Свечи

В комнате темно и тихо. Внизу под окнами время от времени проносятся одинокие машины. Время уже за полночь, но никто из них не спит – они сидят на кровати, прислонившись к стене спинами, и молчат, обнимая друг друга. Её щека удобно устраивается на его плече. Она тихонько сопит, чуть поворачивает голову и трется об его руку кончиком носа. Он мягко, приглушенно усмехается и наклоняет голову, чтобы оставить короткий поцелуй на макушке. Её волосы приятно и почти неуловимо пахнут кокосом. Ему хочется запомнить всё: длинные чуть спутавшиеся локоны, прохладные ладони, которые постоянно приходится греть… Ей всегда холодно, и она одевается в теплые, уютные свитера с длинными рукавами, чтобы не мёрзнуть сильнее. Даже дома прячется в плед, и немножко сутулится, когда держит чашку горячего травяного чая двумя руками. Она застенчиво потирает кончик носа пальцем, смущается и прячет улыбку, когда замечает на себе его внимательный взгляд – думает, что выглядит глупо. Ей всегда холодно, но ему с ней – тепло. Из мыслей его выдергивает легкое и неожиданное прикосновение губ в щеке. Он теряется всего на мгновение, а затем поворачивается к ней лицом, встречаясь с темными глазами, и неотрывно смотрит, не имея ни сил, ни желания отвести взгляд. Но он пытается держаться, все еще пытается, упрямо не позволяя себе упасть в бездну с головой, а ей - полностью очаровать его, и потому через несколько секунд снова отворачивается и смотрит вниз, на их сплетенные вместе руки. Она замечает это и ласково гладит большим пальцем его ладонь, поджимая губы. Она чувствует, что он уходит. Он уже где-то далеко от нее, там, куда невозможно добраться. Его мысли не здесь, а ей хочется так сильно, чтобы он хоть раз задержался. Да, он по-прежнему приобнимает ее за плечи, он не убирает руки – но он не с ней. Каждый раз, когда кажется, что она смогла достучаться, что тысяча замков наконец спадут на землю и дверь перед ней распахнется – он просто уходит. Он убегает от нее, а она заходит в этот покинутый дом, блуждая по пустынным холодным комнатам, и каждый раз чувствует, как просыпается в груди тоскливое одиночество. На языке вертится беспокоящий вопрос. Она делает короткий вдох, прежде чем решается спросить: - Ты будешь скучать? - Ну вот ещё. Он снова смеется. Опять. Пускай, зато сейчас он возвращается, и она при этом испытывает необъяснимое, такое знакомое чувство, которое слабым покалыванием проходит по венам от кончиков пальцев до плеча и прямо к сердцу. - Я ведь знаю, что будешь. - Тогда можешь не спрашивать. Она не перестанет задавать этот вопрос, а он – отвечать на него. Она думает, что он всё забудет – её саму, эту комнату, далекие светлые огни соседних домов, что тонут в метели. Забудет тишину, которая не давит на виски – потому так легко молчать… нет, с нейрядом легко молчать, так же естественно, как и дышать. Она не знает, что каждый раз он переступает через себя, чтобы уйти. Скрепя сердце, стиснув зубы до боли. Она боится, что однажды он уйдет и больше не вернется. Он же боится, что может оправдать ее страх. - Тебе пора. Её слова не звучат как вопрос. Она уверена, что он останется – стоит только решиться и попросить. Но она никогда не просит. Нет, она не хочет, чтобы он сказал ей, что уходит – потому всегда говорит первой. Он выглядит как обычно, всё так же задумчив, и ей не понять, как он не хочет слышать от нее таких слов. Никогда. Он медлит с ответом и в конце концов просто согласно кивает. - Да, пожалуй. В голосе его нет никаких эмоций. Он первым отпускает ее ладонь, коротко пожав кончики потеплевших пальцев, затем отстраняется. По спине бегут мурашки, его насквозь начинает пронизывать холод, и вовсе не от того, что в комнату через приоткрытое окно влетает морозный воздух. Это чувство возникает внутри, даже несмотря на то, что она еще рядом - с ней оно ненадолго, но исчезает, притупляется и не может вонзиться с такой болью иглами под кожу, доводя до исступления. Это душевный холод, который ходит за ним по пятам, чтобы в самый неподходящий момент накинуться и поглотить, объяв ужасом. Когда она рядом, то всё пугающее отступает назад, оставаясь лишь тенью, которую отбрасывает на стены маленькое пламя свечи. Её пламя, такое теплое, искреннее, что будит в нём самую трепетную нежность. Он вдруг замирает и почти не дышит, от пришедшей в голову мысли. Даже забывает, что собирался встать с кровати и потянуться, а потом привычно поднять с пола сумку и бесшумно уйти, без лишних слов прикрывая дверь. Он забывает всё на свете, всё, что не приводит его тонкой незримой нитью снова к ней, как далеко бы он не уходил, как сильно бы не боялся. Глаза распахнуты, губы чуть приоткрыты, и он подсознательно ждет, когда же эту мысль перекроет довод потяжелее, что не позволит ему даже думать о подобном. А доводов нет, и потрясшая мысль снежным вихрем – точно, как за окном – кружится в пустеющей голове, и все становится так ясно, так просто, так легко… Её взгляд останавливается на его напряженной спине. Она в легком недоумении чуть склоняет голову набок, только сердце в груди очень робко начинает биться быстрее. Ей на секунду кажется, что он не уйдет, что сегодня не бросит её в этом холоде. Хочется верить, хочется надеяться. - Что-то не так? Он вздрагивает и тут же мотает головой, а потом оборачивается, задерживая долгий взгляд на лице, изучающий, словно впервые её увидел. Неожиданно уголки его губ тянутся вверх в слабой ласковой улыбке, а на щеках появляются ямочки. Она неосознанно тянется к нему вперед, боится даже моргнуть или сделать вдох, лишь бы не спугнуть... Он так близко сейчас, ближе, чем когда-либо. И он, наконец, понимает это, и больше не хочет убегать. Он открывает перед ней двери, впуская в самое сердце, разрешая заполнить его изнутри до краёв теплом друг друга. Они больше не будут мёрзнуть поодиночке. - Я остаюсь.