Теплонищета

Удивительно, но Рэми вправду согласился на всю эту авантюру, пусть и сначала недолго колебался. Выслушивать о каких-то деньгах даже не собирался, ведь это было простым оскорблением, что ему вообще собирались заплатить за такой пустяк. Зато теперь детектив узнал, что с ним приятно иметь дело, ибо выходишь только в плюс! Может потому сильно расслабился и, даже после того, как закончилась четвёртая чашка чая (что кричало о том, что следовало бы уходить) он неприлично долго сидел у них и что-то обдумывал. Ему явно не нравилась квартирка здесь, что ему хотелось бурно изменить: всё-таки брату здесь жить. Хотя вряд-ли с чистой совестью, после того, как он утаил от Микаэля об их прекрасных отношениях. Почти любовных, но увы, вся романтика закончилась на том приветствии. Да и как тут можно заниматься глупостями, пока они обсуждают то, что можно вот-вот уличить преступника. Детектив был более чем уверен, что все их мысли тоже заняты этим, полагая, что у них всех схожий склад ума. Выпроводить его всё-таки удалось. Хотя и своими жертвами в качестве которой выступал опять бармен, который ненароком перекусил с ними, а потом снова мчал куда-то. Уже и не посвящал их в свои планы, но предупреждал Экселя, что будет позднее обычного и нужно расстелить кровати. Такой тон живо вернул Микаэля в их вселенную, поэтому гость, будто вспомнив, что ему тоже куда-то надо, оделся и вышел вместе с ним. Недолго опять проболтал о дате, когда они будут воплощать весь план в реальность (такое важное событие было назначено на следующую пятницу, пока был только вторник), а потом немного переменился в своём настроении. Стал более серьёзным, хотя всегда был таковым, тем более, ещё и до этого выглядел довольно мудро и рассудительно, вызывая некие смешанные чувства внутри. Не страх, не сметение, а скорее глубокое уважение, которым проникались многие, проведя достаточное количество времени с детективом. Особенно все восхищались его блестящим умом и работой, которая всегда увенчивалась успехом. — Рэми, послушай, - другим тоном начинал Микаэль, слегка замедляя шаг и шморгая чуть заложенным носом, после чая. Обождав, пока мужчина сделает то же самое, он наводил свой взгляд на него и мог продолжать, - Сейчас у Экселя есть только я и ты. Понимаю, может, я возглагаю на тебя слишком большие ожидания, но мне кажется, что ты мог бы сделать его счастливым, - немного нахмурившись он убедился, что его слушают и поднял свой указательный палец вверх, призывая бармена ещё чуть-чуть помолчать, - У него никогда не было нормальной семьи, к сожалению, но никто не запрещает её создать даже в 24 года, понимаешь? Ты-то сам здоровый лось, а значит тоже, наверное, хочется тёплого гнёздышка.  — Я понимаю Ваши опасения, но почему Вы сами тогда не думаете о создании семьи? - усмехаясь, спрашивал бармен, ощущая себя так, будто он общается с родителем своей любовной половинки, хотя это даже ещё не произносилось вслух. Конечно, очень приятно, что его уже так приняли, но ему казалось, что кое-кто суёт свой нос совсем не в своё дело. Ему не хотелось торопиться, спешить все события, а скорее растянуть это трепетание внутри себя, когда он просто касается руки программиста. А тут уже говорят не пойми о чём, что ему напоминало сватовство от собственной матери за каждую встречную, лишь бы побогаче была. Благо, что тогда, что сейчас, мужчина был непоколебим и двигался, слушая только своё сердце. — Мне хочется сделать и его, и себя счастливым, но прямо сейчас я не собираюсь произносить какую-то клятву верности.  — Если ты вдруг подумал, что мы с тобой ровесники с которыми так можно общаться, то даю пару секунд передумать, - не агрессивно,скорее весьма убедительно и эффективно говорил Микаэль, давя на слабое место многих, рождённых в советских или постсоветских семьях — уважение к старшим. Это быстро закрывало многим рот, что даже Рэми не оказался исключением, - Мне тяжело, ведь я не имею постоянного места жительства, не всем понравится вечно ездить по разным странам, но мы сейчас совсем не об этом. Просто позаботься о нём и не пожалеешь, - тут же мужчина возобновлял привычный темп шага и громко прокашливался, - Ты хороший парень, рабочий, имеешь свои принципы и мне это нравится. Я не собираюсь выманивать из тебя какие-то обещания, но просто хочу, чтобы ты знал, что я рассчитываю на тебя. Ему нужен хоть кто-нибудь, кто покажет ему, что такое любовь, - усмехнувшись своим словам и мыслям, он опять шморгнул носом, - Стоит тебя с кое-кем познакомить. В эту субботу вы вдвоём будете свободны?  — Да, наверное, - с длительной задержкой ответил Рэми, всё думая над чужими словами. Теперь это не было похоже на знакомство гиперопекающего родителя, а скорее с наставником. Да, немного самовлюблённым, но зато точно знающим всю свою цену, полностью оправдывая её. Ему это ответно нравилось в детективе, который, буркнув, что ещё отдельно напишет своему братику, свернул в другую сторону. Удивительный же он человек, может, поэтому и такой интересный, ведь впервые нашёлся кто-то, кто вправду может потягаться с подвешенным языком бармена. В голове так и стояли чужие слова: «Ему нужен хоть кто-нибудь, кто покажет ему, что такое любовь..» Будто Рэми сам был таким великим знатоком искусства чувств! Он же, хотя этого не знает детектив, до этого имел настолько стыдливый разгульный образ жизни, что до сих пор хотелось краснеть за самого себя. Конечно, сам ведь мужчина другого не знал, хватая себе единственный "правильный" пример взрослого, то есть свою маму. Она же, не одаривая ни одним лучиком ласки, научила мальчишку получать любовь только с помощью работы: уборка квартиры, ужин, хорошее поведение перед другими, красивая улыбка, прекрасный внешний вид. За всё это он был молодцом и хорошим сыном, но просто так его никогда не любили и не могли любить.  Он жил по её правилам, но настолько глупым и бесполезным, что, если бы, в это вмешался другой взрослый, то вскрикнул бы от ужаса. Абсурд царил в ней, поэтому это сильно сказывалось на малыше, который как раз жил на пособие «по потери кормильца». Даже сейчас мужчина ведь живёт в квартире отца, поставив точку в том, что он и без этой женщины может выжить. Он никогда не брал у неё ничего: изначально, потому что ничего не давали, а потом из принципа. В детстве, стараясь сначала заслужить любовь, тот был ангелом. Затем, узнав, что любви ему не видать, начал изолироваться и игнорировать её с каждым годом всё больше и больше.  Единственное, чем его по праву наградила мама это имя. На его взгляд тоже глупейшее, более подходящее на кличку животного, но никак не человека. Иногда было даже противно слышать, а более противнее отзываться на это, поэтому, если бы Эксель не опередил его с знакомством со своей роднёй, то бармен добился бы всего, чтобы Микаэль называл его по фамилии Шамякин. Так он бы ощущал себя намного увереннее, но что было, то и прошло. Фамилия тоже дарила ему не слишком много хороших воспоминаний, ведь она же досталась от покойного отца.  Так или иначе, любовь для него точно была чем-то потусторонним. Он умел любить животных, друзей, коллег, холодненькое пиво, но никак не в романтическом плане. Поэтому мужчина так и медлил, не зная, как действовать. Заодно боялся ошибиться, задеть как-то Экселя, разочаровать его и, кажется, что теперь зря, что он тоже признался. Было легче захоронить эти чувства, чем принять их и дать себе слабину. Он же никогда ему не расскажет о страхе.. Хотя раньше он зарекался, что никогда и никому не расскажет о своей семье — это же Рэми смог перебороть в себе и поделиться каплей трагичных воспоминаний. Однако всё равно не хотелось делать каких-то абсолютных исключений. Не из-за того, что сам бармен вредный, просто хотелось обезопасить других от себя.  […] Домой он приходил с задуренной головой. Стоит ли говорить, что Рэми вообще не давал себе выдохнуть за эти пару часов? Он то думал о своей проблеме, то о проблеме бара, что, собственно, было синонимами. А ещё занимался работой, отдавая всего себя, чтобы другие смотрели на счастливейшую улыбку в жизни. Только заходя домой, переступая порог квартиры, тот облегчённо выдыхал и замечал то, что никого нету. Эксель куда-то ушёл, оставив лишь включённый ноутбук и все свои вещи. По всей видимости, даже не переодевался из домашней одежды, а просто накинул куртку и ушёл. Может, срочное что-то. Так или иначе, оно совсем не касалось бармена.  Кусочек неба, который можно было разглядеть из окна, тоскливо тонул в закатном красном солнце. Оно медленно закатывалось за край, словно большое спелое яблоко, а затем начинало меркнуть. И это всё за каких-то 8-9 минут, пока мужчина неспешно переодевался и усаживался на кровать. Сейчас хотелось поспать, но перед этим и чу-чуть поговорить уже известно с кем. Сон просто не шёл, пока Рэми не расскажет ему о своём сумасшедшем дне и не услышит более удивительные происшествия, которые были у соседа. Может, стоило бы прекращать его так называть даже в мыслях, ведь между ними всё равно есть что-то большее. Даже если он пока не может это принять и спокойно смириться.  Уставшившись на экран ноутбука, он слегка щурился и пытался прочитать то, что было изображено. Конечно, не с плохими замыслами, да и Эксель сам виноват, что оставил своё устройство с включённым мессенджером. Ради этого бармен даже встал с кровати и уже вовсю проникся увлекательной перепиской с братом, которую, может, и не совсем этично читать, но весьма хотелось. Если там будет что-то личное, то он обязательно пропустит, но ему просто не верилось, что оба не упомянут о нём. Это не из-за какого-то раздутого самомнения, а просто логическая цепочка, которая говорила о том, что Рэми сейчас у них прямо в центре внимания. И он был прав. Правда, ничего нелегального у них не было, зато подтверждение обещания Микаэля — да. Он и вправду написал младшему насчёт субботы и знакомстве с какой-то Рамоной. Может, ещё одна их затерявшаяся сестричка, кто его знает. Или, на крайний случай, просто хорошая знакомая.  — Что, уже проверка на верность? Я специально не закрывал уже, всё равно ты в курсе - шутливо спрашивал программист, когда бесшумно прокрался в квартиру и закрывал дверь. Удивительно, конечно, что он совсем не злился, пока Рэми так бессовестно поглядывал в экран. Хотя стоило искренне порадоваться, что на него не собирались обижаться, а просто снимали куртку и шуршали пакетом, - У меня сюрприз, - весело проговаривал мужчина, а затем доставал небольшой торт из пакета, крутя его в руках, - Сегодня на ужин будет сладкое.  — И в честь чего? - улыбался ему бармен уже не упоминая о своём подсматривании. Подходя к нему поближе, тот брал мучное в руки и очень подозрительно поглядывал на цену, которую не совсем сразу нашёл. По всей видимости её вообще пытались сорвать, но китайский клей так легко не сдался, - Так он же стоит хуеву тучу денег! Он из золота, блять?  — Нет, шоколадная начинка вроде, - пожимал плечами Эксель и тоже поглядывал на цену, будто видит её впервые, - Знаешь, главное, чтобы вкусный был, а повод.. - Недолго задумавшись, дизайнер забирал торт обратно и нёс его на кухню, чтобы открыть, и почувствовать прекраснейший запах кондитерского чуда, - М, кстати, Рэми.  — Что? - тут же спрашивал мужчина и брёл за ним. Пока программист вовсю уже снимал пластиковую крышку, разрезая лиловые ленты на ней, он принимался заваривать им опять чай. Уже спорить с ценой не стал, хотя очень хотел, ведь за эти деньги можно было питаться неделю. Пусть и только самым дешёвым дошираком, но выжить вполне реально, а тут это калорийное нечто они съедят за полчаса в две хари.  — Насчёт того поцелуя.. - тихо произносил Эксель, чувствуя так, будто губы печёт от собственных слов. Самому же было страшно, а руки, сняв крышку, оцепенели вместе со всем телом. Было как-то боязно говорить о таком или скорее спрашивать. Тем более, что, может, ему всё-таки откажут или более того скажут, что это простая ошибка. Дизайнер не впервые сталкивается с таким, многие отворачиваются от настолько неловких парней, а ещё чаще от тех, кто в чём-то ограничен, даже если это всего часть зрения. Да, он был хорошего мнения о бармене, но замечая то, что он тоже переставал дышать также замирая с ним, то становилось намного страшнее. Неужели такие уверенные люди тоже не знают, чего они хотят от жизни. До этого ему казалось, что Рэми абсолютно успешен, но пробравшись к нему как можно ближе, то замечал все другие недостатки. В том числе и точно такую же трусость, которая хоть и роднила их, но не была на руку. — Теперь кто мы друг другу?  Вопрос совершенно логичный и уместный. Можно сказать, что вероятно предсказуемый, но он настолько заставлял сердце стучать, что бармен был уверен, что он на грани инсульта. Проклятые ладони мгновенно вспотели и чашка, которую он доставал с полки, выскальзывала и падала на пол. Керамика не была способна выдержать такой удар, поэтому тут же разбивалась и Рэми невольно вздрогнул, а потом безжизненно уставился на осколки чашки. Что-то похожее у него творилось и на душе, не дававшее спокойствие очень и очень давно. Сейчас скорее хотелось просто помолчать, сконцентрироваться на самом себе и попытаться ответить на такой тяжёлый вопрос. Ответ ведь лежал на самой поверхности, да, был очевиден, но бармен до сих пор не хотел этого признавать. У него никогда не получалось строить крепкие доверительные отношения.  — Если не хочешь, то не отвечай, - стыдливо говорил Эксель, полагая, что именно он довёл его до такого состояния. Было слегка обидно, но впрочем программист всё понимал. Он ведь всегда всё подолгу обдумывал, поэтому был готов к худшему исходу событий и был готов к такому, до этого истерзав себя самого, - Извини, нельзя было так резко.. - Усаживаясь на корточки, тот спешно начал собирать крупные осколки, чтобы быстро выкинуть в мусорку. Правда этого не получалось, ведь его ладонь скоро накрывала чужая, чуть бо́льшая по размеру, рука.  — Всё нормально, Селя, - успокоительно и быстро проговаривал мужчина, будто испугавшись, что если он не успеет, то обязательно всё испортит. А это было буквально на грани, поэтому его ход мыслей был вполне оправданным, - Я просто не привык к такому, но я хочу тебя заверить, что мои чувства по отношению к тебе очень и очень сильные, - Острожно огладив тыльную сторону его руки, он пальцами прошёлся по всей нежной коже, успокаивая одновременно и его, и себя, - А ты, как думаешь, кем мы должны быть?  — Ну.. - задумавшись, медлил мужчина, а потом, как-то стыдливо глянув на Рэми, он нервно начал теребить свой пирсинг о зубы. Многого же хотелось, но для начала надо было сказать, а это очень и очень сложно. Не факт, что такие смелые слова у него были даже в мыслях, а тут просят сказать такое. Может, даже специально перекладывают ответственность на хрупкие плечи дизайнера, но он от неё не отказывался, - Я думал, что нам стоило бы встречаться? - как-то вопросительно говорил Эксель, явно боясь неизбежных последствий. Всё равно они уже здесь на "конечной". Было некуда бежать, а глядя ему прямо в глаза, то, наверное, и не сильно хотелось.  — Хорошо, давай встречаться? - уверенно напирал бармен, будто только придя в себя. Это было, возможно, и не сильно видно, но до этого он тщательно боролся. Как-то боязливо взял его и за эту руку, до сих пор беспокойно дышал, поглядывая на мужчину, который мог бы изменить весь его мирок в лучшую сторону, но для этого стоило довериться. Это было тем же самым, как шагнуть в бездонную тёмную пропасть, когда внизу обещано всё что-угодно. Может, ради этого и стоило так сильно переосилить себя.  — Давай, - Из его груди выскочил один нервный смешок, разогревший всю грудь изнутри, и он склонил голову. В свою очередь Рэми тоже хихикнул за ним. Обмениваясь сначала неуверенными усмешками они и вовсе через пару секунд расслабленно посмеялись. Осознавая, что опасность миновала, те до сих пор держались за руки, пока у программиста в ней вообще были осколки чашки. Однако теперь, сидя вот так на корточках, становилось намного спокойнее. Даже хорошо, что они решили этот вопрос настолько обыденно и спокойно, что внутри становилось опять тепло, как и тогда на балконе. Страх не был оправдан, а пропасть оказалась не такой уж и тёмной, - Вот и повод появился. — Я так и знал, что ты его просто по приколу купил, - немного веселее, чем до этого, замечал бармен и они уже вдвоём убирали разбитую посуду в мусор. Затем, всё-таки заварив чай, усаживались за стол и начинали резать торт, который стоило бы похвалить. За такую цену он вправду был вкусным и вполне себе интересным, за счёт кусочков ананаса, апельсина и вишни внутри. Грубо говоря, те заоблачные деньги были выкинуты не зря, - Смотри, чтобы твой брат не сплавил нас в Европу и жениться не заставил спустя три дня.  — Ты что, он не такой, - искусно выражал недовольство Эксель, а потом растягивал губы в улыбке, - Он это сделает через четыре, - Посмеиваясь теперь с Рэми, программист доедал кусочек торта и уже сверху закрывал его пластиком. Начиная наводить кое-какую суету на столе (а его руки на удивление всегда быстро-быстро работали), он всё принимался убирать и вытирать, пока бармен смиренно пил чай, подумывая о всех словах до этого. Собственно, ничего такого, наоборот лучше, что ему никто не мешался, но дизайнер всё равно обращал на него внимание, - Погоди, у тебя тут что-то..  Осторожно проводя большим пальцем у чужих губ, он стирал шоколадный крем и тут же облизывал уже палец. Затем громко мыча от удовольствия, хитро поглядывал на Рэми, который даже не успел осознать, что произошло. Едва нахмурившись, мужчина медленно допил чай и выдержал пристальный взгляд дизайнера. Когда же этот юный домохозяин наклонился, чтобы забрать чашку и помыть её, то его снова живо перехватывали за руку. Обращая на себя внимания снова, Рэми ехидно улыбнулся, пока Эксель лишь чуть поворачивал голову на него. Правда затем уже ничего не зависело от бедного дизайнера, которого собирались захватить в плен. Его, словно так и было в порядке вещей, аккуратно хватали за подбородок и притягивали к себе для поцелуя. Только третьего у них, зато уже более смелого, будто они оба наконец научились такому тонкому искусству. При этом теперь вдвоём проявляли инициативу, осторожно посасывали губы друг друга, когда Рэми даже слегка покусывал её, активно двигаясь внутрь. Лишь бы почувствовать ту самую сладость торта на губах и языке, которая не успела никуда пропасть. Отстранялись от друг друга они нескоро, но зато с улыбкой, которая была немного глупой и невероятно наивной.  — Может, сходим куда-нибудь завтра? - предлагал Рэми.  — Может, и сходим, - счастливо и задорно отвечал самый счастливый в мире программист.