Теплонищета

Чувства. Те самые вещи, которые имеют куда больший вес, чем даже деньги или абсолютная власть. Они могут быть разными. Простыми и сложными, позитивными и негативными, моментными и вечными. Чувства сподвигают людей на действия, слова и даже мысли. И вся личность человека строится только на них. Настоящий неощутимый эндоскелет, который полностью характеризует результат работы всего мозга.  Именно к такому выводу пришли мужчины, вновь засиживаясь на балконе. Хотя они, вроде как, негласно договорились, что с наступлением холодов и вовсе тут не будут сидеть, но желание поговорить на свежем воздухе было больше. Опять-таки чувства. В последнее время они оба часто об этом задумываются, пережив внутри себя множество перемен за всё это время. Тем более, что они реже начали видеться, ибо Рэми часто приходилось задерживаться, покуда программист вечно бегал к своему брату, чтобы просто поговорить. Если уж заходить далеко назад, то все его мысли о чувствах начались именно из-за Микаэля, который решил любезно помочь, а в итоге только прибавил бесчисленные диалоги внутри головы. Конечно, нельзя его винить, ибо рано или поздно мужчина всё равно бы пришёл к этому. Эксель в любом случае терзал себя морально из-за того, что происходит вокруг него больше месяца. Раньше тоже было такое, но по другим поводам, которые касались только его личности. Мысли никогда не вертелись вокруг других, не было такого, что он даже подумывал «а думают ли так обо мне?». Впервые в жизни появился такой человек, натворивший внутри него такой неразборчивый хаос, который нежно мучал его ежедневно.  — Он кажется неплохим, а ты как думаешь? - вертелся вопрос брата в собственной голове. Уж если сам Микаэль сказал, что бармен достоин мыслей о нём, то значит весь этот ворох чувств не зря. Тем более, когда Эксель всё обсудил лишний раз с братом, то они, вроде как, приходили к одному и тому же: Рэми тоже что-то чувствует. Безусловно, в первые дни их знакомства им могло двигать всё что угодно. И вообще, старший Томберг был крайне недоволен тем, что его родной человек пользовался вот так каким-то незнакомцем. Ещё и владельцем не пойми какого заведения. А ещё и сильно старшим самого программиста. Глупо отчитывать его за это, но стоило же понимать, что он не просто какой-то отучившийся студент. Уже мужик, уже имеет свой бизнес и обустроился у себя в жизни, а не так.. «какой-то хрен с горы». Однако такой большой лимит доверия для незнакомца полностью оправдал себя, просто стоило понимать, что могло повезти так только единожды. И только с Рэми, который так часто появлялся в его жизни и тут же угасал, словно мелькающий свет маяка. На него стоило ориентироваться, но он не был полной гарантией до сих пор. Именно поэтому было какое-то желание заставить его остепениться, будто приручить, как хищного зверя, который теперь будет рядом. Дизайнер не хотел находиться с ним постоянно, не хотел менять его и свой майндсет, не было нужды и привязывать кого-то к себе, но просто хотелось знать, что их вот это совместное проживание не просто задержится, а останется таким. Больше всего Эксель надеялся на то, что бармен переживает всё точно также, тоже советуется с своими дорогими людьми насчёт этого, но при этом мужчина сильно сомневался до сих пор.  — Иногда людей выдаёт даже реакция, ты ему рассказывал про глаз? - Вспоминался ещё один вопрос Мики, который вовсю интересовался чужой личной жизнью, хотя, такое ощущение, что давно должен был заняться своей. До сих пор непонятно, кто его вообще привлекает, но было приятно, что он хотя бы программиста принял таким, какой он есть. Тем более, что тот давно интересуется не совсем девушками. Первым, кто узнал, был брат, он же первым, кто его принял. По всей видимости, он был первым, кто открыл глаза Экселю. Да, точно, Рэми ведь так спокойно отреагировал на его неполноценность. Ну, или скорее особенность. Конечно, реакция была не простой, но и та новость была не совсем будничной, однако тот проявил полную тактичность. Ещё и впервые переосил себя, не начал много болтать и с радостью допрашивать его. Многие, только узнав об этом, или сторонились, или спрашивали много чего неприличного. Даже рассказ о том, как это произошло, сильно портил дизайнеру настроение, поэтому ему понравилась та реакция. Может, поэтому брат и спросил об этом, чтобы так убедить Экселя в том, что его сосед тоже небезразличен к нему. Иначе такую доброту, покорность и отзывчивость нельзя было характеризовать иначе. С другой стороны, можно и спихнуть на обыкновенное дружелюбие, но один фактор перечёркивал всё и сразу. Собственные слова Рэми: «А, это очередной сон, где мы переспали с Экселем..» Они были опорой, настоящим фундаментом на котором строились всевозможные доводы насчёт их взаимоотношений.  Поэтому, обговорив всё с братом, переварив всё внутри себя, программист и собирался обсудить это. Страшно не было, скорее просто дико, ведь он впервые попадает в такую ситуацию. Да, он тоже не вчера родился, но такая химия у него впервые. Ещё ни один человек не заменял ему вдох кислорода, не наполнял такой теплотой внутри, не заставлял его улыбаться просто из-за слов. Кажется, что они общаются слишком мало, стоило бы продолжить ещё, вдруг ему расскажут информацию о Рэми, которая кардинально перевернёт всё. Но Томберг знал, что этого не произойдёт. Он уже столько времени живёт с ним, знает различные повадки, видит, что человек хороший, что не занимается чем-то нелегальным, что ко всему относится терпимо. Как бы он не отгораживал самого себя, но ему безумно хотелось влюбиться в такого человека. Ему прямо сейчас хотелось просто вцепиться в его руку, сказать о всём и просто подолгу молчать, заглядывая в зелёные глаза, напоминающие дремучий лес. Рядом с ним хотелось стать таким же импульсивным и дать всё воле случая, но Эксель был не таким. Он просто молчал.  — Знаешь, я бы иногда хотел ничего не чувствовать, - вёл свою ветвь беседы Рэми, пока его собеседник погружался в собственные мысли, хотя и слушал его. В это время мужчина как-то обыденно поправлял свои чёрные носки, повыше натягивая их. Когда он говорил, то клуб пара прямо вырвался из его рта, ненадолго повисел в воздухе и неожиданно пропал, - Даже физическая боль не бывает настолько сильной, как моральная, - признавался бармен, а потом глянул на яркие звёзды, которые каскадом были разбросаны по всему небу. Как-то раз ему Эксель и рассказывал о всяких созвездиях, поэтому ненадолго задумавшись над своими словами, мужчина глазами выискивал малую медведицу, которая где-то на западе разлеглась перевёрнутым ковшом. Сейчас он опять думал о своей матери и всей семье. Он часто ставил под вопрос, была ли у него семья вообще. Конечно, всё сводилось к тому, что он несчастен и одинок, поэтому вечер лучше продолжать с бутылкой пива, но сейчас тот неожиданно осознавал. Ему хотелось её создать. Эту семью. Раньше, живя в одиночестве, он и не понимал всех радостей того, что тебя ждут. Оказывается, ради кого-то можно было спешить домой, лишний раз заходить в магазин и просто просыпаться по утрам. До этого Рэми самостоятельно обходился с самим собой, тем более, у него всегда был любимый приветливый бар, а вместе с ним и алкоголь. Удивительно, но пить можно и с кем-то, не только с странными незнакомцами, с которыми ты можешь ещё и поразвлечься один раз ночью. Ему больше это не приносило того огромного счастья, как то, когда с утра на кухне уже кто-то громко хлопает дверцами и будет его этим шумом.  Ему впервые захотелось кому-то рассказать о семье. Он был готов много часов болтать о личной жизни, качестве алкоголя и даже о погоде, но только сейчас он осознал и надобность рассказывать что-то о себе. Не о своём любимом пиве, а именно про свои воспоминания и самое главное о своих чувствах. До этого для него эта тема была той, которую обсуждают полушёпотом в темноте или не обсуждают вообще. Оказалось, ему была приятна и похвала из чужих уст. Не глупый сарказм, высказывающий недовольство, а настоящее восхищение от других. Просто было приятно, что существует тот, кому не всё равно на него. Вроде желание такое простое и детское, но за свои тридцать лет он смог почувствовать тепло от одного слова «Молодец». И это чувство вызвал никто иной как Эксель.  Тогда в первую ночь он притащил его к себе, ибо просто схватила жалость. Ему не хотелось ни звонить в полицию, ни просто оставлять его на улице на произвол судьбы. Думал, что легко отделается от него, но был приятно удивлён, когда увидел его лицо во второй раз. Кажется, что поступок абсолютно бессовестный, но он не мог отказать ему. Да, всё могло обернуться ужаснее, но бармену просто не было чего терять. Связался бы с пьяницей наркоманом? Насрать. Его бы ночью прирезали? Не очень классно, но насрать. Можно сказать, что он просто сыграл ставку с своим будущим и она была полностью оправдана. Рэми ни разу не пожалел, что пустил его к себе на порог и позволил вмешиваться в его жизнь. Его впервые не раздражал шум, побочный звук клавиатуры, чужое присутствие и тому подобное. Для него мужчина не был обузой или простым украшением. В отличие от всех его партнёров до этого он считался с Экселем наравне, поэтому всегда прислушивался к нему. Даже сделал ключи и позволил когда-угодно демонстративно приходить в бар, не боясь, что люди подумают как-то не так. Ему даже хотелось, чтобы они подумали.  — Мы никогда не должны забывать и о хорошем, - тихо говорил программист и выглянул за балкон, ухватившись за деревянную раму. Набрав морозный воздух в свои лёгкие, он слегка поёжился и по телу пробежались мурашки. Только они скорее были вызваны не холодом, а лёгким касанием плеча Рэми, который примостился рядом с ним и тоже вздохнул полной грудью, - Или ты не чувствуешь ничего, кроме боли? - Интересовался тот и слегка поглядывал на него своим глазом. Благо хоть стоял он в его зоне видимости, иначе нельзя было бы увидеть то, как мужчина слегка закусил свою внутреннюю сторону щеки, стараясь обдумать ответ. — Я же говорю, что иногда, - говорил бармен, а сам поглядывал всё вниз, всматриваясь в темноту. Говорят, что если смотреть в глубокую бездну, то вскоре и бездна будет всматриваться в тебя. Именно поэтому дизайнер так не делал, а вместо этого всё осматривал Рэми, который ушёл в себя и сегодня не выйдет. Кажется, им вообще не стоило начинать этот разговор, тогда бы они вдвоём спокойно пообщались, а не устроили себе предистеричное состояние. Понятно же, что взрослым людям такое нужно обсуждать только со стаканом самогона в руке, в другом случае, происходит вот это. Ну, молодые часто совершают ошибки, - Сель, ты спать не хочешь?  — Да стоило бы.. - понимая, что лучше поднимать основную тему не сегодня, мужчина соглашался с его прямым намёком. Что ж, он явно не готов к тому, чтобы сказать о своих чувствах. Тем более, когда у них довольно дружеская атмосфера, которую лишь портили пару нюансов со стороны бармена. В основном он проявлял лишь дружеское отношение, поэтому никак нельзя быть стопроцентным уверенным. Программист, конечно, знал, что его должны принять, но он всё равно боялся всё испортить. У него был шанс изменить их отношения на более высокий уровень, но при этом и всё потерять. Будь на его месте сам Рэми, то он обязательно бы рискнул, но в этом и их различие. Одно из самых главных.  — Знаешь, уже холодает, а отопление никак не включат. Может поспим одну ночь вместе? - По всей видимости, Рэми сам о чём-то догадался. Поэтому так сильно и рискнул, если брать во внимание то, что они вправду просто друзья. Но тогда имеет ли всё это хоть какое-либо значение? Все сомнения просто глупы. Это уже явно не просто вежливый жест, а настоящее добивание. Нельзя же и программисту строить из себя недотрогу, нужно начинать действовать. Обязательно действовать! Простые два предложения от бармена, а они всколыхнули абсолютно всё внутри него, навели такой кавардак, что, будто бы, поднялось и давление. Во всяком случае, сердце начало ужасно быстро биться, будто в последний раз. В последний раз перед тем, как он вообще будет чего-либо бояться.  — Знаешь, а мне кажется, что ты мне нравишься. Чужие глаза сильно округлились, но страх внутри Сели исчез, после собственных слов. Вот он уже здесь, уже сделал это и значит, что переживания бессмыслены. Жизнь нельзя отмотать назад, словно песню. Теперь только вперёд и только вперёд, однако всё равно ноги слегка подкосились. Эксель не верил тому, что он сказал. Он испугался сам своих слов, сам не поверил в них, будто уже передумал. «Вдруг я сам всё это себе навязал?» Нужно было действовать по-другому. Нужно было вообще не появляться тут, съехать через неделю, оставить Рэми в покое, оставить в покое самого себя. У него другая судьба, другая жизнь. Сейчас ему было плохо, ощутилась накатывающая тошнота и это мучительное ожидание ответа просто разрывало его сердце на мелкие куски. Он знал, что его или примут, или просто выгонят. Сошлются на то, что не смогут ужиться с тем, кто безответно влюблён. И уже не имело разницу то, что сам бармен предложил ему спать вместе, может, ему вправду было холодно. Параноидальные мысли жадно кусали его, оставляя рваные раны, пока Рэми не отвечал. Он же скакал глазами по нему, буквально не понимал, что делать, словно он рыба, которую только что выкинули с реки на берег. И внутри проносилось столько всего.. столько мыслей, эмоций и чувств, которые огромным вихрем затянули в шумный водоворот. Рэми повернулся к нему полубоком и ещё секунду молчал. Он не знал, что ответить и как будет правильно. Не хотелось говорить громких фраз, хотя внутренне вообще хотелось нервно посмеяться над этой ситуацией, однако он держался. На ум не приходило абсолютно ничего. Громкая тишина завладела его разумом, оставила пустырь в голове и это было настоящей катастрофой. Программисту даже хотелось забрать свои слова обратно, крикнуть о том, что это простая шутка, но он буквально уже не успевал. Его хватали за локоть и целовали в губы. Никак не жадно, а нежно и медленно. Его никто не просил, но он делает, так как сам это чувствует — целует Экселя, потому что хочет его поцеловать, но не напирает, потому что не знает, вызывает ли это у Экселя дискомфорт или нет. Только потом останавливается через секунд тридцать, чтобы осмотреть его и взять за руку. Прямо как на катке — немного неуверенно и отчаянно. — Ты мне тоже нравишься, - на выдохе признавался Рэми, пока его руку ответно сжимали и тоже прижимались своими губами к губам. В этот раз ненадолго, просто для утвердительной приятной точки. Теперь губы жгло, а руки сильно дрожали, как и ноги, которые неустойчиво качались туда-сюда. Особенно после чужого ответного признания.. такого долгожданного и чудесного, что хотелось было вскрикнуть, наброситься на него и зацеловать, но вместо этого Эксель лишь на пять секунд самостоятельно касался его тёплых губ. А отстранившись от них тихо всхлипывал, когда бармен скоренько вытирал его слёзы большим пальцем, - Ну, что такое?  — Просто очень рад. — Я тоже рад, - и на его глазах также показались слёзы радости.