|
6 ноября 2024 г., 12:02
Ты помнишь? Тот первый раз, когда ты позволил мне прикоснуться к тебе, не считая рукопожатий и похлопываний по спине. Помнишь, как ты впервые позволил мне дотронуться до твоих рёбер?
На языке его медь, появляется железный привкус ржавчины: "Точно останутся пятна", — думает он, и смеётся, несмотря на боль в глотке. К его форме спереди, там, где он прижимал к груди тяжело дышащее тело, прилипли кусочки плоти.
Ты помнишь? Когда мы в последний раз спали в одной постели. По утрам под одеялом меня пинали холодные ноги, чтобы я наконец проснулся. Как я пошёл в ванную, чтобы воспользоваться твоим ополаскивателем для рта. Как ты сразу после этого прижался ко мне.
(Ты жалеешь об этом?)
Холодный металл скользит от виска к челюсти, и рот открывается: кажется, он видел это движение сотни раз, но на этот раз таблетки не проскальзывают сквозь зубы. На этот раз это пистолет.
Она двигалась не так, как я думал, двигался бы ты, ты знал об этом? Нет, она лежала такая милая, мягкая и податливая: от неё слишком сладко пахло, волосы слишком тёмные, спина слишком стройная. Но я всё равно овладел ею так, как ты не позволил бы мне овладеть тобой.
Это оставит пятна, и он тоже. И стены, и пол тоже будут красными от его преданности. Он смеётся, но сам не знает почему — тихий звук, вырванный из уст маньяка. Холодное дуло пистолета лежит у него между губ, и всё, что оно делает, так это вызывает у него тошноту.
К горлу подступает желчь, словно он обжёгся этанолом.
Твой вкус оказался не таким, как я ожидал, — возможно, я опоздал: или, возможно, это ты был слишком сырым. Обожжённая плоть, полусырая и совсем не прожаренная, опалённая и липнущая к моим пальцам содранная кожа: в тебе нет соли, твой вкус не поддаётся описанию.
Пальцы нащупывают спусковой крючок, полуприкрытые, остекленевшие глаза впиваются в капсулу, где он упокоил своего капитана. Молитвы без ответа, отчаяние негодяя: сколько бы времени они ни провели вместе в товариществе, этого было недостаточно.
Ты, это все было ради тебя: я не мог последовать за тобой туда, куда ты хотел, и теперь ты никуда не денешься.
Ну вот, думает он, нажимая на курок — я всё исправил.
Всё вокруг смердит ментолом и кровью.
