Злодеи тоже люди

Фёдор Достоевский, жестокий и гениальный антагонист. Человек подобный богу, который способен подчинить себе весь мир и грубо править им, подчиняя всех себе и кошмарно расправляясь с теми кто встанет на пути. Но этому не быть, Дазай Осаму победил своего врага, убил его... Или нет?.. Достоевский стоит на одной из возвышенностей над городом. Его прошлое тело умерло и пришлось одолжить новое. И вот он, обманул великого детектива и в прошлом мафиози, заставив поверить в свою смерть, находится прямо сейчас в чужом теле, способный управлять всеми вампирами в этой для него жалкой стране как Япония, стоит и улыбается. Его ужасная и мрачная улыбка расходится до ушей, ведь его план снова прошёл как по маслу. Всё его нутро ликует, от предстоящей битвы и сражения. Он знает, знает всё что будет в будущем. Он прожил уже столько лет... Фёдор устал. Его идея покончить с этим грешным миром и просто уйти. Но тут он вспоминает один маленький, казалось бы такой никчемный лучик света, безумного света что болезненно ослеплял людей, заставляя кричать от боли и страха, но никак не самого Фëдора. Тот, кого никто кроме злобного гения не мог понять, тот кто выпустил могучее зло из тюрьмы.

Николай Гоголь.

Чёртов сумашедший клоун, жестоко убивающий совершенно невинных людей. Блондин для которого свобода была чем то высшим, возвышенной точкой наслаждения и спасения. Он хотел сбежать из этого влажного и тёплого ада, как он назвал мозг, сбежать от липкой и ужасной для него морали, что звал промыванием мозгов. Гребанный садист, идеи которого никем не были поняты.. Пока он не встретил Фëдора Достоевского.

"Ты добиваешься свободы, причиняя ущерб самому себе. Сражаешься за то, что бы лишить себя жизни и обрести так называемую тобой свободу. Это и есть твоя цель, не так ли?... "

Говорил Фёдор ему. Он попал в точку, самую цель. И тут Николая понял, перед ним сидит единственный человек способный понять его, это ли не чудо? Николай понял что этот человек тот, кого он должен защитить. Достоевский тот, кого Гоголь просто должен заполучить и не отдавать никому! В безумную голову блондина пришла идея. Его лучший друг стоит прямо перед ним и его охватывают теплые чувства, что посылают импульсы в мозг и нервные окончания, заставляя их сокращаться - это ли нето самое промывание мозгов, о котором говорил сам себе Николай. Чувства - ещё одна жалкая попытка промыть мозги юноше, что так мечтал стать подобно птице. В этой отчаянной головушке зародилась идея - убить Достоевского. Он докажет, что свободная личность! Никакие чувства не заставят его противиться своим действиям, никакая мораль не заставить проснуться его, он докажет истинную птичью свободу!.. Но всё изменилось ровно в пару минут. В очередной встрече, когда Николай вытащил своего друга вместе с их заклятым врагом из тюрьмы, вытащил своего злобного гения из заточения, позволяя творить и дальше. Снова влюбленные взгляды, снова ухмылка на лице Гоголя, сам Достоевский наконец улыбнулся ему, эта прекрасная улыбка. Николай забыл обо всём. О своей затеи об убийстве, но вот несчастье. Дазай убил его любимого Федю. Пуля быстро и мгновенно прошла сквозь грудную клетку, попадая прямо в сердце. Николай аж ахнул от неожиданности. Всё произошло так резко и внезапно.. Дазай, с довольной улыбкой, что победил злобного гения Достоевского, смог одолеть зло, протягивает чужую оторванную конечность Николаю. Конечность его друга, а Коля с дрожащими руками принимает последнее оставшееся от его смысла жизни, что улыбался ему пару минут назад..

"Ты же хотел его убить, не так ли,

Николай..?"

Произнёс Дазай. Мир вокруг Николая перестал существовать, его губы дрогнули, а тело упало на колени с громким грохотом. Слёзы стали течь так быстро насколько могли, Гоголь прижимал чужую руку к груди, сжимал и кричал в страхе. Он потерял самого близкого человека. Он хотел убить любимого Феденьку, думал что обретёт свободу, но вот когда бездыханное тело валяется прямо перед ним, Николай понял, что эта свобода не стоила того. Он не смог её обрести. Горячая солёная жидкость капала на асфальт, а Николай задыхался в слезах. Жизнь перестала для него иметь хоть какое то значение... И вот, сейчас, в настоящее время Фёдор стоит перед Иокогамой, живой и здоровый. Вспоминает всё это и понимает, он тоже потерял нечто дорогое - Николая. Грустно вздохнув, Федя лишь скрестил руки на груди и тихо сказал:

—Прости..

—Да благословит тебя Господь Бог, сохранит тебя и душу твою. Да поможет тебе свет истинный и обретешь ты покой свой, прости и отпусти меня. Бог любит, как я.. Коленька..

Фёдор сжал руки на груди, тихо читая молитвы на спокойствие Николая, надеясь, что последний отпустил его и не страдает более. Открыв глаза, Федя улыбнулся. Он ощущает кого то сзади, чье-то присутствуе, он знает кто сзади. Осторожно опускает руки, даже не поворачиваясь. Сзади раздаётся сломленный голосок, такой жалкий, грустный, заплаканный. Голосок дрожит и ласково зовёт, спрашивая: —Феденька?.. Фёдор открыл глаза и улыбнулся шире. Сзади стоял Николай. Весь дрожащий, напуганный и желающий.

—Верно..

Отвечает спокойно Достоевский. Блондин быстро набрасывается на своего друга, обнимая крепко-крепко, насколько возможно, сжимая чужое тело чуть ли не хруста. Из глаз Гоголя льются слёзы, горячие, а сами глазки наполнены лёгкой обидой, глубокой любовью, и горем, что уходит на глазах, стоит Достоевскому ответить на объятья. Мужчина в чёрном плаще спокойно обнимает за талию, прижимая к себе, успокаивая, даря надежду и позволяя убедиться, что вот, он живой и стоит прямо перед тобой. Николай плачет, кричит имя своего истинного. —Федя!.. Мой любимый Федя! За что?! За что ты так напугал меня!? Я ведь.. Чуть!.. Речь прерывают. Палец Достоевского ложится на чужие губы, нежно затыкая.

—Я знаю, Коль, знаю..

Но мы снова вместе, верно?

—Да... Да, Федь.. Оба мужчины улыбаются. Они снова вместе. Тревога уходит, не оставляя и следа. Гоголь не отпускает, держит, боится отпустить. Хочется как можно сильнее, дабы не потерять. Достоевский не против, прижимает к себе, улыбается и мягко гладит по голове, с любовью, такой братской. Они будто семья, хотя и кровно не связаны, два брата связанные лишь одним целым. Гоголь лишь слабо стонет, от удовольствия, наконец он ощущает его руку на своей голове, чувствуя как успокаивают, будто ребёнка во время грозы. Мокрые глазки Николая, гетерохромные и разные по цвету, такие детские, наивные, и в данный момент такие девственно чистые смотря на Фёдора. В глазах блондина плескается мягкое доверие, горячие желание и нежная, братская любовь, такая детская, словно у ребёнка. Коля всегда находил в Феде своего отца. Взамен Фёдор обменивает своим взглядом глубоких, таких гипнотический глаз, уже не таких холодных, в них чувствуется тепло, забота, ласка и любовь. Любовь как к брату, сыну, другу и до бесконечности. Федя продолжает ласково теребить чужие белые волосы, путая пальцы в чужих локонах. Оба взгляда такие влюбленные и отчаявшиеся. Федя прикрывает глаза и легко кивает. Прохладный ветер заставляет волосы приятно летать по воздуху, чувствовать дополнительные чувства. Потресканные губы брюнета опускаются к чужому лбу, так же нежно целуя. Улыбка находит обоих, а Николай краснеет. Приятно, его любят. Фёдор хихикает, знает, его тоже любят. — Ты слишком жесток, Федя..

— Маленький, чувствительный мальчик.. Прости ещё раз, Коля.

Ещё один чмок. Коля смущающе улыбается, прижимаясь ближе. Оба смотрят с холма на город. Гоголь откликает: — Неужели уничтожишь этот город, Фёдор..? Достоевский посмеялся. Рука продолжала гладить любопытную головушку, мягко вознаграждая за смелость.

— Уничтожу, а после заберу тебя к себе. Я нашёл свой покой.. И этот покой с тобой.

Достоевский улыбнулся, всё ещё трепал чужую голову с кудряшками. Гоголь чуть вздохнул, а после тоже улыбнулся. Уткнулся в чужую грудь, прикрывая глаза, чувствуя долгожданную гармонию, тёплое спокойствие, высшую степень блаженства и экстаза. Второй чувствует тоже самое, полное наслаждение и некое лёгкое веселье от всего этого. Понимая, что усталость сменяется на бодрость, медленно строя планы на этого симпатичного клоуна. Они уничтожат здесь всё, не оставив ничего. Сделают то, что хотели так давно. А после обретут покой, уехав на Родину. Но это будет потом, а пока оба стоят в своих сладких, желанных и обжигающих объятьях, а в глазах вкусная привязанность и жадная симпатия. Наконец оба находят то, чего так долго искали. Спокойствие и умиротворение настигает обоих.

Антагонисты тоже имеют право любить и быть любимыми.

Злодеи тоже могут иметь чувства.