Шепот будущего

С момента исчезновения Чимина прошли месяцы, а Чонгук все еще тщетно пытался найти хоть малейшую зацепку. Город, казавшийся таким простым и понятным, превратился в бесконечный лабиринт лжи и тайн. Все усилия Тени Правды — разведка, шпионаж, ночные вылазки — обернулись пропастью. Никто, ни один человек, ни один источник не мог дать ему даже тени надежды.   Чонгук сидел в своей комнате, тускло освещенной светом монитора. Его лицо было пустым, будто его жизнь испарилась. На столе перед ним стояла давно остывшая чашка кофе и разбросанные планы, карты и схемы. Все они были перечеркнуты или исписаны гневными заметками.   Каждую ночь он мысленно повторял все, что они делали за последнее время, — допросы, обыски и взломы. Он вспоминал лица людей, которые, вероятно, знали больше, чем говорили. И каждый раз он заходил в тупик.   Но, почему? Вопрос не выходил у него из головы. Почему Чимин? Почему он должен был попасть в руки Совета? Почему никто, даже сбежавший оттуда Сокджин, не нашел способа спасти его?   Сокджин...   Его имя особенно тяжело легло на плечи Чонгука. Когда он вернулся и заявил, что больше не будет находиться под контролем Совета, все в Тени Правды ожидали, что отныне шансы будут складываться в их пользу. Человек, видевший все изнутри, знавший их планы, должен был помочь разрушить эту систему изнутри.   Но Сокджин оказался бесполезным.   Чонгук сжимал кулаки, когда видел его рядом с Намджуном. Они всегда были вместе, обсуждали планы и делали вид, что продвигаются вперед. Несмотря на знание структуры Совета, планов строительства и методов работы, Ким не смог ничего сделать, чтобы найти Чимина.   И Чонгук ненавидел его за это.   Каждую ночь он слышал, как Сокджин и Намджун разговаривают в соседней комнате. И каждую ночь Чон чувствовал, как внутри него растет разочарование вперемешку с раздражением.   Он сбежал и спас себя. Но где Чимин? Почему он не смог спасти его?   Чонгук вспоминал, как впервые узнал о возвращении Сокджина. Он думал, что тот сразу же отведет их к Чимину и все закончится. Вместо этого он вернулся один, измученный, разбитый и бесполезный.    С тех пор Джин стал частью Тени, но его присутствие ничего не меняло. Он, словно призрак, бродил вокруг, постоянно пытаясь доказать свою преданность.   Чонгуку часто хотелось накричать на него, обвинить, возложить на него ответственность за Чимина. Но когда он видел лицо Кима, его усталый взгляд и поникшие плечи, слова застревали у него в горле.   Он ведь тоже страдает.   Эта мысль редко приходила в голову, но она подобна горькому яду. Возможно, Джин действительно хотел помочь, но не смог. И может быть, он также чувствовал себя виноватым за то, что оставил Чимина в лапах Совета.   Но это не уменьшало боли.   Чонгук встал с кресла и подошел к окну. За окном был город, живущий своей жизнью, как будто ничего не изменилось. Но для него все было по-другому. Он чувствовал себя отрезанным от всего, что когда-то имело значение.   Как он там? Эта мысль мучила его каждый миг. Он представлял себе парня измученным и разбитым, возможно, даже забытым всеми, кто мог бы его спасти.    Иногда он ловил себя на вопросе: Помнит ли он меня?  Чон сжал кулаки и попытался отогнать эти мысли. Но они возвращались снова. Что, если его уже нет? Что, если он потерян не только физически, но и душевно?   Он чувствовал себя беспомощным.   Каждый день, каждую минуту он искал хоть какой-то путь, но это было бесполезно. Совет был словно монолит, не оставляющий ни единой метки для проникновения.   И он ненавидел себя за это.   Тень Правды продолжала работать и бороться, но Чон чувствовал растущую пустоту внутри себя. И все это не имело значения, пока он не нашел Чимина.   И все же он знал, что его не остановить. Даже если эти надежды казались недостижимыми. Даже если каждый день приносил ему лишь боль, он не мог оставить его одного.   Чонгук сидел в темноте своей комнаты, окруженный тяжелой тишиной. Лишь слабый лунный свет освещал его лицо сквозь шторы. Он был неподвижен, как камень, но внутри него назревала буря. И чувствовал, как мысли, от которых он пытался отмахнуться последние несколько месяцев, настигают его. Словно холодный прилив, от которого нечем дышать. Он упустил его. Эта мысль прорезала его сознание как нож. Он пытался бороться с ней, пытался убежать и оправдаться, но безрезультатно. Правда была слишком проста, слишком невыносима. Он упустил свой момент с Чимином. Из-за своей трусости. Он боялся признать то, что горело в его сердце уже несколько месяцев.   Каждый раз при встречах, он помнил каждую деталь. Глаза Чимина светились, когда он наклонял голову и улыбался, а его мягкий голос заставлял время остановиться. Как он поднимал брови, когда происходило что-то смешное или странное. Как на мгновение касался его руки, неосознанно, будто это было само собой разумеющимся.   Если бы он только решился тогда, Чон мог бы наслаждаться этим каждый день. Но если бы только он не прятался за маской оправдания и невозмутимости.   Почему же он боялся? Почему не мог просто признаться? Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в его кожу. В груди стало тяжело, как будто воздух вокруг вдруг стал плотнее. Он вспомнил, что хотел сказать что-то важное, но не мог. Каждый раз, когда Чимин подходил к нему, чтобы что-то спросить или просто поговорить, Чонгук отступал назад, изображая безразличие. Но теперь равнодушие обернулось проклятием.   Он потерял все. Чимина, их дружбу и шанс на что-то большее. И все, что у него осталось, лишь воспоминания, которые с каждым разом становились мучительней.  Его сердце словно разорвалось на две части. Одна разрывалась от боли, потому что Пак был в опасности, другая — потому что он не знал, вспомнит ли Чимин о нем, когда они встретятся.   Но если бы они встретились снова, узнал бы он его? Вспомнил? Этот вопрос мучил его больше всего. Что, если Совет забрал не только тело Чимина, но и его воспоминания. Его эмоции и все, что связывало их вместе? Что, если он найдет Чимина, но они с ним станут чужими?   Однако в глубине души Чонгук не терял надежды и знал, что должен продолжать идти вперед. В каком бы состоянии он ни находился, он должен был найти Чимина. Если даже их прошлое окажется стертым, он создаст для них новое.   Он вспоминал свои страхи — быть отвергнутым, страх потерять то, что уже есть. Но ирония была в том, что он все равно потерял это, ничего не сделав.   Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как горячие и горькие слезы жалят их. Но он не пытался их сдерживать. Пусть боль выйдет наружу. Пусть это подтолкнет его к преодолению слабости, сковывавшей его все это время.   Он должен был двигаться дальше.   Он должен был найти его.   Потому что он ненавидит этот мир без Чимина.  И когда это время придет, он все расскажет. Как ждал этой встречи, как скучал по нему и сожалел о каждой упущенной возможности.   Но прежде чем наступит этот момент, Чонгук должен преодолеть себя, найти силы и понять, что этот страх не имеет никакой власти над ним.  Поднимаясь с кровати, он ощущал, как шатается его тело, словно оно больше не слушалось его. Но у него была лишь одна цель, которая горела в его душе сильнее, чем что-либо. Потому что он не может жить воспоминаниями. И он просто обязан создать лучшее будущее для них. Он кивнул, как бы подтверждая свои мысли. И в наступившей тишине Чонгук впервые за долгое время почувствовал что-то близкое к решимости. Боль осталась, как и страх. Но теперь они не враги, а топливо для движения вперед.  

***

На базе царило напряжение. Все сидели за длинным столом, заваленным бумагами и ноутбуками. Тихие голоса смешивались со звуком клавиш. Чонгук, сидевший в дальнем углу, снова посмотрел на список возможных мест, которые они оставили ему для проверки. Его взгляд был пустым, а мысли тяжелыми.   — Мы обыскали все здания и каждую лабораторию, — устало сказал Намджун, закрывая очередные документы с пометками. — И это все равно, что искать иголку в бесконечном стоге сена.   — Или ту, которой вообще не существует, — добавил кто-то из парней. Чон внезапно отложил список и встал. Его движения были отрывистыми, а голос — низким, но с нотками раздражения:   — Не существует? Я искал его. Я перевернул каждый уголок в этой ебанной стране. Был в зданиях, которые защищены лучше, чем королевские дворцы. Я все сделал. Все! — голос срывался, но никто не посмел перебивать его. — И вы все хотите сказать, что мы его не найдем?   Тишина. Никто не знал, что сказать.   — Мы просто пытаемся быть реалистами, — Намджун сказал это с осторожностью. — Но я понимаю твое состояние.   Чонгук фыркнул, словно не верил его словам.   — Понимаешь? Да что ты можешь понимать. Ни один из вас не понимает.   Сокджин, сидевший чуть в стороне, молча наблюдал за происходящим. Выражение его лица было нейтральным, но внутри он кипел. Он знал больше, чем остальные. И понимал, что Чимин сейчас ломается под тяжестью тренировок, одиночества и контроля Совета. Однако вслух он этого не говорил.    — Чонгук, мы все ищем его. Ты не один, — осторожно подметил Намджун.   — ДА? — выкрикнул Чонгук, обернувшись. — А где он сейчас? Где?! Почему его нет среди нас, если вы все так стараетесь?   Слова повисли в воздухе, болезненно ударяя по каждому.   Сокджин больше не мог это выносить. Его голос внезапно стал тише, но тверже:   — Может, вы ищете не там, где нужно.   Все повернулись в его сторону.   — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Чонгук, его взгляд был прикован к нему.   Сокджин осознал, что сказал лишнее. Он пытался отвести взгляд, но было уже поздно.   — Ты что-то знаешь? — голос Чонгука был теперь низким и опасным.   — Нет, я… — начал Сокджин, но Чонгук не дал ему договорить.   — Ты ведь знаешь, где он, не так ли? — Он подошел ближе и посмотрел прямо в глаза Сокджину. — Ты знал все это время и молчал?!   — Не все так просто, Чонгук, — выдохнул Сокджин, чувствуя как нарастает напряжение.   — Ну так объясни! — Чонгук был уже рядом. — Почему ты не сказал? Мы теряем время, а ты молчишь?   Сокджин не знал, что ответить, поэтому промолчал. Он понимал, что если скажет правду, то все разрушит.   Намджун вмешался, встав между ними:   — Хватит, Чонгук. Сокджин в любом случае на нашей стороне. Если он что-то знает, то, вероятно, у него есть причина молчать.   Но Чонгук не слушал. Его глаза горели болью и гневом:   — По какой причине? — Он снова повернулся к Сокджину. — Скажи мне, какая может быть причина, чтобы оставить Чимина там одного?   Сокджин опустил взгляд.   — Я пытался… защитить его.   Слова были произнесены так тихо, что в комнате снова воцарилась тишина. Чонгук сделал шаг назад, его лицо исказилось от ярости и боли.   — Ты предал его, — прошептал мужчина. — А мог бы сказать нам. Мы могли бы спасти его.   Сокджин медленно поднял голову.   — Ты уверен, что он хочет быть спасенным? Уверен ли ты, после всего, что с ним сделали, он… — Сокджин осекся, не в силах подобрать слов.   Чонгук нахмурился и отвернулся, пытаясь подавить свои эмоции, но его кулаки дрожали.   — Ты так ничего и не сказал, — говорил он, оборачиваясь в последний раз. — Где он сейчас?   Сокджин долго смотрел на него, но ничего не ответил.   Он сделал шаг назад, словно каждое слово Чонгука ударяло по нему тяжелым молотом. Он видел, как в его словах переплетаются боль и гнев, и именно этого он боялся. Разговор с Намджуном эхом отдавался в его голове, словно напоминая о том, как все могло сложиться.  Но сейчас эти слова уже ничего не значили.   — Так вот ты какой, — прошипел Чон, сжимая кулаки так сильно, что костяшки на пальцах побелели. — Ты не только знаешь, где он, но и пытаешься изображать из себя героя. Хочешь стать его спасителем? И держать нас всех в неведении?   Сокджин не отвечал.   — А ты, Намджун? — Чонгук внезапно обернулся к нему. — Ты тоже знал?   Намджун выдохнул, осознавая, что теперь все выходит из-под контроля.   — Чонгук, я...   — Да или нет?! — голос Чонгука взлетел до крика.   — Да, — ответил Намджун, опуская глаза.   Душа Чонгука словно горела. Он сделал шаг к Намджуну, и Юнги едва успел схватить его за плечо, чтобы остановить.   — Ты предал меня, — тихо сказал Чон, его глаза потемнели. — Ты все это знал, но продолжал притворяться другом.    — Мы не можем рисковать! — Намджун резко повысил голос. — Ты не понимаешь, что сейчас происходит.   — Рисковать? — Чонгук зло рассмеялся, вырываясь из рук Юнги. — Это ты рисковал Чимином, а не я.   — Никто не рисковал Чимином! — вмешался Хосок, поднимаясь со своего места. — Мы пытаемся найти способ помочь ему, но не разрушить все к чертовой матери!   — Это не твой бой, Хосок! — Чонгук повернулся к нему лицом.   — Это бой всех нас, — добавил Тэхен, серьезно глядя на Чонгука. — Мы все хотим его вернуть.   Словно невидимый ледяной порыв пронесся по комнате, и на мгновение стало тихо.   — Вы хотите, чтобы он вернулся? — спрашивает Чонгук низким голосом, в котором звучало почти отчаяние. — Вы хоть знаете, кто он сейчас? Что с ним сделали?   — Мы не знаем, — ответил Юнги, все еще стоя между Чонгуком и остальными. — Но это не значит, что мы должны ломать все вокруг.   — Вы думаете, я хочу его сломать? — рассердился Чонгук. — Я хочу его спасти!   — Ты хочешь все разрушить из-за своей боли! — резко ответил Намджун. — И это не спасет Чимина.   В комнате воцарилась тишина. Все замерли. Сокджин стоял чуть поодаль, наблюдая за тем, как группа друзей рушится под тяжестью эмоций. Он знал, что все так и будет. И знал, что правда не принесет облегчения, а только усугубит разногласия.   — Нам нужно успокоиться, — медленно произнес Юнги, оглядывая всех присутствующих.   Хосок кивнул, подняв руки в знак поддержки.   — Мы не найдем Чимина, если будем воевать друг с другом, — добавил Тэхен.   — А как же мы его найдем? — сердито спросил Чон, но его голос уже был более спокойным. — Где же Чимин?   — Мы думаем об этом, — негромко ответил Сокджин.   — Мы думаем об этом уже несколько месяцев! — Чонгук закричал, снова потеряв контроль над эмоциями. — И ничего не получается.   — Потому что действовать нужно умом, а не сердцем, — мягко ответил Намджун, не сводя глаз с Чонгука.   Чонгук долго смотрел на него, после чего тяжело вздохнул и отвернулся.   — Хорошо, — сказал он через несколько секунд. — Ладно, но если вы не сможете найти решение, я сделаю это сам. Никто не осмелился ничего добавить. Только Тэхен, печально оглядев всех, тихо сказал:   — Мы разберемся с этим и найдем его. Вместе.   

***флешбек***

Они сидели на крыше базы. Солнце уже садилось, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого. Ветер играл с волосами Чимина, когда он сидел на краю, свесив ноги. Чонгук устроился рядом с ним, чуть дальше от края, и на всякий случай наблюдал за ним краем глаза.   — Ты когда-нибудь думал, что будет после всего этого? — неожиданно спросил Чимин, глядя вдаль.   Чонгук задумчиво поднял взгляд к горизонту.   — После войны?   — Да, — ответил Чимин, кивая.   — Нет, — честно признался Чонгук. — У меня нет времени думать о том, что может никогда не случится.   Чимин бросил на него короткий взгляд, в котором читалось легкое разочарование.   —Ты всегда такой... прямолинейный, — сказал он с усмешкой.   — А ты — вечно в облаках, — ответил Чонгук, чуть пожимая плечами.   — Ну и что? — Чимин обернулся и смотрел на него с язвительной улыбкой. — Кто-то должен мечтать за всех нас.   Чонгук улыбнулся, но его взгляд оставался серьезным.   — Хорошо, — сказал он после небольшой паузы. — О чем ты мечтаешь?   Чимин, казалось, ждал этого вопроса. Его лицо смягчилось, а взгляд вернулся к горизонту.   — О спокойной жизни, — сказал он. —Жизнь, в которой не нужно постоянно задумываться, кто твой враг, а кто друг. Где утро начинается с запаха свежего хлеба, а не с мучений и боли. Где можно просто побыть... самим собой.   Чонгук не знал, что сказать. Ведь его собственная жизнь всегда была далека от этого идеала.   — Звучит неплохо, — наконец ответил он.   — А ты? — спросил Чимин, снова глядя на мужчину.   — Я?   — Да, — сказал Чимин, полностью повернувшись к нему и подогнув под себя ноги. — Что бы ты хотел?   Чонгук задумался, глядя на землю под ногами.   — Я не знаю, — признался он честно. — Наверное, просто быть увереннее.   Чимин слегка наклонил голову, будто удивившись его словам.  — В чем?   — Во всем, — ответил Чонгук. Его голос был тихим. — В себе. В своих решениях. В том, что я делаю... и в том, что чувствую.   Пак внимательно смотрел на него, и в его взгляде не было ни осуждения, ни жалости. В нем было только понимание.   — Ты лучше, чем думаешь, Гук, — мягко сказал он. — Ты просто не позволяешь себе видеть это.  Чонгук поднял голову и встретился с ним взглядом.  — Откуда ты это знаешь?   Чимин усмехнулся и пожал плечами:   — Потому что я вижу.   В его словах не было и намека на ложь, и от этого становилось еще тяжелее. Чон почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось, теплое, странное и пугающее. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на его профиль. — Иногда мне кажется, что я просто не справлюсь.   Чимин посмотрел на него серьезно, но мягко:   — Справишься. Знаешь, почему?   — Почему?   — Потому что ты всегда так делаешь, — с улыбкой ответил Чимин. — Даже когда ты думаешь, что у тебя ничего не получится, ты продолжаешь двигаться дальше.     Чонгук отвел взгляд в сторону, чувствуя, как его лицо немного нагревается.   — Ты слишком веришь в людей, — пробормотал он.   — А кто-то же должен, — ответил Чимин, снова глядя на закат. — Особенно в тебя.   Между ними воцарилось молчание, но оно было странно комфортным. Чонгук созерцал игру света на лице Чимина, замечая мягкие тени на его чертах. Все казалось одновременно бесценным и таким ускользающим.   И именно это потом будет больнее всего вспоминать. Чонгук долго молчал, погрузившись в раздумья. Он хотел сказать что-то важное, что-то, что Чимин мог бы запомнить. Но слова, как всегда, застряли где-то глубоко внутри него, отказываясь превращаться в нечто осмысленное.   Он снова посмотрел на Чимина. Тот сидел и смотрел на закат, как будто этот момент принадлежал только ему. На его лице была легкая улыбка, но в глазах Чонгука читалось что-то более глубокое, то, что он часто чувствовал: усталость, страх, скрытая боль.   — Иногда ты выглядишь таким сильным, — тихо сказал Чонгук, будто боясь нарушить тишину.   Чимин посмотрел на него с легким удивлением.   — Я? Сильным?   — Да, — ответил Чонгук, отводя взгляд. —Тебе всегда есть что сказать. Ты всегда стараешься поддержать меня. А я просто... Я смотрю на тебя и удивляюсь, как тебе это удается.   Чимин улыбнулся, но эта улыбка была горькой.   — Ты действительно думаешь, что я сильный?   — Думаю, да, — Чонгук пожал плечами.   Чимин склонил голову, а его пальцы нервно теребили ткань брюк.   — Я не сильный, Чонгук. Просто я давно научился скрывать свои слабости. Это проще, чем показывать их.   Чонгук нахмурился, не зная, что сказать.   — Но зачем это скрывать? — наконец спросил он.   — Потому что это делает тебя уязвимым, — ответил Чимин, оглядываясь на закат. Его голос был тихим, словно он говорил не с Чонгуком, а с самим собой. — Когда ты показываешь свою слабость, люди могут этим воспользоваться. А иногда... просто боишься, что никто не поймет.    Чонгук внимательно слушал, и сердце его сжималось при этих словах. Он вдруг осознал, как мало знает человека, сидящего рядом с ним. За их шутками, совместными тренировками и мелкими ссорами скрывалась глубина, о которой Чон даже и не подозревал.   — Но я бы понял, — тихо сказал он.   Чимин повернулся к нему, его взгляд был пристальным, словно пытаясь прочесть правду между строк.   — Может быть, — наконец ответил он. — Но ты не обязан.   — Почему нет? — резко спросил Чонгук, удивляясь своему тону.   Чимин слегка улыбнулся, но от этой улыбки ему стало еще грустнее.   — Потому что у тебя и так слишком много всего. Все эти планы, тренировки, борьба... Ты и так несешь на себе слишком много. Зачем тебе еще мои проблемы?   — Потому что хочу, чтобы ты знал, что не один, — ответил Чонгук, удивляясь как легко это слетело с его губ.   Чимин замер, его глаза слегка расширились. На мгновение Чону показалось, что он сказал что-то не то. Однако Чимин выдохнул, и в его взгляде появилась тень благодарности.   — Спасибо, Чонгук.  И снова они погрузились в молчание. Но теперь оно было другим — насыщенным, словно невидимая нить связывала их с этим моментом.   Чонгук задумался над тем, почему этот человек так важен для него. Может быть, потому, что Чимин всегда оставался верен себе, даже сквозь боль и страх. А может быть, потому, что он видит свет, а Чон замечает только тьму.   И почему же люди так боятся показывать свои слабости? Разве принятие своих достоинств и недостатков не является истинным смыслом жизни? Почему ему было так трудно признаться самому себе, что он нуждается в этом человеке? Хотел ли он видеть Чимина рядом с собой — не просто как друга, а как кого-то большего?   Он вспомнил, как кто-то сказал, что страх и любовь всегда идут рука об руку. Потому что любовь делает людей уязвимыми, заставляет их открываться и впускать других.   Но что делать, если страх сильнее?   Чон бросил взгляд на Чимина, который смотрел на небо. Имеет ли он право говорить об этом? Если да, то когда это произойдет? Возможно, он упустил момент. А может потом будет поздно.   Но Чонгук знал одно: он хочет быть рядом с ним. Он хочет защитить его, поддержать и помочь обрести мирную жизнь, о которой мечтал Пак. И если для этого придется бороться с самим собой, он готов.   Закат медленно превращался в ночь, и на небе начали появляться звезды.   — Пора спускаться, — сказал Чимин, поднимаясь на ноги.   Чонгук кивнул и встал следом, думая о том, что когда-нибудь придет время и он скажет обо всем, что думает. Но только тогда, когда будет уверен, что сможет это принять.  И, возможно, тогда они оба смогут обрести спокойную жизнь, которую так отчаянно желают.

***конец флешбека***