Временная аномалия | Chronological Displacement

По пути в Астрономическую башню Гарри боялся лишний раз дыхнуть. Он не мог найти этому причину, но его охватило странное волнение от предстоящей встречи с Малфоем. Казалось, что они стояли на пороге чего-то нового, будто Вселенная должна была вот-вот сменить курс развития. Это походило на «эффект бабочки»: если Гарри Поттер и Драко Малфой, извечные враги, наконец, станут друзьями – мир никогда не будет прежним. Если, конечно, Малфой этого хотел. Он вроде как сказал, что не против, но Гарри до сих пор помнил колкие насмешки и язвительные реплики, которые преследовали его по пятам все годы в Хогвартсе.          Гарри настойчиво напоминал себе, что Малфой больше не такой. По крайней мере, так казалось.          Если подумать, с другой стороны, то, возможно, Малфой таким и никогда не был, а только умело скрывался за плохо скроенной маской. Его истинная личность скрывалась, таким образом, как и многие другие вещи, которые были связанны с ним, так или иначе.          Вдруг Гарри услышал шаги в конце коридора и поспешно натянул мантию-невидимку. Его немного мучила вина за то, что пришлось взять ее из сундука отца без спроса (да и вообще без упоминания о том, что ему известно о ней), но, по сути, он тоже являлся ее владельцем. Просто тут, скорее, вопрос состоял во времени. К тому же, Гарри до мурашек пугала мысль, что его мог поймать Филч – более молодой, а, следовательно, активный, озлобленный и проворный. Гарри обязательно вернет мантию, как только вернется – отец даже не узнает о ее пропаже.          Смешно, конечно. Гарри сражался с дементорами, Пожирателями смерти и самим Волдемортом (не один раз), но сейчас, пока он шел по неуютным в ночи проходам Хогвартса, его сердце рвалось наружу. Может, это из-за того, что он шел не просто так – он собирался встретиться с Малфоем, своим бывшим соперником, врагом, в том самом месте, где они оба стали свидетелями гибели Дамблдора. Башня не хранила приятных воспоминаний, но это было единственное место, которое пришло в голову, кроме Выручай-комнаты. Вторую Гарри не стал предлагать из-за не менее ужасающих событий, которые там произошли, – он был уверен, что Малфой от них до сих пор содрогается.          Когда он добрался до башни, Малфой уже был там. Его лицо мягко освещало сияние от Люмоса, а взгляд серо-голубых глаз задумчиво пожирал горизонт в окне. — Привет, — прошептал Гарри из-за спины.       Малфой резко вскинул голову и посмотрел на него. Лицо его медленно приняло сосредоточенное выражение. Гарри на мгновение задумался, было ли и оно маской или таким образом пробивалась наружу истинная личность, заблудившаяся в собственных мыслях, куда ему, Гарри, не было доступа.       Малфой устало потер глаза и шумно выдохнул: — Привет, — неуклюже пробормотал он, теребя нитку на рукаве мантии. — Ты хотел поговорить?          Гарри кивнул и присел, приглашая Малфоя постукиванием ладошки опуститься рядом с собой. Тот повиновался. Гарри сцепил руки на коленях, не зная, куда их деть, и наблюдал за руками Малфоя, которые немного подрагивали, выдавая чужую тревожность. Очень жаль, что судьба сотворила такое с ним, но… в то же время, это объяснимо. Прошлое обоих жутко помотало для того, чтобы в восемнадцать уже устать от всего и сомневаться не только в будущем, но и в себе. И это напомнило Гарри о кое-чем важном. — Слушай, — сказал он, — ты не против, если мы... перестанем обращаться по фамилиям?          Малфой удивился: — Ты хочешь… Ты шутишь?          Гарри уверенно на него посмотрел: — Нет, ты что, о таком не шутят! Я серьезно. Как минимум, я попал в прошлое с тобой, а не с кем-то другим. Ну и раз мы друзья, то мне бы не хотелось, чтобы мой друг называл меня Поттером.          Малфой – нет, Драко – сделал глубокий, прерывистый вдох. Такой он вселял Гарри покой, умиротворение. На протяжении всей жизни, с момента их знакомства, Драко казался хладнокровным, собранным, уверенным в себе – будто обыкновенные человеческие явления – тревога, волнение, стеснительность – были не для него. Гарри никогда не видел, что скрывалось за темным образом. И было приятно наконец осознать, что Драко – тоже человек.          Драко глазел на него со всей искренностью. С желанием стать лучше. С надеждой. Со скапливающимися слезинками в уголках глаз. Гарри это видел. — Хорошо. Г-гарри, — попробовал Драко.          И тогда дыхание Гарри сперло. Он завис, наверное, с непривычки. И их поглотила полная неловкости тишина. Гарри должен был сказать – он всю ночь прокручивал в голове то, что собирался сообщить Мал… Драко. И эти слова складывались в странное предложение, которое все никак не хотело ложиться на язык, смущало его, пугало перспективой быть произнесенным вслух. Но ведь именно смелость должна быть неотъемлемым качеством Гарри Поттера?          А там будь что будет. — Драко, прости, мне очень жаль. Надеюсь, ты понимаешь это.          Руки Драко внезапно замерли, и он резко поднял голову. — За что ты извиняешься?          Гарри с трудом сглотнул комок в горле: — За то, что тогда кинул в тебя Сектумсемпру. На шестом курсе, — добавил он, хотя оба прекрасно понимали, о чем речь. Гарри и по сей день снились кошмары, в которых он видел Драко, залившегося черной в тени комнаты кровью, которая пропитала белую ткань рубашки. Драко, который беспомощно лежал на холодных мокрых плитах уборной комнаты для девочек на третьем этаже. Это случилось по вине Гарри. И он никогда этого не забудет.          Драко ссутулился и отвернулся: — Из нас двоих – я собирался применить Непростительное. Просто за то, что ты застал меня в унизительном положении, — прошептал он, крепко слепив веки.          Гарри ощутил необъяснимое желание утешить его, но не мог предугадать чужой реакции на это. Наверное, их отношения пока такого не позволяли. — Это не единственная причина, почему ты хотел это сделать, — тихо хмыкнул Гарри.          Оба знали, что это правда. Но Драко упорно сохранял молчание.          Ощущая необходимость продолжить разговор (потому что иначе зачем они сюда пришли), Гарри поспешно выпалил: — И все же. Я даже не знал, какие у этого заклинания последствия, в отличие от тебя. Было очень глупо применять его на тебе. Я прочитал о нем в учебнике Снейпа. Он его подписал как «для врагов». И мне стало интересно. Это заклинание столько времени было у меня на языке, и… да, это меня не оправдывает. Я, блядь, мог тебя убить, Драко.          Он украдкой взглянул на Драко, который старательно избегал его глаз, рассматривая булыжник. Тогда и Гарри решил куда-то деть свои – устремил их в звездное небо. Чтобы разрушить напряжение между ними, нужно прикладывать усилия. Драко этого первым делать не собирался – Гарри прекрасно понимал. Поэтому на нем теперь висело и это, как когда-то судьба Магической Британии.          И вот он позволил словам, которые долго крутил в голове, сорваться с губ без излишних дум: — Ты мне не враг, Драко. И никогда им не был. Это место зарезервировано Волдемортом.          Наконец, он шестым чувством ощутил взгляд Драко на себе, но оборачиваться не стал, продолжая глазами обводить незамысловатые точки в небе, складывающиеся в созвездия, которые не были ему известны, и гадал, где же созвездие Дракона. Астрономия никогда не поддавалась Гарри – все звезды для него были одинаковы. — Ты был самодовольным ублюдком. Совершал ошибки. Этого нельзя отрицать. Но война закончилась. Мы изменились. Ты изменился. Я вижу.          Наконец он робко посмотрел на Драко, глаза которого подозрительно блестели. Гарри не стал комментировать. Просто продолжил, чувствуя, как уверенность в словах и убеждениях, сформировавшихся в его разуме, крепла с каждой секундой: — Ты спас мне жизнь тогда. Когда сказал, что это не я. Не знаю, рассказывала ли твоя мать, но она тоже меня спасла. В день последней битвы. Ты мог бросить меня на встречу со смертью, но не сделал этого.          Челюсти Драко сжались: — Я так поступил не из-за заботы или чего бы то ни было. Я знал, все мы знали, что ты – единственная надежда избавиться от… него.          Несмотря на пренебрежительность, с которой были произнесены эти слова, Гарри умудрился уловить в них… неискренность. Драко снова надел маску. Но Гарри не собирался ему препятствовать: если проявление напущенного равнодушия – то, в чем нуждался Драко, то так тому и быть.       Поэтому Гарри молча с интересом наблюдал за тем, как его друг ковыряет пуговицу на мантии. — Но ты же так поступил, — бездумно выпалил он. — Гарри, ты не можешь вот так взять и оправдать мои деяния. То, что я спас тебя, этому не способствует. Я мог бы до конца жизни каяться – от этого у меня место в раю не появится, — вдруг Драко замолчал и посмотрел, наконец, ему в глаза. — Но… прости. За все. Я знаю: этого недостаточно. Но я сожалею.          Гарри тихо выдохнул, осознав, что не дышал все это время. — Спасибо, Драко… Но, знаешь, я уже давно тебя простил.          Эти слова сказались сами собою. Им было место в пространстве между ними – Драко должен был знать. А Гарри хотелось ему сказать.          И поразмыслив секунду, он решил добавить: — Однако, разумеется, тебе еще придется попросить прощения у Гермионы. И Рона.          Драко скривил нос при упоминании о Роне, и Гарри едва сдержал улыбку. Он понимал, что между этими двумя, в лучшем случае, возможен только мир, такой же хрупкий, как алмаз. Даже после извинений.          И тут Гарри дрогнул. — Если… мы увидим их снова.          Черты Драко смягчились, и он посмотрел на него с толикой сочувствия. Но Гарри не собирался поддаваться мрачности момента и решительно отбросил эту мысль. — Драко, в первую очередь, тебе нужно простить самого себя. Война не разразилась по твоей вине. Не только ты нес ее бремя на своих плечах. На твоем месте мог оказаться любой другой слизеринец, чьи родители были Пожирателями. Но жребий выпал на тебя.          По Драко пробежалась волна дрожи. Возможно, Гарри стоило тщательнее подбирать слова, но, в свое оправдание, у него не было времени на подготовку – вся надежда уходила на логичность его импровизации.          Он задумчиво прикусил губу. — Я не говорю, что это оправдывает тебя. Не говорю, что на твоем месте поступил бы так же. Но я понимаю. Понимаю, почему ты так поступил. Из-за страха. За свою жизнь и жизнь родителей.          Драко долго молчал. А потом устало вздохнул и обессилено опустил руки на колени: — Мир тебя не заслужил, ты в курсе?          Гарри чуть округлил глаза, не зная, чем ответить: — Эм… спасибо?          И тут Драко рассмеялся. Тихо. — Всегда пожалуйста.          Он некоторое время изучающе смотрел на Гарри, будто пытаясь найти что-то известное только ему в его выражении. И Гарри не представлял, что это могло быть, но сидел смирно.          Спустя мгновение Драко будто сдался: — Не уверен, что смогу когда-либо искупить все свои грехи, Гарри, — признался он. — Но стоит, наверное, начать с малого. Помочь тебе. Какой у тебя план по изменению прошлого?          Вдруг Гарри вспомнил, ради чего вообще все это затевалось.          Хотя он и собирался обдумать все заранее, идея вчистую вылетела из его головы. У него сложился лишь смутный план: попробовать склонить Питера Петтигрю на светлую сторону. Но что потом? Снова сразиться с Волдемортом? Не такое уж и заманчивое дельце, но если таким образом жизни родителей будут спасены, то он был готов.          Гарри неловко потер затылок: — Эм… — Плана, конечно же, нет? — хмыкнул Драко. — Ну, как бы… не совсем? — замялся Гарри. — Разве что… есть один пункт?          Драко от образующейся мигрени принялся растирать виски: — Один чертов пункт, — раздражённо простонал он и снова с надеждой посмотрел на Гарри: — Пожалуйста, скажи, что ты продумал хотя бы его.          Гарри потерянно на него уставился. Он как раз-таки дальше, чем обрисовать общую концепцию «спасения родителей», совсем не думал. — Точно, почему я вообще спрашиваю. Конечно, ты этого не сделал, — насупился Драко. — Это же ты. Гриффиндорец.          Гарри почти обиделся на него, но все-таки в словах Драко была своя правда. — Гарри, мы даже представить не можем, что произойдет, если вмешаться в прошлое. Появится ли ответвление от нашей реальности? Исчезнет ли наше прошлое? Мы… Не знаю, прорвем ли мы во временной материи дыру?       Казалось, Драко переживал сильнее с каждой идеей, которая возникала у него в голове. Он поднял подбородок и будто увидел скептицизм в глазах Гарри.          Ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки: — Просто я хочу сказать, что мы сейчас – на неизведанной территории. Нам следует сохранять осторожность. И мы должны придумать план, — теперь он окинул Гарри красноречивым взглядом, что тот от неловкости снова принялся растирать затылок. — Ну, для этого у меня есть ты? — попытался он с верой, но Драко оставался равнодушен. — Я не буду делать всю работу, Гарри.       Гарри пожал плечами: — Не нужно делать всю. Я могу постараться, правда. Но в планировании я полный ноль. Мне просто нужно сказать, если надо применить сложное заклинание или кого-то устранить, например, и я это сделаю, без проблем, — он намеренно не упоминал, кого ему, по всем сценариям, следует уничтожить. — Я больше по практике.              Будто смирившись, Драко глубоко вздохнул: — Ну, полагаю, вот, на что я подписался, — пробормотал он и сказал уже громче: — Ты говорил, у тебя есть первый пункт? Выкладывай, над остальным буду работать я.       Гарри кивнул. Это он мог сделать. — Спасибо, Драко, — вдруг пришло осознание, что эти слова были произнесены от всего сердца. И он улыбнулся. — Я рад, что мы теперь друзья.       На долю секунды лицо Драко охватило изумление, но уже через мгновение его губы неуверенно вытянулись в улыбку: — Я тоже, — очередной момент сомнения, — Гарри.          Вдруг их взгляды столкнулись, и в животе Гарри вдруг начало созревать странное тепло. Может, с его здоровьем что-то не так и следует наведаться к мадам Помфри? Интересно, работала ли она уже в это время в Хогвартсе… Стоило признать, Гарри даже не мог предположить, сколько ей лет.          Тут же Драко неловко поджал губы, отвел глаза и прочистил горло: — Так, займемся планом…               Собственно, процесс показал, что с теоретической частью дела у Драко обстояли значительно лучше, по сравнению с Гарри, чего и стоило ожидать. Однако он почти не возразил против плана поговорить с Питером, просто слегка обозвал эту идею «хаффлпаффской чушью», но обошлось без потерь нервных клеток. Тем временем Драко намеревался изучить все, что было известно о стремлении Волдеморта захватить власть, и выяснить, чем оный занимался в данный момент. Гарри находил это довольно… милым со стороны Драко, который до ужаса боялся Волдеморта, но сейчас как будто просто отмахнулся от собственного страха.          Утро понедельника застало Драко в библиотеке, а Гарри – на первом совместном уроке Зельеварения Гриффиндора и Рейвенкло. По пути к их компании, включающей в себя Джеймса, Лили, Ремуса, Сириуса и, соответственно, Гарри, присоединился Питер. В Гарри теплилась надежда, что ему удастся перехватить последнего для серьезного разговора, но проблема заключалась именно в том, что… Гарри не знал, что сказать. «Эй, Питер, не предавай моих родителей, пожалуйста»? Да, такой себе перфоманс. Так что этот момент оставался еще в разработке. Правда, на ее завершение у Гарри оставалось чуть больше часа.          Джеймс толкнул его в плечо, пока они шли, и Гарри вопросительно уставился на него снизу вверх. Даже спустя несколько дней тяжело было смириться с тем, что ему приходится учиться с человеком, удивительно похожим на него самого. Но каждый раз больше добивал факт, что этим человеком является его отец. — Что такое, Гарри? Что-то ты витаешь сегодня в облаках.          Гарри тупо пожал плечами: — Думаю, дело в Зельеварении. Совсем не моя наука.          Джеймс с энтузиазмом кивнул: — Как я тебя понимаю, приятель. А вот скажи мне: Слизнорт все еще преподает там, в твоем времени? Наверное, он там уже совсем как динозавр. Должен был умереть ещё вчера, но до сих пор преподает Зельеварение.          Мысли Гарри все еще были заняты Питером, и оттого он как-то рассеяно хмыкнул: — Он вернулся на один год, уже когда я был на старшем курсе. В основном преподавал Снейп. А он меня люто ненавидел, поэтому Зелья мне никогда не нравились.          Он продолжал идти, пока не обратил внимание, что все остальные остановились.          Гарри резко оглянулся на ребят, у которых от изумления, казалось, отвисла челюсть. После удачной попытки напрячь мозги и вспомнить, что же он такого сказал, до него дошло, что вызвало такую яркую реакцию. Он…          Подождите.          Блядь.          Он настолько потерял связь с реальностью, что умудрился позабыть об извечной вражде Мародеров и Снейпа. — Твоим учителем по Зельеварению был Северус Снейп? — недоверчиво уточнил Сириус. Внезапно Гарри ощутил себя не в своей тарелке. — Э-э, да. Извините. У меня совсем вылетела из головы вся эта… ваша ситуация с ним, — Гарри принялся нелепо жестикулировать, пытаясь показать то, что показать не способен.          Джеймс и Сириус непонимающе впились в него взглядом. В следующую секунду первый будто оклемался: — Ты только что сказал, что он люто ненавидел тебя? — его тон звучал зло, и Гарри судорожно начал метаться в поисках ответа, чтобы Джеймс не накинулся с кулаками на поиски Снейпа. — Ну… не прям так. Он, скорее, недолюбливал меня. Ты ему не нравился, и эта неприязнь перешла на меня. Но он не был самым ужасным преподом, ничего подобного. Просто все немного натянуто. Вот.          Фух, вывернулся.          Челюсти Джеймса сжались от напряжения, и Лили в сочувствующем жесте погладила его по плечу. Морщинка, засевшая меж ее бровей, выдавала обеспокоенность: — Северус стал профессором? Зельеварения? — вопросы прозвучали так тихо, что казалось, будто для себя самой. — Но у него были такие перспективы… — Она снова взглянула на Гарри. — Ты знаешь, почему так сложилось?          Но он лишь покачал головой: — Нет, извини.          Вдруг Джеймс вырвал свое плечо из хватки Лили. — Почему тебя вообще это заботит? — рассердился он. — По вам двоим не скажешь, что вы еще дружите.          На лице Лили возникло странное выражение: — Знаю, — упрямо заявила она, — но это не значит, что я не беспокоюсь о нем, — и отвела взгляд. — Боюсь, что он ступил на кривую дорожку. Очень надеюсь, что я не права.          Гарри с трудом удержался от комментария. В его памяти сохранился уже другой Снейп – не тот, кто заваливал его на начальных и средних курсах, а тот, кто пожертвовал своей жизнью во благо. Чувства по отношению к нему были слишком смешанными, но в них точно не было места ненависти. Однако Гарри не считал, что выносить какие-либо суждения о покойном профессоре – в его компетенции. Он не знал его так хорошо – просто исходил из поступков.          Градус атмосферы снизился, когда они добрались до кабинета. Ремус, о присутствии которого Гарри почти что позабыл, вдруг неуверенно подал голос: — Гарри, если хочешь, можем работать в паре, — скороговоркой предложил он. — Джеймс и Сириус всегда вместе на Зельях, а Лили собиралась встать в пару со своей подругой, Марленой.          Гарри охотно кивнул. — Эй, а как же Пит? — вмешалась Лили. — Полагаю, он в паре с Алисой, — ответил Ремус.          Войдя в кабинет, Гарри удивился увидеть за преподавательским столом Слизнорта. Тот выглядел чуть моложе, но в остальном почти не изменился.       Озарившись улыбкой, профессор обратился к нему: — А, мистер Поттер! Меня предупредили о вашем приходе. Собираетесь работать в паре с мистером Люпиным?          Гарри слабо улыбнулся и кивнул. Слизнорт, похоже, остался доволен. — Прекрасно, прекрасно. Уверен, вы окажетесь таким же способным, как ваша мать. Кстати, ваш друг из Слизерина уже посетил мое занятие сегодня утром и просто блестяще приготовил Амортенцию – лучшую на моей памяти!          Ну естественно, это же Драко Малфой. Каким бы отношение Гарри к нему ни было, он был способен признать его просвещенность и мастерство в Зельеварении.          Оставшаяся часть монолога Слизнорта пролетела мимо ушей, и Гарри задумчиво переспросил: — Мы будем варить Амортенцию?          Урок обещал быть… увлекательным. В последний раз, когда ему довелось услышать аромат зелья, оно пахло пирогом с патокой, деревянной метлой для полетов и духами Джинни. Почувствует ли он то же сейчас? Гарри сомневался – к Джинни он испытывал скорее любовь брата к сестре (что странно говорить о той, с кем целовался… тогда, возможно, любовь была дружеской?). Очень тяжелая мыслительная цепочка, так что лучше лишний раз не думать, пока Гарри не загнал себя в яму депрессии.          Слизнорт сердечно кивнул, его подбородки подпрыгнули в такт движениям: — Все верно, мой мальчик. А теперь давайте потихоньку рассаживаться. Мы скоро начнем.          Сев с Ремусом за одну парту, Гарри усмехнулся: — Надеюсь, ты хорош в зельях, потому что я полный профан. Один год я справлялся только благодаря... хитрости и сноровке. Увы, сейчас так не получится.       Ремус посмотрел на него с интересом: — Хитрости и сноровке?       Гарри неловко почесал затылок. — Ну, возможно, мне в руки попал старый учебник Снейпа, в котором он оставил уйму заметок и дополнительных инструкций. Просто блестяще, — за исключением, конечно же, того самого заклинания, которое чуть не убило Драко. Уж оно было далеко не блестяще – слишком много крови и порезов.          Ремус забавно хмыкнул: — Меня всегда поражал его талант в Зельях. Но не переживай, Гарри, я тоже не так уж и плох. Уж Амортенция приличной получится.          И он не соврал. Ремус помешивал содержимое их котла с такой тщательностью и увлеченностью, которые Гарри только могли сниться. Он всегда считал, что Зельеварение – не для него главным образом потому, что ему не хватало терпения. Кому захочется сидеть целый час, в уме подсчитывая движения палочки против часовой стрелки? Уж точно не Гарри. Ему бы рассекать воздух на метле или практиковаться в Чарах.       В процессе Гарри помогал Ремусу как мог. У него была ответственная задача: он искал и приносил нужные ингредиенты. И столь важная работа всецело поглотила его, однако взгляд так или иначе обращался к Питеру, сидящему в другом конце класса. Молодой Питер выглядел куда симпатичнее, чем… ну, потом. Он сидел с милой девушкой, предположительно с Алисой Купер (которая отдаленно напоминала кого-то Гарри), и смеялся, пока они варили зелье. Казалось, он был искренне счастлив, однако малость зажатым. Будто не верил в то, что его окружало.          Тем временем Гарри мучительно пытался придумать, как начать разговор с человеком, которого обвинять в предательстве было крайне несвоевременно. Наверное, стоило найти более мягкий подход.          Его мысли прервал внезапно напряженный Ремус. Гарри увидел, как тот наклонился к котлу и вдруг побледнел. Его вид так и навевал мысль, что вот-вот он упадет в обморок. Гарри с замешательством наблюдал за происходящим. Однажды Ремус ему рассказал, что для него Амортенция несла запах свежего пергамента, чернил и шоколада.          И теперь Гарри не мог понять, чем была вызвана столь потерянная реакция. — Готово? — осторожно спросил он.          Ремус слабо кивнул: — Ага. Думаю, что да.          Гарри уставился на него: — …И?          Ремус принялся растирать висок: — Свежий пергамент, чернила, шоколад. И… — он резко замолчал, нервно оглядывая класс. — Ничего. Это все.          Ремус продолжал смотреть в другой конец класса, и Гарри, проследив за его взглядом, увидел Джеймса и Сириуса. Они хохотали, а их зелье находилось на грани взрыва, но никого это не волновало.          Гарри оглянулся на Ремуса. Он смотрел на них – нет, на Сириуса – с такой… тоской. Когда его взгляд метнулся на Гарри, тот поспешно отвел глаза. Учитывая, какими крепкими были отношения Сириуса и Ремуса, которых Гарри знал в своем времени, все становилось на свои места.          Сейчас Гарри начал догонять, что к чему. Все имело смысл. И одному Богу известно, почему он не замечал этого раньше. — Это Сириус?       Ремус тяжело вздохнул, наклонившись к Гарри. — Пахнет чертовой псиной, — пробормотал он, прежде чем замереть.              Мародеры пока не раскрыли тайну о своих анимагических формах (не забывать об оборотне-Ремусе!). На самом деле, это было довольно забавно. Они обходили Гарри на цыпочках, не распространяясь о своем секрете и выведывая, насколько много ему было известно о них. Вероятно, они просто пустили все на самотек до тех пор, пока Гарри сам не расскажет. Если он, конечно, знал об их секрете. А он уж знал.        Ремус быстро осознал, что сказал, и постарался выкрутиться: — То есть… У него просто есть собака!          Гарри спрятал улыбку, сохраняя маску серьезности и наивности: — Конечно. Как я мог забыть.       Ремус подозрительно сощурился, но, не заметив насмешки, продолжил: — Ты не думай, что я влюблен в его собаку! Это... странно. — Безусловно, — согласился Гарри, изо всех сил сдерживаясь.       Ремус замялся, но потом мрачно пробормотал: — Хотя в кого я влюблен, это и так очевидно. Как же я жалок.       Гарри посмотрел на него с теплом: — Ты не жалок, Ремус. Ты один из лучших профессоров, которых я когда-либо знал. И отличный друг. Эм… Может, мы и не так хорошо знакомы с тобой, но я точно знаю, что ты хороший товарищ для Сириуса, Джеймса, Лили…          Он кинул взгляд на Питера, который миловался со своей девушкой… Черт, неужели это была Алиса Лонгботтом? Ну, по крайней мере, Гарри теперь понял, кого она напоминала. — …и для Питера, — неохотно добавил он. — Ну и для меня. В моем времени.          Ремус поднял глаза, в его взгляде читалась искренняя благодарность. — Спасибо, Гарри. Знаешь, когда я услышал, что ты из будущего, у меня возник вопрос… Ну, а вдруг когда-нибудь...       Он бросил мимолётный взгляд на Сириуса, потом тяжело вздохнул, словно заранее отмахиваясь от надежды. — Хотя вряд ли. Он же у нас, сам знаешь, эталон. Всегда за девчонками бегает. Иногда мне кажется, что он меня даже не замечает. Ну, в смысле… не как друга.       Гарри тоже посмотрел в сторону Сириуса. Тот склонился над котлом, втягивая носом запах зелья, но вдруг его спина напряглась. Он резко повернул голову к их столу, встретился с Гарри взглядом на долю секунды и тут же отвернулся. Гарри приподнял брови, едва скрывая интерес. — Знаешь, может, не стоит так сразу на нём крест ставить, — сказал он, осторожно, чтобы не переусердствовать с намёком.       Ремус взглянул на Сириуса – в его глазах отразилось явное недоумение. — Возможно, — пробормотал он так тихо, будто боялся, что кто-то услышит его мысли. Но уже через секунду встряхнулся, словно гоня прочь глупости. — Ну ладно, твоя очередь.       Гарри уже заранее знал, что его ждёт. Запах пирога с патокой, метла… и что-то ещё. Новые ноты – свежесть и сладость, нечто тяжело определяемое. Гарри попытался наклониться ближе, чтобы уловить аромат лучше, но чуть не окунул нос в зелье. Отпрянув, он заметил ожидающего ответа Ремуса. — Ну? — не выдержал тот.       Гарри задумчиво прикусил губу. — Пирог с патокой, древесина метлы… и что-то еще, но я никак не пойму, что именно.       Ремус усмехнулся, его улыбка была полной озорства. — Кто-то особенный в твоей жизни, Гарри? — протянул он с лёгким поддразниванием.       И почему-то в этот момент Гарри подумал о Драко. Его лицо вспыхнуло перед глазами так неожиданно, что Гарри помотал головой, стараясь выбросить эту мысль. Почему он вообще о нём вспомнил? Наверное, просто слишком увлекся тем разговором, что они вели прошлым днем. — Не совсем, — отозвался он после короткой паузы и пожал плечами. Немного подумав, добавил: — Вернее, уже нет.       Ремус тут же посерьёзнел, в его взгляде мелькнула искренняя забота. — Прости, — сказал он тихо. — Если хочешь поговорить, то я всегда открыт для тебя.       Гарри вздохнул, отгораживая себя от посторонних мыслей. — Тут особо нечего обсуждать, — признался он наконец. — Нездоровые это были отношения. Мы оба были под таким давлением, что чуть друг друга не раздавили.       Ремус кивнул с понимающим видом, хотя Гарри знал – понять всё это на самом деле ему было неподвластно. Расправив плечи, он натянуто улыбнулся: — Нам лучше живется в качестве друзей. Всё давно уже в прошлом. — Тогда это даже хорошо, — задумчиво произнёс Ремус. — Значит, теперь есть место для кого-то нового.       Гарри удивлённо поднял бровь и усмехнулся, в его смешке прозвучала доля скептицизма. — Ага, прямо здесь и сейчас, когда я застрял в прошлом? Великолепная идея, Ремус.       Но Ремус лишь пожал плечами. В его глазах мелькнул странный, почти оценивающий взгляд, который Гарри не успел толком расшифровать.       Внезапный громкий хлопок заставил всех вздрогнуть. Гарри чуть не выронил склянку. Оглядевшись, он понял, что их котёл в этот раз цел, но вот зелье Сириуса и Джеймса, конечно, взорвалось, покрыв тех с ног до головы липкой розовой жижей. — Мистер Блэк, мистер Поттер, — устало вздохнул Слизнорт, — останьтесь после урока и приведите место в порядок. Остальные могут быть свободны, но не забудьте отлить немного вашего зелья и оставить флаконы на моём столе. Лучшие зельевары получат пять очков для факультета!       Гарри и Ремус переглянулись, затем поспешно перелили своё зелье во флакон. Проходя мимо Джеймса и Сириуса, Гарри с трудом удержался от смеха, а вот Ремус не смог, расхохотавшись громко и заразительно. — Ну умеешь ты сочувствовать, кто бы сомневался, — проворчал Сириус, не глядя на него, но всё-таки умудрившись показать какой-то смутный жест в воздухе, даже несмотря на слизь, облепившую его пальцы.       Гарри покачал головой, с трудом сдерживая веселье, но его настроение быстро померкло, когда он заметил Питера. Тот шёл по коридору, держа за руку Алису Купер. Которая, по памяти Гарри, скоро станет Лонгботтом.       Похоже, предстоял разговор, к которому он не был готов.