Are you okay Charles, why are you looking at me and my sweaty body?

Макс Ферстаппен и Шарль Леклер с трудом могли поверить в то, что они оказались в такой ситуации. А всё из-за импульсивного комментария и нескольких гневных слов во время пресс-конференции в Сингапуре. И сейчас, в качестве последствий, и после проведения часов наедине со стюардами ФИА, получая от них выговоры, им обоим были назначены общественные работы. Огромное количество камер и толпа репортёров сменилась повторяющимся звуком мётел, подметающих трибуны трассы в тех местах, где они должны были помочь с очищением территории. Шарль пытался сфокусироваться на чём угодно, кроме Макса, подметающего пол рядом с ним, но это было сложно. Макс был одет в обтягивающую футболку, которая, от приложенных им усилий, липла к его вспотевшему телу, очерчивая каждый изгиб его подтянутого тела. Шарль знал, что это полнейший абсурд, но открывающееся зрелище было абсолютно опьяняющим, и он поймал себя на том, что украдкой поглядывает всякий раз, когда Макс, с растрёпанными волосами цвета шампанского и сосредоточенностью на лице, которую Шарль всегда находил привлекательной, проходил мимо. — Это просто смешно, — пробормотал Макс, стирая пот со своего лица. — Нам приходится заниматься этим, потому что мы выругались? Им следует поблагодарить нас за честность, а не хотеть от нас соблюдения их правил и политики. — Ага, ФИА должны были наградить нас, а не заставлять заниматься общественными работами, — с небольшим смешком ответил Шарль, пытаясь скрыть нервозность. — Как ты думаешь, это место когда-либо подметалось кем-то настолько знаменитым, или мы первые, кто очищает улицы Сингапура? Макс посмеялся в ответ, но всё внимание Шарля было сосредоточено на футболке, которая сейчас еще больше обтягивала его кожу, обнажая мышцы рук и груди. Монегаск закусил губу, быстро отвернувшись, перед тем как Макс заметил это. — Ты в порядке, Леклер? Для того, кто, если ему позволят, разговаривает даже со стенами, ты довольно тихий сегодня, — Макс отложил метлу в сторону и направился к затенённой части трибун, и, подойдя к бутылкам с водой, плеснул её себе в лицо. Вода стекала вниз по его телу, унося с собой всю оставшуюся надежду Шарля сфокусироваться на чём-либо полезном. — Устал? Если ты хочешь, мы можем сделать перерыв. Я не думаю, что в ближайшее время стюарды придут, чтобы проверить нашу работу. — Я… да, просто устал. Эта духота просто убивает меня, чувак, — ответил Шарль, прекращая подметать и приближаясь участку, находящемуся в тени, чтобы немного посидеть, так и не осмелившись встретиться лицом к лицу с Максом. Монегаск знал, что дело не только в утомлении. Он уже какое-то время подавлял свои чувства к Максу — те чувства, признать которые у него никогда не хватало храбрости, даже наедине с самим собой. Но здесь, на этой пустой трибуне, когда Макс так близко, и так до невозможности привлекателен, было невозможно не чувствовать, как колотится его сердце. Макс, не подозревая о внутренней борьбе Шарля, взял полотенце, чтобы вытереть лицо, и присел рядом с ним. — Ну, мы хотя бы почти закончили. Ещё несколько часов, и мы свободны. Шарль кивнул в ответ, хотя его разум был где-то, непонятно где. Пот, стекающий по шее Макса, движения его мускул… Это было мучительно. Он был на грани того, чтобы поддаться искушению снова взглянуть на него, когда Макс заговорил с ним. — Шарль, серьёзно, что происходит? Ты странно себя ведёшь сегодня. Шарль сделал глубокий вдох, пока его сердце отбивало чечётку. Может быть, дело было в духоте, может быть в переутомлении, или же, он просто больше не мог сдерживать собственные чувства. — Всё в порядке, — начал было он, но то, так это прозвучало, показалось жалким даже для него самого. — Ты уверен? — подозрительно взглянул на него Макс. Либо сейчас, либо никогда. Шарль собрался с духом, и, наконец-то посмотрел на Макса, который был настолько близко, что монегаск мог чувствовать жар, исходящий от его тела. — Я… Я просто не могу сфокусироваться… — Почему? — Макс придвинулся немного ближе, смотря любопытно и слегка дразняще. — Сложно сосредоточиться, когда ты выглядишь… так, — пробормотал Шарль, слегка дрогнувшим голосом. Напряжение между ним можно было почувствовать, атмосфера была накалена до предела, что делало её ещё более удушающей. — Как так? — Макс нахмурился, явно заинтригованный словами Шарля. Шарль колебался. Его взгляд на мгновение упёрся в пол, прежде чем снова вернуться к Максу, который сейчас был так близко, что можно было почувствовать излучение, исходящее от его тела. Такая близость только усиливала желание, с которым Шарль так упорно боролся. Он знал, что ввязывается во что-то рискованное, но было уже поздно давать заднюю. — Ну понимаешь… Вот так. Вспотевший. Подтянутый. Невероятно привлекательный, — слова вырвались изо рта, прежде, чем Шарль успел остановить их, и, в тот момент, когда они оказались высказанными, монегаск почувствовал, как его живот скрутило от волнения. Невозможно было отменить то, что уже было сделано. Макс моргнул в удивлении, казалось, на мгновение потерявшийся что ответить. Его глаза, обычно имеющие соревновательную искру, смягчились от удивления и чего-то ещё. Чего-то, что Шарль не смог распознать. — Получается, это тебя отвлекает? — Макс тихо, почти шёпотом, всё-таки ответил. Он пододвинулся ещё ближе, настолько, что Шарль мог разглядеть каждую каплю пота, всё ещё сверкающую на его коже. Монегаск не смог ответить моментально, слова просто застряли в горле. Он мог только кивать, прикованный взглядом к Максу. На секунду воцарилась тишина. Звук далёких гудков от шлагбаумов полностью растворился так, как, если бы мир вокруг них, замер. Перед тем, как нарушить тишину, Макс долгое время наблюдал за Шарлем, его взгляд был интенсивным и нечитаемым. — Возможно, тебе стоит побольше рассказать мне об этом, — пробормотал Макс глубоким голосом, полным напряжения, которое заставило сердце Шарля биться ещё быстрее. Монегаск чувствовал, как нагревается его лицо, но отступать было уже поздно. Он выпрямился на месте, его голос звучал нерешительным шёпотом: — Вспотевший. Так близко. И ты… ты мне нравился на протяжении длительного времени. Последовавшая после этого тишина, казалось, длилась бесконечно. Макс моргнул ещё раз, застигнутый врасплох, но вскоре озорная улыбка появилась на его губах. — Вот оно что… Живот Шарля сделал ещё один кувырок. Он уже был готов начать извиняться, пытаясь избежать неловкой ситуации, когда Макс подвинулся ещё ближе, сокращая дистанцию между ними до минимума. Его голубые глаза ярко сверкали, отражая что-то, чего Шарль не ожидал увидеть. — Приятно узнать, — сказал Макс, и, перед тем как Шарль успел осмыслить происходящее, нидерландец полностью сократил дистанцию и с толикой любопытства и желания прильнул к губам Шарля. Монегаск застыл на мгновение, но всё же поспешно ответил на поцелуй. Его рука инстинктивно легла на плечо Макса, придвигая его ближе. Казалось, будто он летает во сне, в происходящие события было почти невозможно поверить. Мысль о том, что Макс — любящий соперничать Макс, который большее количество времени находится далеко — желал его так же сильно, как и сам Шарль желал нидерландца, была за пределами его понимания. Тяжесть этого откровения наэлектризовала воздух вокруг них, и Шарль не хотел, чтобы это ощущение заканчивалось. Макс, тяжело дыша, отстранился от Шарля. На его лице играла улыбка, но взгляд, лишающий Шарля дыхания, всё ещё был прикован к нему. — Я думаю, нам стоит закончить здесь, — сказал он, кивком головы указывая на оставшиеся трибуны, которые всё ещё нуждались в уборке. Шарль улыбнулся, чувствуя тепло, поселившееся у него в груди. Ощущение того, что барьер между тем, чего он всегда хотел, и тем, что он думал, у него никогда не будет, наконец сломался. — Хорошо, но только потому, что я больше не хочу выполнять общественные работы, — пошутил он, вставая с места и снова хватая в руки метлу. На протяжении некоторого времени, они действительно пытались сфокусироваться на работе, но это было почти невыполнимо. Шарль мог почувствовать взгляд Макса, направленный на него каждый раз, когда он проходил мимо. Взгляд, в котором сейчас присутствовало кое-что ещё, что-то, чего там раньше не было. Каждое случайное касание заставляло его кожу покалывать. Шарлю хотелось протянуть руку и получить больше от этого прикосновения, поцелуя, но он знал, что им следовало закончить работу, что они начали, хотя бы прежде, чем они могли позволить волне чувств захлестнуть их с новой силой. Однако, Макс не упрощал задачу. Каждый раз, когда он задёргивал свою футболку, чтобы вытереть своё лицо, или проводил рукой сквозь свои намокшие волосы, Шарль ловил себя оторвавшимся на несколько секунд от работы, глазеющим на подтянутую спину Макса, либо следящим за движением его рук, при каждом лёгком движении. Это была сладкая пытка, и Шарль чувствовал, что был на грани потери контроля в любую секунду. — Шарль, — голос Макса вернул его к реальности, и Шарль моргнул, осознавая, что он опять пялится на тело нидерландца, потерянный в мыслях. — Извини, — быстро пробормотал он, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Но Макс только посмеялся, полностью осведомлённый о том, что происходит. — Тебе не стоит извиняться, — сказал Макс, снова подходя ближе, оставляя свою метлу в стороне. Он остановился прямо перед Шарлем, так близко, что тот мог почувствовать тепло, исходящее от его тела. — Я понимаю, что ты не можешь сфокусироваться. Я не могу тебя винить за это. Ведь я тоже не способен на это сейчас. Шарль с трудом сглотнул, чувствуя, как его пульс снова ускоряется. Он попытался сохранить спокойствие, но присутствие Макса рядом кружило голову. — И что мы собираемся с этим делать? — спросил он тише, чем ожидал. — Мы можем закончить здесь и… посмотрим, как дальше пойдёт, — Макс улыбнулся такой дразнящей улыбкой, что Шарлю захотелось снова поцеловать его прямо здесь. Мысль о том, чтобы провести с Максом больше времени заставила сердце Шарля биться ещё быстрее. «Посмотрим, как дальше пойдёт» ощущалось, как обещание, включающее в себя множество возможностей, и он не хотел упустить этот шанс. Они продолжили работать, но сейчас пространство вокруг них застыло в напряжении от ожидания. Каждое движение, казалось, было наполнено энергией, которую они оба с тяжестью могли контролировать. Шарль поймал себя на размышлениях о вещах, которые могут произойти, когда они закончат здесь, о всём, что он хотел бы исследовать, сейчас, когда Макс признался, что чувствует то же самое. После, казалось вечности, проведённой за уборкой, они наконец закончили. Макс с довольным вздохом бросил метлу и посмотрел на Шарля. Его глаза горели азартом — этот блеск означал, что это было только начало. — Работа сделана, — сказал Макс, вытирая рукой пот со лба. — Мы свободны. Шарль улыбнулся, но в это же время его лицо выражало что-то большее, что Макс, казалось, уловил сразу. — Свободны для чего? — спросил хриплым голосом Шарль, даже не пытаясь скрыть свои намерения. Макс сделал шаг вперёд, снова сокращая между ними дистанцию. Он посмотрел на Шарля таким взглядом, что у него закружилась голова. Воздух между ними тяжелел, становясь ещё горячее, чем был до этого. — Узнать, к чему это приведёт, — тихо, почти шёпотом, ответил Макс. Без промедления, Шарль схватил футболку Макса и притянул к себе. Их губы сошлись в поцелуе, ещё более интенсивном, чем в прошлый раз. Им было это необходимо, как будто все сдерживаемые желания вырвались наружу, и никто из них не хотел останавливаться. Руки монегаска опустились Максу на талию, притягивая того ещё ближе, ощущая каждый контур желанного тела. Нидерландец, в свою очередь, схватил Шарля за плечи, как бы желая убедиться, что он никуда не уйдёт. Пот, который раньше был отвлекающей деталью, сейчас превратился в элемент близости. Их тела прижимались друг к другу по мере того, как поцелуй углублялся и становился более отчаянным. Шарль мог почувствовать солёный привкус пота на губах Макса, жар от рук нидерландца, лежащих на его боках. И всё, чего он хотел — это большего. Когда они наконец отстранились, оба испытывали нехватку кислорода. Их лбы были прижаты друг к другу, а глаза Макса застыли на Шарле. — Итак, — сказал Макс голосом, огрубевшим от желания. — Мы притворимся, что это часть наших общественных работ, если они решат проверить проведать нас и увидят, чем мы тут занимаемся? — Я думаю, мы можем назвать это сверхкомпенсацией, — засмеялся Шарль лёгким, облегчённым смехом, но всё-ещё полным предвкушения. Макс широко улыбнулся, и Шарль почувствовал, что по его спине пробежала дрожь, так как он понял, что это было только начало. Висевшая в воздухе жара, не только от их физических усилий, но и из-за напряжения между ними, заставляла Шарля задыхаться. Каждый сантиметр его тела чувствовал себя гиперчувствительным к присутствию Макса, касанию его пальцев, его интенсивному взгляду, и вкусу, который задержался на губах монегаска. Макс продолжал улыбаться своей самодовольной улыбкой, но в этот раз она выглядела по-другому. Его глаза сияли с такой интенсивностью, которую Шарль ещё ни разу не замечал ни на трассе, ни за её пределами. Это был не соревновательный огонь, не пыл, который проявлялся, когда Макс был сосредоточен на победе. Это было что-то другое — желание, которым он был переполнен, и которому Шарль был совершенно не в состоянии сопротивляться. Макс поднял руку и медленно провёл ей по волосам Шарля, нежным прикосновением отодвинув их назад, таким тёплым и решительным, что это заставило монегаска вздрогнуть. — Тебе очень красиво вот так, — сказал Макс низким, интимным голосом, как будто это был секрет. Шарль почувствовал, как тепло растекается по его телу, начинаясь с живота и распространяясь до кончиков пальцев. — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — слегка смущённо ответил Шарль, так как часть него всё ещё не могла осознать новую динамику их отношений. Всё это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, и Шарль не был уверен, что имеет право поверить, что происходящее было реальностью. Макс поднял бровь и рассмеялся мягким смехом, в котором была уверенность. — Ты вечно себя недооцениваешь, — сказал он, притягивая Шарля ближе, снова соединяя их тела. Нидерландец был тёплым, теплее, чем помнил Шарль, и прямой контакт только увеличивал пульсирующее внутри монегаска нетерпение. — Я постоянно наблюдаю за тобой, Шарль, — ещё более серьёзным тоном продолжил Макс. Искренность прослеживалась в каждом его слове. — В пределах трассы, за её пределами… я замечаю, когда ты смотришь на меня, но то, что ты не знаешь, так это то, что я всегда смотрю на тебя в ответ. Эти слова оказались сюрпризом для Шарля. Он всегда думал, что его постоянный интерес по отношению к Максу был односторонним, как секретное желание, которое он хранит, пытаясь оказаться непойманным. Мысль о том, что Макс был осведомлён по поводу него так же, как и он был осведомлён о Максе, заставляет его сердце дрогнуть. — Ты тоже… наблюдал за мной? — спросил он в неверии. — Конечно я наблюдал, — кивнул Макс. Его рука всё ещё придерживала заднюю часть шеи Шарля, пока его пальцы игрались с волосами монегаска. — Как я мог не замечать тебя? Каждый раз, когда ты проходил мимо, стоял рядом со мной во время интервью, или даже во время гонок… невозможно было не замечать. Шарль почувствовал, как кровь прилила к его лицу, а особенно к щекам. Он попытался ответить хоть что-нибудь, но все слова покинули его голову. Всё, о чём он только мог думать, это — как близко стоял Макс, как их тела прижимались друг к другу, и как правильно это ощущалось. — Почему ты никогда ничего не говорил? — тихо, почти шёпотом, спросил Шарль. — Я так много времени думал, что ты ненавидишь меня или видишь только в качестве соперника, — признание вылетело из его рта, прежде чем он смог это проконтролировать, но часть него хотела, чтобы Макс знал об этом. Он хотел, чтобы нидерландец понял, как долго Шарль боролся с этими чувствами, думая, что они никогда не будут взаимными. Макс вздохнул, и этот тихий звук прокатился по груди Шарля. — Соперничество всегда было преградой, — более серьёзно добавил нидерландец. — Я знал, что ты что-то чувствовал ко мне, но думал, что это было просто… напряжение, злость. Гоночные штуки. Но, по какой-то причине, я никак не мог выкинуть тебя из своей головы. Время шло, и эти чувства просто продолжали расти. Сердце Шарля замерло на этих словах. Он просмотрел в глаза Макса, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на неискренность сказанного, но, единственное, что он там нашёл — была всё та же интенсивность, заставляющая его терять контроль над собой. — Я не мог перестать думать о тебе, — с честностью, удивившей его самого, признался Шарль. — Даже, несмотря на все мои попытки, ты всё равно возвращался в мои мысли. — Полагаю, мы наконец-то разобрались с этим, — искоса улыбнулся Макс. Эту чарующую улыбку Шарль видел бесчисленное количество раз на телевиденье, но сейчас она была на расстоянии сантиметров и предназначена только для него. Прекращая все разговоры, Макс притянул его для очередного поцелуя, на этот раз более медленного, но наполненного желанием. Шарль сдался, обхватив руками плечи нидерландца, пока их тела льнули друг к другу. Каждое движение, каждое касание, которое Макс делал по отношению к нему, казалось, зажигало что-то внутри Шарля, и он не хотел, чтобы это кончалось. Когда они отстранились, Макс оглянулся вокруг, смеясь над их окружением — в Сингапуре уже стемнело, и паддок был полностью пустым, свет всё ещё был включен, но рядом не было ни души. — Думаю, мы закончили с общественными работами на сегодня, — улыбнувшись прокомментировал он. — Да, мы точно выполнили наше задание, — улыбнулся Шарль, чья голова слегка кружилась от всего происходящего. — Итак, что ты думаешь насчёт того, чтобы отправиться в менее… публичное место? Мы могли бы продолжить с того момента, на котором остановились, — Макс посмотрел на него, озорная искра сверкала в его глазах. Шарль рассмеялся, ощущая волнительный трепет в животе. — Я думаю, это хорошая идея, — кивнул он, соглашаясь. Они подождали, пока маршалы оценят их работу. Когда те одобрили их работу, определённо чувствуя сожаление за то, что пилотов вынудили, в качестве наказания за мат во время интервью, заниматься уборкой, они быстро собрали свои вещи, стараясь не привлекать внимание, когда покидали паддок, и вскоре, они оказались снаружи, наслаждаясь свежим ночным воздухом. Пока они шли вместе, Макс бросил на него быстрый взгляд и улыбнулся. — Мой отель здесь недалеко, — предложил он будничным тоном, но явная искра намерения выдавала его с головой. Шарль только улыбнулся в ответ. Его сердце отбивало в груди чечётку. Он знал, что сегодня будет сделано кое-что большее, чем совместные общественные работы — это будет началом чего-то большего, чего-то, о чём он давно мечтал, но никак не находил сил признаться в этом. И сейчас, когда Макс признался, что чувствует то же самое — что, если быть честным, всё ещё ощущалось чем-то сюрреалистичным — Шарль был готов узнать, насколько далеко это заведёт их. Тишина между Максом и Шарлем была далеко не неуютной, пока они шли бок о бок через пустынные улицы. Наоборот, электрическое напряжение преследовало их на каждом шагу, и они знали, что ещё не долго смогут игнорировать его. Отель, который упомянул Макс, находился недалеко, но с каждым шагом Шарль чувствовал, что время замедлялось, как, если бы его тело готовилось к чему-то, что вскоре должно произойти. Его мысли бешено сменяли друг друга. Каждый раз, бросая быстрый взгляд на Макса, казалось, что он выглядит расслабленным, но блеск в его глазах выдавал, что он был так же взволнован, как и Шарль. Лёгкие прикосновения их встречающихся рук, звук их совместных шагов — всё это заставляло сердце Шарля ускорять свой темп. Когда они подошли к входу в отель, Макс повернулся к нему с озорной улыбкой на лице, которая, как Шарль уже знал, означала нечто большее. — Уверен? — тихо спросил Макс, в голосе которого звучало скрытое обещание. Шарль положительно кивнул, слегка нервничая, но полный предвкушения. — Пошли, — ответил он, ощущая лёгкость в своих словах, как будто он только что освободился от чего-то, что сдерживало его на протяжении долгого времени. Они заходят в отель, практически не разговаривая, но тишина означала больше, чем любые слова. Направляясь к лифтам, Макс начал искать ключ-карту, предоставляющую доступ к его этажу, пока Шарль наблюдал за ним, ощущая смесь адреналина и нервозности. В своих самых сокровенных мечтах, Шарль тысячу раз представлял подобные моменты, но теперь, когда всё происходило в действительности, оно ощущалось чем-то сюрреалистичным. Как только Макс нашёл карту, они зашли в лифт. Когда двери закрылись, Шарль почувствовал, что пузырь напряжения наконец-то лопнул. Он посмотрел на Макса, и, до того, как он успел подумать дважды, их тела снова были прижаты друг к другу, их губы соединились в спешном, наполненным желанием поцелуе. Макс взял Шарля за запястье и толкнул его навстречу стене лифта, как, если бы он хотел, чтобы их тела слились прямо там. Поцелуй был очень интенсивным, и Шарль едва мог думать. Его руки изучали спину Макса, ощущая движение мышц под футболкой. Макс, в свою очередь, одной рукой держал лицо Шарля, ведя большим пальцем по острой линии его челюсти, пока вторая рука скользила вниз по спине, притягивая его ещё ближе. С тихим звуком, двери лифта открылись, но этого было недостаточно, чтобы оторвать их друг от друга. Макс, всё-таки, отстраняется, слегка задыхаясь, но в то же время улыбка играет его на лице. — Я думаю, нам следует зайти в номер, прежде чем мы продолжим, — пробормотал он. Его глаза сверкали желанием. Шарль усмехнулся, чувствуя ту же дрожь предвкушения, что уже захлёстывала его ранее. — Хорошая идея, — согласился он, несмотря на то, что его губы не хотели отрываться от губ нидерландца. Они быстро прошли в комнату, и Макс едва успел закрыть дверь, перед тем, как снова прижать к ней Шарля. Его руки скользили по телу монегаска с почти осязаемой необходимостью. Сейчас, находясь за закрытой дверью, всё ощущалось свободнее, насыщеннее. Шарль чувствовал каждое касание Макса, как огонь на своей коже, каждое мгновение было наполнено голодом, который, он никогда не знал, Макс разделял вместе с ним. Это не заняло много времени, прежде чем Макс толкнул Шарля на кровать, и их тела упали на мягкие простыни. Вес Макса, навалившегося на него сверху, ощущался идеально, и Шарль практически полностью растворился в ощущениях, тепле и ритме их синхронно двигающихся тел. Руки Макса изучали каждую часть тела монегаска, пока губы прокладывали дорожку из поцелуев вдоль шеи и плеч. Каждое прикосновение заставляло Шарля вздыхать, желание внутри него росло с каждой секундой. Он слишком долго ждал этого момента, и сейчас, наконец-то он мог отдаться ему полностью. Макс знал его так, так никто другой — не просто, как соперник на трассе, а как кто-то, понимающий его самые сокровенные желания. — Я так долго хотел этого, — почти шепча, признался Шарль. Его пальцы запутались в волосах Макса. — Я никогда и подумать не мог, что это когда-нибудь произойдёт. Макс поднял свою голову и посмотрел на Шарля с неистовой интенсивностью. — Я тоже, — согласился он. — Но сейчас это происходит, и я не собираюсь дать этому закончиться. Шарль почувствовал, как биение его сердца участилось после этих слов. Взгляд Макса состоял не только из желания, но и из чего-то более глубокого, чего-то, что выходило за рамки простого физического удовольствия. Как будто Макс обещал нечто большее — намного большее, чем то, на что Шарль когда-либо надеялся. Их губы снова встречаются, и Макс жадно их покусывает, пока его руки медленно пробираются под рубашку Шарля. Одна рука изучает всё ещё тёплое, вспотевшее тело, в то время, как вторая рука твёрдо покоится на его талии. Руки нидерландца с жаром проходятся по каждому сантиметру его кожи и, наконец-то, достигают сосков. Мозолистые руки Макса ласкают и щипают один из них, нежно дразня. Шарль ахнул в удивлении, но не отстранился от поцелуя. Он хотел большего, он нуждался в большем, он чувствовал, что сгорит дотла в руках Макса, если он не продолжит. — Макс, пожалуйста, — всхлипнул он, наклоняя голову нидерландца так, чтобы их взгляды встретились. — Всё хорошо, мы дойдём до туда, — улыбнулся Макс кошачьей улыбкой. Он аккуратно взял Шарля за руки и осторожно спросил: — Ты не против, если я свяжу тебя? — Ммм, — было всем, что Шарль смог из себя выдавить, поэтому он просто кивнул. Его горло пересохло, и его член уже поддёргивался в нетерпении. Макс решил не терять времени и сразу стал избавлять Шарля от рубашки, обнажая его подкаченное тело, которым он знал, монегаск был очень горд. Он остановился на несколько секунд, чтобы восхититься им. Это был не первый раз, когда Макс видел его так, но контекст делал всё более особенным для них обоих. — Ты такой красивый, — сказал он. В его голубых глазах плескалось благоговение, он буквально застыл, заворожённый этим зрелищем. У Шарля не было силы ответить, только пробормотать тихое «спасибо», пока он чувствовал, как его лицо заливается румянцем. Это было правдой, он всегда чувствовал гордость, демонстрируя своё тело в любой момент, когда он мог, но сейчас, прямо перед тем, кому он годами набирался смелости признаться в чувствах, это чувствовалось так по-новому, по-другому. Нидерландец снял ремень и, взяв руки Шарля, привязал их к изголовью кровати. Закончив, он начал прокладывать дорожку поцелуев от рук Шарля к его лицу. Он украл один поцелуй у этих пухлых, блестящих губ и продолжил свой путь вниз по телу, двигаясь вокруг шеи монегаска — засасывая и оставляя отметки на молочной коже. Он продвигался дальше по груди, пока не остановился у пояса штанов. Макс посмотрел наверх на Шарля, который, тяжело дыша, пристально следил за каждым его движением. Он, без слов, одними глазами попросил разрешения. Когда Шарль кивнул в одобрении, Макс начал расстёгивать его штаны, снимая всю ненужную одежду, и, наконец-то освобождая уже твёрдый, нуждающийся во внимании член Шарля. Монегаск тихонько простонал, желание на его лице росло, заставляя его ёрзать на кровати, с привязанными над головой руками. Макс встал и взял лубрикант из тумбочки, стоящей около кровати. Он раздвинул ноги Шарля, тем самым открывая себе лучший обзор на его член. Через натянутые штаны была видна его собственная, нетронутая эрекция. Макс был достаточно близко, так, что его тёплое дыхание опалило кончик члена Шарля, который дёрнулся в нетерпении, предугадывая следующее движение нидерландца. И, затем Макс всё-таки провёл языком по всей длине, пробуя выступивший предэякулят, и полностью взял его в рот, ощущая вес члена Шарля у себя на языке, прежде чем начать сосать его, как будто это была самая сладкая из конфет. Монегаск чувствовал, что может умереть прямо сейчас. Комната отеля больше не существовала, Шарль мог только сфокусироваться на ощущении того, как Макс начинает осторожно отсасывать ему. Его разум был зациклен на языке Макса, оборачивающемся вокруг головки его члена, и облизывающем его во всю длину. Это было похоже на взрыв удовольствия — Шарль чувствовал себя так хорошо, он тихо стонал и дрожал от желания и нужды, пока Макс продолжал сосать его член. Но затем, тепло рта Макса исчезло, уступив место холодному и липкому ощущению чего-то, прижимающегося к его анусу. Он открыл глаза и испустил растерянный вздох. — Расслабься, schatje, — успокаивал Макс Шарля, водя покрытыми вазелином пальцами вокруг чужого отверстия, одновременно осыпая его губы лёгкими поцелуями. Шарль закрыл глаза, пытаясь привыкнуть к действиям Макса. Но затем, когда он меньше всего этого ожидал, он почувствовал дискомфорт от того, что палец Макса начал входить в него, заполняя изнутри. Монегаск ахнул, закусив свою губу до крови, пытаясь сдержать неожиданные слёзы. Макс подождал, пока Шарль привыкнет к ощущению наполненности, и осторожно продолжил движение, подготавливая его ко второму и третьему пальцу. Затем, во время изучения монегаска изнутри, пальцы нидерландца задели особое место, и это послало электрический разряд по телу под ним. Шарль громко простонал, его глаза закатились в удовольствии, а спина выгнулась, оторвавшись от помятых простыней кровати. Нидерландец улыбнулся, найдя простату Шарля, и наклонился, чтобы уделить внимание его покрасневшим соскам, не переставая подготавливать его. Это было мучительно для Шарля, который уже находился на грани разрядки, но, каждый раз, когда Макс замечал, что тот подходил к краю, то он замедлял темп своих пальцев, убирая их от чувствительного места, приносящего монегаску так много удовольствия, и начинал лениво поглаживать его внутренние стенки, как бы играясь с ним. — Макс… пожалуйста, — умолял Шарль, чтобы пальцы сменились членом. — Всегда такой нетерпеливый, не так ли, Чарли? — прокатил Макс прозвище на языке перед тем, как отстраниться, и посмотрел вниз на дрожащего и задыхающегося Шарля, связанного под ним. Его губы опухли от поцелуев, его шея была украшена проявляющимися засосами. Он выглядел, как произведение искусства, и Макс был его творцом. Он наконец-то спустил свои штаны и испачканное в предэякуляте нижнее бельё вниз, высвобождая свой большой, толстый член. Макс взял смазку и налил её себе на ладонь, чтобы потом всё тщательно растереть по члену, прежде чем устроиться между раздвинутых ног Шарля. Он нежно придерживал его талию, пока пальцы успокаивающе оглаживали бёдра. — Если что-то не понравится, останови меня, хорошо? — сказал он, на что Шарль уверено кивнул, готовый принять Макса Ферстаппена внутрь. Макс поддразнил его, несколько раз проведя рукой по своему члену, прежде чем медленно войти. Тихий вскрик сорвался с губ Шарля, его спина снова выгнулась навстречу, а руки вцепились в ремень у изголовья кровати. Нидерландец оставил ещё несколько поцелуев на припухших губах Шарля, ожидая, пока его тело примет его размер, и затем, без промедлений, начал двигаться аккуратными толчками. Его движения были нежными и любящими и в то же время медленными и целенаправленными, как будто он пытался продлить удовольствие, которое испытывал Шарль, как можно дольше. Однако, как только тихие, хватающие воздух, стоны монегаска стали более частыми, Макс увеличил скорость своих толчков. Тело Шарля содрогалось каждый раз, когда Макс проходился своим членом по его простате, его разум был затуманен сиюминутным вожделением. Он был полностью заполнен, каждая часть его тела была наэлектризована опьяняющим удовольствием, которое Макс доставлял ему с каждым толчком. Со временем движения Макса становились более хаотичными, отчаянными и сильными. Такими сильными, что они подводили Шарля к пику. С громким, прерывистым вскриком, он наконец-то кончил. Его тело содрогнулось в конвульсии, когда оргазм прошил его, оставляя дрожащим и задыхающимся лежать на кровати. Его тело сжалось вокруг Макса, когда тот толкнулся последние несколько раз, прежде чем тоже кончить, полностью заполняя Шарля изнутри. Когда они всё-таки отстранились, их тела были липкими от пота и семени. Шарль тяжело дышал, но он ещё никогда не был настолько удовлетворён, как сейчас. Он взглянул на Макса, который смотрел на него в ответ, их груди быстро поднимались и опускались. В глазах Макса сейчас было что-то другое — что-то более мягкое, более уязвимое. — Ты в порядке? — спросил Макс. Лёгкая улыбка затронула уголки его губ. Шарль слабо кивнул, чувство умиротворения накрыло его. — Лучше не бывало, — честно ответил он. Несмотря на то, что это всё началось импульсивно и неожиданно, сейчас он чувствовал себя там, где ему и суждено было быть. Рядом с Максом, наконец-то ощущая себя в самом правильном месте. Макс тихо усмехнулся, наклоняясь, чтобы оставить нежный поцелуй на губах Шарля, в этот раз без похоти или нужды, а просто из-за чувства привязанности. — Хорошо, — пробормотал он Шарлю в губы. — Потому что я не отпущу тебя в ближайшее время. Шарль улыбнулся, чувствуя как волна счастья проходит по его телу. Он не знал, что будущее преподнесёт ему, но сейчас, когда Макс находился рядом, он был готов ко всему. Макс распустил ремень, связывающий руки Шарля, и поднялся, чтобы принести салфетки и очистить их. Когда он закончил, он лёг рядом с Шарлем и притянул того в объятие. Шарль почувствовал приятную тяжесть тела Макса, прижавшегося к нему, как будто всё в этот момент идеально совпало друг с другом. В комнате стояла тишина, не включая их всё ещё не выровнявшегося дыхания, и приглушённый свет отеля заливал пространство мягкими тенями. Макс был настолько близко, что Шарль чувствовал ровное биение его сердца в груди, которое создавало своего рода успокаивающий ритм, заставляющий его разум замедляться. Жара, которая сопровождала его на протяжение дня и когда-то казалась удушающей, теперь успокаивала его. Шарль, в первые за долгое время, позволил себе полностью расслабиться, пока его рука нежно оглаживала спину Макса, ощущая, как мышцы расслабляются под его касаниями. Он улыбнулся, когда Макс тихонько выдохнул, прижавшись к его шее. — Что будет дальше? — тихо спросил он. Улыбка всё ещё играла на его губах, но в его голосе прослеживалась лёгкая неуверенность. Он не знал, чего ожидать от будущего. Всё произошло так быстро — напряжение, накапливаемое годами, наконец-то вылилось во что-то, что теперь казалось неконтролируемым. Часть его всё ещё боялась, что, когда этот день пройдёт, Макс может поменять своё мнение, и всё, что произошло между ними, превратится в мимолётное мгновение. Макс слегка отклонился назад, для того чтобы взглянуть прямо в глаза Шарлю. Они сверкали по-другому сейчас — в них было что-то большее, чем просто желание. — Я не знаю, — признался Макс. Но в его словах было то спокойствие, которое контрастировало с тем ураганом, который Шарль ощущал изнутри. — Но я точно знаю, что не хочу, чтобы это было лишь на одну ночь. Шарль замолчал на несколько секунд, пытаясь осмыслить эти слова. В своих самых оптимистичных мечтах, он допускал, что между ними может быть что-то большее, но сейчас, услышав от Макса подтверждение его надежд, это было слишком сложно осознать для него. — Ты действительно этого хочешь? — спросил Шарль более колеблющимся голосом, чем ему бы хотелось. Ему хотелось в это верить, больше всего на свете ему хотелось, чтобы это было реально, но его разум всё ещё был заперт в воспоминаниях о всех тех моментах, когда он надеялся на что-то, только для того, чтобы потом разочароваться. Макс нахмурился, как будто этот вопрос вызвал в нём удивление. Он осторожно взял лицо Шарля в руки, его большие пальцы стали нежно очерчивать круги на его коже. — Конечно я этого хочу, — твёрдо сказал он. Его голос был тихим, но полным уверенности. — Ты думаешь, я бы сделал это, если бы по-настоящему этого не хотел? Шарль неловко усмехнулся. — Полагаю, что нет, — сказал он, чувствуя волну облегчения. Но это было не всё. Слова Макса успокоили его, но также и сделали уязвимым. Он не привык чувствовать себя настолько открытым, настолько обнажённым перед кем-то. — Дело в том, что… Я потратил столько времени, пытаясь скрыть то, что я чувствовал. Мне казалось, что ты никогда не увидишь меня в том же ключе. Макс слегка улыбнулся, его пальцы всё ещё поглаживали лицо Шарля. — Я понимаю, — сказал он с такой мягкостью, которую Шарль ещё никогда раньше не замечал в нём. — Я тоже долгое время пытался игнорировать то, что я чувствую. Мы так увлеклись соперничеством, соревнованием, что казалось невозможным в чём-либо признаться. Шарль кивнул, потому что это было именно тем, что он чувствовал. Они провели годы на трассе, сражаясь лицом к лицу, ради одной и той же цели, и любой признак слабости или уязвимости становился угрозой. Мысль о том, что они оба прошли сквозь это в одиночку, не зная, что другой чувствовал то же самое, сейчас казалась почти абсурдной. Макс притянул его немного ближе, его губы коснулись губ Шарля в нежном поцелуе. — Но я думаю, нам больше не нужно это скрывать, не так ли? Шарль почувствовал, как лёгкость охватила его тело. Мысль о том, чтобы больше не скрывать чувства и быть полностью честным с собой и с Максом, освобождала настолько, что он не мог выразить этого словами. — Да, — сказал он с искренней улыбкой на лице. — Я думаю в этом больше нет нужды. Следующий поцелуй, который Макс подарил ему, был спокойным, но полным эмоций. Шарль плавился в него, ощущая себя безопасно в крепких руках Макса, обхватывающих его так, как будто нидерландец не хотел его отпускать. Больше не было спешки, страха, только спокойное принятие того, что происходило между ними. Когда они отстранились друг от друга, Макс лёг рядом с Шарлем, придвигая того ближе и уютно устраиваясь на его груди. Монегаск ощущал вес руки Макса, которую тот обернул вокруг его талии, и безмятежность этого момента была практически сюрреалистичной. Они лежали так на протяжение нескольких минут, просто наслаждаясь присутствием друг друга, не произнося никаких слов. — Как ты думаешь, что скажут люди, когда узнают? — спросил через некоторое время Шарль. Его голос был расслаблен, но всё равно слегка наполнен любопытством. Их мир был окружён вниманием, прессой, ожиданиями, и он знал, для них двоих не сделают исключения. Макс мягко посмеялся, звук его голоса отдался вибрацией в теле Шарля. — На самом деле, мне всё равно, — сказал он с тем беззаботным отношением, которое монегаск всегда уважал в нём. — Пусть они говорят, что хотят. Меня волнует только то, что думаешь ты. Шарль почувствовал, как в его груди потеплело от этих слов. Он улыбнулся в ответ. — Я думаю, мне тоже нет до них никакого дела. Повисло уютное молчание, и тяжесть прошедшего дня наконец улетучилась, и на смену ей пришло ощущение комфорта от совместного пребывания. Будущее было неопределённым, и они знали, что впереди их ещё ждут испытания, но в данный момент, ничего из этого не имело значения. Они были друг у друга, и этого было достаточно. Макс закрыл глаза, его рука всё ещё аккуратно поглаживала спину Шарля, и он тихо бормотал что-то, что монегаск с трудом мог уловить, но это заставляло его улыбаться ещё сильнее. — Завтра мы подумаем над этим… но сегодня, ты мой. Шарль ничего не ответил, потому что знал, что слова были не нужны. Он придвинулся ближе к Максу, их прижатые тела были тёплыми и уютными, и сон, наконец-то взял верх. Завтра наступит, и им придётся столкнуться с множеством вещей, но сейчас, они нашли то, что так долго искали. И, как только сон вошёл в свои владения, всё стало именно таким, каким и должно было быть.