Семь демонов Хан Джисона

Ли Минхо был холодным. Он прятал чувства и боль за маской безразличия. А может, он вообще не испытывал чувств? Он отмахивался от своих проблем и не обсуждал их ни с кем. Не доверял им. Ли Минхо был злым. Он срывался на всех, орал, когда его выводили. Он презрительно смотрел на тех, кто был ему не важен. Не боялся потерять людей, потому что они лишь мусор под ногами. Ли Минхо никого не любил. Он не знал такого чувства. Люди или были приемлемы, или ему было наплевать. И свое пренебрежительное отношение он обязательно показывал. Потому что люди заслужили знать, что их никто не любит.       Но... Ли Минхо не был таким. Он отчаянно хотел бороться с подобным мнением людей, но не мог справиться. Он вечно бросался на волну этих стереотипов о нем, но терпел крах. Его уставший взгляд принимали за агрессию, а стеснение - за безразличие. От него отворачивались снова и снова. И снова. И когда от сердца оставался лишь растоптанный ошметок, появился Чан.       Чан, который слушал его. Принимал. Чан, который...понимал? Со своими вечными советами, большими толстовками и горячим чаем в постель на ночь. Поглаживаниями по спине, ямочками на щеках и терпением.       Минхо кричал и отталкивал Банчана, клялся, что он плохой человек, но его не слушали, а просто молча обнимали. Он плакал на груди Чана, он смеялся с ним, он целовал его. Минхо смог показать настоящего себя Чану. Он не холодный, не злой! У него большое сердце, но иногда острый язык. И Банчан знал это, казалось, сразу, как только Минхо перешагнул порог теперь уже их квартиры.       С этого момента начал пробиваться росток жизни в измученном сердце Минхо. Росток надежды и доверия к людям.       Но Хан Джисон просто затянул корректора в какое-то невероятную карусель в парке аттракционов. Протер лошадку, усадил, дал сладкую вату и чмокнул в лобик. Оставалось лишь только наслаждаться. И Минхо, черт возьми, наслаждался по полной программе.       Сейчас он, как и остальной офис, за исключением Чанбина, который был на интервью, сверлили Чимина взглядом. Тот навис над Джисоном, пока они смеялись о чем-то в телефоне. Их перешептывания были единственным, что наполняло воздух. Не клацала клавиатура, не жужжала кофе-машина, не орали друг на друга редакторы или художник с верстальщиком. Банчан, услышавший подозрительную тишину, выглянул из кабинета.       Чонин стоял у кулера, набирая воду, которая уже давно перелилась за край кружки. Но парень этого не замечал, следя за каждым дуновением Чимина в сторону их фотографа. Феликс и Хенджин пытались умоститься на одном стуле и делали вид, что читают перевернутый вверх ногами журнал старого издания. Минхо ломал уже третий карандаш, пока Сынмин едва не лежал у него на столе, подбирая остатки карандашей и доламывая их. Банчан сдержал смех, но когда увидел, как нарушитель их работы касается плеча Джисона, рявкнул:       - Никаких посторонних на работе!Чонин отдернул руку с кружкой, разливая еще больше воды, а Сынмин от неожиданности скатился на пол. Джисон покраснел, помахал рукой Чимину, и тот испарился в лифте.             - Простите, я отвлекся, – тихо произнес Хан. Банчан навис над ним с очень опасным видом. Казалось еще немного, и он превратится в Халка, разрывая одежду и опрокидывая столы.       - Если у тебя есть время отвлекаться на работе, то делай это со своими парнями, коих у тебя теперь хоть жопой жуй. К слову о жопе... Марш в мой кабинет!       - Не надо...       - Значит, мне выпороть и трахнуть тебя прямо тут? – равнодушно поинтересовался Чан, вызывая у всех присутствующих дрожь и жар, где не надо. Джисон вскочил, хотя ноги едва не подкосились. Он вжал голову в плечи, опасливо смотря на Банчана, и лицо его было красное как карандаш, который до этого сломал Минхо. Сам же Ли с улыбкой наблюдал, как Хан пятился к лифтам. Но оттуда вышел Чанбин, врезаясь в фотографа.       - Держи его, – бросил Чан, и журналист тут же схватил Хана поперек груди.       - А зачем? – спросил Со, крепко держа дергающегося Джисона.       - Наказывать будем, – прошипел Чан, кивая на стоящий около них стол. Остальные с любопытством подтянулись поближе, чтобы быть в первом ряду. Чанбин прижал Джисона к столу, который вопил что-то о полиции и сексуальном домогательстве, пока Чан снимал с него штаны.       - Тут же лифты! А вдруг кто-то зайдет? – захныкал Джисон.       - Значит, увидят твою отшлепанную наглую жопу, – усмехнулся Минхо.       - Отшлепанную?! Банчан влепил первый шлепок, отчего Хан вскрикнул. Он дернулся, и напряженный в штанах член больно вжался в край стола, из-за чего парень выдал какую-то очень высокую ноту.       - Ты знаешь за что получаешь? – спросил Минхо, поднимая челку Хана и заглядывая ему в глаза.       - Я просто болтал с Чимином, – он взвизгнул, когда Чанова рука снова опустилась на ягодицу. – Ладно! Возможно, я флиртовал! Ну не совсем...       - Не совсем? – На этот раз шлепнул уже Чанбин, а рука у него была тяжелее всех остальных.       - Я просто... заигрался, – Джисон надул губы, но его лицо тут же исказила маска боли, когда он получил еще удар. – Господи, я так кончу...       - Не смей, – Чан схватил его за шкирку как котенка, поднимая со стола. Джисон даже издал звук, похожий на мяуканье. Ему обратно надели штаны и усадили за стол. Ни одно, ни другое облегчение стоящему члену не принесло, так что Хан уткнулся носом в стол и пропищал:       - Простите меня, пожалуйста. Я больше не буду. Банчан переглянулся с Чанбином, фыркая. Минхо же погладил Джисона по спине. Долго обижаться на Хана было невозможно. Он смотрел такими глазами, что внутри все таяло.       - Давайте простим его? – прошептал Феликс, у которого сердце кровью обливалось. Он прижался к Минхо, тоже поглаживая фотографа.       - Ладно, – вздохнул Чан и поцеловал Хана в макушку. – Но не доводи до такого больше.       - Хорошо... Теперь мне можно кончить? Крякнув, Чан отодвинул стул за спинку, и все увидели, как Джисон засунул руку себе в штаны. Феликс отшатнулся, хватая Минхо за руку. - Ты дрочил, пока извинялся? – воскликнул Хенджин, пока Хана снова вытаскивали за шкирку и опять отправили на стол, который в последствие назовут «столом для наказаний».       Надо ли говорить, что оставшиеся три рабочих часа Джисон не смог сидеть? Он слонялся по офису, поскуливая и выпрашивая у всех неравнодушных поцелуи. И Минхо, конечно, оказался среди таких.       После работы Джисон пригласил всех к себе, обещая искупить столько грехов пивом. Начинался сезон волейбольных матчей, так что решено было совместить приятное с полезным. Они шли всей толпой, пока Минхо кутался в свой бомбер и вдыхал грудью весенний воздух. Март уже почти кончился, снег совсем сошел. Солнце было теплым и ярким, прогревало до самых костей. К сожалению, вечера были еще холодными, но корректор наслаждался тем, как легкие кеды ступают на сухой асфальт. Он поднял голову, осматривая своих... партнеров. Джисон нес на спине Феликса, пока Хенджин скакал рядом, щипая их обоих за попы. Хан от такого верещал на всю улицу, а Ликси лишь заливался смехом. Сынмин, спрятав нос в воротнике толстовки, держал за руку Чанбина, который о чем-то вещал шагающему рядом Чонину. Банчан чуть отстал, чтобы выровняться с Минхо.       - Ты в порядке? – его тихий и нежный голос окутал Ли, согревая не хуже весеннего солнца.       - Да. Просто... до сих пор не верится во все это. Мне все кажется, будто вы надо мной смеетесь.       - Не придумывай, котенок, – Банчан обхватил его за плечи. – Это те же самые отношения, просто немного больше участников.       - Ага, восемь...       - Ага, восемь!       Они рассмеялись, сцепив руки и переплетая пальцы, и догнали остальных. Никогда в жизни бы Минхо не подумал, что будет чувствовать такую радость, держа кого-то за руку. Да даже просто находиться с этими ребятами в офисе, когда они ковыряются друг с другом, доставляло ему удовольствие. Иногда он пугался того сильного желания затискать всех их, которое рождалось в его душе. Хотелось прыгать и визжать, но разве это было в стиле Минхо?       Они расположились на полу, куда Джисон накидал пледов и подушек. Влезть на диван было нереально, а находиться всем вместе рядом очень хотелось. Матч начался уже двадцать минут назад, но мало кому было до него дело. Они валялись в обнимку, прихлебывая пиво и болтая о какой-то ерунде.       Минхо гладил волосы Феликса, который лежал на его бедрах и был самым счастливым на свете. Он почти уже задремал, когда Джисон внезапно решил поиграть в игры.       - У меня есть два кубика, там часть тела и какое-то действие, - он усмехнулся и выкинул кубики на плед.       - Лизнуть киску? – рассмеялся Хенджин. – Боюсь, у нас тут дефицит такого.       - Да пофигу. Заменим на член, – Джисон положил телефон, где высвечивалось приложение, куда он уже внес имена. – Ходим по очереди, в этой приложухе будет выпадать имя.       - А если сам себе попался? – спросил Чан, рассматривая кубики.       - Тогда идет следующий по часовой стрелке, – Джисон отмахнулся. Он едва ли мог усидеть на месте, и это даже не из-за пострадавших ягодиц. – Давайте я первый, а то я вас стеснительных знаю. – Он кинул кубики и нажал на рандомайзер.       - Банчан. Погладить живот, – Хан потянулся к главреду, который немного смущенно подался навстречу, дергаясь от нежного прикосновения руки. Дальше кубик бросил Чан, заливаясь краской, когда ему выпало лизнуть губы Сынмину. Тот тоже подозрительно притих.       - Я не буду, если это слишком... – Начал Чан, но тут же получил тычок от Минхо и Чонина, сидевших рядом. – То есть... Мы ведь целовались уже, да?Сынмин закатил глаза и приблизил лицо к Банчану. Тот незамедлительно лизнул верхнюю губу верстальщика. Они оба сели на свои места, красные как помидоры.       - Боже, какие вы неразвращенные милашки, – усмехнулся Чанбин. - Чан, уже стольких тут перетрахал! Чего стесняться-то?       - Цыц! – Банчан отмахнулся, пока Ким кидал кубики.       - Феликс. Сос... ать... член, – Сынмин аж поперхнулся, хотя в его рту даже еще ничего не было.       Ребята переглянулись. Они не обсудили, что делать в случае отказа. Началась дискуссия, пока Ким робко не выдохнул:       - Я не отказываюсь. Если Феликс не против...       - Не против! – Тут же с жаром ответил он, садясь около Сынмина. – Но если тебе это покажется некомфортным, сразу же прекращай, хорошо?       - Да. Ладно, – Минни едва дышал от волнения. – Я совсем не умею...       - Ничего, просто начни. Тебе же не обязательно прям до конца доводить, – подбодрил Хенджин.       Пока Феликс снимал штаны, все замерли, следя за главным участником представления. Он вытер потные ладони о штаны, делая такие глубокие вдохи, будто сейчас потеряет сознание.       - Минни, солнышко, тебе необязательно, – произнес Минхо.       - Я знаю, но я хочу. Вы ведь мои, ну... парни. Чего уж стесняться... Коллективный вздох и протяжный стон Феликса наполнил комнату, когда губы Сынмина накрыли головку члена Ликси. Остальные так жадно смотрели на происходящее, что почти не моргали. Ким делал все очень медленно, отчего Феликс плавился на месте, закрыв глаза и откинув голову назад. Вскоре, верстальщик нашел нужный ритм и даже смог взять глубже, правда пару раз подавившись. Но Джисон поддержал его, поглаживая по спине. Спустя несколько минут, Феликс притормозил Сынмина.       - Я сейчас кончу, так что...       - Кончай.       От такого тона Кима кончили едва ли не все оставшиеся. А потом едва ли не второй раз, когда Феликс громко застонал, содрогаясь. Сынмин проглотил сперму, чуть покашливая и вытирая раскрасневшиеся губы рукой. Сначала стояла тишина, а потом ребята радостно закричали, поздравляя с таким дебютом и успехом. Минни краснел, запивая пивом свой «дебют». Феликс потом поцеловал его, поблагодарив. Игра набрала оборот в самом начале, поэтому все тут же втянулись, раз ставки были настолько высоки. Минхо достаточно много думал о том, как вообще происходит секс, когда участников не два. Он порывался пару раз посмотреть порно с оргией, но так и не рискнул. Игра, тем временем, продолжалась.       - Так, лизать язык Чонину.       - Легкотня!       - Шлепать ягодицы Джисону.       - Да пощадите!       - Лизать соски Чанбину.       - Только без зубов.       - Лизать уши Хенджину.       - О, боже... Это моя эрогенная зона.       - Целовать нос Банчану.       Ребята смеялись, целовались и облизывали друг друга. Одежда постепенно снималась, допивалось пиво. Все было невинно до тех пор, пока Минхо не выпало целовать Чанбина. И то ли алкоголь дал в голову, то ли какие-то скрытые эмоции взяли вверх, но Ли едва ли не запрыгнул на журналиста, впиваясь ему в рот. Их языки тут же столкнулись, и Чанбин схватил его за задницу, крепко сжимая. Что произошло дальше сказать сложно, но вот Минхо, а за ним и Хенджин, вдруг оказались у члена Со. Они влажно поцеловались, обхватывая стояк и сталкиваясь языками, пока Чанбин откинул голову на обивку дивана и громко стонал. Минхо поднялся целовать его бедра, пока Хенджин насаживался ртом на журналиста.       В какой-то момент это сексуальное напряжение в воздухе можно было резать ножом. Минхо утащили в сторону Феликс и Чан. Они накинулись на него, выбивая изо рта пронзительный стон. Их руки будто были повсюду, стягивая остатки одежды. Мокрыми поцелуи оставляли следы на шеи и груди, а Ликси куснул его бедро, отчего Минхо едва не скончался (или кончил) на месте. Чертовы австралийцы с этими их проворными языками!       Они переглянулись с Чаном, и одного взгляда было достаточно, чтобы Ликси оказался на четвереньках. Минхо смотрел, как главред, заливая член смазкой, входит в Феликса. Тот стонет, но Хо затыкает его членом. Они с Чаном ловят какую-то космическую связь, настраиваясь на один ритм, заставляя Ликси просто мычать и дрожать от всего происходящего. Минхо как в замедленной съемке видит, что грудь Чана обхватывают худые руки Хенджина и его рот вонзается в шею начальника. Он тяжело дышит и чувствует каплю пота, которая скользит по спине, но ее тут же слизывает чей-то горячий язык. Судя по шепоту, это оказался Джисон.       Минхо ритмично входит в рот Ликси, наблюдая за тем, как прямо около него Чонин и Сынмин вытворяют что-то невероятное. Это то самое порно с оргией, которое он планировал смотреть? Если да, то 9D эффекты тут на максимуме.       Помещение заполняется такими звуками, что кишки у Минхо сжимаются. Шепоты, шлепки и стоны отражаются от стен и бьют его прямо в пах, заставляя обильно кончить в рот Ликси. Он тут же вытащил член, извиняясь. Но Феликс поднимает затуманенный взгляд и слизывает остатки спермы с головки. Минхо теряет себя, рассыпаясь на тысячи маленьких Минхо. Но ему приходиться собраться снова, когда Чанбин толкает его в спину и начинает вылизывать сзади. Крупная дрожь бьет тело, и чьи-то пальцы растягивают его, а стоны не прекращаются ни на минуту. К утру он будет хриплый, будто скурил сто пачек сигарет.       Откуда-то приползает Джисон, целуя его глубоко и с языком, а затем его забирают Хенджин и Чонин. Но не так далеко, чтобы Ли не смог видеть, как они развращают Джисона. Или он их. Но зрелище и то, как Чанбин долбит его сзади, заставляют кончить, даже не коснувшись своего члена. Бедный плед Хана. Его можно будет только сжечь потом.       Минхо потом еще будто в полусне будет вспоминать то, что с ним делали его парни, и что он делал с ними. Весь этот калейдоскоп голых тел, развязных поцелуев и пошлых стонов будут долго преследовать его в мокрых снах, от которых он будет просыпаться, позорно кончая в пижамные штаны.       Ли Минхо лежал на пледе, пока на его плече дремал Сынмин, а с другой стороны едва дышал Хенджин. Они все были липкие от пота и спермы, но в голове была такая легкость, что Ли позволил себе тихо рассмеяться. Кто-то легко поцеловал его в бедро, но у него не было сил поднять голову и посмотреть. Заниматься сексом с Чаном было здорово, но это... Это было уже за гранью его понимания. Широкая, объемная и горячая любовь просочилась в его грудь, выбивая новую порцию смеха.       - Хо, ты в порядке? – спросил откуда-то снизу Чан.       - С вами я теперь всегда в порядке.       Да, Ли Минхо был скрытным на переживания человеком. Но он был любящим, заботливым и искренним. Он дарил Хенджину новые краски раз в месяц. Покупал Банчану кофе каждое утро. Целовал Чанбина в лоб, когда тот извинялся за ошибки в статьях. Держал Сынмина на коленях, если тот чувствовал себя не уверенно. Ходил с Чонином на обед и обязательно платил сам. Крепко держал за руку Феликса и целовал его костяшки, пока тот болтал о выпечке. Обнимал Джисона, сжимал его в своих руках, потому что каждый раз был благодарен ему за то, что тот открыл его. Открыл его сердце семерым потрясающим парням, которые стали для него всем миром.       Да, Ли Минхо мог быть разным. Но любящим и любимым всегда.