От совместной работы до любви - один миг

      Рассвет наступал стремительней, чем магия ночи успела достаточно понаблюдать за парнями. Солнце летом вставало рано, поэтому первые его лучи уже вовсю освещали лабораторию, они залили светом лицо Джейса, мирно сопящего и прижимающего к себе тело Виктора, который за ночь неосознанно обслюнявил напарнику всю шею. Головная боль, свет, падающий на лицо и некоторая тяжесть на собственном теле заставили Джейса разлепить глаза. В его памяти кружились события прошлой ночи: выпивка с Кейт, тяжелый путь в лабораторию, обработка ран, поцелуй… стоп, поцелуй?!       Джейс судорожно посмотрел, почему ему все таки так тяжело лежать, но ответ, каким бы простым он ни был, доходил до молодого человека достаточно долго. Тело Виктора было не таким уж и тяжелым, но голова ощутимо давила на грудь, а ноги, поджатые ближе к груди, ощутимо давили частью своего веса на утреннюю эрекцию.       Мозг туго соображал, но все же не так плохо, чтобы не понимать очевидного: он сам уложил Виктора к себе, а тот и не был против! Сердце быстро билось в груди, а щеки стремительно алели, вспоминая подробности вчерашнего вечера. Джейс мог поклясться сам себе, что никогда в жизни не был так доволен последствиями пьянки. Поток мыслей прервал знакомый голос, доносящийся со стороны Виктора: — Доброе утро. Похмелье не мучает? — Джейс понял, что Виктор не достаточно долго пребывал в бодрствующем состоянии, поэтому приподнял голову и встретился с ярко-янтарными, слегка прикрытыми глазами напротив. Взгляд был мягким, непривычно сонным, но привычно родным. Джейс опустил голову обратно и вздохнул, проговорив: — Доброе. Да не сказал бы, просто… тяжело соображать. — он, даже не видя лица напарника, знал, что тот ухмыльнулся своими невозможно мягкими (Джейс запомнил!) губами. — Твое обычное состояние, Джейс. И да, нам все же нужно поговорить. — Виктор привстал на руках, опираясь ими на грудь Джейса, из-за чего дыхание последнего явственно участилось. Сейчас Джейсу казалось, будто Виктор в полной его власти: хотелось погладить по голове, поцеловать в невозможные губы, обнять большими теплыми руками и никогда не отпускать.       Джейсу сейчас точно не хотелось разговаривать — его мысли целиком и полностью были заняты Виктором. Последний же, все еще опираясь на руки, буквально заставил Талиса поменять положение: он слез с Джейса, переместившись в угол дивана, а тот подогнул ноги к коленям и остался сидеть в такой «защитной» позе. Каждый думал о своем, это было крайне очевидно. Джейс размышлял, как бы объясниться за вчерашнее, попутно получив полную уверенность в ответных чувствах, а Виктор…       Ему было стыдно. Идти на поводу у своих чувств — сущий кошмар. Виктор не мог обмануть себя — Джейс однозначно тот, кто симпатичен по всем параметрам. Но в данной ситуации не было подходящего выхода. Когда ты зависим от болезни, тебе не хочется доводить близкого человека своей смертью. Виктор не боялся потерять себя, он боялся убить Джейса. Но знал, что бы он не сказал — любой ответ в конечном итоге обернется трагедией. Виктор будто сам трагедия. Когда ты не можешь убежать от своих проблем и перевернуть время вспять — это подобно адскому пламени, сжигающему тебя со временем, постепенно и не спеша.       Джейс видел метания на лице напарника — они отражались в его ярких, но покрасневших, блестящих глазах. Виктор никогда не плакал при ком то в осознанном возрасте. Но сейчас, его душевное спокойствие было в достаточной степени нарушено: пальцы дрожали, губы были закушены, а ноги, опирающиеся на пол, тряслись. Присев рядом, он соприкоснулся своими ногами с коленями Виктора, аккуратно, чтобы не давить. В это время рукой Джейс обхватил его плечи, заглянул в лицо. Никогда Талис не умел успокаивать. Но когда на грани находился один из самых близких сердцу и душе людей, Джейс, не зная откуда, но находил один возможный вариант: подставить свое, пока еще дружеское, товарищеское плечо. Виктор был в достаточной степени сдержанным. Но все, что он держал в себе долгие годы, почти никогда не выходило наружу. Никаких лишних эмоций, только работа.                                                                   ***       Джейс принес чай. Один, черный — для Виктора, другой, зеленый — для себя. Будто бы чай отражал степень их контроля в последние часы. Черный успокаивал мысли и помогал избавиться от всего беспокоящего, а зеленый позволял полностью проснуться и помочь взбодриться.       Оставив чай остывать на тумбочке на колесиках у дивана, Джейс решил поскорее вернуться к Виктору, чтобы проверить, в здравии ли он. — Ты в порядке, Вик? — Джейс слышал про эту форму имени, поэтому рискнул использовать. Он надеялся, что его голос не дрожал и не выдавал излишнее беспокойство, иначе Виктор точно подумает, что Джейс его жалеет. Но тот выдал такую тираду, от которой у исследователя чуть у самого не полились скупые мужские слезы. — Да. Спасибо, Джейс. Ты, наверняка, не поверишь мне, если я скажу, что умру через несколько лет? Ты же понимаешь, я ненавижу кого-то подводить. Мне не стоит крутить роман на работе. Тем более, мы слишком разительно друг от друга отличаемся. А что, если после хекстека судьба разведет нас по разным гаваням? Я давно не видел своих родителей. Но они из Зауна, как и я, соответсвенно. Ты не знаешь, какие мы, зауниты. Я хочу быть с тобой рядом, но не знаю, насколько долго я смогу… — на последних словах Виктор задрожал, а после уткнулся лбом в плечо напарника. Джейс же решил рассказать то, о чем планировал молчать до самой смерти, ведь Виктор прибил бы его тростью на месте, если бы узнал. Он решил поставить точку невозврата: — Я верю не всему тому, что говоришь. Но давай по очереди. Не только ты крадешь вещи под носом профессора Хеймердингера. Я читал твое досье. Погоди возмущаться, я читал только историю болезни и твои личные данные. И я знаю, чем это грозит, думаешь, нет людей, которые помогли бы мне разобраться во всех этих хитроумных названиях? Это первое. Второе — это не просто «рабочий роман», я хочу жить с тобой. Мы работаем вместе около полугода, и я полностью уверился в своих намерениях, когда ты поцеловал меня. И нет, это не временное чувство. Ты дорог мне. Третье — судьба… — Джейс замолчал, закусив губу, а потом продолжил, — ты сам можешь ее изменить, не так ли? На то мы и ученые. Мы меняем судьбы людей, значит и свою сможем! Ты же тогда сказал мне: «Если хочешь изменить мир — не спрашивай разрешения». И четвертое. Я желаю быть вместе с тобой. И когда ты наконец-то примешь решение насчет нас, я буду рад спустится в Заун, чтобы познакомиться с твоими родителями. Если у них такой неотразимый, гениальный сын, то отчего же они должны быть плохими людьми? Ты прекрасен, Виктор, и буду говорить тебе… — Джейс, если ты сейчас не заткнешься и не поцелуешь меня, можешь считать мои слова отказом. — Лицо Талиса надо было видеть. Секунды не прошло, как Джейс приник губами ко рту Виктора. Губы молодых людей ласкали друг друга с такой нежностью, что казалось — они знают друг друга наизусть.                                                                   ***       Джейс врал, что совсем не знает Виктора.              Той ночью, пока охрана спала, а девушка-ассистентка профессора была занята разговором со странным человеком в темной одежде, которого Джейс пропустил и посчитал нужным закончить свою миссию — узнать чуть больше о Викторе. У Талиса всегда были ловкие руки. Даже ключи не нужны были, чтобы взломать замок, на этот раз, не лаборатории, а личного кабинета Хеймердингера.       Подойдя к нужной секции, Джейс быстро нашел то, что искал: папку с личным делом Виктора. Там было черным по белому оформлено:       «Виктор Александрович, 24 года, Заун»       Отлично, возраст, место жительства и имя совпадают. Но что такое «Александрович» Джейс и в трезвом-то состоянии не понял. Зауниты, что с них взять…Но увидев графу «отец», до Джейса даже в таком состоянии все таки дошло. «Александр Витальевич». Видимо у них так принято: почитать родственников, ставя имя отца в строку наряду с фамилией, которой, кстати, у Виктора не наблюдалось. Талис также проведу взглядом по графе «мать» — «Мария Вячеславовна». Запомнил. Вроде бы.       Пролистав пару страниц личных достижений и разработок, Талис нашел нужное:       «Медицинский осмотр. Пилтовер. Дата. Подпись»       У Виктора были проблемы с опорно-двигательной системой.       «Перенесенный в детстве вялый паралич.       Диагноз: (ранее) полиомиелит, постполимиелитный синдром.       Непродолжительная ремиссия.»       Джейсу даже не пришлось узнавать у знакомого-врача, что это такое — он и так знал, просто документ в который раз подтвердил его опасения. Его отец страдал чем-то похожим. Пока они скитались по миру, он подхватил неизвестный вирус, после чего скоропостижно скончался, не перенеся болезнь из-за неимения поддерживающих лекарств. Откуда Виктор смог достать то, что не находилось ни во Фрельйорде, где родился сам Джейс, ни в Демасии, ни в Ноксусе, ни, тем более, в Зауне. Пилтовер? Джейс не был уверен, что он располагал такими средствами и технологиями, хоть и был городом прогресса. Либо он что-то отдал взамен на жизнь, либо же изготовил поддерживающий препарат сам. Этого, к сожалению, без помощи самого Виктора, Талис никогда не узнает.       Нужно возвращаться. Джейс окинул взглядом личное дело в последний раз, а после убрал в папку скрепленные листы бумаги. Пора было навестить «Виктора Александровича».       Алкоголь частно выветрился из него еще на пути в Академию. Но, притворившись пьяным до глубины сознания, Джейс зашел в лабораторию…                                                                   ***       Рука Джейса бережно сжимала и поглаживала темные вихри на затылке Виктора. Вторая кисть, найдя ладонь ученого, нежно погладила пальцы, а после их руки соединились в замок. Губы порядком устали, но они целовались настолько самозабвенно и упоенно, что до этого не было дела. Виктор же схватился за плечи Джейса, как за спасательный круг.       Они были не в самом удобном положении: сидя полубоком, соприкасаясь коленями, они повернули головы друг к другу еще во время диалога. Но продолжительно целоваться — уже другое дело.       Виктор напоследок, дразняще, как в первый раз, провел языком по губам Джейса и отстранился. Каждый смотрел в глаза напротив: серо-зеленые и желто-янтарные. И каждый думал примерно одно: «Это то, чего я хотел. Это то, чего я желал. Он так прекрасен».       Виктор не был мастером в поцелуях, да и Джейс особым опытом не обладал, но все равно, страсть в перемешку с нежностью и желанием быть рядом помогли им прочувствовать этот момент на максимум. Довольные улыбки играли на лицах. И весь мир мог подождать, пока они будут смотреть друг на друга с таким обожанием и счастьем.       Яркие искры солнца будто бы окружали молодых людей. Приятное сияние.       Чай благополучно был давно забыт на той самой тумбочке с колесиками.                                                                   ***       Весь день ученый и изобретатель узнавали друг друга. От прикосновений до неформальных разговоров.       Джейс рассказал историю про магию в его детстве еще утром. Виктор же поделился информацией, что это самое «Александрович» называют отчеством. Особая традиция предков семейства Виктора. Утренний диалог побудил их к получению знаний друг о друге. Будто они нуждались в этом, как в кислороде.       Сейчас они молча играли в излюбленные гляделки. Весь день и вечер провозившись в хекстеком, под ночь они позволяли себе немного отдохнуть.       Джейс сдался первым — он отошел от доски, приблизился к Виктору, сидящему на любимом своем стуле. Положил руку на предплечье. Легко сжал, погладил, при этом не сводя пристальный взгляд с чужих глаз. Виктор вздохнул. Опять Джейс отвлекает его!       Но на такое он и не прочь отвлечься. Но внезапный вопрос застал Виктора врасплох: — Хочешь, переезжай ко мне? Я один живу, в небольшой квартирке, недалеко от Академии… будем вместе на работу ходить! — Джейс говорил такие серьезные вещи совсем как ребенок, с такой же надеждой и непосредственностью. — Это мое предложение… можешь считать подарком на начало наших отношений. — Виктор чуть не ударил рукой себе по лбу. Ну как он может отказать этим щенячьим глазам? Столь ожидающий ответа взгляд, поджатые губы и рука на предплечье. Виктор теряет хватку. Джейса надо воспитывать, иначе любая его просьба, пожелание или предложение для него будут с одним единственным вариантом ответа. — Хорошо, Джейс. Сегодня соберу вещи. — лаконично, просто, сдержанно. Но взгляд говорил об огне, бурлящем в жилах и греющим тело. Почему ему кажется, что здесь так жарко?       Джейс мигом поменялся в лице, его губы будто бы вылезали за пределы лица от широты улыбки, больше походившей на оскал. Собственнический такой, хищный. Виктор сглотнул. Все же, действительно, жарко.                                                                   ***       Джейс предложил помочь собрать вещи. Тем более, как Виктор с больной ногой и корсетом, которые нельзя будет напрягать, понесет все, что нужно? Конечно, ему нужно помочь, но Виктор никогда вслух этого не попросит. По крайней мере — пока что.       Общежитие Академии выглядело вполне презентабельно. Запутанные коридоры, однотонные стены без излишеств. Когда они в первый же вечер знакомства пытались пробраться в лабораторию профессора Хеймердингера, их поймала Советница Медарда, а Виктор сказал, по видимому, случайно: «Постойте, это не моя спальня?!» Джейс запомнил. Это было забавно. Если бы советница услышала, то что бы подумала? Зачем двум ученым почти в ночь, в темноте искать спальню Виктора?       Предаваясь воспоминаниям, Джейс захихикал, обращая на себя внимание Виктора. Вопросительно поднятая бровь говорила сама за себя. Талис лишь пожал плечами, мол, настроение у меня хорошее.       Когда Виктор провел Джейса в свою комнатку, тот удивился наличию кучи рабочих документов. Точно, Виктор же работал ассистентом или заместителем Хеймердингера. Или что-то в этом роде. Не так важно. Главное — когда же Виктор отдыхает, когда спит? Он редко ходит в кафетерий. А при Джейсе вообще почти ничего не ест. Тогда как он, простите, еще держится на ногах, со своими то болезнями?! — Ты когда последний раз ел? — Виктор прищурился, будто был готовь напасть. Он не воспринимал нормальные, естественные потребности для любого человека, как нужные конкретно ему. Хоть и не отвергал их наличие. — Вчера днем, кажется? Я точно не скажу. — Джейс злился. Ну как, как можно так себя не любить, чтобы забывать банальное — поесть?! Полное негодование отражалось на его лице, поэтому Виктор поспешил успокоить: — Когда придем к тебе, я предпочту все таки перекусить. — Яркие глаза Виктора сияли озорством. Джейс же энтузиазм не разделял, но послушно согласился. Вот они, манипуляции…       У Виктора было не так уж и много вещей: форма, точнее несколько ее комплектов, а также нижнее белье, носки, верхняя одежда, и, конечно, огромная куча документов и работ, которые нужно было оформить и доделать. Кружка с изображением неба Пилтовера. Картина с фруктами. Как-то слишком официально. И вряд ли в чемодан Виктора все это влезет.       Все таки Джейс не ошибся — чемоданчик еле вместил все, кроме документов. Их же пришлось положить в сумки Талиса. Виктор благодарно кивнул. ***       Время перевалило за одиннадцать вечера, луна освещала улицы наряду с фонарями, которые тянулись по всей главной улице. По этой самой улице шли двое, по виду, из академии. Один из них вез чемодан и нес сумки, а второй неуклюже ковылял, опираясь на трость. Они дошли до неприметного домика с жилыми квартирками и, свернув во двор, остановились около входа. Там один из молодых людей взял второго за руку, как только тот опустил вещи на дорогу. Пальцы стремительно переплелись. Тот, что с тростью, привстал на носки и медленно поцеловал другого. Все так же стоя в неприметном дворике, ученые обняли друг друга, не прерывая ласк губами.       Парень с тростью опирался на партнера.       Как когда-то высокий, статный, но неопытный молодой парень поверил тому, кто был чуть старше и опытнее, но заметно жилистее и ниже. Они так сильно нуждались друг в друге.       А звезды и луна ярко сияли, будто бы в знак одобрения.