Волшебные зелья

Празднование Хэллоуина было в самом разгаре. Отмечали все — и ведьмы, и вампиры, и оборотни, и баньши, и остальные — дружная нечистая братия и сестрия. Сынмину здесь нравилось, пусть и было шумно и даже слегка жарко. После всех занятий, экзаменов и прошедшей накануне инициации, где его представили как ведьму, можно было наконец отдохнуть и больше не думать ни о чём конкретном, застревая взглядом в сколах на чашке или лоскутах паутины над головой. Джисон рассказывал что-то о своей практике в лесу. Минхо нежился от почёсываний за ушком, восседая на коленях Чанбина. Ёнбок объедался фисташками. Хёнджин что-то чертил в блокноте и порой просил Джисона остановиться и повторить. Чонин поглядывал на Сынмина, но молчал, только его лисий хвост стучал о ножки стула. — Меня бросили! Недостающее звено их братства с грохотом отодвинуло стул и приземлилось, чудом его не сломав. Льющийся из глаз Чана свет потускнел, он смотрел перед собой, не замечая никого. — Эй, хён! — на его плечо хлопнулась ручища Чанбина. — А знаешь, какое самое лучшее зелье от всех невзгод? Держи! — и подвинул ему свою ополовиненную кружку эля. Сынмин как ведьма, который знал в зельях толк, поспорил бы и доказал, что самое лучшее зелье от невзгод — это отвар из листьев дубоцвета, крови нетопыря, слёз русалок и лучистых грибов: после него ещё дня два себя не помнишь, зато потом о прежних несчастьях даже не думаешь. Но тактично промолчал. Иначе бы его заставили здесь же отвар и готовить, а ингредиентов с собой не было, да и вообще он сюда отдыхать пришёл, а не чужим хотелкам потакать! — Вы только посмотрите: оборотень, который разбирается в ведьминских штучках, — беззлобно фыркнул Минхо, бодая чужую руку, чтобы продолжить почесушки, и Чанбин подчинился. — А то! Я ещё и про приворотные зелья знаю, и про отворотные, и про поворотные! — хохотнул тот, заодно чмокая своё ненаглядное кошачье чудо в нос. Чонин сразу же подобрался и потянулся к Чанбину, что не ускользнуло от глаз Сынмина. И чего это он? Вслух спрашивать, конечно, не стал, а заботливое некромантское солнышко Ёнбоки подсел ближе к Чану, тем самым заставляя Джисона отсесть на другую сторону. Сынмин не хотел лезть в дебри чужих отношений, лишь наблюдал, как после выпитого исходящий из глаз Чана свет стал ярче, будто кто лампочку превернул. А протянувший ему фисташки Ёнбок выглядел удивительно довольным. Подумав, Сынмин решил, что с кружечки ему не убудет, и отправился к барной стойке — к Дуллахану, который жонглировал бутылками, стаканчиками, фруктами и своей головой. Хотелось отпустить себя, забыться и не вспоминать о терзаниях, которые успешно скрывались почти семь лет — всё то время, что Чонин жил с ними. Это не была любовь с первого взгляда, но её росток пробился в тот же самый день, как этот шкода-лисёнок был приведён к ним Хёнджином. Сынмин успешно это чувство скрывал, внешне относясь к Чонину как к озорному младшему братишке, пусть и были они одногодки. — Вишнёвый эль, — не успел сделать заказ, как Дуллахан поставил перед ним кружку с пенящимся напитком. Может, это зелье от Чанбина и правда поможет? Сынмин очень надеялся, что хотя бы на время забудется, а потом будет практика в каком-нибудь селении, может, даже в столицу удастся попасть, и времени думать о всяких хвостатых не останется. — Эй, хён! — на плечо опустилась чужая голова — хорошо, не Дуллахана, а руки обвили поясницу. — Ты знаешь, какое самое лучшее приворотное зелье? Сынмин даже не обернулся в сторону Чонина. И почему этот мелкий не оставит его хотя бы ненадолго? — Беладонна сушёная — чайная ложка, семена ядоцвета — три горошинки, лис… Тёплая ладонь накрыла его губы, и Сынмин нахмурился: что вообще происходит? Чего этот засранец от него хочет? — А Чанбин сказал, — выдохом на ухо, отчего по загривку побежали жирнющие мурашки, — что самое лучшее приворотное зелье — это поцелуй. И две пинты пива: он так Минхо приворожил. Сынмин не понимал — вот совсем ничего. У него был эль, у него было желание напиться, а чего этому умнику здесь и сейчас нужно? При чём здесь всякие приворотные зелья? Кого он там приворожить собрался? — Можно, я поцелую тебя, хён? — прошептал Чонин и тут же крикнул Дуллахану: — Две пинты пшеничного! Сынмин даже ответить ничего не успел, когда его губ коснулись другие, горячие и немного жёсткие. И он бы свалился здесь же — от удивления, даже шока, от сладости первого поцелуя и волнения, но Чонин подхватил, не давая упасть, точно знал, что сейчас испытывает Сынмин. Он слышал крики друзей, даже аплодисменты. А когда они с наглым лисом вернулись за стол — Сынмину казалось, что это всё иллюзия, поэтому он даже не сказал ничего, — глаза Чана светились ярким белым светом, разгоняя тьму, а Ёнбок нежно поглаживал его ладонь, изредка целуя пальцы. — Тебе бы в купидоны заделаться, — засмеялся Джисон, хлопая Чанбина по спине и получая в ответ шипение от недовольного Минхо. — Две парочки за вечер — отпад! — Это всё зелья, я ни при чём, — улыбнулся Чанбин, чмокая своего котика в нос — ещё и ещё, сбавляя градус чужой вредности и собственничества. — Вообще-то магические зелья… — начал было Сынмин, чтобы у этих недотёп не возникло ложного представления о рецептуре настоящего ведьминского зелья, но в это время Чонин звонко чмокнул его в щёку, и ведьма замолчал. Ладно, пусть Чанбин мнит себя разбирающимся в зельях. Зато он никогда не отличит беладонну от каланхоэ, подумал Сынмин, наблюдая, как Ёнбок тянет Чана на свои колени. Этой ночью было много пива, много поцелуев. Много всего-всего, и Сынмин надеялся, что так же легко и хорошо ему будет не только сейчас, но и всю его долгую жизнь, которую он собирался разделить с Чонином.