Ночь всех святых

Когда Разумовский приволакивает домой тыкву, Ингрид думает о том, что ее партнёр определённо сошёл с ума. Не то чтобы она имела что-то против. Просто не понимала: сама она никогда не отмечала Хэллоуин, хотя убийства на тематических вечеринках время от времени расследовала. Банальная бытовуха — ревность, алчность, эгоцентризм, фиксации. Никакой мистики. Никакой нечисти. Даже скучно. Поэтому, когда несколько дней назад Серёжа предложил отпраздновать, согласилась, не слишком вникая на что именно даёт согласие. В тот момент её больше занимал тот факт, что у него под боком — тепло и уютно. А ещё — невероятно спокойно. И что будет очень здорово, если её не дернут из отпуска по очередному гиперсрочному делу. Да и история про то как Хэллоуин попытался превратиться в Рождество была занимательна. … И вот теперь, глядя на то, как Разумовский с горящими энтузиазмом глазами ищет подходящий нож для скальпирования рыжего плода, она вспомнила. И не имела никакого представления, как вообще оно происходит, это празднование. — Мы будем устраивать вечеринку? — Что? — Серёжа наконец-то закончил перебирать ножи и теперь старательно выскалбливал из тыквы мякоть. — Зачем? — Ну… — Ингрид плотнее запахнула чёрный шерстяной кардиган — подарок Елены, — и прислонилась к стене. — Его вроде так празднуют. Хэллоуин. Насколько я помню. Она неожиданно ощутила приступ стыда. Тридцать пять лет, а познания о мире за пределами работы равны нулю. Серёжу с его интеллектуальностью наверняка раздражает её невежество. — Наверное, — Разумовский пожимает плечами и дёргает уголком губ в подобии улыбки. — Не то чтобы я знаю как это делать. В детдоме мы не отмечали, а потом… Было не до того. Так что начнём с Джека и печенья, а там посмотрим. Поможешь с тестом? Ингрид кивает. Она отлепляется от стены и садится рядом, с любопытством наблюдая за тем, как Серёжа достаёт необходимое. Обычно он никогда и никому не позволял помогать себе в бытовых делах, так что то, что её допустили к готовке — большая честь. — Значит смотри, для начала нужно смешать сахар, ванильный сахар и масло, — он пододвинул к ней масленку на фарфоровом боку которой красовались нежащиеся в цветочках котики. — Масло и сахар по сто грамм, ванильный сахар — половина чайной ложки… Пиздец, уйди. Кот, вспрыгнувший на стол с целью обнюхать тыкву, сделал вид, что не услышал. Серёжа вздохнул и, осторожно схватив животное поперёк пуза, спустил на пол. Пиздец, впрочем, не обиделся. Он вякнул что-то на своём языке и обтерся о хозяйские ноги перед тем, как занять наблюдательный пункт в одном из кресел. Ингрид улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить черепаховую шерсть. Кот ответил ей возмущённым взглядом и принялся остервенело вылизывать то место, где она до него дотронулась. — У меня тут кулинарные весы, — голос Разумовского перехватил её внимание, отвлекая от пушистого пидора. — Можешь взять блендер, а можешь руками. Руками обычно душевнее. — Что, прям руками? Мама пришла бы в ужас. — Ложкой. — В голубых глазах сверкнули смешинки. — Я тебе скажу, когда хватит. … Процесс перемешивания масла с сахаром оказался неожиданно медитативным. Ингрид водила ложкой по кругу, попутно залипая на то, как её партнёр возится с Джеком. Серёжа закатал рукава рубашки. Он всегда так делал, когда чрезмерно увлекался бытовыми процессами. Говорил, что это успокаивает и помогает сосредоточиться. Теперь она даже понимала его. Отчасти. Острые локти, бледная кожа. На такой коже хорошо бы смотрелась татуировка, но Серёжа не был любителем подобного, хотя однажды они обсуждали идею парных татуировок — шутки ради. Ингрид невольно улыбнулась воспоминаниям, скользнув взглядом чуть ниже. Вены. Они выступали на внешней стороне его рук: бледные, выпуклые, рельефные, так не похожие на её собственные — тёмно-синие и некрасивые, хотя Серёжа наверняка начал бы с нею спорить. Он почему-то считал, что она себя недооценивает. Дурак. Внезапно она осознала, что Серёжа перестал терзать тыкву. Он буравил её взглядом своих ослепительно-голубых глаз и вопросительно вздернул бровь, когда их взгляды пересеклись. Ингрид моргнула, и ляпнула первое, что пришло в голову: — Ты поставишь туда свечку? Да, ей нужно было сохранить лицо, но этот вопрос всё равно её волновал. Глупый страх. Иррациональный. Но она ничего не могла с собой поделать. Грёбаный Весельчак даже столько времени спустя не давал ей жить спокойно. — Послушай, — Разумовский опустился на корточки перед её стулом и накрыл её ладони своими, широкими и холодными. — Я взял электрическую, но если… Хочешь, не будем делать Джека? И вообще — праздновать? — Всё хорошо, — Ингрид отставила заготовку для теста в сторону и сжала его руки своими. — Я размешала. — Если вдруг… — Т-с-с-с, — майор прижала свой палец к губам партнёра и едва сдержалась от глупого хихиканья, когда тот поцеловал его. — Что там дальше с этим печеньем? — Нужно добавить яйцо и размешать всё ещё раз. Уверена, что всё хорошо? — Ага. Вообще-то Ингрид хотела ответить каким-нибудь саркастичным «так точно» или «да, сэр», но в последний момент не смогла ничего из себя выдавить. Потому что он слишком близко. Потому что она могла разглядеть веерообразную тень от ресниц. Потому что от него пахло апельсинами и пряно-древесным одеколоном. Потому что он всё ещё касался её руками, а она прекрасно знала, что именно он умеет делать этими самыми руками. Это выбивает из колеи. Это вызывает приятную тяжесть в самом низу живота. — Если что… — Серёжа убрал руки и поднялся на ноги, мимолётно коснувшись её губ своими, — скажи мне, ладно? — Да, конечно. — На телефон пришло сообщение от Волкова, но Ингрид проигнорировала его. Вникать в рабочие процессы она будет после отпуска. А если там действительно что-то важное, ей позвонят. — А может быть… Телефон пиликнул ещё раз и Гром не выдержала. Однако, вместо информации по рабочим процессам, напарник скинул ей украшенные под Хэллоуин офисные помещения: искусственные головы, измазанная красной краской кукла в виде младенца, паутина из фикспрайса и петля, гордо свисающая с потолка неподалёку от яшинского кабинета. Лаборанты проявили инициативу, — гласил текст второго сообщения. — Клоуны. Ингрид не выдержала и рассмеялась, подумав о том, что в этом году лаборатория превзошла сама себя. Оставалось только надеяться, что им не слишком сильно влетит. И что проверка свыше не нагрянет в С. О. Н. именно сегодня. В этом дурачестве определённо было что-то… цепляющее. Хотя Ингрид не могла не думать о том, какой эффект праздничное убранство произведёт на их обычных посетителей — представителей смежных ведомств, подследственных, родственников, приехавших на опознание… — Вызывают? — Неа, — она хмыкнула и протянула партнёру аппарат — на полюбоваться спецслужбой. — Лаборанты чудят. — Атмосферно, — Серёжа улыбнулся и отложил телефон в сторону. Его фонарь был практически готов — оставалось только довырезать рот и вставить свечку. — Нужно будет устроить что-то подобное во Vmeste в следующем году. Может быть даже конкурс между отделами — на лучший декор. Что скажешь? — А подарок? — Ингрид выковыряла семечку из отложенной в сторону мягкой рыже-желтой массы и попыталась разгрызть её. — Или это будет конкурс ради конкурса? — Не знаю, — тыква обзавелась очередным, последним зубом, — это надо будет обдумать. Передай мне, пожалуйста, свечу. Ингрид кивнула и протянула стоящую на соседней столешнице электросвечку, не замеченную сразу. Живая, конечно, была бы круче, но… Ей нужно было время, чтобы перебороть страх перед огнем. Грёбаный Весельчак. Если бы не он… — Может быть что? — Что? Серёжа сменил тему так внезапно, что она растерялась. — Ты начала говорить и не закончила. Ты сказала «а может быть…». — А, ну да. — Момент был упущен и теперь собственная идея забить на всё и пойти в спальню казалась Гром максимально неуместной. — Может быть Поттера пересмотрим? Типа атмосфера и всё такое. — Можем пересмотреть, — он притянул к себе миску с заготовкой печенья. — Только давай чуть позже, ладно? Я… хочу показать тебе кое-что. *** «Кое-чем» оказываются старые фотографии. На одной из них, единственной чёрно-белой, — счастливые молодожёны. Кудрявый высокий мужчина в костюме и тоненькая девушка в свадебном платье с косой до пояса. Надпись на обороте гласила «От Сережи и Анечки, дорогой подруге Лидочке на память». На остальных двух, уже цветных, были одни и те же люди. Высокий мужчина с рыжими волосами и голубоглазая женщина с россыпью крупных тёмных кудрей, неуловимо похожая на свадебную чету. — Я вообще-то этого не планировал, — задумчиво сообщил Серёжа, наблюдая за тем, как она пересматривает снимки снова и снова, пытаясь понять. Точнее, Ингрид понимала, но никак не могла осознать. Она понятия не имела, что у Серёжи сохранились родительские фотографии, и то, что он показал их ей было одним из сильнейших актов доверия. — Ты на папу похож, — Ингрид не знала, что принято говорить в таких ситуациях, но и выдать какую-то реакцию было нужно. — А глаза мамины. — Совсем как Поттер. — Значит ли это, — не то чтобы Ингрид была в восторге от привычки партнёра сводить особо острые эмоциональные моменты в шутку, чтобы не потерять контроль; но не могла не признать, что с юмором было легче. — Что ты Избранный? — Из нас двоих это твоя прерогатива — спасать мир. — Перестань, — от его торжественного тона было смешно, неловко и лестно одновременно. — Мы оба знаем, что я — просто винтик в системе, который делает свою работу. — Ты не просто винтик, — Серёжа скользнул по её щеке кончиками пальцев и улыбнулся. — Ты — легенда. Это было слишком. А самое главное — она понятия не имела, как так вышло, что от фотографий его семьи и шуток про Поттера они дошли… До вот этого. Это нужно было немедленно прекращать. — Это же Батарейная бухта, — выпалила Гром первое, что пришло в голову, постучав пальцем по снимку, который всё ещё держала в руках. — Помнишь… — Да. — Серёжа кивнул. — Вспомнил после нашей с тобой поездки. Раньше мне почему-то казалось, что они тут на Борницких карьерах, но… Я когда-нибудь рассказывал тебе, как они познакомились? Ингрид помотала головой и придвинулась к нему поближе. С кухни несло ароматами подходящего в духовке печенья. На комоде вальяжно светился электрическим светом Джек-фонарь. На диване сопел Пиздец, свернувшийся крендельком. — Они мне рассказывали когда-то, потому что… — Серёжа неожиданно запнулся и сжал кулаки. — В общем, одна женщина сказала, что папа сделал хорошую партию, женившись на профессорской дочурке и что она не ожидала от своего… От него такого расчёта. Это я сейчас понимаю, что она просто завистливая, алчная мразь. Тогда же я искренне считал, что она просто шутит. Но к родителям с расспросами все-таки пристал. Интересно же. Ингрид хотела спросить что за женщину он имеет ввиду, но вовремя прикусила язык. Её это не касалось. Серёжа сам расскажет, когда и если захочет. — Так что там с историей знакомства? — Папа увидел маму в трамвае. Это была любовь с первого взгляда, поэтому он вышел за ней на остановке, проследил до квартиры, выяснил как зовут и с кем живёт. А потом пришёл к дедушке, её отцу, чтобы спросить у него разрешения на брак. Сказал, что будет добиваться маму в любом случае, но хочет заранее прикинуть количество усилий, и денег, которые нужно будет отложить на свадьбу. Дедушку покорила такая дерзость и он дал согласие — при условии, что его дочка реально захочет эту свадьбу. Ну а дальше папа начал ухаживать за мамой. И начал с того, что ждал её в подъезде на лестнице, потому что она до даже не знала о его существовании. Там они и познакомились. Папа подарил ей букет, нарванный на ближайшей клумбе за неимением времени добежать до цветочного. Но мама его отшила. — Что-то мне это напоминает, — хмыкнула Гром, довольно зажмурившись: Серёжа перебирал пальцами у неё в волосах. От этого ей хотелось мурчать, подобно кошке. Но она не умела мурчать. Только жмуриться. — Да, я тоже об этом думал. Если честно, я вспомнил всю эту тему с их знакомством совсем недавно. У меня иногда случается подобное. Когда всплывает в памяти то, что, казалось, потеряно насовсем. Но если папины методы всплыли вот так, подсознательно… Он бы гордился мною? Да? — Шутишь что-ли? — Ингрид развернулась, чтобы посмотреть партнёру в глаза. — Ты поднялся до таких высот. Разумеется он гордился бы. И мама тоже. Это же очевидно. Серёжа ничего не ответил. Он молча загреб её в объятия и со вздохом уткнулся лицом в плечо, сжав в кулаке вязаную ткань кардигана. — Моим родителям ты бы точно понравился. И они бы старательно уговаривали тебя сбежать, пока я не выпила тебе все нервы. — Серьёзно? — Конечно, — Ингрид сделала вид, что не замечает его покрасневших и мокрых глаз. — Мама бы точно попыталась бы спасти тебя от моей непутёвости. Мама наверняка вынесла бы ей весь мозг, что она должна соответствовать такому завидному жениху, а не вот это всё. А отец… Наверное ему было бы не до того. Из-за работы. Хотя, конечно, и то и другое было только её предположениями. Мама и папа умерли. Давно. Ингрид понятия не имела, как бы они отреагировали на Разумовского на самом деле. — Тогда пришлось бы тебя украсть. Нас конечно поймали бы, а ты носила бы мне передачки в колонию. Ведь носила бы? — Конечно. И свадьба бы у нас была по тюремным обычаям. Даже голубей бы выпустили над зоной, как в песне Круга. В этом было что-то сюрреалистическое — шутить на тему тюремного заключения с тем, кто своими руками прикончил нескольких человек; и неважно, что эта тайна была прочно похоронена между ними двумя и Соней. Тем более, что Ингрид действительно чувствовала готовность рискнуть. Её страхи насчёт замужества никуда не делись, но они с Серёжей уже прошли огонь, воду и медные трубы, и, после масштабных взвешиваний и размышлений, она была готова ответить «да». И не имела ни малейшего представления, как это сделать, потому что их последний разговор на эту тему был в больнице, после второго инфаркта. Хотя она никогда не рассматривала тот факт, что её партнёр — серийный убийца, как препятствие. Наверное даже постаралась бы вытащить его из тюрьмы, выбери она долг тогда, в башне. Послала бы к чёрту всю свою жизнь, но вытащила бы. Ещё один забавный сюрреализм. — Сереж… Громкий писк со стороны кухни ворвался в комнату, разрезая атмосферу близости и откровенности подобно ножу. Грёбаное печенье. Ингрид вздохнула и, за отсутствием других вариантов, снова уставилась на фотографии, пока Серёжа отошёл отключить духовку. Их матери, наверное, поладили бы. А вот отцы… Но, по крайней мере, они все точно сошлись бы на том, что она — не самый удачный для него выбор. Совсем не удачный. — Эталонные Пальцы ведьмы, — гордо сообщил Разумовский, врываясь обратно в комнату с тарелкой горячей выпечки. — Мне кажется, мы молодцы… У тебя всё хорошо? — Думаю о том, что надо положить эти фотки в общий альбом, — приступ мрачности прошёл также внезапно, как и накатил. — И что Соня говорила о том, что одно из названий Хэллоуина — Ночь всех святых. И что это праздник, когда живые вспоминают ушедших, а ушедшие навещают живых. Так что мы с тобой отлично вписываемся в традиции. — Значит, они все сейчас здесь, да? — Угу, — Ингрид удовлетворенно вздохнула и откинулась на плечо партнёра. Она почувствовала, как его руки сомкнулись на её животе, и прикрыла глаза. Плевать, одобрили бы родители или нет. Ей слишком нравилось ощущение уюта и безопасности, которые дарили его объятия. — По сониной логике. — Тогда у нас в любом случае слишком много свидетелей. Даже неловко. — Свидетелей чего? — его нарочито серьёзный тон звучал невероятно забавно. — Я этого не планировал, — Серёжа неожиданно смутился. Ингрид не сомневалась, что он покраснел, но ей было слишком лениво поворачиваться. — Черт, это звучит паршиво. Но п-просто… Раз уж эта тема всплыла. И ты допустила такой вариант, пусть даже в шутку. Пожалуйста, только не это. — Выходи за меня. Разумовский. Господи. Блять. — Обещаю, если ты скажешь «нет», я больше никогда не подниму эту тему. Но ты обещала подумать тогда, в больнице. Ингрид тяжело вздохнула, ощутив как глотка в момент пересохла от разыгравшегося волнения. Нахрена она вообще начала шутить про свадьбу? Да, она хотела поговорить с ним на эту тему. Свадьбы конечно, не зоны. Но была совершенно не готова к этому сейчас. Она вообще не была уверена, что к подобному можно быть готовой. Она всё ещё боялась брака почти также сильно как стоматологов. Она… Она… Ингрид вздохнула ещё раз и, заставив себя пошевелиться, развернулась к партнёру лицом, чтобы хоть немного потянуть время. Она уже прекрасно знала, что ответит.