Змея ложится между нами

Оглядываясь назад, Нова сама удивлялась тому, что ей — с её воспитанием и натурой — в юности удалось завести отношения. Это был период бунтарства, когда она ставила под сомнение выученные с детства постулаты о важности своей миссии, когда отчаянно хотела быть кому-то нужной. Он ничего не обещал — видимо, Нова сама приписала ему и любовь, и принятие. Но всё же когда в один день просто исчез, не объяснив причины, даже не попрощавшись — наверное, что-то надломилось у неё внутри. Отец охотно принял блудную дочь обратно — ласково пожурил, а после сказал нечто вроде: «Пойми, люди всегда так поступают. Поэтому твоё место — не с ними». Нова раскаялась: сколь суров ни бывал порой кардинал, более тёплых чувств ей ни от кого не добиться. Но тогда она тщательно скрывала своего… возлюбленного? Любовника? Связывалась с ним по телефону, лишь оставаясь в полном одиночестве, встречалась под покровом ночи — и уж конечно ни с кем свою личную жизнь не обсуждала. А теперь — вот же ирония судьбы! — вынуждена выносить на всеобщее обозрение несуществующие отношения! Когда Нова узнала, что она больше не одна, что отец Ренато станет её напарником и помощником — к ней пришло облегчение. Вслед за этим чувством, понятным и естественным, в душу змеёй заползли другие, совершенно непозволительные — умиротворение, теплота, желание узнать его лучше. «Стоило кому-то проявить к тебе малейшее участие — ты уже и в размазню превращаешься? Как и с Гнездом?» Нова не знала, чей голос безжалостно бичует её в голове — отец никогда не звучал столь жёстко. После инициации Нова предложила разработать легенду для Гнезда, чтобы её вылазки ради встреч с Ренато не выглядели подозрительно. Разумеется, она не была пленницей, и просить разрешения на прогулки ей не требовалось. Но где гарантия, что за ней не стали бы следить? А если все будут думать, что она ходит на свидания с возлюбленным — наверняка успокоятся и не решатся вторгнуться в её личную жизнь. Ренато эта идея, похоже, обескуражила — но лишь самую малость. Отведя взгляд в сторону, он кашлянул и согласился, что так будет удобнее. Однако оказалось, что придумать такой план — намного проще, чем претворить его в реальность. Нова тянула время — что могло бы звучать иронично, учитывая её дар, но ей было не до шуток. Вот уже минут десять лежала поперёк своей кровати, то и дело щёлкая крышкой раскладушки. Разглядывала звёздный рисунок на потолке, совсем некстати вспоминая о веснушках своего потенциального собеседника. «Хватит раскисать, возьми себя в руки», — прозвучало в голове — почему-то голосом Веспер. Подавив малодушный порыв просто отправить Ренато сообщение, Нова вышла из спальни, направляясь в общую комнату. Как известно, хочешь что-то спрятать — прячь на видном месте. «Птенцов», как прозвала Нова про себя обитателей Гнезда, в этот час было не слишком много, но и не слишком мало. А главное — присутствовал Оникс. Узнает Оникс — узнает всё Гнездо, а это ей только на руку. Во всяком случае, так Нова себя подбадривала. «Сразу же звонить — как-то странно», — рассудила она, давая себе ещё немного времени. И потому углубилась в телефон, заставляя пиксельную змейку глотать яблоки — и вызывая у Хорхе тягостный вздох и пророчество «посадишь себе зрение». Нова краем уха слушала лёгкую непринуждённую болтовню, иногда вставляя свои комментарии, однако мысли её блуждали где-то далеко. Прикосновение к метке с буквой «М» (или «W»?), от которого жгучая боль стала будто менее нестерпимой — эффект плацебо или… Луч солнца, упавший на лицо Ренато, из-за чего его карие глаза показались почти янтарными — совсем как её… Совсем не к месту это вспоминалось — как будто мало ей волнения из-за предстоящей беседы! Впрочем, смущение было небесполезным — должно помочь правдоподобно сыграть роль влюблённой. Нова сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, словно готовясь войти в фата-моргану. И отрезая путь к отступлению, нашла в телефонной книжке номер Ренато и нажала на кнопку вызова. Один гудок, второй, третий… Быть может, он на службе? Перезвонит или нет? А если ждать придётся долго? Снова привлекать всеобщее внимание будет и в самом деле подозрительно… — Добрый вечер, Нова. Голос Ренато передавался в несколько искажённом виде — но всё же это был его спокойный, умиротворяющий тон. Нове показалось, что он прозвучал на всю комнату — разумеется, это было не так, ведь она заранее отрегулировала громкость… и всё же она судорожно защёлкала по кнопке её уменьшения. — Привет, Теодоро. Имя они ради конспирации тоже условились использовать другое. Конечно, имя «Ренато» встречалось отнюдь не редко, но надёжнее было его не называть. Теодоро — божий дар — неплохо подходило. У невольных слушателей их беседы не должно было остаться никаких сомнений в характере их отношений, и поэтому Нова выпалила: — Я очень по тебе скучала. Волнение и впрямь оказалось неплохим помощником — она краснела, кусала губы и почти задыхалась так, как будто говорила со своим любимым. Ну или как будто у неё был приступ аллергии — ядовито припечатал внутренний голос. Что за стыд — она обращается к святому отцу на «ты» и пусть не взаправду, пусть для дела, но вводит его в искушение… — Я тоже рад буду вас увидеть. Всего лишь вежливая фраза, дежурная формула этикета — и всё же даже она зажгла в тёмной душе Новы тёплый огонёк. Будь она настоящей шпионкой — изобрела бы шифр, позволяющий им передавать тайную информацию, не вызывая никаких подозрений… ну почему ей так ничего и не пришло в голову? Что ж, оставалось только перейти к делу. — Давай встретимся… на нашем месте? На нашем месте! Ну и стыд. Но ведь нельзя озвучивать конкретные адреса — тут же успокоила себя Нова. Тем более что глупая улыбка и уже, очевидно, совершенно пунцовые щёки наверняка создают подходящее впечатление. Ренато назвал время и продиктовал адрес. Твердя его про себя, точно молитву, Нова решила поставить эффектную точку — прежде чем нажать на кнопку отбоя, пробормотала: «целую». Ей почему-то живо представилось, как заливается краской его лицо, как опускаются и вздрагивают пшеничные ресницы… Вот как им теперь общаться? Оникс не то удивлённо, не то восхищённо присвистнул. В течение пары минут, пока длился разговор, он замер молча и не дыша — ну точно кот, караулящий мышку. Расчёты Новы оправдались — вскоре весть о её «возлюбленном» дошла даже до Веспер. Не таясь, она отправилась на «свидание». К облегчению Новы, Ренато вёл себя как ни в чём не бывало, не напоминая об их неловкой постановке. Тем не менее, отчитавшись об успехах Союза Сожжения и обсудив ближайшие планы, Нова решила узнать своего напарника получше. В конце концов, вдруг кто-нибудь из Гнезда спросит её, что Ренато… в смысле, Теодоро за человек, что он любит и не любит, чем занимается? Выяснилось, что любит Ренато тишину, сады и — иронично — живопись эпохи Возрождения, не любит холод… копать глубже Нова сочла пока неуместным. Что в детстве мечтал перепробовать кучу самых разных профессий. И… что ни одно животное не вызывает у него страха или отвращения. Последний факт открылся Нове, когда в номере захудалого отеля, где они остановились, из угла вдруг выполз огромный таракан, нахально шевеля усами. Она была далеко не девчонкой, чтобы визжать от ужаса, но неприятная дрожь её пробрала. — И зачем только бог сотворил таких существ? Вопрос казался риторическим, но Ренато ответил. — Даже от такой твари есть польза. Не будь их — птицам нечего было бы клевать… И тут же осёкся: — Но если вам невыносимо такое общество, мы можем сейчас же покинуть это место! Нова согласилась, а Ренато пообещал, что в следующий раз выберет гостиницу почище. Возвращаясь домой, она с горечью осознала, что для следующего их демонстративного телефонного разговора ей понадобится не так уж много притворства.