Фавн в Велесову ночь

      В воздухе витает аромат крови, а в небе светит полная луна, освещая своё дитя. Прекрасный фавн вспарывает своими рогами грудь охотника, что недавно гнался за ним, и с упоением пробует на вкус его плоть. Блаженное мычание немного трезвит разум, но взгляд продолжает приковываться к чарующему созданию.       С короны рогов полуоленя капают капельки крови, подобные гранёным бусам из рубинов царской казны и падают кусочки плоти, как полированные агаты. Обернувшись в сторону тени от луны, стал виден взгляд фавна: янтарные глаза с позолотой начали отливать таким же пронзительным светом, как желтизна полной луны. Также нереально оторвать взора.       Ворох опавшей листвы под окровавленными копытцами зверя сопровождал его приближение, скрип ветвей полых деревьев и сухих кустов не давали шанса быть услышанным, а возгласы иных фавнов ознаменовали хорошую охоту.       – У тебя красивый глаз, Бусинка, – холодно произнёс юноша, взяв маленького человека за лицо и повернув не забинтованным "проклятьем" к себе - алым, словно бьющееся сердце, правым глазом, – но ты ещё слишком маленький, даже на зубок не хватит. Что же мне с тобой делать?       Кроха немного опешил, когда его проклятый глаз назвали красивым, но сил возразить такому прекрасному существу не хватило. Он продолжал в неверии и благоговении взирать на дитя леса и полной луны. Впервые после смерти матери, никто не испугался его, не прогнал, не скривил лицо в гримасе отвращения, тем более кого кроха мог назвать красивым. А наоборот назвал красивым, ласково погладил по голове и назвал милым прозвищем, что понравилось крохе. Хотелось вновь его услышать, тем паче из уст этого полуоленя.       Сегодня Велесова ночь - время, когда тьма, зима и смерть начинают править на земле. Сегодня просто бродя можно встретить нечисть, что вышла примерить новый облик, сегодня - грань между мирами истончается и исчезает, сегодня - сказанное слово обязательно возымеет силу.       – Пообещай мне кое-что, Бусинка, – фавн присел к крохе и теперь смотрел прямо в глаза, если не в душу, – пообещай, что не умрёшь в ближайшем будущем, что вырастешь сильным и крепким человеком, что, как вновь полная луна осветит лес в Велесову ночь, ты вернёшься сюда и отдашь себя без остатка. – кроха немного кивнул без страха, без боли, без отрицания. Прекрасный фавн улыбнулся, оголяя острые хищные клыки, – В залог предо мной ты оставляешь свою душу, а я даю тебе возможность жить подольше. Не растрачивай своё время попусту, Бусинка, иначе прогневаешь Принца.       Фавн не уходил, а человек не двигался. Последний лишь продолжал безропотно внимать чарующему существу пред собой. Как бы не пугала алая кровь, она скажет, что охотник больше не встанет. Как бы не ужасала разорванная плоть, она прошепчет, что ты в безопасности. Как бы не страшило взгляд нутро человека, ты понимаешь - всё закончилось, бежать больше не надо, не бойся.       Тот охотник намедни украл серьги матери крохи, что стало последней каплей. В эту ночь он пробрался в его дом чтобы забрать всё, всё, что эти "люди" посмели забрать у него и его матери. Но стоило только зайти, как охотник напал, он ждал, чтобы это "проклятое" существо попалось в ловушку, охотники умеют ждать, они это умеют.       Кроха что есть силы побежал в лес. Лес никогда не вредил ему, кроха знал его правила и никогда не заходил дальше. Но сейчас он испугался, что охотник его убьёт, и побежал туда, где больше не правит лес и не сможет защитить, туда где властвуют иные.       Он бежал и спотыкался, петлял и прятался, но охотник его настигал. В последний раз он прячется, ибо силы уже на исходе. Аккуратно, под поваленное дерево, затаив дыхание, кроха вновь наблюдает, и... Пугается от шороха, прощаясь с жизнью. Но звуки не бегут к нему, осторожно звучат, почти по-царски ступают по листьям и веткам. Открыв один глаз, не скрытый за повязкой, мальчик видит ноги оленя.       "О, нет, здесь олень, он может меня заметить, а теперь ещё я привёл к нему охотника, хотя может быть я могу убежать. Но- но ему ничего не стоит убить нас поочередно. Мама говорила, что оленей нельзя убивать просто так." От паники слетели повязки с правого глаза, теперь малыш видел всего зверя целиком. Это был не олень...       Ноги ниже бедра и пушистый хвостик правда принадлежали оленю, как и витиеватая, но прочная корона рогов и нежные ушки, чуть длиннее обычных. Но основное тело... То был небывалой красоты юноша, черты лица, как у небожителя, осанка, как у аристократа, руки аккуратные, но сильные. То был фавн, прекрасный сын леса и луны, хозяин леса за пределами понимания людей. Обычно подобных оленей называют Юными Принцами? Интересно, кого тогда здесь кличут Князем леса?       Щелчок затвора окатил сознание ледяной водой, но теперь малыш боялся ещё и за фавна, что не вовремя вышел на прогулку. Что-то сверкнуло сзади, и грохот выстрела голосил на пол леса, а фавн упал на колени. Но под этими коленями была уже не трава, а растерзанное тулово охотника.       Взглянув на юношу вновь, кроха видел уже иное существо, нежная шёрстка цвета румяного хлеба стала жёсткой щетиной под стать коре поваленного дуба, аккуратная корона рогов, нежные копытца словно кувшинки и мягкие ногти на руках заострились, как заточенные ножи и колючий терновый куст, а во рту заблестели хищные окровавленные клыки взамен прошлой кроткой внешности. Теперь он выглядел точно, как мрачный Вендиго.       Оглянув свою жертву, фавн издал вой, он был тише выстрела, но слышен намного дальше и дольше. Этот вой брал за душу, откликался в каждом кусочке тела, заставлял дрожать в предвкушении. Ему отозвались другие голоса. У них была прекрасная охота. Она у каждого осталась в памяти, а сейчас решила напомнить о себе.       Глубокая осенняя ночь, молодая луна освещает лесную поляну близ поселения фавнов. Лёгкий морозец уже тронул каждый листочек, от чего те покрылись инеем и скукожились. Изо рта шёл пар, а уши покраснели от холода, но это не заботило охотника в красном, он лишь со всей нежностью, присущей хищнику, наблюдал за своим голодным божеством, за грациозным фавном, что расправлялся со своим ужином. Пусть правый глаз скрывала повязка, ограничивая обзор, но и одного вполне хватало, чтоб наслаждаться процессом не меньше, чем фавну.       На трапезе то были два мерзких прохвоста из соседнего города, что любили соблазнять девушек и пользоваться ими и их семьями, обещая прекрасную совместную жизнь, а потом безжалостно кидали, будто мусор. Охотник и не услышал о них, если б не голод его фавна и пара сбежавших в его город семей, жертв тех выродков. Хотя сами то чем лучше? Обычно от таких не жалко избавиться, благо их мясо славится лучшей репутацией нежели их души.       – Ммх, как же сладко~ Иной раз удивляюсь как у таких ужасных людей столь чарующий вкус! – из раздумий охотника вывел голос, то был юноша наполовину олень небывалой красоты. Его маленькое божество, как величал его охотник.       – Я рад, что тебе понравилось, Гэгэ. Прошу, не отказывай себе в угощениях, – ответил ему охотник, не ожидая ответа. Юноша окинул человека блаженным взглядом и вернулся к трапезе. Не стоит отвлекаться, а то много пропадёт.       Аккуратно рогами вспороть брюхо и раскрыть рёбра, вынуть лёгкие и проглотить их, сосуды и трахея не отличались вкусом, но кровь внутри пьянила как вино. Сердце было подобно кувшину с водой в безжалостной пустыне. Вынуть из пищевого тракта всё содержимое, и можно наслаждаться их мягкостью, хорошо уравновешивающих жестковатые кости и хрящи. Видимо их хорошо кормили в своё время. Мышцы были не сильно большими, но благо не дрыщи, хотя жирка достаточно.       Была очень вкусна свежая человечина, как же повезло фавну ещё тогда, много лун назад, наткнуться на этого человека. Безжалостный зверь знал, что за маленькими людьми обычно приходят люди побольше, но что тот охотник изначально шёл за этим ребёнком было открытием. Он не убил его, а пощадил, наказав жить как можно дольше. И мальчик внял его наказу, став превосходным охотником... Охотником на людей.       Не было острой необходимости питаться людьми, они были скорее излюбленным лакомством для фавнов и источником их силы. Но их плоть была слишком вкусна и сладка, грех отказываться, тем более когда маленький человек настоял, чтобы его спаситель, которого с той роковой ночи величал божеством, ел лишь самое вкусное. От того тот человек стал приводить неугодных ему людей, неверные люди с прогнившей душой, алчные браконьеры и продажники, прочая челядь, что не угодила ему. Всех он приводил в лес и все они, напоследок, приносили хоть какую-то пользу.       Первой жертвой стал друг того охотника, что украл серьги матери. Было трудно уговорить его взять с собой на охоту в лес, но слова об олене, помогли. Идя по лесу они старались вести себя как можно тише, но после встречи с фавном, шаги казались слишком громкими. Дойдя до нужного места, маленький мальчик кинул камень, отвлекая охотника. Шаг... И несчастный охотник попал в капкан. Внезапная боль оказалась настолько сильной, что он сразу забыл о тишине и заорал во всю мощь. А после упал в другие капканы, что успел расставить кроха, и потерял сознание.       "Осталось совсем чуть-чуть, надо просто закончить мучения и принести тело фавну. Надеюсь ему понравится. Высокий, крепкий, без вкуса алкоголя. Да, должно понравиться", проносились мысли в голове пока, сжимая маленький ножик в руках, мальчишка приближался к охотнику. Не зная зачем, он старался ступать тише, но...       – Что ты здесь забыл? Я же велел тебе прийти в лес только в следующую Велесову ночь в полнолуние! – грозно разнёсся голос фавна, увиденного парой дней ранее. Обернувшись кроха его и увидел, прекрасного юношу в белых одеждах. Те были тонкими и прикрывали тело, похоже только для красоты, человеку под таким было бы слишком холодно. Достаточно отличается от прошлой рваной кофтейки под цвет старых еловых ветвей. Но особо привлекали взгляд серьги с красными камешками.       – Я... Хотел принести для Вас человека. Раз тот охотник был сносным, то я хотел привести ещё. В-в благодарность за спасение тогда. – немного помявшись, произнес маленький человек. Его взгляд дрожал - боялся, но не быть съеденным фавном, а что ему откажут. Это стало уже вторым новым открытием после встречи с этим человеческим детёнышем. Интересно...       – Назови мне своё имя. Раз ты хочешь преподнести мне плоть человека, то должен предо мной полностью открыться. Только так я смогу доверить тебе приносить мне людей. – решив немного припугнуть мальца, отчеканил фавн. Доверять человеку не слишком для ему подобных, тем более, что он ещё тогда так тихо шёл, что если б не запах, то и не узнал о нём, будущий зверобой растёт. Может тогда он просто слишком устал. Хотя... Если получить его полное доверие, то можно будет чаще лакомиться людьми.       – Хун. Меня зовут Хун. – произнёс мальчишка. Его имя было простое, но он точно не знал, с чем оно связано. Может маме нравился красный, может из-за его "проклятого" правого глаза, может из-за крови, что окрасило его рождение. Посмотрев вновь на фавна, Хун понял, что ему не нравится его ответ, но большего он сказать почти и не мог. – Мама звала меня Хунхун-эр.       – Значит "счастливый"? Ты не очень то похож на того, кто пользуется успехом, Бусинка. – малыш резко взглянул на юношу, что смотрел на него как бы оценивая. "Счастливый", это было одним из значений иероглифа в его имени? Но ведь он означает "красный".       – К-красный... – нерешительно произнёс малыш. – Моё имя означает - красный. Не "счастливый", это-       – Тебе сколько лет, Бусинка? – резко перебил его фавн. – На вид не больше семи, хотя и к этому возрасту дети уже должны знать каждое из значений иероглифа своего имени. Неужели твои матушка и отец тебе этого не рассказывали? – после этих слов Хун замаялся. "Мама?"       – Мне 10. А мама... Мама умерла, пол года назад... Незадолго до моего дня рождения. Она была у меня единственной семьёй, – после этих слов уже фавн дёрнулся, видимо последнее было лишним. Он явно не уйдёт, значит давить нет больше резона, а уж тем более на такого. Слова могут врать, но если ты можешь за их маской увидеть душу, то и ложь не сможет застелить тебе глаза. Он не врал, поэтому полузверь подошёл к нему и присел на колени, чтоб сравняться с глазами и аккуратно начать гладить по голове.       – Ты пришёл в лес с охотником только чтобы я не голодал? – теперь юноша говорил необычайно мягко. Словно тон всех его слов до, был лишь ширмой, чтобы напугать кроху. Ответом был кивок. – Я ем не только людей, да и то, как повезёт. Но всё равно спасибо.       Фавн отошёл от Хунхун-эра к охотнику. Всё произошло как и в прошлый раз, только медленней: грудная клетка плавно раскрылась с треском костей, спелым соком рябины потекли струйки крови по одежде, дыхание остановилось. Острые когти и рога помогали добраться до самых вкусных кусочков человека: до крупного сердца, что словно спелое и срочное яблоко, до нежной печени, мягкой до безумия и замирания дыхания. Кровь была для фавна живительной силой, что как будто распаляла его аппетит, норовя окончательно ударить в голову и, подобно голодному гулю, заставить сорваться и сгрызть человека за считанные мгновения. Но ведь тогда можно будет наслаждаться только залитой кровью травой, а она уже не будет так сладка после целого человека.       – Надеюсь Вам понравилось. – тихо произнёс Хун. Эти слова были скорее сказаны для себя, но фавн их услышал и блаженно замычал, как бы говоря, что подношение ему очень понравилось.       – Ах, точно, пока не забыл. Се Лянь.       – Ч-что?       – Имя. Ты своё назвал, а я - нет. Моё имя Се Лянь. – сказал уже не безымянный фавн крохе. Он мило улыбнулся и вернулся к своей трапезе. Нельзя мешкать, иначе плоть остынет и уже не будет такой вкусным.       Наблюдать за разделкой человека было немного противно, хоть и за короткие 10 лет Хунхун-эру пришлось повидать всякое, однако один только взгляд на блаженное лицо юноши, заставлял всё внутри замирать. Сердце постепенно стало успокаиваться, дыхание приходить в норму. Он присел на пень около валежника, теперь было очевидно, что Морфей уже готов забрать его в свои объятья, но ещё чуть-чуть... Ещё чуть-чуть понаблюдать за фавном... как же приятно созерцать его... Се Ляня...       Очнувшись от потока воспоминаний, повзрослевший охотник видит фавна закончившего с жертвами. До ужаса довольная мордашка теперь смотрела и улыбалась ему. Каждый раз, как он видел зверя, так сердце замирало, и не важно сколько крови на одежде и теле, как много безумия в глазах, от сладкого угощения. Какой же красивый.       – Гэгэ, ты испачкался. Так не терпелось скорее поесть? Неужели Черновод заразил тебя своим голодом? – проговорил охотник с нежностью во взгляде, доставая платок, чтобы вытереть лицо фавна.       – Пхех, Сань Лан, не говори глупостей. Зарази Хэ Сюань меня голодом, я бы съел и их, и тебя в разы быстрее. Я просто в предвкушении: совсем скоро Велесова ночь при полнолунии, совсем скоро ты наконец отдашь себя мне без остатка. Я уверен - ты станешь прекрасным подношением! Мне для этого нужно много сил, не хочу чтобы наши старания обернулись бессмысленными чаяниями.       – Я тоже жду с нетерпением этого мгновения. Я ждал все эти 8 лет. Будь уверен, я стану для тебя самым лучшим подношением, мой Принц. – дьявольские искорки метались теперь и в глазах охотника.       – Я очень на это надеюсь, охотник Хуа Чэн. – чуть ли не пропел Се Лянь, вытирая остатки лишней крови с тела предоставленным платком.       На том и распрощались: фавн побежал в своё селение, готовиться к предстоящему торжеству среди сородичей, Велесова ночь очень важна для них, приготовления должны быть сделаны вовремя, а человек в свой "дом", на окраине людского города, хоть это здание было нелюбимо, человек должен жить среди людей, иначе пойдёт дурная слава, что не нужна Лучшему охотнику. Благо оно достаточно недоступно, чтобы обычные люди не смогли туда прийти.       Когда-то там стояла развалюха одного охотника, но ему не стоило воровать серьги матери Хунхун-эра, теперь уже Хуа Чэна. Как-то после очередного "жертвоприношения", Се Лянь спросил человека, не хотел ли он иметь какое-нибудь звучное имя среди людей и фавнов, ибо молочное имя слишком личное. Для себя придумал нежное прозвище Сань Лан, поскольку со слов Хунхун-Эра, его мать родила его третьим по счёту сыном.       Так вскоре появился Хуа Чэн, лучший охотник во всей провинции, известный далеко за её пределами. Теперь он не побирается по развалинам и заброшкам, а прекрасно живёт в большом особняке, куда захаживает его пушистое божество, иногда даже с маленькими пушистыми гостями. А город, возле которого живёт, отныне принадлежит ему.       В его городе стали собираться люди, не самые лучшие, но тела у них человеческие. Здесь никого не ищут, а законы лишь на словах. Убил человека - не страшно, украл драгоценность - не бойся, изменник, казанова, насильник, ирод, душегуб, живодёр, неважно абсолютно. Здесь тебя никто не сдаст, но и ты молчи, таков закон не только города, но и всей провинции. А правит здесь Градоначальник Хуа, он здесь Господин, он здесь хозяин. Он не позволит в своём городе жить крысе, но и закроет глаза если кто-то пропадёт. Карма настигла, али по собственной дурости сгинул, никто не станет разбираться. Здесь каждый сам за себя, хотя местные всё же любят кичиться своим Господином, а чем ещё, если собой даже гордиться не могут.       Подойдя поближе Хуа Чэн заметил небольшую чёрную фигуру застывшую на его поленнице дров. По виду не больше кошки, но обманываться не стоит, он слишком хорошо маскируется, что мало кто может его найти, даже зная, что он здесь. Заслышав шаги, фигура подняла голову и спустилась с кучи дров, встав на ноги в полный рост. Теперь на прежний размер походила лишь голова с голубыми, как ледяное лезвие, глазами, немного поблёскивающими в свете звёзд и луны золотом, в целом как и у всех фавнов. Чёрная шёрстка покрывала ноги ниже бедра, пушистый хвостик и ушки, а на голове аккуратно лежала небольшая корона из рогов. Она была ветвистее короны любимого фавна охотника, ведь незваный гость был выше и крупнее, но сами рога были и тонкими, точно берёзовые веточки, его корона моложе, рогов Принца.       – Ты сегодня долго. – подала голос фигура, тот был немного хриплым. Опять забыл, что теперь ему нужно тепло? – Снова не мог оторваться от созерцания Се Ляня, да?       – Не суть важно. Гэгэ нужно много сил для Велесовой ночи, поэтому я принёс ему парочку людей, дабы набраться достаточно сил. Главный вопрос: что Водяному чёрту из чёрного болота понадобилось от меня? Всё прошлая жизнь живого не даёт покоя и ты наведываешься к людям? Тогда тебе не ко мне, Черновод. – хоть Хуа Чэн никогда не показывал, что устаёт, но такие дружеские перепалки с бывшем водяным приносили ему чувство покоя, ведь тот показывался только при тех, кому доверял или среди других фавнов, но куда реже.       – "Позапрошлая" жизнь меня не беспокоит, я с ней благо уже 8 лет распрощался окончательно. А про "прошлую" скоро ты будешь про себя говорить. Не забывай, что не только Се Ляню нужно готовиться к грядущему обряду. Ты - ЖИВАЯ жертва, и тебе нужно готовиться к нему намного больше, чем мне. И как видишь, – фавн с чёрной шерстью показал на себя: черный свитер был теплее, толще и длиннее одежд, что носил названный Се Лянем любимый фавн Хуа Чэна, пушистый шарф в несколько оборотов вокруг шеи, и, что уж совсем удивительно для фавнов, очень толстые гетры аж выше колена. Обычно благодаря животному началу фавны гораздо менее чувствительны к холодам, поэтому такое обилие одежды, тем более на ногах, покрытых шерстью, было достаточно необычно. – даже спустя столько лет, я не могу оправиться до конца, хоть и считай легко отделался. А ты тем более к такому не подготовлен и можешь с концами распрощаться как с жизнью, так и с душой. К тому же зима близко и обещает быть суровой. Я не хочу тратить кучу сил и нервов, вытаскивая тебя из болезней, много чести долг сиделкой отрабатывать.       – Хэх, ну спасибо за заботу. Я крайне польщён, что ты так честно относишься к своему долгу, Хэ Сюань. – черношёрстный фавн часто любил наведываться в этот дом, привыкая, что он теперь живой зверь, а не мертвец, и прячась от одной надоеды, чтоб мозги лишний раз не выедала. Взамен фавн мог достать что угодно откуда угодно, хотя Хуа Чэн и решил каждую их посиделок записывать в долг. – Но разве там осталось так много, что ты такой путь проделал? Мне накинуть процентов, чтоб жизнь малиной не казалась?       – Ага, разбежался. Обойдешься и процентов, и моих визитов. Во-вторых, я пришёл сюда сказать, чтобы ты не забыл всё приготовить для грядущей ночи. И последующей жизни, если сможешь выжить. Людей в эту ночь мало жалуют, особенно не в виде блюда, – состроил саркастичную мордочку фавн, хотя и без слов было понятно, что он переживает. Приятно, что это взаимно. Обряд очень сложен, это крайне важный ритуал для фавнов. Хэ Сюань ели оправился, не распрощавшись с жизнью окончательно, благо слишком жить любит раз изначально не до конца умер. С Хуа Чэном иначе, он живой и вполне может умереть с концами.       – Хэх, учту. А "во-первых" зачем приходил? – со вздохом сказал Хуа, уже догадываясь о пушистой первопричине визита его друга.       – А во-первых - искал достойное подношение для "надоеды". Город нелюдей, воров и изменников, кому чужды честь и мораль, а чёрные грехи, разъедающие души, здесь ценятся превыше золота. "Хорошее" поселение вы собрали, Градоначальник Хуа.       – Готовлю достойный пир, – фавн ехидно улыбнулся на его фразе и поскакал обратно в лес. Скорее всего прямиком к той самой "надоеде". Два сапога пара, или как там фавны говорят, два копытца один след оставляют?       Рассвет будет через несколько часов, пока можно позволить себе поспать. Ранее драная лачуга незадачливого егеря, а теперь роскошный дом в чёрно-красной гамме, огороженный высоким забором. Путь к его дому найти очень трудно, а пройти по нему ещё сложней, особенно людям. Внутри дом, как ни странно, очень уютный и просторный. Толстые стены, теплые ковры, высокие окна, резные балки, перила и двери, всё это украшало дом целиком и полностью.       Пройдя в подвал, Хуа Чэн нашёл старые капканы и ловушки охотников. Раньше он думал использовать их для охоты на людей, но оказалось, что фавны любят сами настигать жертв. Поэтому остались в его "работе" только отметки особым запахом, сети для мелкой дичи и несколько арбалетов, для более крупного зверья, которых любит есть сам Хуа Чэн. Они также хорошо продаются на рынке, не даром его прозвали "Лучшим охотником". Но не многим всё же стоит знать, что и "на людей" тоже.       Закинув подальше этот металлолом, Хуа Чэн достал парочку кроликов с недавней охоты, зажарить их мяско в собственном соку, потушить немного картошки с редькой, выложить на тарелку со свежими овощами и сытный ужин готов. Проглатывая каждый кусочек пищи, охотник вспоминал фавнов, хоть в основном Се Ляня. Но и других тоже, приятно грели душу моменты, когда он учил здешних фавнов, выбираться из капканов, а они научили его ходить ещё тише, чтоб никто не смог его настигнуть. Чтобы он стал прекрасным даром для леса и их жизней.       Он - будущее подношение для фавнов в Велесову ночь, только хорошая жертва укрепит внутреннюю силу полуоленей и даст им мощь отринуть земные оковы, превращая свои тела в подобные облику Вендиго. Если жертва хорошая, то луна и лес примут её и заберут себе. Хуа Чэн не раздумывал долго, когда Се Лянь предложил ему быть подношением.       В залог душа его преподнесена, и он не в праве возражать тому, кто ныне ей владеет. Но он также хочет от чистого сердца сделать подарок, его глубокая преданность произошла не от наказа фавна, а немногим раньше. И этого хватило, чтобы чувства воспетые ещё в маленьком человеке, были чистыми и не обременёнными магией Велесовой ночи.       Сон в этом доме всегда был холодным, настолько что здание звалось "Резиденцией", а не "Домом", ведь тут не ждала семья. Но когда к нему приходили некоторые близкие фавны, в особенности его божество, сразу становилось так тепло и уютно. Первый раз он это почувствовал, когда смог у приезжего охотника выкупить беременного фавна, и унести её в дом. В себя она не приходила от ран и истощения, поэтому не сопротивлялась, когда её несли. Тот охотник хоть и пытался выследить Хуа, но в итоге сам стал его жертвой.       Оставив отмытое от грязи тело незадачливого егеря, немного овощей, фруктов и тушку утки возле кровати, на которой лежала будущая мать, юный Хуа Чэн поспешил скорее в лес, за фавном. Он обработал и перевязал раны женщины, чтобы сильнее не усугубить её состояние, а судя по животу, маленький оленёнок на днях должен появиться на свет, но нельзя оставлять её одну в месте пропахшем человеком надолго. Страх может сделать с кем угодно страшные вещи.       Найдя наконец верную тропу, мальчишка не жалея ног бежал в поселение фавнов, за тем, кто знает о фавнах гораздо больше других пушистых существ и тем более него самого. Поваленное дерево, два проросших берёзовых пня, значит поселение фавнов уже близко, но достаточно далеко, чтобы не нарушить границы из территории, только здесь он мог безопасно встречаться с ним.       Взобравшись на холм и сложив ладони рук, мальчишка издал звук не то волчьего воя, не то уханья совы. Так он мог позвать Се Ляня, не привлекая лишнего внимания, подумаешь, какой-то лесной зверь кричит. Спустя минут пять, маленький Хуа Чэн услышал совсем рядом звук сухой листвы - так Се Лянь говорил, что пришёл.       – Зачем звал? Ты недавно уже приносил нам людей. Хмм, странный запах...       – ГЭГЭ! Это очень важно, и- и мне нужна твоя помощь! Я с таким не справлюсь! – завопил человек, лицо было настолько обеспокоенным, что сомнений в серьёзности ситуации не возникало.       – Ох, тише-тише, не кричи так громко, скажи лучше что именно произошло?       – Расскажу по дороге, я не думаю, что она будет долго ждать.       Мальчишка взял фавна за руку и повёл быстрее в сторону своего жилища, попутно рассказывая, что же именно произошло. Уже на подходе к дому он закончил свой рассказ, а фавн тем временем еле сдерживал рвущиеся наружу гнев и ярость. Люди посмели так искалечить фавна, выставили её на продажу, как какого-то зверька, так ещё заморили голодом и искалечили. Была небольшая надежда, что её дитя было от такого же фавна, как она. Подойдя к дому, когда Хуа Чэн почти взялся за ручку, его резко остановили.       – Подожди! Что же это за запах?.. – фавн стал теперь усиленно принюхиваться, то к воздуху, то к двери, то к самому Хуа Чэну, постепенно становясь всё более обеспокоенным.       – Гэгэ, что-то не так? От меня странно пахнет? Может это от оленихи? – ему не ответили, а только обеспокоенно открыли дверь и вбежали внутрь. Внутри всё ещё находилась олениха, но пребывала в бреду, а постель была в отошедших водах.       – Дело плохо. Срочно принеси побольше простыней и воды! Придётся самолично принимать роды. Благо я кое-что знаю... – слова Се Ляня не предполагали и секундного промедления, поэтому Сань Лан как можно быстрее побежал за всем необходимым.       Последующие несколько часов прошли для каждого в забытии. Мальчишка стирал последнюю простыню, а Се Лянь проверял мать и её маленького оленёнка, тот был маленьким и крайне худым, кое-где на чёрной шёрстке были проплешины, а самого его трясло. Видно те люди совсем не кормили фавна или давали ей мало мяса, ни энергии, ни сил совсем не получала. Но сам запах ребёнка был чистым, значит он был не от человека.       Когда малыш успокоился рядом со своей мамой, Се Лянь вышел на свежий воздух и увидел маленького человека, развешивающего простыни. Его шатало из стороны в сторону, а сам частенько клевал носом. Как только его в очередной раз качнуло, фавн подхватил его и усадил на сухую траву рядом с собой и сел следом.       – Устал, да? Теперь можно отдохнуть, они оба целы и здоровы, но очень слабы. Сон и вода помогут им восстановить часть сил, а по пробуждении тот человек послужит хорошей трапезой. Ты хорошо справился, Сань Лан, – слова Се Ляня успокоили юношу, а милое прозвище немного смутило, он пока не привык. Прижавшись поближе к оленю мальчишка начал немного дремать, но кое-что всё же не давало ему покоя.       – Гэгэ, а что всё же был с тем запахом? – он не смог выкинуть из головы странное поведение фавна на пороге дома.       – С утра мы виделись, и от тебя пахло как обычно, но, когда ты пришёл снова, от тебя пахло уже по иному. Мне это показалось очень подозрительно. Потом ты рассказал о фавне, я подумал, что она просто не местная. Однако по приближении к дому запах изменился, а судя по её внешности, не осталось сомнений кто она такая.       – И кто же?       – Она - таменг, такие как она не живут в густых лесах, а у нас к тому же рядом горы. Её сильно изранили, поэтому я и не узнал её из твоего описания. Но у неё необычный, относительно знакомых мне фавнов, запах, только так я смог понять к какому виду она относится. Они не выходят к людям и сами малочисленны, её намеренно увозили как можно дальше от родных земель.       – Вот как... Тогда я рад, что всё образумилось... Гэгэ, а ты сам к какому "виду" фавнов относишься? – уже спя с открытыми глазами, спросил маленький Сань Лан.       – Ох, я и всё моё изначальное поселение имеет животное начало от Благородных оленей. Несколько лет назад к нам с боем, но прибилась группа фавнов - Вапити. Мы достаточно близкие виды, потому наше слияние было почти без последствий. Хм, уже уснул? Что же, спи, Сань Лан, спи. Ты заслужил отдых, – так человек и уснул от усталости под поглаживаяния и нежный голос фавна.       Позже Се Лянь перенёс его в дом, накрыл одеялом и лёг рядышком, между ним и полуоленихой с сыном. И это пожалуй был самый-самый приятный сон в этом доме, да настолько, что проснутся было невероятно легко и приятно. Жаль, что как бы не приятен был этот сон, по пробуждении Хуа Чэн застал себя в полном одиночестве в своей кровати. Даже если воспоминания во сне были приятными и грели душу, на утро пелена дрёмы сходит, оставляя после себя холодную реальность. Она хорошо отрезвляет от дурных мыслей. Сегодня будет Велесова ночь.       Лёгкий морозец, ударивший в нос, позволил ощутить себя ещё более маленьким, чем 8 лет назад. Он успокоил нервы и притупил былые ранее восторг и предвкушение, надо сделать всё в наилучшем виде, иначе всё пойдёт прахом. Для начала надо проверить, правда ли пришли обещанные приезжие охотники, в противном случае придётся тащить с собой жителей города.       Благо не Хуа Чэну жаловаться на фортуну, он распространил свою славу на сотни километров вокруг, его удача подобна героям из мифов. Много кто захочет её отобрать, но те, кто поумнее, знают, чтобы откусить хороший кусок мяса, нужно помочь хозяину его приготовить. Поэтому намедни несколько забугорных лесничих, а на деле браконьеров, алчущих славы, крови и скорее всего мяса диковинных созданий, предложили Градоначальнику совместную вылазку, на охоту. Это было очень кстати. Они идеально подойдут.       Захватив на выходе из дома несколько тушек фазанов и кабана, Хуа Чэн направился на торговую площадь, где договорился встретиться с приезжими. День сегодня был крайне шумным, это хорошо, Градоначальник привил своим людям веселиться в этот день, мол хорошее время для охоты и гуляний, и сегодня это было как раз желательно. "А вот и они, стоят ненаглядные, ждут. Раз, два, три... Отлично, все девять здесь и- Ох, они ещё шестерых привели, прекрасно. Хм, с мешками? Тоже принесли что-то на продажу?"       – Ах, Господин Градоначальник, рады наконец-то с вами встретиться. А мы как раз вас ожидали, благоволит судьба людям, мы сегодня узрели саму удачу воплоти! Надеюсь вы тоже в прекрасном расположении духа! – прокричал что-то своим хриплым голосом самый высокий. Этот тон, эта манера, это то самое- Раболепие. Как же любят "мелкие чинуши" лебезить перед сильными мира сего; хотят взыскать толику благосклонности. Что ж, они её получат, в конце концов они сами решили стать первой кровью в Велесову ночь, это цена их тел.       – Надеюсь вы готовы. Сегодняшняя вылазка будет очень сложной. Ни на ком не должно быть запаха, иначе даже мох начнёт воротить нос, – напомнил им Хуа Чэн, человеческий запах противен лесу и его жителям, ну и ему самому тоже, но об этом непутёвым егерям знать не обязательно, – Приготовьтесь к самой крышесносной охоте в своей жизни, до смерти будете помнить.       Прищур его лисьего левого глаза наводил ужас на охотников, но, исходя из слухов, это была фирменная манера поведения Хуа Чэна. Густые чёрные волосы тёмные, как вороное крыло и бархатистые, как петуньи того же цвета; белёсая кожа точно первый снег, только взгляни и увидишь аристократа; а этот левый глаз... Темнее ночи, глубже обсидиана, чернее угля... Каждый был уверен, их пугали бы оба его чёрных глаза, если бы один он не потерял на охоте. Теперь на месте правого была кожаная повязка, прикрытая несколькими прядями волос. Истинный искуситель, беспрекословный хозяин своих шарма и харизмы.       – Мы также надеемся на незабываемую охоту. И раз такое дело, то позвольте нам сделать вам подарок. – отозвались несколько охотников подальше и принесли те самые мешки и положили перед Хуа Чэном, – Вы позволили нам вместе поохотиться на Вашей земле, значит и мы должны показать Вам прелесть охоты в наших краях. Надеемся Вы будете рады когда-нибудь посетить и наши края.       От увиденного Хуа остолбенел на пару мгновений, а потом присел поближе, скрывая лицо прядями волос. В мешке лежали три тушки маленьких фавнов, на них были лёгкие одежды, видимо из тёплых земель. Они были очень холодными, окоченели от объятий смерти. Вот что было в тех мешках.       – Вы рады нашему подарку? – продолжали заискивать уже "смертники" в глазах Хуа Чэна. "Рад"... "Рад"? "РАД"!? Да он в полной ярости, но также и в восторге, их смерть принесёт ему ещё больше удовольствия! Невольно на его лице отобразился гневный оскал, но из-за ракурса и волос каждый охотник воспринял его как крайне довольную улыбку, что аж зубы сводит.       – За такой "дар" я обещаю вам просто головокружительную охоту, прям до отвала башки, – для обычного и нормального человека его слова есть страх и ужас, но не для них, им это не ведомо. Что ж, видимо стоит научить.       Распрощавшись до заката с охотниками, Хуа Чэн пошёл домой. От своей дичи он быстро избавился, его улов ценнее и ценится достойно. Но сейчас ему было дело лишь до трёх несчастных тушек крохотных фавнов, что притащили живодёры. Наконец в своей обители он аккуратно вытащил каждого фавна, они были маленькими, словно дети, но сообщение частей тела и общие черты говорили, что они достаточно взрослые особи.       Но это не главное, сейчас было важно аккуратно отмыть их тела от грязи и пыли, и провести ещё несколько приготовлений для погребения. У фавнов не принято убивать себе подобных, они сами крайне малочисленны, но даже самые отчуждённые поселения или отдельные особи относятся к другим, как к своим. Стычки определённо бывают, даже кровь проливают, но лишить жизни такого же дитя луны и леса для них ужас. Поэтому даже те умершие, кто не относится к их племени должны вернуться в землю.       Хуа Чэну уже приходилось хоронить других фавнов, но по правилам "захоронить" их могут только предводители фавнов. Се Лянь много рассказывал и показывал Хуа Чэну, будь то обычаи, история фавнов или их поселения "Сяньлэ", что можно было назвать полноценным городом. Неважно маленькая община или связанные города, но у фавнов обязательно есть кто-то главный, кто проводит необходимые ритуалы, ведёт за собой и отвечает за порядок. Иногда роли разделяют, но последнее слово за главой.       Юных оленей с небольшими коронами из рогов называют Принцами леса, а главных - Князьями леса. Раньше Хуа Чэн думал, что у фавнов также, но они всё же достаточно отличаются от обычных оленей. Се Ляня правда величали Принцем за сердце, силу и дух, но родители были местными Императором и Императрицей. Хоть до "человеческой" монархии им было очень далеко, поэтому эти титулы лишь говорили, что он в ответе за остальных. Лет так 20 назад к ним прибилось ещё одно племя, что звалось "Уюн", а общий голод заставил сражаться друг с другом. Но пришедшие вскоре отступили, когда Се Лянь смог тяжело ранить их предводителя, которого также звали "Императором", как и его родителей.       Позже они обосновались немногим дальше, от основного города, но по прошествии голода и волнений не пожелали уходить, ибо после стычки много чего объяснялось, что они не просто нашли друг с другом общий язык, но и предводитель Уюна предложил Се Ляню быть его приемником. В целом никто не был против объединения, фавны на удивление очень социальные существа.       Для маленького Хуа было большим потрясением, что даже при сильной стычке дошедшей до кровопролития, можно было всё решить разговором и миром. Да и что предводитель одной группы фавнов мог спокойно предложить фавну из другой группы стать его приемником. Он ещё долго постигал особенности восприятия фавнов и их отличия от общества людей, и ему они нравились всё больше и больше. То была ещё одна причина согласиться быть Главным подношением в Велесову ночь. Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, и солнце окрасит небо золотом, а после кровью, а затем во власть вступит луна и начнется обряд.       Закончив с тремя небольшими фавнами и аккуратно завернув каждого из них в ткань, Хуа Чэн принялся к собственному приготовлению, он сделает всё идеально. Солнце очерчивает последние часы дня, пора собираться на охоту. Сюда он вернётся не скоро, но Дом Блаженства, как его величали, не будет долго пустовать, просто понадобится время. Пора начинать пир.       Он аккуратно взял три свёртка с телами фавнов и положил их в походный рюкзак, их надо как-то отнести в лес к своим, а охотники не придадут сильного значения непустой сумке, сами с такими. Одежда его лёгкая и простая, она всё равно больше ему будет не нужна, сегодня в любом случае его человеческий век закончится. Пора встретиться с "гостями на закуску для застолья" на опушке леса за мостом, а по пути можно пройтись по городу. В некоторых уже бурлит с пол-литра спиртного, кто-то просто устал от веселья на протяжении всего дня, это хорошо, считай замаринованные в собственном соку или в вине, как такое элитное мясо.       Идя по городу, Хуа Чэн подмечает каждого встречного, смотрел, чтобы никто ничего не заподозрил. Без паранойи, но уж очень не хочется, чтобы все старания были зря. Но последние подозрения развеиваются, когда к нему подходит человек неприметной внешности, но с жуткой маской демона, потому и прозвали его Генералом Убывающей Луны. Он неслышимо подходит к Градоначальнику и кланяется. Никто боле не смеет прерывать их беседу или подслушивать.       – Господин, все приготовления сделаны. Празднество проходит прекрасно. Весь город веселится до упаду.       – Прекрасно. Хаа, ты прям мне гору с плеч снял, Инь Юй, – после слов своей правой руки, Хуа Чэн на порядок успокоился. Он очень доверяет ему, и это доверие ни разу не было предано. Он было собрался уходить, как его окликнули.       – Господин, – внезапно позвал помощник, – сегодня точно будет проходить Ритуал? – тот начал говорить немного шёпотом. Он не часто позволяет себе много говорить.       – А ты переживаешь за меня?       – Да, – коротко ответил Инь Юй. На ответ Хуа лишь вздохнул.       – Долгие 8 лет я шёл к этому, и сегодня моя цель будет достигнута.       – Я лишь надеюсь, что после всего, будет возможность поставить новые.       – Я тоже. А пока, – охотник в красном посмотрел в сторону садящегося солнца, а потом на опушку в противоположном направлении, – надо сделать то, к чему мы готовились всё это время.       – Тогда прощайте, Градоначальник Хуа. Пусть же Ваша душа будет там, где пожелает Ваша воля.       На том они разошлись. Хуа Чэн пошёл в сторону от солнца, на встречу к охотникам, в то время, как Помощник остался на месте и провожал своего господина взглядом, покуда тот не скрылся. Инь Юй многим обязан ему, потому и намерен помочь Градоначальнику. И по возможности "его пушистому божеству" и его сородичам, о которых знать простым людям не положено... До определённого момента.       На подходе к опушке и ожидающих его охотников, Хуа Чэн вновь смотрит с моста на возвышенности на свой город, окрашенный последними лучами солнца в ярко-алый, его прозвали "Призрачный город", кто пришёл прятаться, здесь не будет найден, а кто искал - потеряется сам. Здесь правит Градоначальник "демон" с безотказной удачей, с ним никто не смеет спорить или диктовать свои условия. Он 8 лет, со дня встречи с лесным божеством, наращивал свою власть в этом ныне его городе. 8 лет ожидания и они наконец-то окупятся, все его старания не будут напрасны.       – Тоже любите наслаждаться видами, Господин Градоначальник? Вы поистине достойны звания Великого человека, – окликнул Хуа Чэна один охотник, видимо не терпелось зарядить ружьё.       – Не гунди сильно, вид действительно красивый, чего бы не полюбоваться? – пожурил видимо старший. Хэх, ладно, пусть полюбуются, пусть в последний день своей жизни увидят то, чего никогда бы не достигли и за сотню лет.       – Нам пора, фавны не любят сильно ждать, – когда солнце окончательно скрылось, и мир погрузился во тьму, Хуа Чэн всё же повернулся к ним, – Пора собираться на Пир, – на последнем слове, егери сильно оживились, они ещё не догадываются, чей пир и кому.       – Ах, кстати, спасибо, что разрешили нам посетить местные бани, у вас определённо непревзойдённый вкус в подобном, – остальные охотники согласились со своим компаньоном, каждый отозвался о них с восторгом. Особенно хвалили местные мыла, а вот это было очень хорошо.       Как-то от советника Уюна, а теперь и Сяньлэ, Хуа Чэн узнал, что разные запахи на разных существах могут ощущаться совершенно по-разному. На этой информации он придумал распространить среди людей особые запахи, под видом настоек, мыл, чаёв и прочего, так запах не просто прицепится к людям, а намертво закрепится. А раз охотники к тому же в банях смыли с себя прежние запахи, то и обнаружить их другим фавнам будет намного проще. Сам Хуа Чэн ими не пользовался, чтобы его не перепутали с нужной жертвой, вместо этого были другие масла, чтобы наоборот слиться с лесом, как это делали другие фавны.       Наконец восходит полная луна, это прям ощущается каждой клеточкой тела. У Хуа Чэна всё нутро кричит, что обряд начинается, он похожее ощущал в ту самую ночь, 8 лет назад. Каждое полнолуние он чувствовал силу Луны, но она была слабее, хотя времяпрепровождение с фавнами помогло ему лучше чувствовать её.       Он "позволил" охотникам идти впереди, глядя на них он чётко понимал и видел, что они тоже поддались влиянию Луны. Не говоря ни слова они разделились на группы по 2-3 человека, Хуа последовал за одной такой. Его шаги были неслышимы, а дыхание беззвучно, он - лучший охотник среди людей, чуть ли не лучший в этом лесу, но он всё же уступает местному божеству, прекрасному принцу фавнов - Се Ляню.       Когда и импровизированная группа отдалилась от остальных, Хуа Чэн остановился, услышав примечательное дуновение ветра и колыхание листвы. Да, то что нужно, они уже здесь. Улыбка сама собой расплылась на лице, а взгляд заблестел, предвкушая убийственное зрелище. Даже захотелось посмотреть на это обоими глазами. Сняв повязку из чёрной кожи, обнажился алый правый глаз подобный своей красотой россыпи драгоценных камней, что даже соперничал с левым чёрным глазом, точно глубокое ночное небо с мириадами звёзд.       – Господин Хуа? – будто что-то почуяв сквозь транс, остановился один охотник, а за ним и второй. – Вам что-то- – Тот было хотел сказать что-то ещё, но тотчас поглотил свой язык. Взгляд этих разноцветных глаз напугал его до полусмерти, а, расцветшая дьявольским блеском, улыбка ни оставила и шанса на спасение. Словно что-то поняв, охотники достали ружья и уж было захотели выстрелить, но... Не успели.       Будто тень из ниоткуда выскочило маленькое чёрно-красное пятно и с силой набросилось на одного охотника, сбивая с ног и вонзая острые когти и зубы в шею. Второй только и успел, что повернуть голову в сторону убитого "товарища по несчастью", как его тут же атаковало второе пятно, белое, как первый снег. Из обоих человеческих тел брызнула кровь, плоть рвалась на части, а голодные пасти двух крохотных фавнов вгрызались в них с упоением смакуя долгожданную еду.       Только когда сердца добычи окончательно остановились, четыре пары нечеловеческих глазок уставились на Хуа Чэна. Два маленьких фавна, напоминавших монстров из легенд, Вендиго из мифов, сейчас они смотрели лишь на него. Беленький фавн альбинос удивлённо рассматривал охотника, а чёрненький тут же подскочил поближе и уставился на него такими же разноцветными глазами, как и у самого Хуа Чэна. Взгляд их говорил, что они могут не мешкая наброситься и съесть его, но вместо этого...       – Тебя давно не было, Хуа-гэ! Все не мог оторваться от общества людей? – с нотками нахальства обратился к нему разноглазый маленький фавн.       – Хуа-гэ, наконец-то ты вернулся. Тебя словно вечность не было, – пролепетал второй кроха, подходя ближе. Его голос был очень спокойным, но он словно был недоволен долгим отсутствием Хуа Чэном.       – А я что, обязан перед вами отчитываться? Вот же несносные, – как бы злобно не звучал его голос, но охотник тут же присел и потрепал обоих детей по макушкам. У обоих мальчишек уже прорезались небольшие рожки, совсем взрослыми скоро станут.       – МЫ СОСКУЧИЛИСЬ!!! – в один голос отозвались мелки и накинулись с объятьями на Хуа Чэна.       – Хэх, ну ладно. Не буду отвлекать, – на этом Хуа Чэн пошёл в сторону, где обещал встретиться с Се Лянем. А малышня тем временем обменивалась друг с другом особо вкусными частями тушек: беленький очень любил сердца, а чёрненький предпочитал печень. Перед тем, как окончательно скрыться за деревьями и тьмой леса, он не смог удержаться, чтобы не посмотреть ещё раз на двух милых и голодных оленят, перепачканных в крови. – Эмин, Жое, какие же вы неряхи.       Кровь человека - живительный источник чистой воды для фавнов, из неё они берут жизненную силу и очищают свои тела. Благодаря ней они обретают силу, становясь истинным зверем, хотя пока фавны ещё не выросли, то они плохо контролируют своё превращение, порой приобретая "жуткий" вид от испуга или запаха человека. Поэтому долго без человеческой плоти они нормально не проживут. Могут, но сильные апатия и усталость гарантированы. Даже если один фавн найдёт и съест человека, после под луной уже собственная кровь фавна поможет ему поделиться с остальными силой полученной из человека. Раньше некоторые, конечно, пытались "выращивать" людей, как скотину на убой, но это не увенчалось успехом и было чревато самим фавнам лишиться жизни.       Обычное поселение фавнов насчитывало не слишком много особей, но не редкость были и большие поселения. Сами они хоть и часто остаются на одном месте, но время от времени переезжают, либо стараются контролировать свою популяцию. Ибо люди не вечны в одном месте, а особо крупные города могут сами изничтожить фавнов. Но даже не смотря на это, городок местных фавнов был многочисленным и более чем достаточно развит. Поэтому им и сил необходимо больше, а следовательно - людей. Сонный и многолюдный Призрачный город Хуа Чэна идеально подходит, там достаточно "живности", чтобы хорошо насытиться и надолго.       В первую очередь свежая кровь нужна юным фавнам, чтобы окрепнуть. Не считая последних лет 8, фавны не ели людей настолько часто, чтобы это стало обыденностью, а не сезонным с периодичностью удовольствием, как свежие фрукты летом и зимой. Человечина не была роскошью, но со временем людей становилось сложнее найти, а те уже сами начинали на них охоту, дабы испробовать диковинное мясо. Поэтому молодое поколение было отчасти скудным и слабым. Но, когда Хуа Чэн стал много и часто приносить человечины, постепенно даже молодая часть фавнов окрепла достаточно, чтобы охотиться самостоятельно.       Эмин, так назвала своего сына истощенная фавн, которую когда-то Хуа Чэн принёс к себе, а после с Се Лянем помогал с родами. Он родился очень слабеньким, а сама его мать долго не прожила, и даже свежая кровь не смогла помочь ей восстановиться. Он был слабее многих сверстников, но со временем Эмин становился крепче и сильнее, хоть и в одиночку на человека выступать не рисковал.       Маленький Жое был младшим братом Се Ляня, он родился раньше срока маленьким альбиносом. Родители даже боялись, что это скажется на его здоровье, но пока сильных жалоб не было. Он был тихим и отчуждённым, но даже так очень быстро поладил с Эмином, когда Се Лянь принёс его домой. Эти маленькие негодники стали прям неразлучны.       Хуа Чэн тогда тоже впервые посетил поселение фавнов, поначалу его правда хотели съесть, но Се Лянь запретил. Там ж он впервые познакомился с Хэ Сюанем, что несмотря на отчуждённый вид и жуткий взгляд, оказался очень теплым и пушистым на ощупь. А после получил гордую кличку "Карась", когда только нырнув в реку поймал двух огромных осетров и трёх лососей, и в каждой рыбе была икра. Всё вместе было невероятно вкусно. Кто-то даже шептался, что его звериное начало относилось к водяным или речным оленям, но рога на месте, значит навряд ли. Скорее всего старый опыт жизни в воде.       Хотя и корона из рогов была не всегда показателем. Окончательно Хуа убедился в этом, когда во время рыбной трапезы к ним на посиделки прискакала любимая надоеда Хэ Сюаня - Ши Цинсюань. Очень милая, красивая и со слов Карася, гиперактивная, неугомонная, нахальная и пушистая девушка фавн. Если б не фигура, большее количество шерсти и волос на теле и одежды, Хуа принял бы её за парня, поскольку на голове красовалась небольшая корона из рогов. Хотя, как сказал наставник Се Ляня Мэй Няньцин, а также один из советников прежде Уюна, а теперь и Сяньлэ, что иногда такое бывает, поскольку их виды очень близки с Северными оленями, то у них иногда случается и такие случаи.       Возможно ему стоило бы как-нибудь навестить эту парочку, но сегодня их лучше не беспокоить. Да и сам Ритуал в Велесову ночь очень сложен, так что Хуа Чэн мог вполне не пережить эту ночь. При последних встречах они достаточно поговорили, чтобы осталась хорошая память и не было печали, если Хуа Чэн не встанет. Но нет времени печалям, он обещал, он сам согласился на то, чтобы быть Подношением для Ритуала в Велесову ночь. И эта мысль грела душу, ещё 8 лет назад в судьбоносную ночь "в залог он отдал свою душу" и самое время её вернуть.       Полная луна освещала мир своим золотым блеском и этим золотом красила очи фавнов. Лес шумел, показывая своё величие, пел, подпевая вою фавнов, скрывал своих детей, помогая им в охоте. Фавны, прекрасные существа, дети леса и луны, первоклассные охотники и просто чудесные создания.       Под морозный ветер и последние крики недоохотников, Хуа Чэн вышел к своему божеству, к Се Ляню. Он с упоением наслаждался главарём тех охотников. Большая часть его туши была съедена; руки, ноги и лицо были подчистую съедены, видно самое сладкое его Принц решил оставить на десерт. Было удивительно, что, поедая с животной жестокостью этого человека, Се Лянь выглядел самым невинным и милым существом в глазах Хуа Чэна. Хотелось лишь сесть рядом и наблюдать за сотнями эмоциями радости и удовольствия на его лице, лишь бы не отвлекать.       Но увы, сегодня нельзя, они оба пришли сюда, ради обещания 8 лет назад, никто не жалеет о нём. 8 лет ожидания, приготовлений и стараний наконец окупятся и дадут свои плоды. Почувствовав своего человека, фавн оторвался от жертвы и с восхищением смотрел на Хуа Чэна. За прошедшие годы он вырос, окреп и возмужал, он уже не тот маленький забитый ребёнок, взрослый юноша. Его милейший Хунхун-эр, его прекрасный Хуа Чэн, его любимый Сань Лан, его... ЕГО.       – Я ждал тебя, Сань Лан. Наконец-то ты пришёл. А то я уже начал трапезничать без тебя~ – с ноткой игривости пропел фавн и подошёл к Хуа Чэну, с любопытством рассматривая его самого, а после и увесистый рюкзак с необычным запахом. Постепенно с его лица спала игривость, и он с небольшой печалью посмотрел в глаза охотнику, что был на пол головы выше него, а не как раньше, еле до пояса доставал, – Что там внутри, Сань Лан?       – Там, – с лица Хуа Чэна тоже спало веселье, и он стал серьёзным, – Там они, Гэгэ. – И он достал из рюкзака три небольших тельца, необычных фавнов. Се Лянь встал на колени перед ними и стал читать молитву луне и лесу за покой их душ.       – Мы похороним их и почтим память. Хохлатые олени крайняя редкость для наших земель, – первые слова словно были сказаны из ниоткуда, но после показался и их источник. То был высокий величественный фавн с серой шерстью и могучей короной из рогов. Это был-       – Господин Цзюнь У! Так вы знаете кто они и откуда? – Се Лянь ни капли не испугался его внезапного появления, а вот Хуа Чэн немного напрягся.       – Сяньлэ, не обязательно ко мне так официально обращаться, мы свои да и не при чужих. Тебя тоже приветствую, Хуа Чэн. Как же ты вырос с нашей последней встречи, – Цзюнь У, Император Уюна, после переселения переименованного в Шеньу. Пусть первое его знакомство с Се Лянем закончилось распоротым брюхом, сейчас они хорошо ладят. А Хуа Чэн... Ну, Хуа Чэну он просто не нравился.       – Хэх, привычка, наверное, – Се Лянь аккуратно взял каждого фавна и передал их Цзюнь У. Тот понёс их в поселение к советникам, чтобы после похоронить по всем правилам. Вскоре он совсем скрылся из виду.       – Гэгэ, ну вот скажи, почему он обращается к тебе "Сяньлэ"? Это же не твоё имя, – с недоумением спросил Хуа Чэн.       – А, точно, я же этого не рассказывал тебе. Хэх, столько поведал, а про это забыл. У фавнов принято давать Титул по прошествии времени особо отличившимся. Он опять-таки отличается от людского понятия "Титул". У меня, как Принца, титул - название нашего поселения. Также и у некоторых фавнов они тоже есть.       – Весьма замудрёно.       – Ты привыкнешь. Хм, а может и теперь как-нибудь придумать Титул? А то простого звучного имени мало, – фавн взглянул в небо, звёзды и луна отразились в его решительных глазах, теперь обращённых к охотнику, – Ну что, Сань Лан, ты готов к ритуалу?       – Уже давно, Гэгэ. Ты только поешь, сил тебе нужно не только на меня, – указал человек на не доеденного охотника.       – Я просто в жутком предвкушении! – уже радостный фавн вернулся к трапезе, а покончив с ней, вновь обратился к своему человеку, – А вот теперь я готов. Ты надеюсь тоже.       – Готов, как никогда, Моё Высочество, – уже близилась полночь, пора начинать.       Они сели друг напротив друга, фавн порезал своё запястье и дал человеку пить свою кровь, пока вслух произносил специальное заклинание. С каждым последующим глотком крови фавна Хуа Чэн слабел, взгляд туманился, концентрация уменьшилась, но он продолжал пить кровь и слушать фавна. Вскоре, как было произнесено последнее слово заклинания, он на мгновение замер, а потом упал как убитый.       – Луна, прими душу этого человека, как одного из своих детей. Лес, возьми его тело в свои объятья. Он принял мою кровь, а после я изопью его, – звучали его слова по лесу, неслись по свету луны, а сам фавн принялся поедать тело охотника.       Первым делом он избавился от ног, кожа нежно резалась когтями лучше ткани под ножницами, мясо как мягкий воск поддавалось его зубам, кости рассыпались на языке словно хрустящий хлеб. Кровь лилась рекой, сладкая и терпкая она разливалась по лицу фавна, а после стекало в рот. Как же его плоть изменила свой вкус, ещё тогда, 8 лет назад, он попробовал совсем немного, но даже тогда его Хунхун-эр был сладким, но немного пресным. Сейчас его вкус стал ярче и насыщенней, добавились новые оттенки вкуса и приобрелось отличительное послевкусие.       Хуа больше не чувствовал боли, не чувствовал страха, он был свободен. Его дух окинул тело и теперь смог спокойно бродить по лесу. Вдоволь залюбовавшись Се Лянем, Хуа Чэн отправился дальше. Он смог увидеть, как Жое и Эмин вместе разделяли очередного человека и любовались звёздами в отражении заводи у озера. Пройдя дальше к высоким соснам, заметил, как Лан Цанцю опять собачился с Ци Жуном. Хэх, как обычно, милые бранятся - только тешатся, лишь бы Гу Узы в будущем не равнялся на них. Хотя до вечных перепалок главных слуг Се Ляня - Фэн Синя и Му Цина им было далеко. А вот и они показались, у оврага свернули шеи каким-то пьяницам и теперь спорили как их правильно съесть. Что-то в этом мире никогда не изменится.       Многим дальше, на высоком холме упивалась свежей плотью Ши Цинсюань. В обычное время аккуратная и спокойная, сейчас она с неимоверной жадностью впивалась в плоть, открывала куски и проглатывая их, словно голодала месяцами. Когда нет необходимости следить за чистотой своего нежного платья из зелёного шифона, она превращается в такую неистовую бестию, что остальные фавны диву даются.       Внезапно она подняла голову и глазами цвета нефрита и изумрудов с позолотой уставилась на подошедшую фигуру. Высокая тень прошла и присела рядом, пока на лице девушки расцветала улыбка.       – Хэ-Сюн, ты пришёл! А я тут для тебя кое-кого припасла, – воодушевлённо пролепетала фавн, доставая из-под кустов тройку крупных и крепких тел, – Я знаю, какой ты вечно голодный, поэтому специально искала покрупнее.       – Спасибо, я очень ценю это, – отозвался Хэ Сюань, нежась мордочкой к ней, как котенок, и доставая из-за спины с тройку красивых девушек, – А это тебе. Изящные и стройные, всё как ты любишь.       Цинсюань на мгновение покраснела от такого акта внимания, от того кинулась в объятья фавну, увлекая в глубокий поцелуй. Для фавнов взаимно преподнести множество людей соответствующего их предпочтениям равносильно признанию в любви и клятве верности.       – Хэ-Сюн, какой же ты потрясающий, ты знал? Как же я люблю тебя, ты потрясающий! – не снималась Цинсюань, продолжая ластиться под объятья Хэ Сюаня.       – Ты тоже самая лучшая, А-Цин. Самая прекрасная! – Хэ Сюань продолжал дарить ей столько ласки и любви, сколько она просила, не забывая целовать её время от времени. – Кстати, а где твой вечно недовольный братец? Неужели он наконец отпустил тебя в свободную взрослую жизнь? – словно желая немного пожурить девушку, сказал он в перерывах между объятьями и лаской.       – Ох, Хэ-Сюн, если бы. У моего брата какая-то пожизненная гиперопека в мою сторону. Но благо на ближайшее время он будет занят. Помнишь того вояку Пэй Мина, с которым брат и Линвень неплохо поладили? – как же такого забыть, если бы не Ши Уду, то Хэ Сюань давно распотрошил бы этого человека ещё, когда он флиртовал с А-Цин, что даже три раза повторила, что в отношениях. – Брат хочет, чтобы он тоже прошёл ритуал. Не знаю получится ли, но на неделю-две он и Линвень будут заняты точно.       – Правда? – воодушевлённо спросил Хэ Сюань, – Тогда это просто замечательно! Нам никто не будет мешать.       Хуа Чэн не долго наблюдал за этой парочкой, надоело ещё когда те только обменялись добычей. От того направился ещё дальше, по пути встречая знакомых и не очень фавнов. Со временем его взгляд начал туманиться, когда небольшое зарево показалось у горизонта. Велесова ночь подходила к концу, а по восходу солнце его душа либо станет блуждающим призраком... Либо отправиться на перерождение... Либо...       Светило рассветное солнце, просачиваясь каждым лучиком сквозь листву и ветви кустов и деревьев. Соловьи заливались трелями и красовались перед всеми своими голосами. Текли бурные ручьи после вчерашнего ливня, перетекая в реки и дальше в озёра. Множество сытых после ночной охоты фавнов нежились в объятьях друг друга, желая продлить эту негу.       В уютном домике между лесом и устьем реки в теплых и нежных объятьях дремали фавн и человек. Красивый Принц леса кольцом обернулся вокруг маленького ребёнка, желая дать ему как можно больше тепла, любви и заботы. Кроха рано лишился родителей и часто страдал от других людей, поэтому фавн старался заполнить его душевную рану. Чуть поодаль от них, свернувшись в тёплом комочке, спали и постоянно сопели два маленьких фавна, один с чёрной шёрсткой, второй - с белой. В этой идиллии понемногу стал просыпаться кроха, а за ним и фавн.       – Уже не спится, Сань Лан? – зеваючи спросил фавн.       – Угу. Просто я всё ещё плохо понимаю, как сработает ритуал. Как он вообще появился?       – Ох, изначально он появился из одной легенды. Правда она или нет, мы наверняка не знаем, но ритуал действительно работает. Кхэм, в общем...       "В былые времена, когда всё живое было ближе к земле и природе, полюбил один фавн прекрасную девушку из ближайшего города. Лицом прекрасна, как луна, а очи ярче звёзд. Гордая и непокорная. Чужды были фавну людские любовь и сердца, но мысли теперь были лишь в её власти.       Как-то поссорилась дева с роднёй, что хотели ей сына своего в мужья отдать. Сбежала от них в лес в полную луну, а юноша за ней, да стал за руки хватать, мол их сама судьба свела, а солнце скрепит их брак крепче цепей и замков. Тот фавн был в гневе от его грубости в сторону девы и тотчас заколол своими когтями и клыками, но увидя страх в глазах девушки, не оборачиваясь сбежал глубже в лес.       Но на следующий день девушка пришла вновь в лес, и сказала ему "Спасибо", за спасение. На том они стали встречаться всё чаще и чаще. И вот в Велесову ночь она говорит, что хочет отдать ему своё тело и кровь. Фавнам не чужды искренность и любовь, пусть и отличные от человеческих, а предложение своей крови - жест искренних чувств. Но также оба понимали, что она не выживет в эту ночь. Первым делом фавн дал девушке своей крови, вслух проговаривая заговор, что обычно повторяют фавны при заключении близких уз. А когда девушка упала, он помолился луне и лесу, чтобы они приняли её. А после принялся и за неё.       Лицо её было прекрасно, а нежные руки даже при тяжёлом труде оставались нежными. Их он тронуть пока не мог, от того не прикосался. Когда ноги были съедены, тот фавн услышал крики помощи от своих сородичей. Он не мог их бросить, но и оставить полюбившегося человека не мог. Он накрыл её еловыми ветвями и листьями берёзы, прятав не то что следы, а даже запах, и направился на помощь к своим на помощь.       С рассветом он принялся её искать, но видимо слишком хорошо спрятал, ведь аж неделю найти не мог. А когда наконец набрёл на то самое место, то под ветвями уже не обнаружил ту девушку, что покорила его сердце."       – Ах, и- и что же т-там было?! – мальчику очень понравилось начало истории, но на этом моменте он не смог удержаться чтобы не воскликнуть.       – А там... – фавн лишь уткнулся в макушку своего человека, вдыхая запах сосновой настойки, которая очень понравилась им обоим, – там, под берёзовыми листьями и еловыми ветвями лежали прекрасная фавн, спала глубоким сном, пока не пришёл её возлюбленный. Они оба были в неверии, но также и были благодарны судьбе, за то, что свела их, луне, что обратила девушку в своё дитя, лесу, что защитил и сохранил её.       Эта легенда появилась давным давно, а Се Лянь до сих пор не капли не жалеет, что тогда его покорил маленький Хунхун-эр. Его искренние разноцветные глазки в одночасье захватили внимание и сердце Принца, что ему захотелось как можно дольше сохранить эту красоту. Когда же этот самый кроха через несколько дней принёс ему человека, и как прежде ни капли не боялся. И даже засыпая в лесу один на один со зверем людоедом, он не боялся, а с благоговением смотрел на Се Ляня.       А после фавн отнёс его к себе в домик и грел в объятьях, а по утру и в последующие дни заботился о нём. Эх, как же он мило покраснел, узнав, что Се Лянь настоящий Принц у фавнов. Как же трепетно он прятался у его ног, когда местные фавны захотели отведать его плоти. Благо Се Лянь тогда ОЧЕНЬ ДОХОДЧИВО объяснил, что этот человек неприкосновенен для всех, кроме Принца. Кроха засыпал со взглядом полным нежности и преданности фавну, с ними же и просыпался. И сейчас Се Лянь ждал, когда его ненаглядный Сань Лан проснётся. Прошла неделя с Велесовой ночи, ритуал прошёл более чем прекрасно, и сейчас перед Принцем на кровати из нежного сена лежал новообращённый фавн.       Впервые Се Лянь провёл ритуал 8 лет назад, когда Хэ Сюань лично избавился от каждой твари, что была виновата в смерти всей его семьи и него самого. Когда его утопили, он не умер окончательно, а стал водяным. Большая любовь к жизни и семье не дали ему умереть окончательно, а месть заставляла двигаться дальше. После свершившегося отмщения на этом свете его ничто не держало, поэтому он не думал отказываться, когда ему предложили стать жертвой на ритуале. Он мог стать просто жертвой для Луны и Леса, либо они могли даровать ему новое обличие и новую жизнь в роли фавна.       После необходимых приготовлений оставалось только ждать - примут ли его Луна и Лес, станет ли новым фавнов? Цинсюань с самого начала неплохо поладила в водяным и помогала в мести, поэтому также участвовала в проведении всего ритуала, а после следила за своим уже фавнов. Сам Хэ Сюань был уже как несколько лет мертв, а от того "вернувшись с того света" он до сих пор не привык к новому телу, а Се Лянь и Ши Цинсюань истратили много сил, что тоже долго отходили, особенно Се Лянь.       Он шатался неровной походкой по лесу, то почувствовав запах человека, не раздумывая набросился на него и проглотил каждый кусочек. Голод был невероятно силён, что если бы не глубокая любовь к красивым вещам, то и Хунхун-эра съел бы ещё тогда. Этот прекрасный красивый красный глазик среди людей считался проклятьем, но именно он практически "спас" его от необдуманных действий фавна. То был необычайно красивый ребёнок, что в последствии стал ценить свой необычный глаз. Впредь, будучи человеком, он носил повязку на правом глазу, оберегая его от людей, а среди фавнов наоборот - любил показывать его. В особенности Се Ляню.       Лучики света продолжали играть на теле Хуа Чэна, но тот пока не спешил просыпаться. Оставаться постоянно рядом Се Лянь не мог, у него есть ответственность перед своими, поэтому не надолго отлучившись, он оставил следить за Хуа Чэном одного своего подручного, что стал практически его "мечом", - Фансиня. Фавн с чёрной шерстью и белой полоской на хвосте четко исполняет приказ "следить пока не проснётся". Вскоре к нему присоединились Эмин и Жое. И ближе к ночи, как только Хуа Чэн начал просыпаться, Фансинь тут же поспешил за Се Лянем.       – Сань Лан! Ты наконец-то очнулся! – Влетел с обоих копыт Се Лянь в дом, поближе к очнувшемуся фавну. – Как же я рад!       – Я тоже невероятно рад, Гэгэ. – Хуа Чэн с радостью обнял Се Ляня. В новом теле старые вещи ощущались иначе: местами болело и ныло, где-то может отлежал, чего-то пока не чувствовал, а кое-где были фантомные боли и ощущения. – Как долго я спал? Что нового произошло? – спросил он, укладываясь поближе в объятья Се Ляня, пока рядом кучковались Жое, Эмин и Фансинь.       – Неделю. Я скучал по тебе целую неделю. Из нового... – фавн немного задумался, – Ши Уду притащил к нам пушистого Пэй Мина, а потом заверял всех и каждого, что ЛИЧНО проследит, чтобы он не флиртовал ни с одной девушкой. Линвень обещала помочь.       – Пфех, ну-ну, могу только пожелать удачи обуздать им этого бабника-казанову, – отозвался сонный Хуа Чэн, глубже зарываясь в волосы Се Ляня, уже по новому ощущая все запахи, в частности, запах своего любимого.       – Хэ Сюань и Ши Цинсюань стали полноценной парой. И вскоре хотят связать друг друга личными узами. Они хотели нас пригласить, когда ты достаточно окрепнешь, – в голосе Се Ляня так и сквозила радость за счастье друзей.       – Этого следовало ожидать. Как думаешь, Гэгэ, а когда мы свяжем друг друга узами? – на последнюю фразу Се Лянь лишь посмеялся, говоря, что его Сань Лан должен окончательно освоиться в новом теле.       – Ах, пока не забыл. Помнишь своего помощника Инь Юя? – Принц чуть не забыл про того человека, которому Хуа Чэн настолько доверял, что рассказал ему про свои планы на Велесову ночь.       – Хэх, как мне такого забыть, Гэгэ. Считай моя правая рука, – Хуа Чэн не зря ему доверял, ибо Ин Юй был полностью согласен с ним и глубоко предан своему господину.       – Цюань Ичжень лично позаботился, чтобы его шисюн был всегда с ним рядом.       – Мне порой кажется, что они были созданы друг для друга, – да, как только эти двое встретились, было очевидно, что они уже неразлучны.       – МЫ созданы друг для друга, Сань Лан.       – Не смею спорить Гэгэ. Я тоже думаю, что мы созданы друг для друга.       Так они и заснули вместе. Осенний лес шумел, а фавны радовались друг другу и себе. Шло время, и спустя год, в очередную Велесову ночь фавны вновь упивались человеческой кровью. Даже жуткие слухи об исчезновении каждого человека в Призрачном городе, не испугали людей приходить туда, слишком велика была его слава. Поэтому даже по прошествии времени, местные фавны не чувствовали ни голода, ни жажды настолько, чтобы день ото дня думать лишь о съедении человека.       Хуа Чэн ещё никогда прежде не чувствовал себя настолько на своём месте. А Се Лянь настолько тепло и уютно, рядом с тем, кто любит его.