Домой

      — Даже не спросишь, что случилось? — первое, что спрашивает Кенни.       Не сказать, что Крэйг горит желанием с ним сейчас пиздеть, особенно учитывая измученный и уставший вид его собеседника, которого, судя по всему, просто-напросто избили после очередных выебонов да кинули, не желая больше тратить силы; но кажись Кенни так не считает и пытается завести диалог хоть о чем нибудь, забив как на молчаливость и отстранённость Крэйга, так и в целом на их недо-отношения, которых, ну... просто нет. Будь у Крэйга вообще выбор - остался бы дома и не выходил последующие дня два минимум, но кто ж виноват, что голодная душа решила среди ночи пойти в ебучий круглосуточный под домом за едой и внезапно встретила своего знакомого до боли нищеброда из компашки знаменитых на весь город придурков? Правильно - никто.       — Нет, не спрошу. — Крэйг итак знает, что произошло, так на кой чёрт? Смешной такой, ей богу. История же всегда одна и та же - только слова Кенни меняются и пьяные, мерзкие мужики, кои кулаки при себе держать не могут, распускают их и раздают фингалы направо и налево даже не глядя.       — А жаль. — тут же отвечает он, на секунду призадумавшись, помолчав так же мимолётно и вытянув губы, после наконец продолжая: — Я бы тебе подробно и в самых красочных деталях рассказал, как они беспощадно избивали мое чудное, хрупкое и прекрасное тело, а потом как оно ноет, саднит и тихо стонет от приятно-мерзкой боли. Тебя возбуждает такое, мм?       Поставленный вопрос кажется странным, а хитрая, не особо искренняя из-за истощености ухмылка тем более, однако от чего-то это всё ощущается до невозможности нормальным для Кенни и просто... правильным? Словно из его рта другого ждать и не нужно - вряд-ли выйдет что-то годное, приличное. И если хорошенько подумать, Такеру не то, чтобы сильно это мешало. Возможно, даже наоборот такое поведение придавало тому свой шарм: особенный, индивидуальный.       Да и что уж тут, раз начали - то Кенни в целом особенный. Не в плане отсталый(хотя и это имеет право быть), а прям, ну, реально какой-то особенный: Кенни кажется идиотом, однако не как все настоящим - тем, кто следует исключительно выстроенным обществом стереотипам и моде, не имея своего мнения, критического мышления и банальной адекватности, а тем, кто только притворяется на потеху толпе и своему же спокойствию и благополучию. Потому наверное и привлекает внимание тихого спокойного Крэйга, кой, как оказалось, не настолько тупой в человеческих делах и не притворяется глупым, от чего выглядит для всех странно.       — Нет.       — Ладно. — мычит он. — Тогда и не спросишь причину даже? Вдруг меня за просто так отхерачили, а ты об этом и не узнаешь?       — Дали пизды - значит было за что. — кратко, в прочем, как и всегда, отвечает Крэйг. Меньше всего на данный момент именно хотелось слышать очередную историю о том, как Кенни снова в пьяном угаре чересчур громко назвал чью-то бабу "сексапильной", а потом не стал оправдываться и получил заслуженных пиздюлей от ревнивых и тупых как пробки уебанов, которые вплоть до того отбитые, что и законами не ссут, придурки. — Вставай. — Крэйг поднимается, чутка отряхивается и любезно протягивает руку. — Пойдём домой, предки съебали. Обработаю твоё вот это всё, поешь и помоешься хотя бы впервые за этот месяц.       Кенни на это тихо смеётся, принимает чужую руку, слегка шипит и уставшими глазами смотрит так, словно уже на всё готов: то-ли Крэйг со своим загадочным и холодным сердцем так влияет, то-ли прописанные по первое число пиздюлины, наверняка смешанные с какой-нибудь дурью, которой Кенни от слова совсем не брезгует. В таких зассаных местах, как это, Кенни вряд-ли останется чистым и трезвым: закон.