На пути к искуплению

Коридоры исправительного центра "Терапризм" как обычно горели ярким и резким светом, отражаясь на белых стенах, из-за чего большинство сотрудников жаловались и были недовольны, ибо такое освещение было крайне некомфортно, а для некоторых существ, таких как полуночники, привыкшим к более тёмному освещению, и вовсе вредным. Висевшие плакаты на стенах для "приободрениия" только сильнее нервировали. Спустя столько времени работы для некоторых это теряло всякий смысл подобных слов. Для кого-то работа здесь была реально не самой любимой, а кому-то просто приходилось работать, потому что они подходят лучше всего, и лишь малая часть сотрудников действительно могла любить свою работу. Различного рода и происхождения существа ходили туда-сюда, выполня документационную работу или терапию с пациентами. Несмотря на всю эту обстановку большинство коридоров были погружены в мёртвую тишину. Большинство коридоров кроме тех, что вели к камере пациента №323322.  Чем ближе можно было подойти, тем громче становились крики возмущения и протесты. – Аксо, я КАТЕГОРИЧЕСКИ против! Я согласен застрять здесь на века, но только не ТУДА! – с каждым разом протест Билла становился всё громче и отчаяннее. За целый час разговора с Аксолотлем они не смогли придти к общему решению. Хотя, если подумать, Аксолотлю вовсе и не нужно было согласие Билла, ведь явно не ему решать. Однажды он решил для себя свою судьбу и это стало корнем для всех других его ошибок. Но Аксолотль не мог просто проигнорировать его. Он сочувствовал Биллу. Он переживал за него. И это казалось полным абсурдом для всех остальных, но никто так и не нашёл смелости высказаться в лицо самому Великому. Амфибия вздохнул, смотря с печалью в своих чёрных бездонных глазах на жёлтый треугольник, получая в ответ взгляд полный недовольства и обиды. "Каким дитём был, таким и остался" пронеслось в его голове, но Аксолотль сдержал улыбку. Хотя улыбка всегда была на его лице? А может и нет. – Послушай, Билл. Я вовсе не- – Ему не дали договорить. – Я достаточно услышал! И больше не собираюсь! – Не перебивай, пожалуйста, пойми. Так или иначе тебе придётся это пройти. Ты никак не можешь повлиять на порядок вещей, которые уже решены.  Однажды ты выбрал свой путь и все действия твои были грешны.  – Что?! Это моя жизнь! Мне решать! Повисло молчание. Тяжёлое и напряжённое молчание, в котором можно было слышать лёгкое гудение от лампочки энергосбережения. Если бы у Билла были бы лёгкие то он бы сейчас тяжело дышал. Недовольство в его глазу читалось слишком ярко, хотя и выглядело это довольно жалко. Он – бывший властелин разума, межгалактический демон и тиран измерений, существо с неизмеримой силой, но слово БЫВШИЙ говорит всё за себя. Теперь он просто единственный выживший маленький евклидовец. Единственный в своём роде. Слабый, лишённый своих сил и способностей, имеющий лишь небольшой остаток, и при таком раскладе вещей он всё равно строит из себя великого и могучего. Конечно, он будет. Это всегда было его частью, не опускать руки и не терять свой статус, даже на краю развала его жизни. Ведь так он хоть чего-то может стоить. Ведь так он может не вспоминать всё это. Не видеть всё это.  Аксолотль вздохнул. Даже если Билл и строил из себя гордливого и напыщенного демона, Аксолотль видел его насквозь. Очень странно, что Билл каждый раз упускал это из виду, заставляя гадать, на что он вообще надеется? Глянув на застывшие стрелки часов в камере Аксолотль примерно прикинул сколько уже прошло за границами Терапризма, где время стоит неподвижно, словно застывшее в кристалле, как и само учереждение. Амфибия решил, что пора уже завершать. Всё, что он хотел, он сказал. Рано или поздно Биллу всё равно придётся это принять. Бежать больше некуда. Бросив последний взгляд на треугольного евклида он тихо произнёс: – Лунный свет укажет путь к искупленью,  В темноте она не даст с пути свернуть. Прощенье заслужи у всех без исключения, Лишь так ты сможешь силу вновь вернуть. Шифр уставился на Великого, озадаченно. Что эта рептилия опять несёт? Но не успевает Билл и слова сказать, как тут же все стены в миг потеряли свои краски, превращаясь в чёрную материю, усыпанную звездами. В этой темноте Аксолотль начал растворятся и всё в комнате вернулось на круги своя. Кроме одного... Билла больше не было в камере, а на столике среди альбомов и карандашей лежала записка для врачей, говорящая о том, что пациент отправлен в другую точку и находится в надёжных руках. Веселье началось.

***

Билл не понимал, где он находится. Словно слепой, он видел лишь тьму, глубокую и непроглядную. Пытаясь найти ногами хоть какую-то устойчивую поверхность он заметил, что находился в полной невесомости и не может в ней двигаться. Пытаясь протянуть и посмотреть на свои руки он не мог это сделать. Ощущение было таким будто всё его тело превратилось в камень и не способно двигаться. Что-то внутри него начало дрожать и паниковать. Знакомое ощущение, в воспоминания подобно огню прожигают его насквозь. Комната окружённая голубым пламенем где всего два существа находились почти в самом центре. Билл вилил это прошлое, тот самый день. Его тело искажается, глючит и принимает различные формы, которые когда-то были применены у него, в некоторых он видел впервые. Он тянет руку к Стенли, кричит его имя но в ответ получает удар в глаз. Билл чувствует эту фантомную боль, то, как его тело буквально разбивается на кусочки и они должны разлететься в стороны, но этого не происходит. Вместо этого на его треугольном теле появляется шрам, в котором видна эвкоидова кровь. Шрам продвигается от самого нижего  угла до самого его глаза, помимо этого всё голубое пламя заполняет комнату полностью, оставляя лишь малый клочок, в котором стоит Билл и дрожащим глазом смотрит на свои руки. Белый свет слепит его и последнее, что он помнит до того, как всё становится чёрным, ничего. Ничего кроме агонии боли.

***

Туманное и расплывчатое зрение начало переходить в более чёткую и ясную картину, когда Билл пытался открыть глаз. Ощущение было таким, словно он был после сильного алкоголя. Ничего не помнит, а тело... Подождите. Тело? Он снова чувствует физическую боль? Конечно, будучи в Терапризме у него была физическая форма но ощущения были более... Лёгкими? По крайней мере он не ощущал себя так, словно его тело горит, мышцы сводит, а голова готова взорваться, и его шрам... Опять глючит. Открыв глаз он уставился на деревянный потолок, кажущийся ему довольно знакомым. Слабо повернув голову на бок он увидел чью-то тень. Но кому она принадлежит он не мог понять. – Очнулся? – Шестопал. Словно ошпаренный кипятком Билл вскочил с криком, инстинктивно прижав к себе одеяло. Не рассчитав он слегка ударился головой о спинку дивана. Реальность ударила ему в мозг как головная боль после похмелья. Он в хижине. В человеческом теле, причём его собственном. Мозг обрабатывал информацию слишком быстро, пульсируя в висках, а глаз бегал туда-сюда, смотря то на человека перед ним, то на остальных в этой комнате. Почти вся семейка Пайнс собралась в старой комнате Форда, стоя позади самого шестопала. Последний же стоял скрестив руки на груди, а его взгляд был готов прожечь дыру в бывшем демоне. Мейбл держала Диппера за край его куртки, слегка хмурясь, а сам Диппер смотрел округлыми удивлёнными глазами на Шифра, словно вот-вот потеряет сознание. Стен стоял у стены, казалось, безразлично смотря куда-то в пол. Но если посмотреть на его руки можно увидеть уже заранее одетый на пальцы кастет. Всегда знает когда надо действовать. Если бы Билл не жил так долго и не был привыкшим к каким-либо резким изменениям он бы остался в шоковом состоянии ещё на несколько минут. Однако, быстро приняв всю реальность, он нахмурился. Аксолотль сделал так, как он хотел, даже не учитывая его мнение. Гнев вскипел в венах Билла, но он не показывал этого, демонстрируя лишь некоторое недовольство. По всей комнате висела тишина и было слышно лишь тихое тиканье часов. – Шифр! – резко повысил голос Форд. – Ну я и что?! – не менее громче ответил Билл, – Как я тут оказался? Снова тишина. – Аксолотль. Ну конечно. Как он сам не догадался то? Закатив свой видящий глаз Шифр только сейчас обратил внимание на всех остальных в комнате. Все смотрели на него затаив дыхание, словно готовые вот-вот набросится на него, стоило ему сделать лишь одно движение. Лишь два человека смотрел на него с неким спокойствием. Зус и Мелоди, которые зашли в гостиную когда услышали громкий голос Стенфорда. Сам не понимая почему Билл почувствовал некое облегчение когда уловил этот взгляд. Раз уж никто не решает первым нарушить тишину он сделает это сам. –  Ну и что? Вы так и дальше будете стоять и смотреть на меня? Я прям звезда сегодняшнего вече– Билл уже начал было со своей привычной манерой, пока его резко и твёрдо не прервал Стенфорд. – Замолкни. Тут никому нет дела до тебя. Мы выполним часть нашего уговора и ты исчезнешь отсюда раз и навсегда. – Уговора? – Билл предполагал, что имеет ввиду Форд, но не был уверен. – Ты живёшь с нами в течении всего этого лета и ни ты нас, ни мы тебя не трогаем. Ты получаешь свободу, но даже не расстраивай на прощение, чтобы вернуть себе силы. – Форд нисколько не колебался и говорил максимально строго. Все остальные всё так же молча смотрели на Билла, но и без этого было ясно, что они точно такого же мнения. В прочем, даже не удивительно. Однако Билла это совсем не успокоило. Но и говорить он ничего не стал, головная боль мешала ему нормально сформулировать мысль и единственное, что он смог выдавить с себя это; – Могу я для начала более менее придти в себя и тогда мы поговорим ? – Ухмылки не было на его лице, напротив, хмурое и нездоровое выражение, и это говорило о том, что Шифр действительно сейчас никакой. Все присутствующие оглянулись между собой. Какое-то время Стенфорд прожигал Билла холодным и тяжёлым взглядом, затем он просто махнул рукой, давая знак "можно идти". Никто не стал задерживаться и все покинули комнату, даже Форд. Какое-то время Стенли ещё стоял у входа, почти убийственным взглядом смотрят на Билла, в конце он просто демонстративно провёл кастетом по стене и вышел последним из комнаты. Билл вздохнул, хотя ему это было крайне непривычно. Его собственное человеческое тело. Это так...мерзко. Именно так. Все эти ощущения, все эти мышцы, неры, а самое главное... Волосы. Его блондинистые волосы всё это время падали ему на лицо, закрывая невидящий глаз. Говоря об этом. Проведя рукой по своему лицу Билл подметил для себя, что его кожа довольно мягкая, без щетины, без морщин, а значит он не старый в этой форме. Один плюсик есть, но такого ничтожно малого размера. Немного пухлые пальцы прошлись по тому месту где были его глаза. Ощупывая закрытый веком глаз он почувствовал буквально пустоту там. Будто глаза там и не было. Проведя рукой по другой стороне лица он почувствовал этот шрам. Такой же острый, жгучий и глючащий. Стоило ему слегка притронутся к нему, как Билл сразу отдернул руку, издав тихое шипение. Хмурясь, он убрал руку. Если бы у него было хоть немного сил и его голова так сильно не болела он бы продолжил изучать свое новое тело, но сейчас это было фактически невозможно. Недовольно простонав Билл уже хотел было лечь поудобнее в постель, как заметил стакан с водой перед собой, который протянула ему Мелоди. На лице девушки не было убывающего взгляда или хмурой улыбки. Самый спокойный и нейтральный взгляд. Некоторое время раздумывая, явно не ожидая такого внезапного подношения, Билл взял стакан и посмотрел в воду, словно пытаясь выловить там что-то. – Не волнуйся, оно не отравлено. – Тихо произнесла Мелоди, прежде чем выпрямится. Некоторое время она ещё была в комнате, но затем решила, что Билла нужно оставить одного и ушла. Поднеся воду к губам Билл попытался сделать глоток. У него это почти вышло, но часть воды все равно пролилась мимо его рта и потекла по лицу, капая на футболку. Казалось, он не обратил на это внимание и просто поставил пустой стакан на пол, а сам лег спиной к двери, накидывая на себя одеяло. Всё, что он смог понять в последний момент, этот то, что он до сих пор был в оранжевой форме. К черту это и он провалился в пустой сон, почти такой же пустой, как сейчас было у него внутри.

***