Семь демонов Хан Джисона

У журналистов был острый взгляд и нюх, как у собаки, на все сенсации и изменения. Но будь Чанбин дважды слепой, глухой и тупой, он все равно бы понял, что все изменилось. Атмосфера в офисе неуклонно менялась, и Со так и не осознал, как он к этому относится. Когда он говорил Банчану, что фотограф тут все поменяет, он знал, что окажется прав. Но все случалось так быстро и целеустремленно, как танк без тормозов, что Чанбин не успевал перестроиться. Воздух в офисе стал теплее и гуще, будто мед, стекающий с ложки. Но Чанбину казалось, что он как муха, прилипшая к этой ложке и медленно умирающая. Он задыхался от тех картинок, которые рисовало ему богатое воображение по ночам: от жарких этюдов до разбивающих сердце диалогов. С чего он взял, что вообще не окажется за бортом всего этого? Да и чего «этого»? Казалось, что поток мыслей не прекращался даже когда он спал, хотя сон был чутким и коротким. В остальное время мужчина просто смотрел в потолок, пытаясь заткнуть себя, но никогда не получалось. Тогда он шел в зал, который работал около его дома круглосуточно, и изгонял бесов тяжелыми упражнениями. Он занимался там, пока мышцы не болели так сильно, что приходилось пить обезболивающее. Все хвалили его тело, но никто не знал, сколько боли, ментальной в том числе, вложено в это. Никто не знал, что иногда, вместе с каплями пота, смешивались слезы. Но он не мог показать свою слабость. Он крепкий и сильный, взрослый и зрелый, надо держать себя в руках. Надо натягивать улыбку, громко смеяться, подкалывать коллег, искрометно шутить. Иначе он бы не был Со Чанбином. И кто бы его тогда полюбил?       Январь заканчивался, и Чанбин молился, чтобы февраль вообще не наступил. Он ненавидел зиму и холод. Особенно сейчас, когда ему пришлось сидеть на хоккейном матче, чтобы успеть взять интервью у тренера. На улице был дубак, но тут, в зале, около льда все сводило от холода. Мужчина старался не стучать зубами слишком громко, но журналистка рядом смотрела на него странным взглядом. Может, его суставы замерзли и теперь хрустели, как снег под ногами? Через два часа, с красным носом и щеками, он завалился в теплый офис, тут же прижимаясь к батареям, которые уже успели убавить. Хенджин со смехом потрепал его волосы, протягивая свой горячий кофе.       — Бин! Как интервью? — крикнул Банчан из своего кабинета.       — Получил! Я думал, мои кокушки сожмутся до размера наночастиц, — громко ответил он, отрываясь от батареи.       — Какие умные слова ты знаешь, — протянул Сынмин, не отрывая взгляд от планшета.       — Наночастицы? Я журналист!       — Нет, я про кокушки. Коллеги тихо рассмеялись, заставляя Чанбина подскочить. Он уже набрал в широкую грудь воздуха, чтобы выдать лучший свой ответ, но Минхо поманил его рукой.       — Посиди со мной, голубка. Не разберу твои сокращенные слова.       — Голубка? — Чанбин присел рядом, скидывая куртку.       — Ну раз ты сидишь и греешь свои яйца…       — Да хватит обсуждать это!       — Так мы не можем перестать думать об этом, — Джисон перевалился через их стол, щипая парня за отогревшуюся щеку. Коллеги снова начали хихикать, подавляя звук кашлем. Даже Банчан с интересом выглянул из кабинета, облокачиваясь на дверной проем и осматривая Чанбина заинтересованным взглядом. С той ночи они так и не обсуждали случившееся, и обычно встречаясь взглядами, просто смущенно отворачивались.       Чанбин не был в обиде. Может, немного. Но Чан всегда был таким: если у него на душе была буря, то он закрывался в себе и переживал все в одиночестве. Сам Бин так не умел. Он редко мог держать поток мыслей и чувств при себе. Не самый сдержанный, но зато всегда искренний, Чанбин считал, что за это люди его и любили.       — Так, вы! Тунеядцы! Следующий, кто пошутит про мою мошонку, увидит ее воочию, да еще и будете извиняться ртом, раз вы так любите им поработать, — отрезал Чанбин. Чонин выплюнул чай перед собой, заливая лицо Феликса, нагнувшегося над его столом. Хенджин покатился со смеха, а Банчан просто ушел в кабинет, откуда было слышно его кашель. Минхо повернул журналиста обратно к монитору, но щеки его краснели от смущения. Джисон, посмеиваясь, вернулся за стол Сынмина, который подозрительно притих. После того, как Феликса отмыли, а он, в свою очередь, успокоил краснеющего от стыда Чонина, работа закипела вновь. Под конец рабочего дня Бин получил сообщение от Банчана: «мне интересно, надо ли придумывать шутку или я могу без нее увидеть все воочию?».       Спину обдало холодом, а лицо жаром. С каких это пор им можно такое писать друг другу? Он в первые в жизни не знал, что ответить, пока выходил из офиса. Но на парковке стоял Чан, прислонившись к машине, а около него болтался Джисон, ковыряя носками кедов снег. Опять он в холод ходит в тряпичной обуви. Иногда Чанбину хотелось дать ему по голове за такое. Он медленно приблизился к ним, чувствуя трепет и волнение.       — Поговорим? У меня? — спросил Джисон, поднимая взгляд. В глазах его плескалась такая нежность, что Бина будто ударили под дых.       — Втроем? Я где-то накосячил? — он неуверенно потоптался, чувствуя, как кроссовки помокли от снега.       — Нет, все в порядке. Просто посидим вместе, — мягко ответил Банчан, кивая на его машину. Они всю дорогу ехали в тишине, слушая радио. Чанбин сидел на пассажирском, смотря в окно, и миллион мыслей успело влететь в его голову и вылететь обратно на свободу. Компания у них получилась колоритная, и признаться честно, Со понятия не имел, о чем они вообще могут вести разговор. Но где-то на подкорке полудохлой бабочкой еще трепыхалась надежда.       Они сидели на кухне, пока Джисон наливал чай. Он достал какие-то древние печенья, на которых то ли были дохлые тараканы, то ли шоколадная крошка. Чанбин не рискнул пробовать и просто пил крепкий чай. Тишина уже начала напрягать, а постоянные переглядки этих двоих вообще сводили с ума.       — Ну хватит уже! Что вы хотите? — голос Бина надломился, и перегруз эмоций опасно начал просачиваться через дамбу терпения.       — Прости, просто мы не знаем, как начать, — протянул Чан, нервно сжимая свою кружку.       — Я хотел поговорить с тобой сам, но подумал, что Чану надо присутствовать и объяснить, почему он тебя игнорировал после всего, — добавил Джисон, кладя руку на плечо Со. Чанбин устало посмотрел на них. Сейчас его усталость навалилась на него в три раза больше. Синяки под глазами, потухший взгляд, чуть взъерошенные волосы — Бин знал, как выглядел, но бороться с этим он не собирался. Пусть они даже добьют его. Он уже на все готов.       — Ты мне нравишься, Бинни, — осторожно произнес Чан.       — Что…       — Всем нам. Его будто приложили головой об стену. Чанбин медленно моргал, смотря на обоих тупым бараньим взглядом. Может, ему послышалось? Но что тогда они имели в виду?       — Так я был прав? — осипшим голосом спросил Бин, кивая на Джисона.       — Да. Он правда все поменял. Но ты же ждал. Ты знал, — Банчан улыбнулся. Нервный смешок. Тяжелый вздох. И вот Чанбин испуганно замирает, когда Хан целует его в щеку. Сердце исполняло такое стаккато, что казалось, будто вообще сейчас перестанет биться. Он сжал края стола, отклоняясь назад.       — Это шутка? Да или нет.       — Нет, — Джисон навис над ним с обеспокоенным взглядом.       — Вы предлагаете мне…       — Да.       — А остальные?       — Осталось еще немного, — Хан улыбнулся и провел рукой по щеке Чанбина, не так как утром, а нежно, едва касаясь.       — Черт вас задери…       — Лучше ты, — рассмеялся Банчан, облегченно выдыхая.       Дальше все было как в тумане. В спальне было прохладно, но Чанбин только чувствовал руки, которые будто трогали его везде и сразу. Джисон целовал его шею, пока Банчан касался языком его губ, втягивая в такой разрушающий поцелуй, что Бин боялся, что от него ничего не останется. Он смотрел, как рука Джисона уже ныряет в его штаны, и застонал прямо в рот Чана. Температура в комнате пробила термометр, и осколки пронзили Со; иначе он не мог понять, что тут вообще происходит. Может, он в коме или типа того? Но долго подумать он не успел, Хан опустился перед ним на колени, а Чан стянул с него футболку. Блять, а откуда они такие опытные? Чанбин вообще растерялся и забыл что, куда и зачем. Вопросы отпали вместе с громким стоном, когда фотограф стянул с него штаны с нижним бельем и поцеловал в лобок прямо рядом с членом, который уже болел от возбуждения.       — А вот и та самая мошонка воочию, — хмыкнул он.       — Заткнись! — прошипел Чанбин, но подавился воздухом, когда Хан поднял на него горящий взгляд.       — Заткни, — прошептал он и потерся щекой о член, оставляя блестящий след от эякулята. Чанбин забыл как дышать к чертовой матери. Он отклонился назад, встречая грудь Банчана, которая обожгла его голой кожей. Бин каждой клеточкой чувствовал крепкие мышцы, которые терлись об него, а руки начальника легли на его задницу, пока мягкие губы целовали шею.       — Я с вами ебнусь, — прошептал Бин, и как завороженный следил как рука Банчана взяла его член и направила прямо в рот Джисону, который тут же с готовностью накрыл его ртом. — Еба-ать…       — Расслабься, — прошептал в самое ухо Чан и облизал мочку, заставляя ноги подкоситься. Голова шла кругом от тех ощущений, в которых Чанбин бессовестно терялся. Джисон сосал с такой отдачей, будто делал это в последний раз. Пальцы Банчана скользнули туда, где солнце никогда не светило, заставляя Со вздрогнуть и выругаться.       — Все в порядке, — успокаивающе прошептал Чан, поглаживая его проход. Чанбин откинул голову на плечо Криса, застонав, почувствовав, как тот возится сзади с чем-то, а Хан берет еще глубже. Вскоре скользкий и холодный палец Чана снова вернулся на свое место. Другой рукой он поглаживал Бина по груди и животу.       — Я сейчас войду, не пугайся.       — Да я уже сдох от всего, что тут происходит. Джисон хмыкнул, посылая волну вибрации, отчего Чанбин застонал, прикрывая глаза. Главред время зря не терял и скользнул пальцем внутрь. Благо, у Бина был опыт такого секса, и он знал чего ждать, поэтому просто чуть промычал сквозь сжатые зубы.       — Господи, — прошептал журналист, запуская руку в волосы Хана, и немного держась за него. Палец внутри начал двигаться активнее, а вскоре вошел и второй. Чанбин что-то невнятно произнес, больше застонав, чем заговорив. Дольше держаться он не мог и кончил, заполняя горло Джисона горячей спермой, отклоняясь назад, пока Чан ловил его.       Пока они шептали ему что-то и укладывали на кровать, Чанбин успел воскреснуть и отдышаться. Он сфокусировал на них взгляд, немного смущаясь от ухмылок. Парни стояли над кроватью, полностью голые и такие завораживающе красивые, что Чанбин не моргал, чтобы, не дай бог, что-то упустить.       Продолжение вышло еще более красочное, чем он предполагал. Джисон лежал перед ним на кровати, оперевшись на локти. Он выглядел так пластично и сильно, что Бин чуть не расплавился на месте. Он наклонился, но Чан толкнул его в спину, и Чанбин свалился на край кровати, лицом едва не въехав в бедра Хана. Пришлось расставить ноги для удобства, и член потерся о гладкую поверхность покрывала, посылая мурашки по телу. Бин с жаром подумал какой у Банчана открывался вид, спасибо высокой кровати, что подколенные мышцы совсем не тянуло. Главред стоял сзади слишком тихо, словно перестав дышать. Но пока перед Чанбином был член Джисона, он не мог ни о чем думать. Но оказалось, что мог — о чертовом языке Чана, который прямо сейчас вылизывал его, пробираясь языком внутрь.       — Блять…       — Не отвлекайся, — рассмеялся Джисон, рассматривая журналиста. Чанбин молился, чтобы начальник не был резок, иначе он откусит член Хану. Но отбросив страхи, облизнул член фотографа по всей длине, а затем только головку, поддразнивая. Он услышал как тот шипит сквозь зубы, откинувшись назад. Банчан запустил смазанные пальцы, медленно растягивая Бина. Тому потребовалось весь оставшийся разум, чтобы не упасть замертво, а, наконец, взять в рот член Хана, выбивая из того весь воздух. Но не успел он войти во вкус, как почувствовал головку у своего входа.       — Бинни, ты готов? — тихо спросил Банчан Услышав положительное мычание Со, он медленно вошел, чертыхаясь. Чанбин растерялся на секунду, потеряв управление и заглотив глубже, чем мог бы. Он тут же отстранился, кашляя.       — Черт, Бин! — Банчан сжал его ягодицы руками. — Перестань так сжимать меня. Чанбину оставалось только послушно снова начать сосать. Вскоре они оба вошли в ритм, пока Джисон просто лежал и стонал, поглаживая волосы Бина. Чан ругался периодически, рвано дыша, но увеличивая темп с каждой минутой. Первым сдался Чанбин, заливая спермой покрывало. За ним тут же последовал Джисон, так же заполняя его рот. Что ж, 1:1. Банчан был самый выносливый. Он со шлепками входил в Бина, заставляя того стонать в бедра Джисона, пока последний с наслаждением следил за ними. Вскоре, Чан рыкнул, и Чанбин почувствовал пульсацию внутри, и как главред наклоняется над ним, устало поглаживая его спину.       К ночи, опробовав еще пару разных комбинаций (и от этой мысли Чанбин нервно смеялся), они были уже такие измотанные, что просто вырубились, кое-как поместившись на кровати втроем, зажав Джисона, который уснул самый первый. Чан улыбнулся журналисту, протягивая руку и поглаживая его по плечу.       — Спи, Бинни. Теперь все будет так, как ты и хотел. Чанбин ухмыльнулся, ловя руку главреда и целуя костяшки пальцев. Внутри него разливались тепло, нежность и усталость. Поэтому, сжав руку Криса, он провалился в сон. Глубокий и крепкий, впервые за несколько месяцев.