пять встреч.

первый раз – случайность.

задумываемся ли мы о том, что случайно встреченный на улице незнакомец в будущем может оказаться не просто тенью, проходящей мимо, а целым миром, сосредоточенном в одном человеке? чифую встречает казутору случайно, на одной из улиц токио. на ней ночь, лёгкая снежная метель и толком ничего не видно из-за тусклых фонарей. мацуно пытается поправить свой капюшон, чтобы скрыться не только от холодного и пронизывающего ветра, но и белых хлопьев снега, что хоть и тают быстро, но на коже остаются неприятной холодной влагой. вдруг в его плечо кто-то врезается, заставляя немного отшатнуться в сторону и развернуться. всё что чифую видит – макушку мелированных волос, покрытую снегом, и стремительно удаляющийся силуэт. ㅤㅤ ㅤㅤ

второй раз – совпадение.

– чифую, знакомься, это казутора. у манджиро день рождения в самом разгаре и гостей уже полный дом, а на лице счастливая улыбка. он наконец-то представляет одного близкого друга другому. мацуно этой встрече не рад, но улыбку вежливую тянет и протягивает свою ладонь ханемии. тот пожимает её неуверенно и будто с неохотой, цедит тихое «приятно познакомиться» и быстро удаляется, подальше от чифую, заставляя того от злости сжать зубы. ㅤㅤ ㅤㅤ конечно, мацуно узнаёт эту макушку без труда. – невоспитанный придурок, – шипит он себе под нос и поворачивается к подошедшему баджи со счастливой, пожалуй, даже шире, чем у именинника, улыбкой. он выкидывает казутору ханемию из своих мыслей и оставшийся вечер старается не выслеживать его в толпе, пусть звон его бестолковой сережки навязчиво чудился под ухом весь вечер и своей причудливой причёской он сильно выделяется. а может сам чифую его нехотя выделил. мацуно тяжело вздыхает. ㅤㅤ ㅤㅤ

третий раз – закономерность.

на улице – весна, а у казуторы все те же обесцвеченные жёлтые пряди в волосах. чифую из окна своей квартиры наблюдает за тем, как знакомое лицо безуспешно пытается собрать рассыпавшиеся в разные стороны по асфальту яблоки. ненадежный пакет из магазина за углом порвался. у ханемии на лице беспокойство и уши красные от неловкости наверное. мацуно видит это даже с расстояния своих трёх этажей от земли. – давно ты сюда переехал? казутора почти вздрагивает, понимая, что его позор увидел кто-то, и чифую может поклясться, что слышал чужое слишком громкое «ой». взгляд золотых глаз то ли смущённый, то ли испуганный поднимается и цепляется за внимательный взор мацуно. ханемия узнает и молчит, лишь головой отрицательно мотает в ответ, голову опуская и принимаясь плоды с теплого асфальта собирать. чифую в очередной раз зубы сжимает от раздражения и про себя снова думает «невоспитанный идиот», но казуторе вместо этого кричит из окна: – погоди, я спущусь и помогу. следующий вечер они проводят в квартире ханемии, за чашками ароматного кофе и удивительно вкусными собранными вместе яблоками. с асфальта правда, не с деревьев, но какая разница? казутора уже не кажется чифую таким раздражающим и невоспитанным, а его улыбка заставляет нелепо улыбнуться в ответ. следующий месяц мацуно чувствует, как ханемия на него шквалом чувств и эмоций падает, заставляя сердце из груди выпрыгивать слишком сильно. странно, непонятно, но хочется больше предлогов находить, чтобы чаще в чужой маленькой уютной квартире оказываться. самому охота все эти пакеты рвать, только бы вовремя оказаться рядом и помочь собрать все упавшее на асфальт. – не смотри на меня так, – бубнит чифую в один из вечеров, за очередной чашкой кофе в чужой квартире. – почему? – у казуторы улыбка немного неловкая, но глаз он не отводит и, словно специально, смотрит не моргая в чужие малахитовые радужки. мацуно хочет ответить, но слова комом в горле застревают. он лишь отшучивается глупо и странно, делая снова глоток горячего кофе. горечь неприятно обдает горло, но ханемии признаться в этом не хочется. ни в том, что черный кофе он в жизни не любил, ни в том, что боится в его золотых глазах утонуть, потеряться и больше не найтись. но на следующий день казутора исчезает. ㅤㅤ ㅤㅤ

четвёртый раз – судьба.

ㅤㅤ ㅤㅤ чифую попадает в больницу по чистой случайности – неудачная попытка приготовить завтрак. и, возможно, он бы сюда и не приехал, если бы не слишком дотошный мицуя, обеспокоенный из-за глубокой раны на ладони своего невнимательного друга. мацуно уходить собирается, после того, как молодая медсестра, вздыхая, все же перевязывает его запястье без лишних вопросов, но по случайности замечает краем глаза два знакомых лица. он видел их всего пару раз, месяц назад и за пару дней до того, как ханемия исчез. родители казуторы, выглядели уставшими, а мать и вовсе похудела с последней встречи. она казалась милой женщиной и ему даже посчастливилось однажды поговорить с ней на лестничной площадке недолго, то ли о погоде, то ли о районе. он уже не вспомнит, да и едва ли это вообще важно. – здравствуйте? – неловко произносит мацуно. и своим хоть и тихим голосом он заставляет пару вздрогнуть. те сидели явно погруженные в свои мысли, всматриваясь в закрытую больничную дверь, что отделяла коридор от палаты. – извините? – не успевает договорить отец, как мать перебивает шёпотом: – чифую? женщина неожиданно к растерянному мацуно тянется и обнимает, а после он чувствует чужие слёзы на своём плече, от чего у самого тревога к сердцу подступает. оно стучит бешено, чувство беспокойства не отпускает, а нехорошие мысли заполняют сознание. до тех пор, пока он не заходит в ту самую дверь, к которой всё внимание семьи ханемии приковано было. – автомобильная авария, – лишь говорит отец, прежде, чем чифую в палату к сыну впустить. казутора лежит бледный, в больничной одежде, облепленный кучей проводов и капельниц. он в коме уже две недели. у мацуно, кажется, чувств никаких сейчас нет. ни радости, ни грусти, ни тревоги, ни страха – ничего нет, ему резко становится никак, когда он на прикованное к больничной койке тело смотрит. стоит посреди палаты, будто бы парализованный, не моргает и вот-вот, кажется, перестанет дышать. он по бледному лицу казуторы с кислородной маской взглядом пробегается, и наконец отмирает, когда видит как слегка дрожат его длинные ресницы на закрытых глазах. чифую медленно подходит и на пустой стул возле кровати садится. внутри чувство вины грызть начинает, и осознание того, что он две недели винил ханемию в том, чего тот на самом деле не делал. он не исчезал. всё это время он был так близко... и только мацуно рядом не было. – прости, мы не подумали тебе сообщить, – мать ладони свои на чужие плечи кладёт, а он лишь головой мотает. нет, они не виноваты. – он не приходит в себя, и врачи не дают гарантий, что придёт, – говорит отец, от чего у чифую сердце в груди сжимается сильнее, будто тугой проволокой. ㅤㅤ ㅤㅤ мужчина супругу за плечо приобнимает и из палаты уводит, позволяя чифую с сыном остаться в тишине, нарушаемой лишь звуком какого-то медицинского прибора. мацуно не знает, что хуже. одному остаться здесь, боясь не сдержать эмоции, или под надзором убитых горем родителей, чувствуя дрожащие руки женщины на своих плечах. чифую сглатывает, когда слышит как аккуратно закрывается дверь, а его перебинтованная из-за собственной глупости ладонь неуверенно ложится на постель, аккуратно дотрагиваясь до холодных пальцев казуторы. даже сейчас он боится. – ты обязательно придёшь в себя. теперь ты точно обязан. он тянется к руке увереннее, держит ослабшие пальцы и наклоняется, касаясь лбом костлявого запястья, стараясь через это прикосновение передать все свое тепло и недосказанные чувства, по-детски надеясь, что это поможет привести казутору в сознание. но в ответ слышится только писк приборов.

ㅤㅤпятый раз – не случается.