Бессилие.

      Тебя будит громкий хлопок входной двери и медленная, шаркающая походка. Ты вылезаешь со своего тёплого и укромного местечка, пожалуй, единственного, за которым здесь следят и где время от времени прибирают. Звонко прихрюкнув, ты, быстро перебирая маленькими ножками бежишь к своему хозяину.       -Малыш, - подходя, Энджел берёт тебя на руки – Папочка дома. – он говорит это каждый раз, как мантру, приходя с работы. И всегда его голос очень хриплый, взгляд вымотанный и уставший. Ты не знаешь, какие ужасы творят с ним на этой проклятой студии, а ведь не так-то уж и давно вы жили там вместе, теперь же есть эта прекрасная комната в отеле. Здесь гораздо уютнее, здесь гораздо безопаснее. Здесь Тони чувствует себя лучше, а это самое главное.       Когда он прижимается к твоей мордочке щекой, ты чувствуешь на себе прохладу его слёз. Энджел стоит так с тобой ещё несколько минут, он всегда это делает, его щека всё сильнее мочит тебя. А ты этому рад. Рад, что можешь хоть как то помочь. Ведь видишь, что ему плохо, ему очень больно, больно и страшно мерзко. Мерзко от самого себя. Но вот он спускает тебя на кровать и сваливается рядом набок. Ты слышишь всхлип. Затем ещё один. Короткий и глухой. Теперь больно становиться тебе. Больно от собственного бессилия. Ты – просто животное. Ты – просто маленькая хрюшка. Единственное, что ты можешь – ткнуть пяточком в спину «Папы» и надеется, что это как-то поможет.       -Наггетс, - он поворачивается к тебе и гладит по голове. – Ты, наверное, голодный. – Он поднимается, идёт к мини-холодильнику и достаёт оттуда листья салата. Ты просто смотришь, просто смотришь как демон, который глядит на тебя по обыденности с невероятной любовью, трясущимися руками подносит листья к твоей миске, затем набирает новой воды. Руки трясутся сильнее. Вода ещё чуть-чуть и разольётся.       -Давай, мальчик мой, вот, поешь. – Тони гладит тебя по голове, чешет за ушком. Становиться приятно, кажется, будто всё позади, ты прикрываешь глаза и расслабляешься.       Приходишь в себя ты только тогда, когда тепло его рук пропадает. Глазами-бусинками ты смотришь на отдаляющийся силуэт и звонко прихрюкиваешь, будто спрашивая: «Куда ты?». Энджел оборачивается, смотрит на тебя грустно, одновременно с этим любяще.       -Я сейчас вернусь, Наггс, папочке нужно в душ. – по щеке катиться ещё одна, еле различимая слезинка.

***

      Прошло уже около получаса. Энтони до сих пор в ванной комнате. Всё было бы нормально, не будь так сильно слышны рваные всхлипы. Они не заканчиваются. Тебе очень страшно, страшно за Тони. Бессилие вновь накрывает. Ты ничего не можешь сделать… А Энджел может. Он может больше не вернуться из ванной, может больше не обнять, не вздохнуть. Больше не дышать.       Но он дышит, а ты выдыхаешь. Тебе всё ещё страшно, дико страшно. Захлёстывает ужас. Ты слышишь грохот, тихую ругань, звон стеклянных баночек о пол. Упал? Просто что-то уронил? Ноги не держат? Почему он не идёт к тебе? Почему не ложиться спать? Мысли, мысли, мысли. Голова уже идёт кругом от беспокойства.       Энтони возвращается. Глаза припухли от слёз, больше не прикрытое большим количеством одежды тело выдаёт синяки и порезы. Выдаёт царапины, уже еле заметные потёртости, кое-где вырванные клочки белой шёрстки. Той самой, к которой ты так любишь прижиматься холодными для ада ночами. Он подходит к кровати. Ложиться рядышком с тобой. Проходит около трёх минут. Всё это время он просто смотрит в потолок. Затем опускает руку на пол, шарится у кровати, пытается что-то нащупать. Поднимает руку с зажатой меж пальцев сигаретой. Другая из верхних конечностей хватается за зажигалку, так удобно лежащую на прикроватной тумбе. Третья рука, всё это время так бережно поглаживающая твой бок резко, но почти невесомо, сжимает коротенькую шёрстку. Тони поджигает. Вдыхая сизый дым он медленно прикрывает глаза. Тебе не нравиться этот запах. Ты прячешь мордочку, утыкаясь в его бедро пяточком. Энджел почёсывает тебя за ушком.       Проходит ещё какое-то время. У тебя всегда плохо получалось за ним следить. Может минут пять, может десять. Но вот Тони тушит сигаретку, поворачивается набок. Ты подползаешь к нему ближе. Он прижимает тебя к своему пушку на груди, его щёки снова мокрые.       Вскоре вы засыпаете.

***

      Твой сон прерывает нервный всхлип. Он снова делает это. Энджел сидит посреди кровати, он обнимает свои коленки, прижимая их к себе всеми руками. Что-то бормочет, вроде… «Вал»? Ты не знаешь кто это, но Энтони это имя вгоняет в панику. Он бормочет тихо покачиваясь. Ему снова приснился кошмар. Снова ему очень больно. Снова страшно. А ты снова не можешь ничего с этим сделать.       Подбежав к нему на своих крохотных ножках, ты утыкаешься к нему в бок пяточком. Пытаешься сказать: «Это просто кошмар, Тони, всё будет хорошо. Его здесь нет». Но ты не можешь. Ты просто чёртова свинка, ты можешь только повизгивать, утыкаясь пяточком в бёдра, можешь только смотреть на него грустно-грустно своими глазами-бусинками. Но это не может сейчас ему помочь. Он сейчас не здесь, не с тобой, он в своём адском кошмаре. Он там, с ним. Боится и надеется на скорый конец срыва на нём босса. Новая волна убийственного бессилия захватывает тебя. Хочется плакать. Хочется прижаться к Тони и защитить от всех проблем, от всех страхов и ужасов. Но ты не можешь.       Это длится ещё какое-то время. Энджел просто отрубается, усталость бьёт по искалеченному телу. А ты рад. Рад, что это закончилось, что он не трясётся, просто спит.

***

      Вы просыпаетесь от звонка на его телефон. Ты не умеешь читать тексты, но во взгляде Тони можно увидеть больше, чем ты мог бы прочитать. Это был явно тот «Вал», которого он упоминает каждую ночь, тот, который пугает его не только в кошмарах, но и жизни. Энджел берёт телефон и отвечает.       Из динамика слышится приторно сладкий голос. Он очень долго что-то воодушевлённо вещает. Энджел, по-видимому, не разделяющий его энтузиазма, отвечает. Его голос вновь тягучий и приятный. Он соглашается со всем, что ему говорит «Кошмар» на другом конце провода.       Тони кладёт трубку.       -Доброе утро, Наггетс, – смотря обыденно нежно он протягивает к тебе руку. Ты прижимаешься сильнее. Хочется, что бы это мгновение длилось вечность. – Папочке пора на работу, - он смотрит с болью, грустью, нежностью и любовью. Он шарится по карманам своего пиджака, находит там пакетик с белым порошком. И вновь он делает это. Он достаёт зелёную бумажку из пачки таких же, все они грязные и скомканные. Некоторые даже порваны. Энджел скручивает и вдыхает через неё ранее приготовленный порошок. Медленно запрокидывая голову назад он прикрывает глаза. Проходит ещё некоторое время. Его ярко-розовые глаза смотрят уже не так, как смотрели, будто мгновение назад. Больше нет боли, нет грусти и страха. Их заменило безразличие. Неизменной осталась лишь бесконечная, но будто увеличенная в размере любовь.       -Папочка скоро вернётся, - он поглаживает по голове – я попрошу тётю Чарли зайти к тебе сегодня, - он подходит к входной двери. – Не скучай, Малыш.