Я бы не уходила.

Холодное утро и уютная постель — что может быть лучше? Разве что долгий крепкий сон. Но мой мозг с этим не согласен. Заслуженный выходной. Поднявшись с кровати, я почувствовала, как глаза и тело теряются в пространстве и тишине. Зайдя в ванную, я даже не стала поднимать взгляд на свое отражение, пытаясь хоть как-то прийти в себя под потоками теплой воды из крана. Опершись на раковину, я все же подняла глаза и увидела отеки на лице. Неудивительно, ведь читать поздно вечером всегда было моей пагубной привычкой. Белый снег хрустел под ногами. Я не смогла выспаться, поэтому прогуляться было просто необходимо. В наушниках играла музыка, и я даже не пыталась подобрать песню. Открыв дверь, я ощутила резкий запах кофе. Небольшая любимая кофейня с минималистичным интерьером и вкусным горячим напитком всегда поднимала настроение по выходным. В очереди стояла всего одна девушка. Что ж, в этот раз повезло — обычно по выходным народу не счесть. — Зеленый чай, пожалуйста, — произнесла она. Этот голос показался до боли знакомым и вызвал сильный интерес. Опустив голову, я старалась отвлечься, но словно какая-то мания заставляла меня познакомиться с ней. Кончиками пальцев я легонько коснулась чужого плеча. — Девушка... — ее карие, почти черные глаза, встретились с моими. — Юля... — на ее лице застыла белоснежная улыбка, и руки потянулись ко мне в объятия. — Полина, привет! — удивилась я, ведь голос был так знаком. Мы сели за столик у окна, благодаря чему могли наблюдать за великолепием снегопада. — Да я тут по работе. А ты как? Слышала, ты замужем? Легкий кивок головы и палец легонько стал потирать кольцо на безымянном пальце. Я не знала, что ей сказать, и была бы рада поговорить, если бы знала о чем. — Юль, ты чего молчишь? Если хочешь о чем-то поговорить или высказаться, скажи прямо, я пойму, — ее взгляд, хотя и чужой, казался таким родным, выжидая ответа. — А ты не изменилась... Все такая же прямолинейная, только цвет волос... Красный? Тебе идет. Ну так почему ты тогда ушла? — ее взгляд выдавал сначала недоумение, а потом понимание. — Полина, я все понимаю. Но зачем ты приходила к ней после того, как так ушла от нее, от меня, от нас самих? Твое интервью «нас так лбами не сталкивали, как Женю и Алину», «мы более-менее настраивали друг друга»… — Я виновата. Но после твоей Олимпиады и звонка я говорила тебе: рано или поздно ты тоже уйдешь. Это было не из-за популярности, не из-за зависти, а из-за тебя, в большей степени. Ты стала на нее похожа. — Меня прошибло, а по телу пробежал мелкий холод, оставляя мурашки. — Из-за меня?! Я звонила, хотела выговориться. Мне не с кем было поговорить, ты у меня тогда одна осталась, а ты ушла еще до Олимпиады. Я это приняла! Знаешь, ты не ушла — ты сбежала! — Я бы не ушла... Особенно после того, как смотрела на вас с ней на экране...

***

— Полина, стой! — остановившись, я обернулась. Юля бежала, почти голая, в одном спортивном костюме. — Юль, с ума сошла! — подойдя к ней, я накинула на ее плечи свою красную олимпийку. — Ты не сказала, что приехала. Что не так у вас с Этери Георгиевной? И при чем здесь я? — Я замолчала от боли, не зная, что сказать. В ее зеленых глазах застыли слезы. Я прижала ее крепче к себе, чтобы согреть. — Хочется, чтобы она тебя обожала, баловала и берегла. И напомни мне, чтобы я больше не приезжала. Чтобы я действительно не смогла...