Немного об отношениях и омлете

Ты. О—пять прос—пал всё лето НА—ХЕР Пара НЕдЕЕль и Учёба ТЕбя снова ждЁТ УБИла ЛЕЕЕЕнь, книги ни одной ты не ПРОЧЁЛ В ДООту игРАААл, днями напролёт листал Тик Ток Ты долбоЁЁб, ты ДОлБОООЁЁЁЁЁЁЁЁБ       Итадори отключил будильник и, недовольно простонав, перевернулся на другой бок. Лето проходило ужасно. И даже новая забавная песня с утра пораньше уже не помогала. Казалось бы, каникулам невозможно не радоваться, но когда все друзья уезжают за границу с семьёй или с парой, а ты нищеброд, да ещё и сирота, в трёхкомнатной квартире, доставшейся по наследству, становится очень тоскливо и одиноко.       Единственное, что спасало от скатывания на депрессивное дно, это его пёс. Дедушка знал о том, как ему будет одиноко без него. Он знал, что Итадори привык заботиться и отдавать всего себя близким, и поэтому оставил после себя подарок – щеночка лабрадора. Внук похоронил деда, как полагается. После всю ночь плакал навзрыд Мегуми в плечо, а на утро давний друг деда принёс ему это чудесное существо.       Юджи взглянул на маленький палевый комочек своими опухшими глазами и влюбился с первого взгляда. С тех пор они не расставались. Назвал он его Омлет и сам толком не знал почему. Просто именно это, скорее всего из-за окраса щенка, первым пришло в голову.       За прошедшие месяцы пёс успел вымахать и сейчас настойчиво пытался стащить Юджи с кровати, схватившись зубами за пижамную штанину.       — Всё, всё, я уже встаю! – рассмеялся парень, спрыгивая с кровати и нападая на пса с обнимашками. Малыш был игривым и это было как никогда кстати. Преисполненный долгом, Итадори быстро привёл себя в порядок и вышел с псом на утреннюю пробежку. Вернувшись, парень приготовил себе питательный завтрак и сел в зале смотреть фильмы. Его вечный хвостик последовал за ним, с радостью ложась подле хозяина и мирно засыпая.       К обеду жара становилась невыносима. Оба обитателя квартиры отказывались лишний раз двигаться и лежали под дуновениями вентилятора в наглухо зашторенной комнате. К закату они оживали и снова выходили на улицу. В этот раз — на долгую неспешную прогулку. Они играли с фрисби в парке, смотрели на закат с холма. По пути домой — заходили в магазин за вкусняшками, готовили, ели, и снова фильм, а под конец сон. И так каждый день. Снова и снова. Менялся фильм, менялась игрушка, менялась погода, но распорядок дня был, как укрепившийся бетон. И кое-что не менялось никогда. Итадори скучал по Мегуми.       Они переписывались почти каждый день, но Юджи всё равно было мало. Фушигуро старший был строгим отцом и не терпел, когда что-то шло не так, как он задумал. Поэтому Мегуми редко удавалось взять в руки телефон. Он мог нормально отвечать и вдруг исчезнуть. А Юджи оставался ждать. Было неприятно, но он не злился на своего парня. Он лишь мечтал, чтобы восемнадцатилетие наступило поскорее, и Мегуми переехал к нему.       В таком хмуром настроении прошла всего неделя, но Юджи она казалась вечностью. На восьмой день нужно было изменить хоть что-то. Вместо пробежки было решено просто пошататься по улочкам города, идти задумавшись куда ведёт нутро. Он и не заметил, как пришёл на кладбище, а дойдя до ворот встал, как вкопанный. Казалось ноги вросли в асфальт и он физически не мог шагнуть вперёд. Мегуми будет злиться. Он ведь обещал, что не придёт сюда сам, как минимум не в первый раз после похорон. Но эти каникулы высасывали из него все соки, и ему было необходимо почувствовать себя живым, пусть и через боль. Воспоминания прорезались сквозь давящую мутную пелену, что захватила разум. В горле образовался ком.       Юджи вскинул голову к небу и горько рассмеялся. Насколько же он жалок сам по себе, когда никого нет рядом. Смех быстро перерос во всхлипы. Омлет, чувствуя эмоции хозяина жалобно заскулил, тыкаясь мордочкой в ладонь. Парень шмыгнул носом, утёр слёзы и присел, чтобы потрепать малыша за ухом.       — Какой же ты у меня хороший. Переживаешь, да? Не переживай. Я в порядке.       — Мне так не кажется, — раздался строгий голос за спиной.       — Годжо-сенсей?! Что вы тут делаете?! — удивленно воскликнул Юджи, резко развернувшись.       — Я тут рядом живу. А вот ты смотрю совсем расклеился. Пошли. Ещё пол часа и на этой улице можно будет сгореть заживо.       Юджи было неловко, что учитель мог увидеть его слёзы. А по его нахмуренным бровям и холодному взгляду сразу было ясно, что он не мог их не увидеть. Сенсей был очень добрым и они хорошо ладили, но Юджи всё равно не хотелось грузить его своими проблемами. Он хотел развернутся и уйти в противоположном направлении, хотел привычно нацепить маску весёлого парня, улыбнуться пошире и забыть о том, насколько его пошатнула смерть последнего родственника.       Уже чуть ушедший вперёд мужчина, посмотрел на ученика через плечо, и этот взгляд не терпел возражений. Казалось, он читал мысли и видел Юджи насквозь со всеми его эмоциями и желаниями. Парень стыдливо посмотрел на носки своих шлёпанец, подумал, что оно наверное и к лучшему, что сенсей появился именно здесь и сейчас, и поспешил его нагнать. День всё же будет не таким, как все, и может даже станет лучше, чем планировалось.       Через пару метров они завернули на извилистую улочку. В этом жилом квартале парень ещё не был и оттого увлечённо осматривался по сторонам. Пёс так же увлечённо исследовал новую местность, любопытно всё обнюхивая. Годжо он уже знал и оттого не придавал его присутствию особого значения. Годжо же ничему не придавал особого значения. Он просто шёл, смотрел на небо, словно кроме облаков ничего и не существовало. Заговорил он лишь когда за Юджи закрылась массивная входная дверь.              — Кинь обувь куда хочешь. Но в принципе можешь и не разуваться, — передумал мужчина, сообразив, что парень носит сланцы без носков.       Коридор был довольно просторный и уютный: с подушками на тумбе для обуви и широким зеркалом во весь рост. Однако вешалки и полки казались полу-пустыми.       «Может, сенсей собирается переезжать или, наоборот, ещё не выложил все вещи после отпуска. Ну или просто не рассчитал, что ему не нужно так много места…»       Пока Юджи думал, Годжо уже снял свои макасины, сложил их на полку и прошёл вглубь дома. Парень последовал за ним и обнаружил себя в роскошном зале. Пёс, довольно виляя хвостом уже исследовал, что мог, пока мужчины копались в коридоре, и после убежал осматривать другие комнаты.       — Проходи, садись. Я налью нам лимонад. Омлету что-то нужно? Может воды?       — Было бы неплохо. У меня с собой как раз складная мисочка есть.       Мужчина взял протянутую ему ёмкость и исчез за углом. Юджи неловко огляделся и сел на край мягкого и огромного дивана. Зал, как и коридор, был очень просторный. На стенке с телевизором стояло несколько горшков с явно засохшими цветами, а полки украшали многочисленные фото сенсея и другого мужчины. На некоторых они были изображены по отдельности, но чаще вместе. По центру была самая большая фотография в особенной рамке. На ней неизвестный мужчина с длинными чёрными волосами приобнимал сенсея сзади и целовал в висок. Сам Годжо сидя в кресле, держал в руках кружку, и, прикрыв глаза, счастливо улыбался.       Шестерёнки крутились в голове, и даже жара не помешала Юджи сложить два и два, ведь на паре фото были и поцелуи в губы, а на руках, то и дело поблёскивали…       — Вот твой лимонад, держи, – вернулся в зал Годжо.       — Сенсей, эти фотографии… Этот человек, он…       — Мой покойный муж, – грустно улыбнулся мужчина, переводя взгляд на одну из фотографий, – все психологи говорят, что стоит убрать эти фото, ведь так я никогда не переживу утрату, но знаешь, я и не хочу её переживать. Я не хочу забывать его. Я хочу к нему, – мужчина горько рассмеялся, зарываясь рукой в волосы, а у Юджи защемило сердце. Не успел он искренне обрадоваться за любимого учителя, осознав, что он счастлив в браке, как эта новая жёсткая правда обрушилась на него ледяной волной. У них оказалось больше общего, чем он думал.       — Мне так жаль.       Сенсей стоял, мёртвым взглядом сверля потолок, а Юджи, переполненный чужими эмоциями, смешавшимися с его собственными, пытался сглотнуть вновь образовавшийся в горле ком. Повисшая тишина давила и выходило из рук вон плохо. Он прихлебнул лимонад.       — Юджи, можно я тебя усыновлю?       Брызги разлетелись на столик и ковёр, парень закашлялся.       — О боже, прости. Я не заметил, что ты пьёшь, – замешкался сенсей, пытаясь понять стучать ли парня по спине.       — Гхем. Всё нормально. Я в порядке. Просто это было очень неожиданно.       — Да, прости. Мне наверное стоило как-то тебя к этому подготовить.       Годжо молча думал о том, как объясниться, а Итадори смотрел на него и не узнавал. Учитель был самым весёлым человеком, которого он знал. Он мог становится строгим или серьёзным, мог злиться на несправедливость, но никогда, никогда он не был настолько сломленным. И сейчас, сидя на полу со сгорбившейся спиной и безумным обречённым взглядом, он непривычно долго молчал, глядя на прибежавшего на шум пса.       — Я согласен, — решительно заявил Юджи, наслаждаясь тем, что смог изменить взгляд сенсея сперва на удивлённый, а затем на вдохновлённый.       — Тогда я завтра же займусь подготовкой документов! А сейчас не хочешь что-то глянуть? — с задоринкой спросил Годжо, раскованно плюхаясь на диван и взяв в руки пульт.       — Комфи сериал был бы сейчас в самый раз, — улыбнулся парень, так же устраиваясь поудобней.       — Отлично, у меня как раз есть один на примете.       Все следующие дни Юджи после пробежки проводил у Годжо. Процесс усыновления шёл медленно, но главное шёл. Довольно быстро парень убедился во всех своих догадках. Помимо одиночества и горя, сенсей оказался безумно богатым человеком, который не подозревал что ему делать со своим состоянием. Годжо так же был ужасно инфантильным взрослым и ему просто необходима была поддержка в быту. Так что готовил обычно Итадори, пока сенсей занимался бумажками.       За неделю они собрали пазл из 2000 элементов, досмотрели пять сезонов Анатомии страсти и многое узнали об интересах и вкусах друг друга. Близился день возвращения Мегуми, который не подозревал о переменах в жизни своего парня. Итадори морально готовился свалить на него эту весть, но ещё усерднее готовился держать себя в узде. Ведь больше всего на свете ему хотелось прибежать в аэропорт и встретить своего парня как полагается: с гелевым шариком в виде красного сердца и плакатом с именем любимого. Ему хотелось поскорее обнять своё счастье, после недолгих отнекиваний отобрать у него чемодан, а после выпытать, как прошёл отпуск, послушать все истории, что он ещё не рассказал по переписке и просто утонуть в глубинах его глаз.       Но благодоря отцу Мегуми он всего этого сделать не мог. Годжо, очень кстати, по своим личным причинам тоже недолюбливал Фушигуру старшего и оттого был идеальным собеседником. Вместе они с Итадори периодически подшучивали над строгим мужчиной и поддерживали жалобы друг друга о том, как с ним сложно. Тем не менее Юджи знал, насколько отец любил своего сына и был безумно рад, что его парню довелось подольше пожить в полноценной семье.       — Апчхи!       — Солнышко, ты в порядке? Неужели простудился? — миловидная женщина обеспокоенно потрогала лоб сына, что чихнув аж присел на шезлонге, — вроде бы тёплый. Как же ты так умудрился?       — Мам, я лежу на солнце. Я весь тёплый. А чихнул я тоже из-за солнца. Такое иногда бывает.       — Да? Ну ладно… Но смотри мне. Если станет плохо — только скажи. У меня всегда с собой сумочка с лекарствами.       — Знаю. Скажу. Не беспокойся.       — О чём она не должна беспокоится? — строго спросил подошедший с коктейлем мужчина. Он отдал напиток любимой, подставил щёку для поцелуя, и после лёг на свой шезлонг, что стоял полностью в тени зонта.       — Да так, милый. Ничего страшного. Ты же знаешь, я всегда волнуюсь по пустякам.       — Поэтому я всегда устраняю эти пустяки. Так в чём дело на этот раз? — не собирался отступать Тоджи, готовый защищать свою женщину от тревог со всей присущей ему яростью и непоколебимостью.       Женщина на такую серьёзность лишь по доброму рассмеялась.       — Я люблю тебя, Тоджи Фушигуро. Ты даже не представляешь себе насколько.       — Оооо, я представ…       — Боже, хватит! Я вообще-то сижу рядом!       — Если тебя что-то не устраивает, можешь свалить, — закатил глаза Фушигуру старший. Юна на это нахмурилась и пихнула его кулачком в предплечье.       — Когда-то ты полюбишь кого-то так сильно, как мы с твоим отцом любим друг друга и тогда ты поймёшь, что иногда эти чувства просто невозможно сдержать. Их хочется и нужно выражать открыто.       — Даже если они к парню?       Юна замерла от неожиданного признания сына, а Тоджи лишь усмехнулся.       — Тогда, уж тем более, — открыто ухмыльнулся он.       Что женщина, что парень, оба с широко открытыми глазами посмотрели на мужчину.       — Т-ты… Ты не против?       — За кого ты меня принимаешь? Да, я часто к тебе придираюсь, потому что хочу чтобы ты преуспел по жизни, но не припомню чтобы я был гомофобом. Мне плевать кто с кем спит. Ты главное выбери себе в спутники жизни достойного человека. Иначе я его не одобрю и вежливости он не дождётся.       Мегуми понимал, что отец не оценит его слёз, но они очень упорно пробивались наружу. Ведь он уже давно знал, кем является, и всё это время опасался реакции отца. Оказалось, что зря. От облегчения, счастья и благодарности за каждое сказанное слово, спёрло дыхание. Он бы бросился на отца с объятиями, но у них это было не принято, так что он просто тихо его поблагодарил. Юна сморгнула слёзы гордости. Её семья была, может, не самой типичной, но для неё лучше было не сыскать. Ей уже не терпелось познакомиться с возлюбленным сына, ведь кем бы он ни был, он просто обязан был быть удивительным человеком. Во вкусе разборчивого во всём Мегуми сомневаться не приходилось.       Остаток отпуска прошёл отлично. Парень стал чувствовать себя намного комфортнее и расслабленнее в обществе родителей. Не нужно было всё время опасаться проговориться. Тем не менее он решил пока что умолчать о произошедшем и расскать всё Юджи при встрече, чтобы увидеть его обещающую быть эмоциональной реакцию вживую.       Но сперва пришлось часами смотрень сквозь маленькое окошко, на бескрайние облака, что всё меньше разделяли их с любимым. Сидение было, на удивление, удобным. Еда была, конечно, пресная, но вполне себе неплохая. Не зря Тоджи раскошелился на первый класс.       Сейчас он мирно храпел, склонив голову на плечо жены и совсем не выглядел таким суровым, как обычно. Женщина же, довольно улыбаясь, читала детективный роман. Мегуми поспешил отвернуться обратно к окошку. А будет ли и у них с Юджи так же через пару лет? Парень усмехнулся своим наивным мыслям, что так ему не свойствены, и продолжил смотреть в окно, игнорируя ускорившееся сердце.       Тем временем предмет его мечтаний не находил себе места от предвкушения. После того как Годжо застал его за хаотичным расхаживанием по комнате, он пристыдился и сел, но успокоиться не вышло. Он не мог ни смотреть что-то, ни играть, так как все мысли мгновенно уходили к предстоящей встрече. И хоть мобильный был на громкой связи, он всё равно продолжал проверять, не пришло ли сообщение, не призимлился ли самолёт.       Через долгожданный час, звонок заставил парня судорожно подпрыгнуть, сразу же отвечая.       — Как долетели? — не смотря на старания, голос не звучал спокойно. Стоило Мегуми это заметить, как его губы тут же расплылись в улыбке. Не один он никак не может дождаться встречи.       Путь из аэропорта занял ещё час, после которого Фушигуро быстро скинул чемодан и рюкзак у себя в комнате и поспешил написать своему парню чтобы выходил и встретил его в их излюбленном месте.       — Годжо-сенсей! — позвал из зала Юджи.       — Тебе пора уже начать называть меня папой. Ну или хотя бы просто по имени, — насупился ребёнок в теле взрослого, скрестив руки на груди.       — Сатору…       — Да, мой новый любимый сын? — тут же сменил настроение он.       — Боже, хватит вгонять меня в краску, — Юджи хоть и возмущался от неловкости, но в мыслях радовался тому, что Годжо шутит и искренне улыбается. Пусть подкалывает сколько влезет. За возможность обрести семью Юджи был готов и на большие жертвы.       — Так что ты хотел? — насмеявшись вдоволь, уточнил сенсей.       — Присмотрите за Омлетом?       — Чтобы не подгорел? Ты же знаешь я и готовка плохо совместимы… Юджи совсем не впечатлился очередной шуткой, тяжело вздыхая и опуская веки.       — Ладно, ладно. Я понял, что ты про нашего прелестного пёсика.       Предмет обсуждения, услышав упоминание своего имени и сюсюкающий тон Годжо, тут же прибежал, во всю виляя хвостом.       — Да, да, это ты! Самый прелестный! Самый лучший мальчик! Да! — гладил пса новоявленный отец.       — Ладно, я тогда пойду собираться.       — Одень ту новую майку, которую мы недавно купили. Мегуми оценит.       — Окей!       — Мам, пап, я пойду погуляю с Юджи! — прокричал Мегуми из коридора, снова обуваясь. Было приятно, что надобность придумывать оправдание отпала. Обычно он прикрывался прогулкой с псами, но на время отпуска они у Маки и родители договорились забрать их только завтра.       — Хорошо, солнышко. Не забудь пригласить его к нам на ужин в субботу.       — Окей.       Мегуми не мог заставить себя сбавить шаг. Ему не нравилось, что люди пялились, и он не собирался бежать, но ноги сами несли его всё быстрее. Юджи же нёсся сломя голову, не успевая выкрикивать “простите” людям, которых чудом не сносил с тротуара. Ещё пару шагов. Осталось совсем чуть-чуть. Край глаза уловил знакомые вихры, и почти навернувшись, Итадори резко затормозил, разворачиваясь. Его любовь довольно забавно шагала к светофору в паре метров. Щёки начало саднить от силы непроходящей улыбки. Тело затрясло с новой силой. Мегуми тоже успел заметить своего парня и использовал всё самообладание на то, чтобы не забить на машины и не побежать в объятия счастья.       Они оба дошли. Они оба стояли на краю тротуара и не могли оторвать друг от друга взгляд. Юджи то и дело давил на кнопку, посылая бесконечные сигналы о его желании перейти дорогу, как будто от этого светофор будет милосерднее и сменит цвет быстрее. Кажется так и произошло, ведь для машин вдруг загорелся жёлтый.       3…       2…       1…       Зелёный. Юджи сорвался с места, в секунды достигая Мегуми, поднимая его в воздух и кружа, унося подальше от машин. Разум застелило пеленой. Не осознавая, что творит, Итадори вовсю покрывал любимое лицо поцелуями, а Мегуми млел от такой агрессивной ласки. Если эта любовь неправильна, то зачем вообще любить?