Диффузия

— Это было до тебя и не имеет значения сейчас. Каждый раз, когда Мелло пытался всеми правдами и неправдами вывести Ниа на чистую воду, его усилия разбивались об эту самую отточенную до автоматизма фразу. И совершенно никакие обстоятельства не располагали Ниа к откровениям: лежали ли они на смятой постели после секса, пили ли кофе на кухне или прогуливались по вечернему Гринвич-Виллидж — Ниа оставался непреклонен. — Что изменится от того, что ты ответишь на мой вопрос? — вкрадчиво спросил Мелло. — А что изменит то, что ты услышишь мой ответ? Это было похоже на игру в покер, где каждый тщательно скрывает свои карты. Тем не менее, Мелло знал, что настойчивость — его единственный путь. То, каким безжалостно прямолинейным Ниа был во всех аспектах своей жизни, никак не сочеталось с его упорным нежеланием делиться подробностями своего первого сексуального опыта. По мнению Мелло, под этим могло быть несколько причин: или это был человек, которого он знал, или все произошло настолько стихийно и нехарактерно для Ниа, что оказалось для него трудной темой. А значит, это была как раз та история, которую он обязан был узнать. — Ничего не изменится, — развел руками Мелло. — В этом-то и вся суть. Ни для тебя, ни для меня. — Наблюдая твои попытки выудить из меня детали, я склонен думать иначе. Мне скорее интересно, почему это так важно для тебя. Зачем тебе знать о моем первом сексуальном партнере? Хочешь убедиться, что никто не был важен для меня до тебя? Мелло неосознанно сжал кулаки и сцепил челюсти — привычка Ниа анализировать его слова и действия по-прежнему нервировала. Но с годами Мелло научился контролировать себя. И сейчас он мог бы ответить, что его всего лишь разбирает любопытство, но Ниа точно не купится на такую дешёвую ложь. Хотя началось-то все действительно с него, с праздного любопытства. Но чем сильнее Ниа отталкивал его, тем большим количеством домыслов и подозрений обрастала эта история в его голове. — Я хочу знать, почему ты скрываешь это. — Моя прошлое не должно быть тем, что тебя волнует, Мелло. — Именно поэтому я и думаю… — он помедлил, — что это могло быть что-то… принудительное. Если бы совет жюри американской киноакадемии видел эту сцену, то Мелло обязан был бы получить «Оскар». Возможно, он сможет приблизиться к разгадке хитростью? Выражение лица Ниа не изменилось, но он склонил голову влево, словно хотел взглянуть на Мелло под другим углом. — Нет, — наконец твердо сказал он. — Все произошло по обоюдному согласию. У тебя нет причин за это переживать.

***

Спустя неделю, после богатого на события дня, они были в квартире у Мелло. И если до обеда он прятался за вонючими мусорными баками, чтобы проникнуть в хорошо охраняемое здание «БлэкРок», то вечером Мелло позволил себе развалиться на диване после теплого душа. Ниа снял верхнюю одежду в прихожей, вошел в гостиную и сел рядом — не на пол. Затем, смотря куда-то в сторону, спросил, все ли в порядке. — Более чем, — отозвался Мелло и оттянул завязки спортивных штанов. — Ты сегодня нам очень помог. Завтра Леонарда Хантли арестуют по дороге в парламент, — Ниа помолчал, после чего добавил: — Спасибо. Мелло был своего рода фрилансером, беря на себя задачи, которые касались шпионажа, киберхакинга и порой даже запугивания — особенно когда в игру вступали силовые структуры, уже знакомые с такими агентами Ниа, как Лиднер, Джованни и Лестер. В обмен на такое содействие Ниа открывал Мелло доступ к обширной базе данных ФБР и Интерпола, что давало ему серьезные преимущества и необходимые ресурсы для его личных дел. На первый взгляд дело Хантли не казалось особенно опасным, но ему пришлось попеть перед системой сигнализации, а затем скрываться в бесконечных коридорах от вооруженного охранника. Чувствуя колотящееся от волнения сердце в груди и заглядывая за очередной поворот, чтобы проверить, свободен ли путь, Мелло решил, что это одолжение будет стоить Ниа очень дорого. Едва ли когда-либо раньше Ниа говорил «слава богу» — даже метафорически, — но именно эти слова он произнёс, когда Мелло сообщил ему по телефону, что флешка у него. «На кону была не одна жизнь», — сразу же пояснил Ниа и подключил зашифрованное соединение для передачи файлов. Теперь Мелло полулежал на диване, наблюдая, как солнце клонилось к горизонту. Весь день над Нью-Йорком тяжелой свинцовой плитой свисали грозовые тучи, но несколько часов назад небо вдруг прояснилось. Порыв ветра всколыхнул дерево за окном, сбросив с его верхушки несколько сухих желтых листьев. Ниа молчал и накручивал прядь волос на палец, что-то обдумывая. Бывало, они могли молчать так часами. Мелло слегка удивился, когда Ниа сам выразил желание приехать в Форест-Хилс, но решил не задавать вопросов — это было ему только на руку, ведь не пришлось бы снова тащиться на Манхэттен. Все чаще их взаимодействие на расстоянии десяти миль напоминало нечто вроде «секс-туризма». С тех пор, как в Берлине они заключили перемирие, прошло больше шести месяцев. У Мелло бы язык не повернулся назвать это отношениями, но их встречи стали более регулярными и все реже имели под собой предлог или повод. Даже во время двухнедельного пребывания Мелло во Флориде Ниа сам позвонил, чтобы узнать, как идут дела. Потом они обсуждали один нашумевший фильм, который даже Ниа соизволил посмотреть. Мелло не смог бы с уверенностью сказать, тяготит ли Ниа идея их договоренностей. Ведь по его словам, он «не умеет делить с кем-то жизнь», но Мелло на данный момент все устраивало. — Это была свидетельница по одному делу и по совместительству бывшая работница ФБР. — Что? Какая свидетельница?.. — спросил Мелло, сбитый с толку. Похоже, Ниа продолжил вслух разговор, который до этого вел только у себя в голове. — Мой первый половой акт был с ней. Мелло потерял дар речи, но последующие слова вырвались из него очень быстро. — С женщиной? — Что тебя так удивляет? — Я просто… ожидал чего-то другого. И с чего вдруг ты решил рассказать мне об этом?.. Знаешь, мог бы хотя бы намекнуть, что собираешься выложить подобное! Мы только что говорили о Хантли, и тут… Всё как-то неожиданно, — Мелло поймал себя на том, что тараторит. Правда, которую он так упорно пытался вытянуть из Ниа, в итоге застала его врасплох. Не иначе это тоже была часть хитроумного плана Ниа, чтобы он растерялся и не смог устроить допрос. — Нам очень нужны были файлы с флешки Хантли, — произнёс Ниа, — так же, как тебе — мои откровения. Честно говоря, я не до конца понимаю твою тягу к деталям, но теперь это показалось мне уместным обменом, — он замолчал и внимательно всмотрелся в лицо Мелло, оценивая его реакцию, прежде чем продолжить. — Возвращаясь к твоему вопросу, то моими единственными критериями отбора на тот момент была чистоплотность и дискретность. Я хотел, чтобы наши пути после этого не пересекались. Пол значения не имел. — Только не говори, что вы заключали договор прежде, чем потрахаться? — Нет. Но я видел ее медицинскую карту и сразу обозначил свои условия. Она согласилась. Мелло закрыл глаза и представил, как Ниа стоит перед женщиной средних лет, выше его на голову, одетую в мятые джинсы и безвкусный топ, и хладнокровно объявляет, что сейчас они займутся сексом, пройдутся по трем базовым позам, а потом, когда все закончится, у нее будет пятнадцать минут, чтобы собраться и уйти. А может, это была молоденькая симпатичная девчонка, которой непременно хотелось переспать с фриком в пижаме?.. Своего рода акт благотворительности? Впрочем, если Ниа был одет в человеческую одежду и не сидел на полу, то вполне мог сойти за просто очень странного типа со стеклянным взглядом. — Надеюсь, что ты сам ее выбрал, — усмехнулся Мелло. — Или даже в этом деле тебе подсобили Лиднер и Джованни? — Нет, — улыбнулся Ниа. — Они не имели к этому отношения. Так же, как и свидетельница не знала, кем я являюсь на самом деле. — Какая же ей была выгода с этого?.. Вы же точно не встречались. — Её личные мотивы мне неизвестны, — сказал Ниа, глядя на Мелло с лёгким оттенком скуки. — Это все, чем я могу с тобой поделиться, поэтому был бы признателен, если мы больше не вернемся к этой теме. — Постой, но… — Мелло едва удержался. Его уже мучили вопросы, на которые он хотел услышать ответы от самого Ниа, а не предоставлять их на откуп своему воображению. Но он обещал себе не вытягивать сверх того, что тот сам готов был рассказать, и потому, скрепя сердцем, добавил: — Спасибо, что поделился. — Для ясности: если ты предполагаешь какую-то сентиментальную ценность в этом событии для меня, то заблуждаешься. Это было эмпирическое исследование, результаты которого меня разочаровали. — В каком смысле? — Я стремился понять, какие ощущения вызывает физическая близость и как она повлияет на моё восприятие и гормональную регуляцию. Интенсивность физиологических ощущений для меня была фактом, но эмоционального отклика почти не возникло. Только на пике оргазма произошел краткий момент утраты контроля, который ничего не изменил в долгосрочной перспективе. — Классика, — Мелло закатил глаза. — Не удивительно, что с таким потрясающе аналитическим подходом ты ничего не почувствовал. Хотя первый раз почти всегда провальный, — Мелло облизал губы, а затем добавил: — И что? С тех пор ты пересмотрел концепцию секса? — Определенно. Способность к эмоциональной связи в физическом контакте я открыл в себе только годы спустя. — И с кем это? — медленно спросил Мелло, понимая, что совершенно не хочет слышать ответ. — С тобой, Мелло. Он точно ослышался, решил было Мелло и несколько раз скептически моргнул. Пустота заполнила его мысли: Ниа не только открыл ему детали своего первого опыта, но и признал, что именно с Мелло смог испытать эмоциональную близость. Тот самый Ниа, который мог испепелить одним только взглядом, стоило сделать лишний шаг в его направлении. Тот самый Ниа, который откусит руку, если поманить его пальцем. Как можно было в это поверить? Ниа слегка нахмурился и заглянул ему в глаза. Эта немая сцена продолжалась добрых полминуты. — Судя по твоей реакции, я недооценил, какое влияние эта информация может на тебя оказать, — произнес Ниа, прерывая затянувшееся молчание. — Да, — чистосердечно подтвердил Мелло и, положив руку Ниа на щеку, потянул того на себя для поцелуя. Тот легко поддался и сам подсел ближе. Они никогда не целовались просто так — только в качестве прелюдии, поэтому скоро пальцы Ниа стали прокладывать свой путь от его лица, к шее, затем груди и ниже, вдоль живота, под резинку спортивных штанов. — Хочешь, чтобы я?.. — Нет, — оборвал его Мелло. — Я буду снизу. — Очень великодушно с твоей стороны, — заметил Ниа. Его тон был, как всегда, безукоризненно спокойным, но в глазах мелькнула искорка, которую Мелло с трудом мог назвать иначе, как довольство. — Не обольщайся. Я лишь устал и не хочу напрягаться.

***

— Может, соизволишь начать двигаться? — недовольно прошипел Мелло, пряча пылающее лицо в изгибе локтя. Он лежал на животе — его собственный член был прижат к кожаной обивке дивана, пока член Ниа болезненно распирал его изнутри. — Пока ты не расслабишься — нет, — Ниа лежал на нем сверху и удерживал его предплечья, словно предугадывая малейшую попытку вырваться. Горячий лоб касался верхних позвонков Мелло. — Просто признайся, что тебе слишком охуенно и ты боишься кончить через секунду, — фыркнул Мелло. — Ты оскорбляешь мою выдержку. Это было правдой — в импровизированном соревновании, кто продержится дольше, Ниа бы заслуженно обыграл Мелло. Но лишь потому, что не мог отпустить себя и поддаться инстинктам, тогда как Мелло легко отдавался наслаждению. — И как долго длился твой первый раз?.. Как тебе вообще понравился секс с девчонкой? — Считаю, что на основе твоей бисексуальности и наличия у тебя идентичного опыта, ты сам знаешь ответ. — Но я хочу услышать о твоих впечатлениях. — Ниа промолчал, но в каком-то порыве заправил прядь волос Мелло за ухо. От этого незамысловатого движения Мелло пробрала легкая дрожь. Он вздохнул и закрыл глаза. — Уверен, ты удивил ее своим размером. Ну, для твоего роста. Ты еще помнишь, в каких позах вы трахались? Она проявляла инициативу или?.. — Ты слишком много болтаешь, — констатировал Ниа. — И сейчас у тебя есть только один способ меня заткнуть, — Мелло постарался, чтобы его голос звучал вызывающе, а не просяще. Хотя на деле он умирал от нетерпения. Чем дольше он лежал распластанный на диване и насаженный на член, тем сильнее стимуляция под этим углом заставляла желанное удовольствие пульсировать по всему его телу. Если бы Ниа пришло в голову поиздеваться над ним еще немного, наверное, Мелло мог бы опуститься до проклятий напополам с мольбами. Но Ниа пошел ему навстречу — буквально. В следующее мгновение их бедра ударились друг о друга и от неожиданности Мелло распахнул глаза и громко застонал. Ниа не был из тех, кто расщедривался на что-то более, чем краткие, нейтральные вопросы вроде «Не больно?», «Мне остановиться?», «Так удобно?». Однако то, что он спросил непривычно горячим шепотом в этот раз, заставило Мелло зажмуриться от чувства мучительной неловкости. — Тебе нравится? «Настолько, что я, кажется, вот-вот сойду с ума» — где-то на краю сознания, не затуманенным похотью, подумал он. Но озвучить это признание вслух было бы чересчур, даже несмотря на то, что за последние два года секс между ними давно уже стал чем-то привычным. — А ты сам как думаешь? — сделав нехитрый маневр, Мелло оказался сверху. Смотреть на Ниа, а не на обивку дивана, было гораздо интереснее. Тем более, так он сам мог задавать нужный темп, потому что, когда дело касалось физической нагрузки, Ниа быстро выдыхался. — Судя по частоте и диапазону твоего голоса, полагаю, что да. Но я бы предпочел, — Ниа положил свои руки Мелло на бедра, — услышать это от тебя. — Мечтай дальше. — Если в повседневной жизни строптивости в Мелло с годами поубавилось, то не в постели. Видя Ниа таким — открытым, с красными пятнами на груди, потяжелевшим от возбуждения взглядом и растрепанными волосами, — Мелло ненароком пытался припомнить, каким он знал Ниа раньше — молчаливым и отрешенным мальчиком, которому было чуждо все мирское. И оказывается, зажимать Ниа где-то в углу в «Вэмми», стараясь получить хоть какую-то моральную компенсацию за проваленный экзамен и за очередное второе место, было также приятно, как и прижимать Ниа к дивану, каждым движением выбивая из него тихие стоны. Когда приближающийся оргазм стал неотвратим, Мелло опустился на локти по обе стороны от предплечий Ниа, и в порыве незамутненного удовольствия, зашептал тому на ухо: — Мне все это пиздец как нравится, и понравится еще больше, если… — он перевел дыхание, — если ты займешь чем-то свои руки. — Для такой настойчивой просьбы ты звучишь не особенно вежливо. Мелло криво усмехнулся и склонился еще ниже, так что лицо Ниа оказалось лишь в нескольких сантиметрах. — Не очень любезно? — переспросил он и изо всех сил стал подмахивать бедрами. Это была сладкая месть, потому что такой быстрый темп быстро подводил Ниа к черте. Тот запрокинул голову, закрыл глаза и почти одновременно с тем, как Мелло положил руку на его шею и, глубоко пропихнув язык ему в глотку, поцеловал, положил руку туда, куда Мелло так было нужно. В момент оргазма Мелло отдаленно чувствовал, как под ладонью дергается адамово яблоко. Возможно, если бы путь был свободен, Ниа бы стремглав направился в ванную, но так он был прижат к дивану весом тела Мелло. Из-за разницы в росте повернутая набок голова Мелло покоилась в изгибе между шеей и плечом Ниа, так что он видел лишь линию его уха. Грудь Ниа высоко вздымалась и опускалась, так что Мелло казалось, что он качается на волнах где-то в море. После секса они редко разговаривали. На одно мгновение пальцы Ниа потянулись к волосам Мелло, но тут же свернули, перенацелив маршрут. Изначально его привычкой было стиммить и с волосами Мелло, но тот запретил ему это делать, и теперь указательный палец Ниа легко заскользил вдоль позвоночника. Мелло кожей чувствовал, как каждая новая прочерченная линия отдаляется от предыдущей на одинаково равное расстояния. Похоже, Ниа ментально разлиновал шахматную доску на его спине. — Это тот самый выброс окситоцина? — пошутил Мелло. — Пожалуй. — Окситоцин — это гормон привязанности, — уточнил Мелло. — Да, я знаю, — абсолютно спокойно ответил он. — Кажется, твоя прошивка обновилась и с каждым днем ты все больше становишься похож на человека. — Под влиянием обстоятельств людям свойственно меняться.

***

Когда Ниа вышел из ванной, Мелло уже успел одеться и протереть влажными салфетками обивку дивана — на своем веку она повидала вещи и похуже телесных жидкостей. — Когда за тобой заедет Лестер? — Я отпустил его домой. — И как ты собираешься возвращаться? Я так понимаю, «Убер» вряд ли приемлемый вариант для тебя. — Ниа не спешил с ответом, и Мелло, неожиданно кое-что поняв, спохватился: — Естественно, ты можешь остаться. Еще ни разу Ниа не оставался у него на ночь и ехал в Бертельсманн-билдинг вопреки позднему времени, погоде и удобству своих подчиненных, которые всегда вынуждены были его забирать. — Если ты не против, то да, я бы остался у тебя. Только мне нужно будет уйти около шести утра, чтобы в семь уже быть в штаб-квартире. Хантли, скорее всего, поедет в парламент к десяти, поэтому нам нужно будет все подготовить. Вероятно, мне следовало посоветоваться с тобой. Я полагал, что… — … ерунда, — перебил его Мелло. — Только не знаю, есть ли у меня запасная зубная щетка. — Я взял одну с собой. — То есть, ты все спланировал заранее? — Мелло прищурился. Не то, чтобы его не радовало, что Ниа снизошел до того, чтобы в кои-то веке переночевать у него, но вот такие его выкрутасы он не любил. Тем более, Мелло казалось, что за последние месяцы они научились разговаривать словами через рот и договариваться. — Да. — В следующий раз просто напиши, что хочешь остаться на ночь. Это ведь нетрудно? — Ты недоволен? — С тех пор, как Ниа перечитал множество книг про то, как, будучи аутистом, коммуницировать с людьми, подобные прямые вопросы стали обыденностью. Отныне он всегда уточнял у Мелло, в каком расположении духа тот находится, стараясь предотвратить возможные недопонимания. «Ты недоволен?». «Тебе не нравится, как я поступил?». «Чего ты ожидаешь от меня в этой ситуации?». Иногда Мелло закатывал глаза с мыслью, господи, это же очевидно, а иногда ему самому приходилось залезть в себя поглубже, чтобы объяснить ту или иную свою реакцию. — Я не люблю, когда меня ставят перед фактом, понятно? — сказал он. — Ты решил все за нас двоих, и это, черт возьми, похоже на манипуляцию. — Я приму это к сведению, — Ниа медленно кивнул, как будто сделал пометку в своей голове. — Извини. — Ладно, проехали. Ты голодный? — Не знаю. Наверное. — Тут, к сожалению, еще ни одна книжка не помогла Ниа научиться четко определять потребности своего организма. Он редко мог точно сказать, голоден он или нет, устал или бодр. Однако около месяца назад, когда Мелло вызвался приготовить пасту болоньезе, Ниа съел всю свою порцию и в заключении сказал, что было очень вкусно. — Сделаю нам ужин, — сказал Мелло и, накинув черную толстовку, ушел на кухню, Оттуда он крикнул: — Кстати, флэшка Хантли лежит на столе. Можешь забрать ее. Пока в кастрюле закипала вода, Мелло решил порезать овощи и тофу. За последний год он значительно сократил потребление мяса. Вообще, если вспомнить, с каким остервенением он раньше съедал одну плитку шоколада за другой, то в какой-то степени было логично, что сейчас он придавал большое значение правильному питанию. Шоколад он любить не перестал, но заметил, что чем меньше его ешь, тем меньше хочется. Но первые два месяца были адом на земле — он страдал головными болями, был раздражительный и мучился от бессонницы. Ниа сидел на стуле, положив правую ступню, одетую в белый носок, на сиденье, а голову — себе на колено, и складывал оригами из салфеток. Рядом с перечницей уже пристроились два лебедя. Тишина не давила, наоборот — была приятна слуху. Когда осталась одна морковь, Мелло повернулся к Ниа и спросил: — Не хочешь мне помочь? — Что нужно делать? Я не особо силен по части готовки. Если быть честным, я никогда не готовил. — Не выдумывай. Иногда мы нарезали хлеб на обед в «Вэмми». — Я — нет, потому что в первый же раз сильно порезался, — пояснил Ниа. — И в любом случае я бы точно не дефинировал это как «готовку». — У тебя отлично развита мелкая моторика, так что морковку ты точно победишь, — Мелло быстро поставил перед ним разделочную доску и протянул нож. Ниа подозрительно взглянул на морковь, но опустил колено и поднес лезвие ножа к ее правому концу. — Каким образом надо резать? — Кружочками. — Почему кружочками? Не лучше ли на кубики? Или брусочками? — На каждое свое предложение он менял угол ножа на поверхности морковки. — А может, полукружьями? Ведь разные способы нарезки влияют на вкус и текстуру блюда, не так ли? — Я сказал кружочками. Ниа кивнул, но тут же снова спросил: — А какого размера они должны быть? Миллиметров пять? Может, тоньше, чтобы быстрее прожарились? Или крупнее? — Пять миллиметров — идеально, — отозвался Мелло, не понимая, дурачит его Ниа или нет. — Если мне не удастся точно выдержать этот размер, насколько допустимы отклонения? Пара миллиметров — это существенно? — Ты издеваешься? — прорычал он. — Может, тебе еще линейку принести? Просто режь. Мне плевать как. Хоть в форме розочек, хоть метровыми кусками. — Думаю, метровая морковка не влезет в кастрюлю, — Ниа поднял на него глаза, но в этот раз в них можно было уловить явный намек на веселья. — Ниа! — Я пошутил. За ужином Мелло поинтересовался Хантли, и Ниа сразу же посвятил его в предысторию. Обычно они не обсуждали дела, которые не касались обоих, но в этот раз Мелло уже оказался вовлечён в расследование по самое не хочу. Тофу с овощами не удостоился комплимента Ниа — он лишь благодарно кивнул, когда Мелло забрал у него пустую тарелку. Получается, паста болоньезе понравилась ему больше. Или тогда он был в лучшем расположении духа, чтобы выдавить из себя похвалу. Можно было бы поставить какой-нибудь фильм, но Ниа отказался, сославшись на усталость и невозможность сосредоточиться. Ему было совершенно непонятно, как можно смотреть фильм «фоном»: мешанина голосов и звуков, ускользающих от фокуса его внимания, грозила ему сенсорной перегрузкой. Мелло ещё не доводилось видеть Ниа в таком состоянии, но по его словам, это было зрелище не из приятных. Вместо фильма Ниа сказал, что ему надо подумать и просто сел на пол рядом с диваном. Достал из кармана рубашки карты «Таро» и принялся за расклад. Сначала Мелло с вялым интересом наблюдал, как на ламинат ложатся «Шут», «Солнце», «Жрица» и «Башня», а затем взял ноутбук и начал работать. Было одиннадцать вечера, когда Мелло застелил кровать чистым бельем и отдернул одеяло, приглашая Ниа ложиться. Тот стянул с себя всю одежду, кроме боксеров, и нырнул под одеяло. Лампа на прикроватной тумбочке осталась гореть — облокотившись о изголовье кровати, Мелло листал Инстаграм. — Никогда бы не подумал раньше, что смогу спать с кем-то в одной постели, — негромко сказал Ниа. — Ну-у, — протянул Мелло, — мы спали вместе еще в «Вэмми», когда в вашей комнате прохудилась крыша. Не уверен, что ты это помнишь. — Я тогда не смог сомкнуть глаза. Мелло оторвал взгляд от ленты и внимательно посмотрел на Ниа — тот лежал на боку, закутавшись в одеяло по самый подбородок. Отросшие волосы разметались позади него на подушке. Зрачки поглотили почти всю радужку. — Почему? — Непривычная обстановка, звуки, даже запахи. Свет уличного фонаря падал не под тем углом. Температура в комнате была выше, чем в моей. Мелочи, которые мне сложно игнорировать. — Намекаешь на то, что сегодня ты тут тоже не заснешь? — Не знаю. С недавних пор твое присутствие действует на меня успокаивающе, поэтому надеюсь, что проблем не возникнет, даже несмотря на то, что мы не в моей квартире. — Только не вздумай меня будить, если тебе вдруг станет скучно. — Это не входило в мои планы. — А утром просто захлопни дверь, как будешь уходить. Вставать в шесть утра не входит в мои планы. — Хорошо, — Ниа улыбнулся, — доброй ночи, — и отвернулся, чтобы уйти из круга света.

***

На грани сна и пробуждения Мелло почувствовал, как кто-то вытащил телефон из его рук. Скорее всего, уже наступило утро. Он часто засыпал за просмотром кулинарных шоу на Ютубе или исторических документалок. Когда несколько часов спустя он проснулся, принял душ и вышел на кухню, на столе его ждала записка. Подчерк у Ниа не изменился с «Вэмми» — остался таким же мелким и убористым. «Спасибо за ужин. Сомневаюсь, что смогу повторить, но предлагаю тебе в ближайшее время стать свидетелем моего кулинарного фиаско.» Пока по телевизору шёл прямой репортаж с места событий — Хантли арестовали прямо перед зданием парламента — Мелло вспомнил фразу Ниа о том, что под влиянием обстоятельств людям свойственно меняться.