Магазин чувств

Сегодня Антон проснулся от солнечного света, и был очень недоволен тем, что солнце встало очень рано, ведь часы показывали 8:12. Обычно Антон всегда просыпал школу, после определенных событий и в принципе пытался не ходить в неё, ведь каждый угол это сраной школы напоминал ему о тех днях… В это время на телефон Антона поступил звонок, от его школьного друга Димы, который частично вытаскивал его из депрессии. - Тох, ты должен сегодня прийти в школу. Директриса хочет представить нового учителя истории, и сказала сообщить тебе об этом. - А мне то какое дело до этого нового уёбка? Пусть представляет, меня это касаться не должно. Антон тут же бросил трубку телефона. Он на несколько секунд задумался: «А может все таки прийти в школу, и узнать что за чмошник пришёл?» Но мгновенно откинул эту идею, поняв что не хочет возвращаться туда, где ему причинили боль. Антон ещё минут 12 повалялся на кровати, и все таки собравшись с мыслями, начал одеваться в школу. Накинув на себя потрёпанную худи, которая до сих пор хранилась у него в шкафу, и одев на себя чёрные джинсы, он вышел из дома. Шастун достал из кармана пачку ментоловых сигарет и поняв, что ничего не осталось, выбросил пустую коробочку на землю. Уже подходя к школе, на Антона нахлынули воспоминания из-за которых на глаза сразу начали наворачиваться слёзы. - Черт, только не сейчас. Я просто побуду на этой сраной истории и уйду из этой ужасной школы-шепотом произнёс Антон. И вот слышится звонок на урок, дети быстро бегут на урок, который уже начался. Вся школа была наполнена суетой и какими то странными воспоминаниями. И вот Антон уже на пороге кабинета истории. Он медленно постучал в дверь, ведь уже опаздывал. За дверью издалася тихий, мужской голос: - Заходите. Заводнов быстро зашёл в кабинет и сел за парту, не сразу заметив, что на него смотрит новый, как говорил Антон, уёбок. - Ты же Заводнов, верно?-негромко произнёс историк. Антон не хотел отвечать, ведь ему не особо хотелось как то контактировать с учителем. - Заводнов, ты меня вообще слышишь?-историк уже подошёл к парте Антона с Димой и слегка повысил голос. Не сдержав эмоций, Антон резко встал из-за парты и крикнул: - Нехер тут орать. Что, думаешь что ты учитель и тебе все тут позволено? Снова сев за парту Антон прошептал: -Всяких неуравновешенных к нам приводят, заебали. Новый учитель несколько секунд посмотрел на Антона, затем снова сел за свой стол и начал вести урок. В кабинете все уже знали как зовут учителя, но по всей видимости он решил заново представиться специально для Заводнова. - Для тех кто не слышал, я повторюсь. Меня зовут Арсений Сергеевич, я ваш новый учитель истории. В классе настала гробовая тишина, историк дал задания и весь класс его делал, естественно, кроме Антона. Когда закончился урок и все закончили работу, Антон хотел быстро выбежать из кабинета но не успел, ведь новый Арсений Сергеевич (но для Антона он был уёбком) задержал его. - Антон, можешь показать свою тетрадь, пожалуйста? - вежливо попросил историк. Антон даже не посмотрев на него, отвернулся и начал выходить из кабинета, но почувствовал сильную хватку. - Заводнов, я понимаю, что у тебя сейчас проблемы в семье, но..,-историк убрал руку от мальчика-но давай попытаемся делать хотя бы часть заданий. И я тебя понимаю, это не… Вдруг Антон резко повернулся на историка и начал кричать. - Да нихуя вы меня не понимаете! Что вы обо мне знаете? Верно. Ничего. И я о вас не хочу ничего знать, и что вы там понимаете. Вдруг Антон почувствовал жгучую боль на щеке, и сразу вспомнил тот отвратительный день, когда такая же жгучая боль была в его сердце и на лице… На глазах Антона мгновенно выступили слезы, которые текли из его глаз ручьём. И пусть он ошарашенный, со слезами на щеках смотрел на историка своими, до жути шокированными глазами, он не кричал, не бил его в ответ. Он просто стоял и молчал. Из его глаз просто текли слёзы. Он просто вспомнил тот день. Арсений Сергеевич даже не повёл бровью, и оказался перед лицом одиннадцатиклассника. Он просто смотрел на него. Смотрел на его ошарашенные и заплаканные глаза. И вот, историк тихо сказал: - Никогда не смей повышать на меня голос и использовать ненормативную лексику. Он слегка похлопал по щеке, на которой виднелся большой красный след от руки, и отойдя от Антона, сел за свой стол. Заводнов же, слегка взглянул на историка, кинул ему тетрадь на стол и начал медленно выходить из кабинета, вытирая слёзы с щёк. Щека до жути болела от удара, но Антону было насрать. Он просто начал идти домой, слегка вытирая слёзы на лестнице школы, на лестнице проклятого второго этажа, который напоминал обо всем, что на этом сраном этаже было. Уже дойдя до подъезда своего дома, Антон взглянул на крышу и ему снова захотелось плакать. Он вновь вспомнил те моменты. Те моменты. И вот, уже казалось ничего и, наверно, никто, никогда не развеселит этого мальчишку, который прямо сейчас хотел сдохнуть. Антон зашёл в квартиру, в которой уже давно не слышались звуки чистой посуды, шуршание газеты и старый, хриплый голосок, читающий утренние статьи. Он сел на диван и схватившись за сильно отросшие волосы, закричал. Он кричал так громко, что наверно на этом проклятом втором этаже школы номер 157, было слышно его крик. Антон не плакал, он просто кричал. Кричал от боли на щеке, от боли в горле, от боли в лёгких, от боли в сердце, от боли в душе. И вот из его глаз вновь покатились слёзы. Как же давно ему не было так больно. В этот момент он проклинал всех: этого безмозглого Диму, который позвонил ему; этого отвратительно историка, который, видимо, обожает бить детей; этих отвратительных предателей, родителей, которые оставили его, когда ему было плохо и больно. Он кричал, возможно, больше трёх минут, и, возможно, уже весь дом услышал этот душераздирающий крик. Но почему он кричал? Что же не так? Об этом знал только один Дима, и то Антон его почти не посвящал в эту проблему, однако тот знал больше чем нужно. И вот, Антон Заводнов, обычный одиннадцатиклассник с очень плохой успеваемостью, сидел на этом диване и рыдал. Ему никогда ещё не было так плохо (если не брать ту историю) как сейчас. Антон просидел со слезами на глазах и в одной позе до самого вечера. Уже совсем уставший и измотанный, он вдруг встал с дивана и взял телефон в руки. Слегка дрожащими пальцами он набрал номер и начал звонить ему. Абонент недоступен.