Stay still, my dear

Ласковые лучи долгожданного весеннего солнца пробиваются сквозь толстое стекло, золотя витающую в воздухе пыль и поблёскивая на кончике порхающей над бумагой ручки. Размеренное поскрипывание стержня сливается воедино с шорохом стрелок старинных часов, показывающих приближающееся время традиционного пятичасового чая. Редкие прохожие топчутся неловко у входной двери, но та как всегда заперта, и запутанный график работы не даёт людям ни малейшего шанса попасть в магазин, пока хозяин сам не решит пригласить их внутрь. Но у мистера Фелла сегодня другие планы. — Дорогой мальчик, — Азирафаэль, рассеянно водит кончиком ручки по квитанции, и постукивает носком ботинка по полу, — Ты более осведомлён в этом вопросе, не так ли? Откуда такие счета за электричество, если я трачу его не больше, чем всегда? В ответ слышится невнятное сдавленное хмыканье, и ангел поспешно опускает взгляд вниз. — Ах, да, можешь ответить, — разрешает он с улыбкой, проводя пальцами по взъерошенным рыжим волосам, торчащим между его бёдер. Вот уже довольно долгое время он разбирается со счетами и налоговыми квитанциями, удобно расположившись в любимом кресле. А его член так же удобно располагается в тесном жарком рту его любимого демона. Кроули плотно обхватывает его покрасневшими припухшими губами и горячо дышит, не давая нежной коже хоть на мгновение почувствовать прохладу комнаты. Обнажённое тело, сжавшееся на вытертом ковре под его столом, будоражит мысли Азирафаэля, но он ни одним своим движением не выдаёт этого, лишь лаская взглядом покрытые веснушками плечи и оплетённые шелковой тканью предплечья, надёжно зафиксированные у Кроули на пояснице. Услышав разрешение, демон тут же выпускает член изо рта, тяжело дыша и сглатывая. Его челюсти давно затекли, но это является отнюдь не главной проблемой. — С нового года был перерасчёт, ставку повысили, — быстро объясняет он, ерзая и сжимая бёдра. — Ангел, прошу, дай мне... Азирафаэль покачивает головой, цокая языком, и ласково перебирает пальцами волосы Кроули, подталкивая его нежно, но настойчиво, к своему паху. — Твой урок ещё не окончен, продолжай, — произносит он обманчиво мягким, но не терпящим возражений тоном. — И поаккуратнее с зубами, иначе мне придётся заняться настройками твоей игрушки... Его взгляд голодно скользит по обнаженному телу демона, задерживаясь на ягодицах и том, что виднеется между ними. Кроули измученно сдавленно всхлипывает, прогибаясь под этим взглядом, словно под каплями раскалённого воска, и невольно крепче сжимает внутри себя твёрдую крупную пробку, тихо и равномерно гудящую в нем последние полчаса. — Я постараюсь, — послушно бормочет он, касаясь губами головки члена и подхватывая её языком. Ему хватило бы нескольких уверенных движений головой, чтобы заставить член ангела колом встать у него в горле. Кроули мог бы без труда насаживаться на всю длину, позволяя крупной головке распирать лишённую рефлексов глотку; подвижный язык легко обласкал бы каждую венку, вздувшуюся на толстом стволе, доводя ангела до экстаза. Но ему остается довольствоваться лишь перекатыванием едва поплотневшего члена на языке и пальцами Азирафаэля, легонько почёсывающими его затылок. Ни в коем случае не пытаться возбудить ангела, сидя при этом голым, с членом во рту и пробкой в заднице, — таким был приказ Азирафаэля. Он всем своим видом демонстрирует сейчас Кроули поистине ангельское терпение, ни на мгновение не отрываясь от своей работы. Демон же держится из последних сил, тяжело дыша и тихо поскуливая. Его собственный член, давно и уже болезненно крепко стоящий, изнывает без внимания и сочится прозрачной смазкой прямо ему на бёдра. Без особой надежды дёргая за спиной крепко связанными руками, Кроули ёрзает, прогибается в пояснице ещё сильнее, пытаясь потереться стояком о свои ноги, или живот, или хоть что-нибудь, ощутить хоть какое-то прикосновение, но вместо этого чувствует лишь, как тяжёлая тёплая ладонь отпускает его голову. В следующее же мгновение раздается тихий щелчок переключателя, и пробка, про которую он уже почти забыл, с новой силой начинает дрожать внутри, сменив ритм на рваный и непредсказуемый. — Ммх! — Кроули, едва не захлебывается от неожиданности слюной. Волна жара, разошедшаяся по бёдрам и вверх по спине, заставляет всё его тело содрогаться, и он обессиленно жалобно стонет, невольно сжимая губами член в своём рту. — Терпение, мой дорогой, я почти закончил... — раздается над головой голос Азирафаэля. Его ладонь возвращается на прежнее место, крепко удерживая Кроули от лишних движений. Зарывшись пальцами в рыжие вихры, ангел плотно утыкает его носом в свой пах, не давая отстраниться. Кроули жмурится, тяжело дыша, и судорожно дёргает бёдрами навстречу вибрирующей в нём пробке. Есть что-то особенное, что-то дикое в этом ощущении беспомощности. Властная рука обжигает его затылок, в нос бьет тяжёлый, терпкий запах настоящего, не залитого одеколоном тела. Кроули готов поклясться, что ангелу самому не терпится прекратить это всё и взять, наконец, то, что он готов был дать ему с лихвой. Пытка становится невыносимой, и его собственный член напрягается настолько, что хватило бы мимолётного касания, чтобы демон кончил так, как не кончал за всю свою долгую жизнь. — Умница, — констатирует, наконец, Азирафаэль, с шорохом откладывая квитанции и откидываясь на спинку кресла. Окинув Кроули внимательным изучающим взглядом, он обхватывает ладонью его лицо, ласково проводя большим пальцем по напряжённой щеке. — Теперь можешь передохнуть и рассказать мне, усвоил ли ты урок. Не веря своему счастью, Кроули выпускает изо рта его член, судорожно сглатывая и ловя языком капающую с губ слюну. Так грязно и пошло, демон чувствует себя актёром дешёвого порнофильма. Но видеть, как тяжело трепещут крылья носа Азирафаэля, пока он следит жадным взглядом за движением его языка, было достойной наградой за его унижение. Потребовалось несколько раз открыть и закрыть рот, разминая затёкшую челюсть, прежде чем Кроули смог выдавить из себя хоть слово. Оглушающая пульсирующая тяжесть в паху и появившаяся перспектива хоть что-то с ней сделать вынуждают его прикусить язык и продолжить играть отведённую ему роль. — Усвоил, — как можно послушнее и миролюбивее соглашается он, прижимаясь щекой к колену Азирафаэля и потираясь о мягкую ткань, словно кот. — Впредь я буду спокойнее и терпеливее... — И будешь внимательнее к моим просьбам, — подсказывает ему ангел. Кроули с энтузиазмом кивает, дёргая связанными за спиной руками. Он мог бы воспользоваться чудом и освободиться, но в таком случае и Азирафаэль мог бы прибегнуть к нечестным приёмам в их своеобразной борьбе. К тому же, сам факт того, что в качестве пут была использована та самая, любимая клетчатая бабочка ангела, вынуждает Кроули сводить дрожащие, пылающие от возбуждения бёдра. Но то, что обещало быть забавной эротической игрой, уже давно превратилось в мучительное испытание для изнывающего без прикосновений демона, которое он хочет прервать любой не нарушающей правила ценой. — Да, конечно! Может, отпустишь меня?.. — жалобно тянет он, прижимаясь щекой уже к бедру Азирафаэля. — Только после экзамена, — неожиданно улыбается ангел, снова кладя тяжёлую ладонь ему на затылок и второй рукой проталкивая член обратно ему в рот. — Вот теперь можешь показать, что ты умеешь... Кроули хрипло измученно выдыхает и с готовностью насаживается на член горлом сразу до упора, жадно проводя языком по всей длине и чувствуя, как ствол стремительно твердеет и увеличивается в размерах, почти не оставляя во рту места для маневров. Не успевая сглатывать слюну, с отвратительно громкими влажными звуками он скользит губами по стволу в темпе, заданном лежащей на затылке ладонью. — Очень хорошо... — выдыхает Азирафаэль между негромкими вздохами и стонами, сжав между пальцами пряди его волос. Голос его становится ниже, и этот бархатистый рокот отзывается в теле демона дрожью. — Послушный мальчик, поработай ротиком... Пару минут он с не скрываемым наслаждением трахает Кроули в рот, то утыкая его носом себе в живот, то оттягивая за волосы и любуясь, как подвижный язык порхает вокруг головки, собирая с неё капли сочащейся влаги. — Подержи рот открытым, — наконец, приказывает он сбившимся тоном, придерживая одной ладонью лицо Кроули, а другой — свой член, поспешно доводя себя до разрядки. Хватает нескольких резких движений, чтобы белёсая жидкость тугой струйкой брызнула демону на призывно подставленный язык. Подняв на ангела горящий золотом взгляд, Кроули демонстративно перекатывает лужицу спермы на языке и медленно сглатывает, нарочно запрокинув голову. Азирафаэль провожает взглядом его дёрнувшийся кадык, и его дыхание на мгновение сбивается, а кончик языка скользит по нижней губе. О, да, это всегда работает безотказно. Кроули тихо усмехается, позволяя ангелу едва не обглодать его в оплетающих сознание фантазиях. В то же мгновение его руки безвольно повисают вдоль тела, уже не сдерживаемые путами, Кроули тихо шипит и принимается растирать затёкшие запястья, неловко поводя онемевшими плечами. От долгого пребывания в неудобной позе у него болит буквально все, но больше всего — измученный каменный член. Сильные руки внезапно подхватывают его, помогая выбраться из-под стола и рухнуть ангелу на колени под жалобный скрип кресла. — О, дорогой, превосходно... — Улыбаясь, Азирафаэль обхватывает ладонью побагровевший член Кроули, мягко стискивая и перебирая по нему пальцами. — Ты заслужил награду... Второй рукой скользнув по напряженной спине, он касается основания всё так же вибрирующей пробки, чуть вынимая и вталкивая её обратно, с усилием преодолевая сопротивление тугих мышц. Кроули обессиленно упирается локтями в плечи Азирафаэля, простонав ему в висок, и жадно толкается бёдрами в подставленный кулак. Все его тело буквально скручивает от долгожданных ощущений, когда пальцы ангела уверенно скользят по стволу, размазывая по нему смазку и облегчая движение. Всего через несколько фрикций Кроули, запрокинув голову и содрогнувшись всем телом, кончает с измученным вскриком и как подстреленный падает всем весом ангелу на колени. — Ну, ну, тише... — Азирафаэль прижимает его к себе, утыкая лицом в воротник, и ласково гладит его по дрожащей спине, шепча на ухо: — Ты молодец, хороший мальчик... Кроули сжимает ослабевшими пальцами складки его рубашки, тяжело дыша ангелу в шею и пытаясь унять мелкие судороги в теле, а Азирафаэль тянется к столу, продолжая второй рукой крепко прижимать его к себе. Снова щёлкает переключатель, и пробка, наконец, затихает, прекратив терзать горящее нутро и оставляя лишь приятное ощущение тяжёлой наполненности. Кроули невольно сжимает её внутри последний раз и заводит руку за спину, нащупав широкое основание игрушки и потянув её прочь с недовольным сопением. — Нет-нет, мой дорогой, пока рано! — Ангел тут же перехватывает его руку и кладёт её на подлокотник кресла, сам успокаивающе устроив обе ладони на напряжённых ягодицах, массируя большими пальцами и сводя их вместе. Поймав испуганный и умоляющий взгляд демона, Азирафаэль касается его губ своими, увлекая в расслабленный мягкий поцелуй. — Я сам уберу её, когда вечером ты расскажешь мне, как важно правильно подготовить партнёра... И сдашь экзамен, разумеется, — воркует он, продолжая касаться припухших губ своими и с удовольствием улавливая волну жара, вновь прошедшую по телу Кроули. Острые колени судорожно стискивают его бёдра. — Ещё несколько часов? — хрипло уточняет Кроули, отводя взгляд в сторону, — Ты садист... — Можем обсудить мои методы воспитания, — спокойно соглашается Азирафаэль, почти невесомо касаясь пальцами снова начавшего плотнеть члена демона. — Но что-то мне подсказывает, что они тебя устраивают. Поэтому без рук, дорогой. Иначе придётся снова тебя связать... Кроули тихо шипит сквозь сжатые зубы, и с трудом соскальзывает с колен Азирафаэля, сводя предательски пульсирующие при одном этом упоминании бёдра. Стараясь не акцентировать внимание на ноющей тяжести внутри, он натянуто улыбается в ответ на мягкую понимающую улыбку ангела. — Я постараюсь...