Ночник

      Нет ничего удивительного в том, что возле общежития стоит шум сутки напролёт, как и в том, что во время сессионного периода ночь сопровождается только редким рёвом машин с оживленной дороги и гробовым молчанием всё оставшееся время. И вот, в какой-то момент, под окнами, где, казалось бы, не было ни скамеек, ни магазинов, ни других стандартных точек сбора быдла, стала на постоянной основе собираться и горланить до утра одна компашка нездешних. Это не доставляло проблем вплоть до начала летнего «смутного времени» — забавные истории, с постоянно меняющимся сюжетом, веселили весь ботанский корпус во время стандартной зубрёжки, который успел запомнить главные действующие лица по их голосам, но никто не осмеливался вставить своё слово, даже если по корпусам ходили жалобы на проблемы со сном.       Одной поздней июньской ночью, совершенно по-обыкновенному, говоруны, под небольшим градусом, собрались под окнами обсуждать житейское.       В эту же беспросветную ночь перед последним экзаменом, Изуку, от усталости, случайно соединил два вопроса с разных билетов и попытался решить устный вопрос, как задачу, что у него неведомым образом получилось — ещё и с целым ответом! Интернет, однако, явно намекал, что это уже уровень «яблоки обязаны расти на берёзе»; голосовой помощник предлагал переформулировать вопрос, что не представлялось возможным, с условием, что одно слово Мидории приходилось набирать минимум раза три, чтобы поиск вообще смог его распознать.       Стоило бы отвлечься. Да хоть на разговор за окном. Изуку уложил голову на руки, сладко прикрыв глаза, чтобы лучше прислушаться к разговору. — Парни, ща я расскажу вам историю про невропатолога! Пардон, парни и одна прелестная дама, — чирикает смелый голос.       Этот парень был самым активным среди них — вечно весёлым и расслабленным, разряжая обстановку необычными вставками более неожиданными, чем снег летом. Ещё до того, как первый успел снова открыть рот, его перебил его друг. Крайне мужественный молодой человек, как и полагается, с грубым, крепким голосом, но он был искренне добрым человеком, на которого, судя по историям ранее, можно положиться. Но, видимо, не в поддержке конкретно этого разговора. — Опа, нет, подожди. Был у меня парень… — У тебя был парень?! — с восторгом и недоумением шутливо восклицает их общая подруга, тут же начиная задорно хихикать. — …парень на курсе. На курсе! — Ага, ну и всё! Так история про невропатолога… — Тот парень из окна выпрыгнул… — Я сейчас прыгну, — вклинился новый голос, пронзительный с рычащими нотками. Он всегда держался отдельно, вставлял грубые редкие, иногда до ужаса саркастичные, фразы, но всегда считался неотъемлемой частью компании. — И пойдешь к невропатологу, а знаешь, кто там недавно был? — Парень с моего курса! Как раз после того, как он прыгнул с окна, чтобы не выносить колеса. — Конечно, «выносить колеса» — последнее дело! А ведь ему ещё дочку воспитать надо. Да, Бласти? — Я отключился от мира. — Это проблема с нервами, тебе точно нужно к невро… — Может, выльем пиво ему на голову? — заговорщически предлагает девушка, подначивая мужественного друга на шалость. — А давай! — Дайте мне рассказать историю про врача! — Какой невропатолог? Ты хоть знаешь, как надо в мир включаться?       Изуку поднимается со стола, на который незаметно прилёг, и открывает окно. Внизу, на два этажа ниже, на фоне чахлых кустов и асфальта, виднеются четыре светлые макушки. Мидория высовывается по грудь и громко говорит: — Разрешите ему про невропатолога рассказать, нам всем интересно.       Чирикающий парень игриво послал ему воздушный поцелуй, как только услышал. Ребята с крашеными волосами помахали ему, приглашая присоединиться. Только блондин, который стоял подальше всех остальных, вдруг огрызнулся на ворвавшегося в их разговор гостя. — А ты ещё кто такой?       Из-за такого нерадушного приема со стороны последнего участника, Изуку, на всякий случай, оглянулся в поиске других открытых окон, но он был единственным на всё здание. — Представитель, по всей видимости.       Позади недовольного парня, остальные члены компании намекали на номер телефона. Изуку на секунду задумался, насколько разумно начать общаться с какими-то ребятами под его окнами. Всего лишь на секунду, потому что он тут же вырвал лист из тетради и отправил его вниз в виде самолётика, на крыле которого Мидория написал свой номер. Ребята схватили самолётик ещё на подлёте и сбежали с ним, пока отчужденный друг преследовал их с целью выкинуть его нахер.       До утра, к слову, Изуку так и не получил ни одной весточки от них. Он не уверен, хорошо ли это.       Уже под вечер, когда получилось расслабиться впервые за пару недель, телефон пиликнул, извещая о сообщении с неизвестного номера. Была прикреплена фотография, на которой была запечатлена вся нашумевшая компания с подписью имён рядом с каждым человеком. Открывая сообщение, Мидория отошёл открытому настежь окну, наслаждаясь прохладным ветерком вечера.       Мина, как прочитал Изуку, делала селфи. К ней присоединился Денки, тот самый парень, который вечно навеселе, и Эйджиро, чей мужественный голос, казалось, можно было услышать через фотографию. На заднем фоне оставалось двое. В камеру, без энтузиазма, смотрела девушка, которую Изуку ещё не доводилось встречать: она держала в руках электрогитару, видимо, прервавшись на середине игры. До этого момента Мидория думал, что Ашидо единственная девушка в этой компании и знакомство — пускай и одностороннее, — с Кьёкой оказалось для него небольшим сюрпризом. Последним человеком на фотографии был парень, который стал единственным, кто отнёсся к Изуку вчера недружелюбно, над его головой красовалась аккуратная надпись «Ка-» — Эй, задрот! — Отвлёк голос из окна. Парень будто материализовался прямо с фотографии, но удивляло не само его наличие под окнами общаги, а точность времени появления.       Такого потрясения телефон Мидория выдержать не смог и выскользнул из рук, к счастью, упав на пол комнаты, а не за окно. Не обращая внимания на досадное происшествие, Изуку поспешил- — Я не собираюсь орать. Спускайся.       Он поспешил закрыть окно. С улицы начали доноситься приглушённые проклятия. Проверив состояние телефона, который не получил ни царапинки, Изуку выскользнул на улицу к подошедшему новому знакомому.

      Ка-чан оказался, мягко говоря, уникальнейшей личностью при знакомстве: хуком с правой Изуку ещё не приветствовали. К счастью, Мидория мастер находить общий язык с людьми, поэтому ответил нырком под руку и ударом в печень.       Подошедшие Денки и Эйджиро не оценили хода их цивилизованной дискуссии, поэтому пришлось перейти с языка боли на язык слов. Если Изуку успокоился как только Денки оттащил его за плечи, то Эйджиро и Ка-чан прошли путь от злостных тычков в бок до цитирования постыдных случаев из жизни друг друга.       Спустя две минуты именно Ка-чан был тем, кто с толикой агрессивной заботы промокал Изуку лицо влажными салфетками от комков грязи и крови, до этого во время перепалки смачно вытерев его о мокрую землю. — Мы с Ка-ч… — Звонкий чих от щекочущей крови в разбитом носу, — Каччаном обсудили кое-что личное.       На том и порешали.

      На удивление, такой ботаник, как Изуку, легко вписался в сборную солянку из трёх раздолбаев с одной клеткой мозга на всех, по ощущениям, голоса разума и ещё одного ботаника, разве что с крайне взрывным характером. Они присматривали друг за другом, потому можно было иногда расслабиться и не беспокоиться о поведении — товарищи всегда прикроют.       Мидория узнал, почему они собираются глубоко в ночи! Помимо учебы практически у каждого была вечерняя подработка, выкроить время вместе получалось только после полуночи, а общежитие Изуку было единственным местом, равноудаленным для каждого. Тут же нашелся ответ на другой вопрос, где же они пропадают в те ночи, когда наступает тишина: ночёвки друг у друга происходили регулярно. У самого Изуку не было работы, но со дня на день начиналась стажировка, поэтому его свободное время совпадало с общим графиком.       Среди студентов быстро узнали в знаменитом гомоне новый голос — Изуку завалили вопросами, которые никто не решался озвучить. Мидория старался раскрывать минимум информации о новых друзьях, только ту, что можно было увидеть самостоятельно по наблюдению из окна. Или ту, на которую у него было разрешение, вроде настоящего цвета волос Эйджиро.       С Каччаном они… Определенно поладили, да. Даже слишком хорошо.       Кацуки называет это «агрессивно приударить». Изуку кажется, что эта фаза у них закончилась в ту самую ночь после первой драки, теперь он уже Почетный Любовный Интерес, как выразилась Мина. Изуку, в целом, и не против.       Он думал, что его типаж это целеустремлённые, энергичные, дружелюбные, позитивные люди, как его хорошая подруга Урарака-сан. Честно говоря, первые два пункта из четырех даже совпадают, можно простить небольшое отклонение.       Жизнь Изуку бурно развивалась, неожиданно даже для него самого.       Вскоре его пригласили на свидание. Он надеется, что это было оно.       Практически сразу после возвращения в комнату, Мидория сначала получил сообщение Каччана с вопросом, вернулся ли он домой, а после — крик в окно, гораздо громче, чем обычный разговор. Бакуго определенно хотел, чтобы каждый из соседей Изуку знал его планы на вечер.       Каччан работал поваром в баре. Открытая кухня позволяла Мидории наблюдать за Бакуго, пока тот одновременно выполнял заказы и флиртовал. Кьёке, у которой по несчастливой случайности сегодня был выходной, из-за чего она заскочила к другу, пришлось наблюдать за этим. Свой салат она забрала домой.       Зато Изуку угостили водой по цене тарелки! Технически, вода предлагается бесплатно как подарок гостю, просто Мидории хотелось попробовать специальное блюдо для персонала, на что Бакуго, у которого это была единственная еда за смену, закономерно послал его. Конечно, чтобы удовлетворить потребности обоих, им пришлось поговорить. Тарелка пала смертью храбрых в очередной словесной потасовке: Мидория просто не удержал тарелку от удивления, когда Бакуго на самом деле отдал её.       Изуку обещал угостить Каччана в следующий раз. Кацуки поклялся выгнать Изуку пинками, если тот ещё раз заявится к нему на работу.       Следующее свидание, между прочим, они провели так же.              Подстраиваться под другого человека оказалось нелегкой задачей, особенно, когда смена у одного до восхода солнца, а у другого — до захода. В любом случае, собраться вдвоем легче, чем целой компанией.       Иногда за неделю получается встретиться всего на полчаса. Такие дни всегда заканчиваются нелепо.       Тридцать минут не оставляли места для фантазии, большую часть этого времени они просто шли от стажировки Изуку к бару Кацуки через парк, построенный на реке.       Небольшой спор на их любимую тему — теории еженедельной манги про Всемогущего, — привел к поддразниваниям. — Я хотя бы не подписан на форуме как Могучий Мальчик. — Это хороший ник! — Правильно, позорься до конца. — Я хотя бы не вписываю самого себя в сюжет, вот, что действительно…       Они остановились у места, где воду плавно разрезала небольшая свора уток. Изуку облокотился спиной на скрипящую ограду, вглядываясь в лицо стоящего напротив Каччана. — Меня хотя бы не называют Герой «Я попадаю в самые маловероятные ситуации» Номер Один. — Никогда…       Ржавая ограда вырвала кусок бетона и вместе с Мидорией полетела в воду. — Никогда такого не было, и вот опять?       Несколько брызг воды достало до обуви Бакуго. Он отошёл от края.       Прохожие рядом засуетились, все утки бросились вразнобой, кроме двух. Эта парочка напала на макушку всплывшего Изуку, отчего бедняге, не успевшему осознать, что произошло, пришлось удирать от птиц. — Плыви сюда! –Мидория развернулся и поплыл в другую сторону, — Бесполезный кретин.       Бакуго одним движением сбросил сумку и прыгнул за ним.       Благо было тепло, и, когда их обоих вытащили, они не замёрзли. Бакуго отзвонился на работу, чтобы потом отвести их домой и, как только посмел, оставить бесполезного Деку одного маяться с утиными перьями в волосах.       Последний день стажировки выдался выматывающим, куратор старался содрать со студентов любую черную работу, прежде чем подтвердить окончание. Рассудив, что за сегодня слишком вымотался, Изуку остался в общежитии, а не пошел на сегодняшнюю встречу, на которой, что было невероятной редкостью, должны были присутствовать все. Это огорчало, но едва ли у Мидории сейчас были силы гулять до утра.       К тому же, его соседи по общежитию, такие же уставшие, едва ли оценят, если под окнами снова соберётся гомон. Теперь они даже знают, кому можно высказать все претензии.       Оттого было удивительно, когда с улицы раздался оклик. Изуку как раз собрался отправиться на боковую, но ему пришлось открыть окно, иначе его гость грозил разбудить всю общагу.       Больше звуков с улицы, кроме рёва моторов машин, не было. Под окнами стоял Каччан, требующий ответов.       С помощью старого доброго метода, Деку отправил Кацуки пару слов — бумажный самолётик плавно опустился к проезжей части. Бакуго пришлось развернуться и сбегать за ним, пока письмо не улетело дальше. Все эмоции Кацуки от подобного обращения были прекрасно переданы одним средним пальцем.       Вернувшись к окну со сложенным самолётиком в кармане, Каччан, раз уж его просили быть потише, жестами попросил Мидорию выйти.       Изуку вежливо отказался… — Я буду орать.       Изуку хотел бы отказаться, да не получится, если он хотел продолжать здесь жить. Если сейчас он выйдет из здания, обратно Деку уже не пустят, а залезать через окно, пускай только на второй этаж, тоже был не вариант.       Кажется, сегодня он спит в гостях.