Страх

Вместе быть хотят всецело:

И душой, и крепким телом,

Духом, силою, мечтами,

Общим горем, радостями.

Вновь хотят соединиться,

Написать свои страницы

О себе, для их семьи,

От любви и для любви.

      Она всегда боялась любви, потому что от неё становишься только уязвимее — эту простую истину Юля поняла, когда прошла через два непростых опыта.       Она боялась и тогда, когда начинала отношения с Марком. Ей было тяжело принять то, что она снова погружается туда, откуда уже дважды еле-еле выплыла. И это происходило только благодаря Марку.       А в этот раз может случиться такое, что он сам потянет её в эту бездну.       Юля нисколько не сомневается в нём, как не сомневалась в нём в прошлом и не будет сомневаться в будущем. Юля сомневается в себе, в своей возможности любить.       Судьба явно даёт ей какие-то знаки: как только Юля с головой погружается в это светлое чувство, перед ней словно открывается темнота. Юля боится. Она уже дважды проходила это и дважды это рушило её изнутри. Очень сложно было собрать все части себя и склеить воедино, поэтому она долго остерегалась любви, и, когда почувствовала зарождение её к Марку, очень испугалась.       Испугалась того, что потеряет дружбу с ним, потеряет его. Потеряет остатки доверия к любви и возможности испытать это чувство когда-либо вновь. Она хотела любить, но боялась этого.       Потом Марк ответил ей взаимностью, и Юля словно взлетела на крыльях от счастья и облегчения. Её тяжёлая ноша стала легче: она смогла расправить спину и вдохнуть полной грудью, смогла без боязни сказать самые главные слова человеку, который является для неё всем. Рядом с Марком она не боялась сломаться или снова быть преданной и отвергнутой. Она могла жить полной жизнью и радоваться каждому мгновению.       Юля шла по пустым улицам ночной Москвы и даже не замечала капли дождя, которые уже полностью промочили её толстовку. Она замёрзла, но возвращаться обратно в квартиру не хотелось из-за того, что там её ждёт тяжёлый разговор. Марк никуда не уйдёт, пока не выговорится полностью и не решит эту проблему — за все годы их дружбы, отношений и брака Юля выучила его вдоль и поперёк. Тишман очень настойчив и упёрт, и он ни за что не развернётся на попятную, пока не закроет тему. А Юля не имела никакого желания сейчас обсуждать это.       Она тосковала по нему. Она болела за него и из-за него. Ей было больно принимать их расставание. Она хотела вернуть всё на свои места, но своими страхами вновь остановила то, что только-только начало налаживаться. Юля винила не только Марка, но и себя. Но осознала это поздно, уже после их очередной ссоры.       В ней снова боролись чувства. Она не хотела возвращаться, но очень хотела к нему. Ей было больно от того, что Марк снова всё решил сам, без её участия, но ей было так же больно от того, что она сейчас не рядом с ним. Поэтому Юля гасила внутри себя все эти мысли и просто шла вперёд, нарезая круги по парку рядом с домом.       — Юля! — сквозь дождь голос был слышен слабо, но Паршута может уловить его везде и всегда. — Дурёха, ты промокла вся! — Марк подхватил её на руки и быстро пошёл в сторону подъезда, который оказался не так далеко.       В квартире он посадил её в кресло и ушёл на кухню, чтобы включить чайник, а Юля в это время убежала в ванную. Она закрылась там и несколько минут просто стояла, не обращая внимания на то, что Марк звал её. После его «если что-то нужно будет, зови, я в комнате» она выдохнула, сняла одежду и зашла в душ, включив горячую воду. Под струями воды было легко: все её мысли словно утекали, покидали её, а проблемы растворялись.       Она бы простояла так вечность, но вышла через сорок минут: с пучком на голове и в одном полотенце. Марк, видимо, услышал, как щёлкнул замок, и сразу же оказался рядом.       — Пойдём пить чай? — он смотрел на неё с надеждой в глазах, а Юля старалась избегать взгляда.       — Я не хочу, — она попыталась пройти мимо Тишмана, но он не дал ей этого сделать, и тогда она встретилась глазами с его. В них были горечь, сожаление, вина, страх — все те эмоции, которые она никогда не хотела бы видеть на его лице. Юля снова почувствовала боль в груди. Будь она прежней Юлей, она бы прижала его к груди, а потом целовала бы мягко и долго, чтобы успокоить, шептала бы какие-нибудь слова утешения.       Но они, как в песне Марка, не те, о ком красивый сложат роман. Юля внезапно вспомнила эти слова, понимая, что их красивый роман в один миг оборвался ещё тогда, в Испании. Но сейчас он полностью в их руках. В её руках.       Она продолжала смотреть на Марка, а он — на неё. Она видела искреннее сожаление в его глазах. Оно плескалось так же сильно, как вода при буйстве в Тихом океане. Он словно пытался сказать ей взглядом, что он осознал то, что сделал, что должен был сначала поговорить с ней, а потом совершать поступки. Она видела страх в его глазах. Страх потерять её, потерять всё то, что было между ними и что может быть. Она понимала эти эмоции, потому что у неё были точно такие же.       Юля увидела это всё и, кажется, только сейчас начала понимать, что Марку было совсем не легче, чем ей. Всё это время он тоже мучил себя мыслями, волнениями, переживаниями и страхами — в точности так же, как это делала она все эти долгие недели. От осознания этого на глазах выступили слёзы.       Они мучали себя и друг друга. Но Юля не могла по-другому из-за страхов прошлого, которые сковывали её, и Марк – точно из-за того же. Любое его неосторожное действие сейчас могло разорвать её старые раны, поэтому он подступался к ней аккуратно, шаг за шагом, не ныряя в омут с головой. Юля это в нём ценила.       Паршута почувствовала, как Марк коснулся пальцем её щеки. Она даже не заметила, как снова начала плакать. Он смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда, и Юля поняла, что снова тянется к нему. Она снова хочет быть с ним всецело: и душой, и телом, и мыслями. Делить счастье, радости, горе — как они и обещали друг другу, когда говорили заветное «да».       — Пойдём, пожалуйста, — он прошептал это, и Юля просто не смогла ему отказать. Через несколько минут перед ней на столе стояла её любимая кружка, а в ней — любимый миндальный горячий шоколад. Она всегда пила его, когда на душе было неспокойно и её терзали мысли. Марк заметил это сам ещё очень много лет назад — Юля сейчас даже и не вспомнит, когда это было, но всё это время он каждый раз, когда замечал такое её поникшее состояние, был рядом с кружкой горячего напитка с её любимым ароматом.       Она любила Марка всегда. Всё то время, что знает его, она хоть и по-разному, но одинаково сильно любила и любит его. Очень много качеств, заслуживающих этой любви, было в нём. Он всегда был вовлечён в её жизнь, в их жизнь. Когда он смотрит, он видит — иногда то, чего не замечает даже сама Юля, что кроется где-то в самых глубинах её души, он вытаскивает на поверхность. Он помнит детали, мелочи. Не только её любимый цвет, размер одежды, любимая музыкальная группа, а более ценные и семейные моменты — именно поэтому перед ней сейчас стоит кружка горячего шоколада. Он замечательный человек — всегда замечает малейшие изменения в её настроении и состоянии, всегда рядом или, наоборот, немного поодаль, когда ей нужно побыть одной, но никогда не покидает её. Он слушает и слышит её. Она может не стараться закончить свои мысли, если ей тяжело или сложно о чем-то говорить, потому что Марк всегда внимателен и он без сомнений может подхватить ход её мыслей и продолжить её слова. Они стали одним целым — тем самым, что называют настоящей семьёй.       Пока Юля размышляла обо всём этом, горячий шоколад уже перестал быть горячим, и больше не согревал её руки. Она подняла голову и увидела, что Марк всё это время наблюдал за ней. Теперь в его глазах читалась ещё и обеспокоенность. Он всегда был чутким, поэтому сейчас, скорее всего, понял, что её что-то очень сильно гложет.       — Я люблю тебя. Правда, очень сильно люблю, — она снова опустила голову и продолжила рассматривать напиток, будто могла что-то разглядеть в нём. — Но всё то прошлое, что ты помог мне забыть… Оно снова не даёт мне покоя.       — Прости меня, — он подошёл к ней и сел рядом, поймал её ладони и аккуратно сжал их своими. — Я поступил ужасно и понимаю, какой я эгоист, но, пожалуйста, прости меня, — она перевела взгляд на него и снова увидела эту бурю эмоций, которая пробирала её до мурашек. — Я клянусь тебе, что такого никогда больше не случится. Верь мне, прошу тебя, — он поцеловал тыльную сторону её ладони и поднял взгляд. Юля высвободила одну руку из его хватки и провела пальцами по его лицу, мягко очерчивая линии. Она почувствовала неожиданный порыв, наклонилась и поцеловала его. Она вложила в этот поцелуй всё, что было внутри неё: горечь, вину, тоску, боль, все страхи — всё то, что не давало ей жить спокойно без него. Марк ответил на поцелуй и обнял её за талию, а Юля подняла его так, чтобы они оба встали. Она целовала мягко и аккуратно, но вскоре вся осторожность покинула её. Она поняла, как сильно по нему скучала.       Юля переместила руки на его затылок и начала пропускать через пальцы его волосы. Поняла, что давно так не делала. Вспомнила все их страстные поцелуи и горячие ночи, когда…       ...сутки без сна, без сна, без сна и исцарапана вся спина...       Остатки самообладания полностью покинули её. Юля сорвалась: она целовала его быстро, страстно, иногда больно, случайно царапая его губы, после чего чувствовала металлический привкус во рту. Она не жалела ни его, ни себя. Ей хотелось того, что должно случиться, и она уверена, что Марк желал этого не меньше её.       Быстрым, но осторожным движением она, каким-то образом не прерывая поцелуй, запрыгнула на стол и притянула Марка ещё ближе к себе, обхватив его ногами за бёдра. Она водила руками по его шее, груди, спине, иногда сжимая, чувствовала, что он хочет этого, но почему-то напряжён. Юля хотела полностью снять это напряжение.       Она продолжала целовать его, а руками нашла молнию на его брюках и расстегнула её, потом резко подняла руки, зацепила края футболки, стянув её с Марка, и выкинула её куда-то подальше. Когда снова вернулась к брюкам, почувствовала, как Марк осторожно взял её за руки и оторвался от её губ.       — Юля, давай не будем сейчас, ты…       — Замолчи, — она дёрнула его на себя и снова впечаталась в его губы, после чего вернулась к прерванному занятию.       Эта ночь была лучшей за последнее время. Но через несколько недель Юля стояла в ванной, снова ощущая волнение и страх, пронизывающий кожу.       У них с Марком будет ребёнок.