В цепях

Ровно месяц назад Джинни Уизли проиграла спор Драко Малфою. И вот уже месяц после тренировок она регулярно приходит в один из самых дорогих номеров пафосного маггловского отеля. Каждый раз в номере на низком стеклянном столике лежит записка. Несколько слов красивым почерком на плотной бумаге — указания на сегодня. Сначала Джинни опасалась — мало ли что придумает белобрысый хорек. Но со временем привыкла и теперь без дрожи в коленях подходила к столику. За этот месяц она приобрела несколько баснословно дорогих нарядов по его указке. Побывала на каком-то маггловском приеме бизнесменов, сходила на оперу и балет — всегда рядом с Малфоем, ей нужно было только молча улыбаться. Несколько вечеров провела в ресторанах, ведя милые беседы с ним же. Однажды они сходили на любительский матч по квиддичу, который вызывал у Джинни неподдельный интерес, а после он еще несколько часов слушал ее мнение о каждом из игроков, хитро улыбаясь при этом. Поначалу ей казалось, что Малфой просто хочет усыпить ее бдительность и вот-вот устроит какую-нибудь каверзу. Но время шло, и ни разу он не позволил вести себя недостойным для джентльмена образом. Так что Джинни успокоилась и стала воспринимать эти вечера как неизбежное, но не неприятное времяпровождение. Хорек был действительно умен, привлекателен и искусен в беседе. Сегодня она привычно открыла дверь ключ-картой, сбросила новую шубку и подошла к столику. Записка была короткой и ясной: «Наряд в спальне. У тебя полчаса». Джинни усмехнулась: — Еще бы ты написал хоть что-то большее. Ни слова не скажешь предательнице крови, верно? — произнесла она и зашла в спальню. Веселая улыбка тут же быстро сползла с милого веснушчатого личика — на кровати лежал только кружевной комплект белья. — Наверное, это какая-то ошибка, — пробормотала она и начала искать остальной наряд. Но нигде вокруг не было видно больше ни единого элемента одежды, она даже заглянула в ванную комнату и рабочий кабинет. — Он ни разу не ошибался. Ладно, схожу в душ. Может, кто-то перепутал. Она сняла все, бросила в кресло и пошла в душ. Через десять минут, завернувшись в полотенце, вышла и заметила: ее собственная одежда исчезла. Значит, кто-то был здесь пока она мылась. Шлепая босыми ногами по пушистому ковру, она дошла до кровати, где все так же лежал тот самый кружевной комплект. — Да он верно шутит! — возмущенно воскликнула девушка. — Я не буду это надевать! Раздраженная Джинни ходила по комнате, раздумывая над ситуацией. С одной стороны, надеть ей больше нечего. С другой — не хотелось предстать перед хорьком в настолько откровенном виде. Наконец, она решительно сбросила полотенце, взяла прозрачный комплект, повертела его и за считанные секунды натянула на чуть влажное тело. Ткань нежно прилегала, не сковывая движения и почти не ощущалась. Перед зеркалом Джинни улыбнулась: фигура была на уровне — там, где нужно, округлая, где надо — подтянутая. Ежедневные тренировки давали о себе знать. Она повертелась так еще пару минут, рассматривая себя со всех сторон, удовлетворенно кивнула отражению и с легкой улыбкой прошла в кабинет, где Малфой велел каждый вечер его встречать. В этой комнате стоял большой деревянный стол, на котором не было ничего, кроме чернильницы и пера, явно из собственных малфоевских запасов, а также кожаный диван и кресло у окна. Джинни прилегла на диван в ожидании своего временного «хозяина», но несмотря на то, что отведенное ей время подошло к концу, в этом огромном номере она по-прежнему оставалась совершенно одна. Усталость после тренировки, в жарком воздухе отельного номера, показалась сильнее, и она, неожиданно для себя, быстро уснула. Вдруг сквозь сон Джинни почувствовала на себе чей-то взгляд. Она вытянула руки, прогнулась в спине и улыбнулась, так и не открыв глаз. Но вот обязательный ритуал после сна был сделан: девушка медленно разомкнула веки, и тут же довольная улыбка сползла с ее лица. Прямо над ней нависал никто иной, как Драко, мать его, Малфой — белобрысый хорек, чье, как выяснилось, вполне сносное общество Джинни была вынуждена терпеть в течение последнего месяца. Внезапно девушка вспомнила, в каком виде она сейчас лежит перед слизеринцем. В тот же момент ее щеки, уши и грудь заалели красными пятнами. А стоящий над ней Драко нагло усмехнулся, демонстративно пройдясь взглядом по всему телу девушки, особенно уделяя внимание тем местам, где его, скорее, выставляла напоказ, чем скрывала прозрачная ткань. — Вставай, малышка Уизли, — произнес он, растягивая гласные во втором слове, и сразу отвернулся. Джинни поднялась на ноги, сложила руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться, и с вызовом спросила: — И что это значит? — Что именно «это»? — Малфой скинул пиджак, облокотился о стол и приподнял бровь. — Где моя одежда, Малфой? — На тебе, Уизли, — он вновь растянул гласные, но на этот раз произнося ее фамилию. — Это недоразумение даже комплектом белья нельзя назвать. — А я считаю, что это очень даже прелестный наряд. И будь добра, опусти свои ручки вниз, я хочу видеть тебя целиком, — в голосе зазвучали стальные нотки. — Затем сядь на колени перед креслом и собери волосы — они будут мне мешать. Джинни задохнулась от возмущения, но не ослушалась. Они заключили магический договор, и она не могла отказаться. Яростно метая молнии из глаз, девушка молча выполнила то, что ей было велено: села на колени перед креслом, спиной к Малфою, убрала волосы в высокий хвост, выпрямила спину, выставляя еще больше напоказ свои попку и грудь, и положила руки на колени. — Умница, малышка. Теперь замри и подожди пару минут. Джинни сидела неподвижно, и даже практически не дыша, все, что она себе позволила это слегка повернуть голову в сторону мучителя. А тот тем временем снял с себя галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и закатал рукава, от этих действий ткань на его теле натянулась, и девушка увидела очертания мышц на тренированном мужском теле. Она нервно сглотнула слюну — во рту резко пересохло, а внизу живота, наоборот, загорелся горячий и тугой клубок. Дыхание участилось, кожа покрылась мурашками, грудь отяжелела, и затвердевшими сосками она ощутила легкую ткань, когда Драко, не спеша, наклонился и начал что-то искать в ящике стола. — Закрой глаза, — услышала она спустя пару мгновений и послушно опустила ресницы. Спустя пару мгновений свет пропал, а на затылке появилось ощущение чужих рук, завязывающих шелковую повязку. С этого момента ее чувства обострились. Джинни услышала тихий шелест ткани и поскрипывание кожи — Малфой сел в кресло перед ней. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, широко расставив ноги и положив обе руки на подлокотники. Девушке казалось, что она ощущает каждым сантиметром своей кожи его жадный взгляд, и от этого ее бросало то в жар, то в холод. Малфой коснулся рукой ее подбородка и большим пальцем провел по пухлой нижней губе, заставляя открыть рот. Джинни послушно выполнила молчаливый приказ и начала слегка посасывать палец во рту. Для нее это было впервые и мысли беспорядочно метались, отражаясь на ее лице. — Расслабься, — велел он. — Выбрось все из головы и расслабься уже. Новая волна мурашек прошла по коже девушки, когда она ощутила вторую его руку на своей груди, поглаживающей ее легкими круговыми движениями. Так она и сидела — с завязанными глазами, в абсолютно ничего не скрывающем белье, посасывая его пальцы и дрожа от прикосновений к груди, а между ног постепенно разгорался самый настоящий пожар. Пальцы Малфоя сомкнулись на соске, сжали и потянули на себя. Из горла Джинни вырвался тихий и короткий стон. Она приоткрыла шире рот, и к пальцу во рту немедленно присоединился второй. Теперь Малфой сжимал, оттягивал, щипал и мягко гладил ее сосок, а во рту упорно пытался поймать ее, вечно ускользающий язычок, и после каждой неудачной попытки он разводил свои пальцы все шире и шире, растягивая уголки губ. — Я хочу, чтобы ты не сдерживала свои стоны и крики. Хочу слышать, что тебе это нравится, — вместе с этими словами он вновь с силой сжал пальцы и потянул на себя, чем вызвал у девушки легкий вскрик. Жар между ног стал невыносимым. Джинни не выдержала и начала слегка раскачиваться, чтобы хоть как-то успокоить эту пульсацию. — Сиди смирно и не дергайся! — строго приказал ее мучитель и шлепнул по чувствительной груди. — Не прекратишь — накажу. Она перестала пытаться унять жар, но он только рос и охватывал все тело. Тогда она тихо захныкала от слишком сильного желания. Возбуждение было настолько сильным, что казалось, она перестала слышать что-либо вокруг. Или Малфой временно лишил ее еще и слуха — думать о причинах уже не представлялось возможным. Зато кожа стала будто в десятки раз чувствительнее. Колени ощущали прожилки дерева на дорогом паркете, а незаслуженно забытый второй сосок словно царапала мягкая ткань, из приоткрытого рта на него капала вязкая слюна, каждый вдох и выдох парня рядом становился осязаемым на ее коже. Наконец Малфою надоело мучить ее рот, и влажные пальцы скользнули вниз по шее, обвели ключицу и медленно, словно нехотя, обхватили вторую грудь, вызывая протяжный стон из горла девушки. Теперь, когда обе руки были на столь соблазнительной части тела малышки Уизли, он мог потянуть на себя, заставляя ее ползти эти несколько сантиметров на коленях. Она послушно передвинулась ровно между его ног, и ее открытый ротик, издающий сладкие стоны, оказался прямо перед его ширинкой. Продолжая играть с упругим холмиком, который до этого был обделен вниманием, он второй рукой расстегнул брюки, чуть приспустил белье и достал затвердевший член. Когда ее губ коснулось что-то горячее, твердое и нежное, Джинни вздрогнула и хотела отвернуться, но тяжелая рука легла ей на затылок и заставила оставаться на месте. Малфой не спешил, растягивал удовольствие, обводя головкой члена рот девушки, как чуть ранее — пальцами. Размазывал по пухлым губам ее слюну и выступившую на головке смазку, и любовался тем, как одновременно невинно и жутко развратно выглядит рыжая чертовка. За прошедший месяц он медленно, но верно приручал этого дикого бесенка, чья головокружительно сексуальная фигурка не давала ему покоя на протяжении вот уже долгих трех лет. Он помнил, как впервые открыл для себя такую малышку Уизли. Это было на открытии квиддичного сезона, спустя два года после победы Избранного над Темным Лордом. Тогда Джиневра только что бросила святого Поттера, и все газеты пестрели ее фотографиями и обличительными статьями о неблагодарной девчонке Уизли. А та словно ни в чем не бывало, только и делала, что давала поводы для новых и новых громких статей: сначала триумфальное расставание с Избранным, затем ее «случайно» подслушанный приватный разговор с подругой о его несостоятельности как кавалера, а затем новость — самая молодая охотница в «Холихедских Гарпиях». Теперь она щеголяла в новенькой темно-зеленой форме, сшитой по личным меркам — форма сидела на ней как вторая кожа, буквально не скрывая ни сантиметра тела. На ее колдографии в «Пророке» с того вечера, наверное, только слепой не дрочил — настолько необузданный нрав и точеная фигурка вскружили головы мужскому населению британского магического общества. А теперь, прямо перед ним, на коленях сидела эта фурия. Текла как сука во время течки, и стоило лишь слегка двинуть бедрами — его член окажется внутри этого прелестного ротика. Драко вновь ощутимо сжал сосок девушки между пальцами, вызвав протяжный стон, и заставил раздвинуть губы шире. Он не выдержал — насадил ее головку на свой член и сам еле слышно застонал от удовольствия. Джинни попыталась сразу отодвинуться от грубого захвата ее рта, но чужие руки крепко держали голову. Она стала выталкивать чужеродный объект языком, вызвав этим только волну дрожи по мужскому телу — во рту сразу стало еще теснее. Казалось, она сейчас задохнется, но Малфой с силой надавил на ее шею и заставил взять его член еще глубже. Воздуха стало мало, девушка начала кашлять, давление на шею чуть ослабло, и она смогла отодвинуться. Но едва успела вдохнуть, как ее снова заставили опуститься — еще глубже, запихивая головку члена прямо в горло. Драко трахал ротик одной из самых желанных женщин волшебной Британии — и был абсолютно доволен. Мокрый, горячий, податливый ротик, входящий с хлюпаньем до самого горла член, грязные стоны девушки— все это возбуждало его еще сильнее. Он наращивал темп движений девушки. Почувствовав приближение грани, остановился, в последний раз заставил взять его член как можно глубже, проталкивая головку глубоко в горло. Пока Джинни пыталась отдышаться, он прикоснулся к ее талии и потянул на себя, заставляя сесть к нему на колени. Теперь она сидела верхом на нем, а между твердым членом и мокрой узенькой вагиной девушки, была единственная преграда — это не скрывающее вообще ничего, прозрачное белье. Он посадил девушку сверху ровно на свой член, обнял ее за бедра обеими руками и потерся членом сквозь ткань — влага тут же оказалась на всей егодлине. Бедра девушки двигались вдоль возбужденного органа, размазывая смазку. Джинни обняла его за плечи, розовый сосок оказался как раз на уровне его рта — грех было не воспользоваться — он тут же заключил его в плен своих собственных губ и втянул податливую плоть девушки в себя. Это действие вызвало очередную серию стонов девушки, а острые ноготки впились в плечи. Драко сжал зубы, покатал сосок у себя во рту, ощутив, как девушка дрожит всем телом, а ее сердце бешено колотится в груди. Он чуть сильнее сжал зубы на коже, оставляя на нежной коже кровяные следы, и одновременно с этим натянул руками ткань трусиков, разрывая ее. Затем вцепился зубами в хрупкую ткань на груди, помогая себе рукой, оставил только лоскуты ткани, больше не мешающие напрямую прикоснуться ртом к коже. Оставляя за собой множество пятен, которые через пару часов превратятся в лиловые синяки, от покрывал поцелуями вперемешку с укусами грудь, плечи и шею девушки, а руки тем временем все еще продолжали двигать ее бедра, проходясь мокрой вагиной по члену. Джинни задыхалась от остроты и новизны ощущений, больше не сдерживалась — развязно стонала на ухо Малфою, с удовольствием подставляла грудь под его жадный рот, выгибалась в сильных руках и терлась самым чувствительным местом о твердый член. Она почувствовала, как руки, лежащие на ее попке, сжались и приподняли бедра, а широкая головка члена уткнулась в узкую щель. Словно примеряясь, он покружил немного — и резко насадил ее на всю длину. В глазах Джинни разорвались тысячи маггловских фейерверков. Внутри девушки было горячо, влажно и очень узко, Драко подумал, что, видимо, это ее первый раз, но быстро потерял эту мысль, растворяясь в чудесном ощущении сжимающейся вокруг его члена плоти. Он дал Джинни еще пару секунд привыкнуть, затем приподнял за бедра и резко опустил, входя уже на всю длину. От резких размашистых движений внутри все хлюпало и болезненно пульсировало. Ощущения сначала неприятные, но вскоре девушка сама стала двигать бедрами. В этот момент по попке прилетел первый шлепок, и, словно в воде, до слуха девушки долетел довольный возглас: — О, да! Умничка, продолжай так двигать своей прелестной задницей. За словами последовала серия ощутимых шлепков, а затем Малфой обеими руками сжал ее так, чтобы и там наутро появились синяки. Он хотел оставить как можно больше своих меток на ее теле, в последний вечер месяца покорности этой девушки, ему. Джинни сбавила темп, потому что начала слишком сильно задыхаться, несмотря на регулярные тренировки, и тогда чужие руки снова начали управлять ее телом. Насадив девушку на член посильнее еще пару раз, Малфой остановился и даже вынул его полностью, чем заслужил разочарованный выдох. С ухмылкой он снова сжал зубами ее торчащий сосок и убрал повязку с ее глаз. Малышка умильно попыталась открыть их, но даже приглушенный свет от огня в камине резанул по ее привыкшим к темноте глазам, и она зажмурилась. — Открой глазки, Уизли, — приказал Драко. — Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю. Вставай. Она молча встала и вопросительно посмотрела на него. — Иди к столу, — он указал на ту сторону, где стояло рабочее кресло. — Да, верно, именно сюда. Теперь обопрись руками о стол. Таак… Драко прошел ей за спину и сел в кресло. — Умница. Расставь ножки пошире. Джинни слегка раздвинула ноги. — Нет, еще. Она сдвинула их еще на пару сантиметров — и тут же последовал ощутимый шлепок. Драко грубо раздвинул ее ноги руками так, что она вынужденно легла грудью на столешницу. — Вот теперь верно и спинку выгни. Приподними, — руки сжались на попке и заставили ее подняться так, что теперь, когда Драко сидел в кресле, перед ним открывался самый откровенный вид из возможных. — Ты прелестно выглядишь, малышка Уизли, когда я смотрю на тебя вот так. Пожалуй, я прямо сейчас сделаю твою колдо. Стой так и не шевелись! — быстро произнес Драко, заметив, как она резко дернулась, чтобы прикрыться. Он наклонился к нижнему ящику, достал оттуда аппарат, щелкнул парой кнопок, навел объектив на такую соблазнительную девушку и нажал на затвор. — Вот теперь репортеры всех газетенок будут готовы удавиться за это фото, — он довольно ухмыльнулся. — А сейчас поверни голову вправо, смотри туда. И даже не думай отвести или закрыть глаза. Джинни повернула голову, куда ей было сказано, и увидела собственное отражение, распластанное на столе. Растрепанные рыжие волосы, огромные блестящие от возбуждения глаза, розовый язычок, которым она облизала покусанные губы, руки, сведенные за спиной — он только что схватил их. Изгиб спины, грудь, вдавленная в столешницу, приподнятая попка — прямо на уровне его торчащего члена, и, наконец, широко расставленные худые ноги. Именно эту картину она должна была лицезреть — и не имела права даже на секунду прикрыть глаза или представить, что все это происходит не с ней. Пока ее взгляд исследовал открывшийся в зеркале вид, Драко свободной рукой сначала сжал член в кулаке и сделал пару движений по нему, затем направил его прямо в подставленное для него влажное горячее лоно. Освободившейся рукой он прикоснулся чуть ниже ее живота. Длинные умелые пальцы начали играть симфонию на самых чувствительных точках. Он вдавливал ее в стол с каждым толчком все сильнее и в то же время прижимал все ближе и ближе к себе. Ощущения были непередаваемы. Все тело снова горело, легкие не справлялись с поступлением кислорода, и она стонала, жадно хватая приоткрытым ртом воздух. Ноги не выдерживали и подкашивались, но твердый член внутри и сильная рука, терзающая ее клитор, не давали упасть. — Умница, Уизли. Смотри, как прекрасно ты выглядишь подо мной. Как настоящая шлюха, — он с силой сжал пальцы и вошел на всю длину одним резким движением, вызвав новый стон-вскрик. — Да, малышка, стони еще! В полубезумном состоянии Драко уже сам не знал, что шепчет и чего требует от своей прирученной рыжей фурии. Он заставил ее смотреть — и сам не отрывал глаз: как женское тело содрогается от каждого толчка, как она кусает пухлые губки, стараясь заглушить громкие стоны, как подгибаются ее ножки от удовольствия, которое доставляет он. Джинни не понимала, сколько времени прошло. Она все так же смотрела на то, как Драко ее имеет — белобрысый хорек, которого она презирала столько, сколько себя помнила. И тут фейерверки взорвались еще раз — не только в глазах, но и в ушах, и вообще во всем теле. Ее била крупная дрожь, и внутри, то, что раньше болезненно пульсировало, теперь сладко сжималось и постепенно отпускало. Она на несколько мгновений забыла, как дышать, и, когда наконец вспомнила, выдохнула еле слышно: — Дра-а-ако… Он почувствовал, как плоть вокруг члена начала ритмично сжиматься, а тело девушки забилось в конвульсиях. Продолжил вдавливать ее в стол и одновременно в себя. Движения бедрами стали быстрее и размашистее, пальцы еще сильнее сдавливали чувствительную горошину. Когда она внезапно вскрикнула, словно от боли, Драко рыкнул и шлепнул ее по заднице посильнее. Она захныкала и попыталась отодвинуться, но это лишь позволило ему еще сильнее войти в нее. Он был на пике эмоций и ощущений, уже чувствовал, как вот-вот будет готов выплеснуть всю сперму прямо в податливое тело девушки, но этого было мало, и он остановился. Ему хотелось видеть ее лицо перед собой, слышать в ее стонах свое имя — еще и еще, целовать ее губы и оставлять новые багровые укусы на груди и шее. Он хотел видеть, что эта девушка целиком и полностью принадлежит ему, пусть и на короткий миг. Тогда он молча заставил Джинни подняться на ноги, развернул к себе лицом и посадил на стол. Она устало положила голову ему на плечо и обняла руками, но Драко хотел не этого и, придерживая ее за талию, положил на широкий стол. Она держалась за его плечи и непроизвольно соединила лодыжки за спиной. — Смотри мне в глаза! И она смотрела, пока он снова входил в нее своим членом, пока он сжимал одной рукой ее грудь, а второй держался за зад. Смотрела прямо в глаза и видела в них страсть и желание обладать ею, и сама словно в бреду снова и снова шептала его имя, сотрясаясь от новых и новых приступов удовольствия. Сжимала его плечи, оставляя красные полосы острыми ноготками. Притягивала его еще ближе ногами, хотя куда уж ближе, когда он и так с каждым движением входил на всю свою длину. И снова начинала ощущать, что еще чуть-чуть — и фейерверки взорвутся по всему телу повторно. Драко сделал еще пару сильных долгих толчков внутри нее, ощутил, как она повторно сжимает в себе его член, и, не имея больше сил сдерживать себя, втянул ее в долгий грубый поцелуй, изливаясь при этом своим семенем в горячее лоно. Через пару недель, когда Джинни думала, что наконец-то пережила этот месяц подчинения Малфою. И тот самый, вечер, воспоминания, о котором позорно заставляли ее не на шутку возбудиться каждый раз, вычеркнут из жизни навсегда. Она пришла, как обычно, к себе домой после тренировки. Сняла с себя лишнее — ей нравилось ходить у себя по квартире голой, чтобы ничего не мешало. Вошла на кухню и застыла: на широком подоконнике лежал шикарный букет белых пионов и большая коробка с маленьким бантиком. Как была без всего, она подошла к окну и взяла в руки букет, никакой записки в цветах не было. Положив их на стол, Джинни взяла коробку и взвесила в руке, но та была достаточно легкой, и это ни о чем не говорило. Тогда ей пришлось пойти с ней до того же стола и поднять крышку. Внутри — несколько потрясающе красивых и знакомо прозрачных комплектов белья, чулки, а на самом дне коробки она нашла несколько колдографий. На фото была она — спящая, сидящая у кресла и у того самого стола с раздвинутыми ногами и выставленными напоказ интимными местами. Последнее фото выпало из рук, перевернулось и приземлилось задней стороной вверх. Теперь стало видно короткую подпись на обороте: «Это был потрясающий вечер. Жду тебя в любой день, чтобы повторить. Наряд прямо перед тобой, ключ-карта на дне коробки». Джинни читала и неверяще мотала головой из стороны в сторону, ей казалось, что это сон или какой-то слизеринский розыгрыш, но стоило перевернуть фото и можно было увидеть, как она сама сексуально нагибается над столом, расставляет в стороны свои ножки и приподнимает попку вверх. И теперь, когда она уже не один раз посмотрела на себя на колдо, то заметила еще одну, совсем короткую запись, написанную мелкими буквами: «Это единственный экземпляр».