Монолог Титищева

— Ну сука!— резко вскрикнул Юра. — Не при детях же!— шикнул на него Костя, попутно закрывая Кате уши. На младшего Татищева рук не хватило, ну да ладно. Всё же то, что уши Серёжи слышали вещи и похуже, Уралов и без того знал, поэтому от ещё одного матерного слова мальчик вряд ли растает. — Да какие они дети, если с родного отца деньги взимают?— запыхтел Татищев, гроздей стрельнув глазами в сторону сына.  — Юра, я тебе в сотый раз говорю, это «Монополия. Россия»! В этом вся суть игры,— отпустив наконец Катю, объяснил Костя. — Да-да, пап, так что давай, гони наличку,— хмыкнул Серёжа. Отец встал своей игровой фигуркой на его самый дорогой город, так что теперь должен был отдать своему сыночку почти все свои оставшиеся деньги.  Челябинск с гневом посмотрел на Магнитогорск, вздохнул и резко пнул игровое поле, да так, что все фигурки попадали. Благо они итак сидели на полу, так что разлетелись всё не далеко. Снежинск рвано вздохнула, а её нижняя губа начала легонько подрагивать. А она ведь почти дошла до Перми… — И вообще, чего это я вдруг стою дешевле Омска, а? Они хоть раз видели его? Да он сдохнет сегодня-завтра! А Новосибирск? Какого хуя он дороже Москвы? Создатели этой игры в глаза долбились? Ну да блять, конечно, какая-то мелочь пузатая у нас дороже столицы! А Тюмень? Танюху поставили самым дешёвым городом! Ну естественно блять, не её же ребёнок столько нефти приносит, неееет, вы что! Всё короче, это хуета полная, я съёбываю, чао!— закончил наконец Татищев. Через минуту послышался хлопок балконной двери. — Это чё щас было?— немного помолчав, спросил Екатеринбург. — Монолог Чацкого,— заржал Серёжа. — Хотя погоди, до Чацкого пока далековато. Монолог Татищева, вот!— снова захохотал тот. Даже Костя аккуратно улыбнулся, так, чтобы ни ржущий Магнитогорск, ни грустная Снежинск не увидели, что он смеётся над их отцом. — Котёнок, — обратился Уралов к Кате, перед этим немного наклонив голову, чтобы получилось заглянуть в лицо малышке.— Не расстраивайся, ладно? Я завтра с тобой ещё раз сыграю, договорились?— Костя протянул ей мизинчик, который девочка несмело пожала.  Екатеринбург встал и отправился на балкон к Челябинску. Как и ожидалось, тот стоял и курил очередную сигарету, что заставило Уралова поморщиться. Ему совершенно не нравилось то, что его молодой человек так много курит. Но Татищеву было на это абсолютно плевать, так что словесные перепалки по поводу курения происходили у них несколько раз на дню.  — Слушай, я иногда так на него смотрю и думаю, может он всё таки приёмный?— глядя в даль, спросил Юра. Костя уже хотел ответить ему, как вдруг из квартиры послышался крик Серёжи: — Па, я у тебя из куртки сигу взял! Мои закончились! — А, не, всё же мой,— прыснул Татищев старший, всё так же не проворачиваясь к Уралову. Екатеринбург медленно подошёл чуть слева Челябинска и уместил свою голову у того на затылке. Брюнет и так был ниже его на 4 сантиметра, а теперь, опираясь на подоконник, и вовсе на все 10-15.  — Юрочка,— тихо позвал Костя, на что получил такое же тихое «А?».— Пойдём обратно, тут холодно, да и Катя обиделась. — Ладно пойдём,— Челябинск затушил остаток сигареты, выкинул ту в окно и осторожно выпрямился, тем самым заставив Екатеринбурга убрать голову. Но немного помедлив, Юра аккуратно обнял Костю и замер. Они бы может быть и дальше так стояли, если бы из кухни не донёсся крик Серёжи: — Па, я твой пивас возьму, окей? Татищев старший быстро вывернулся из объятий Уралова и понёсся на кухню. Костя ещё немного постоял и, в последний раз посмотрев в окно, пошёл спасать нерадивого, теперь уже и его, сына.