Декаданс

Кажется, еще немного, и ключик подберется. Арсений смеется расслабленно. Ворот его футболки сбился, кудряшки с одной стороны лба стоят смешным колесиком, и — да, расстегнул пуговицу на джинсах. — Наелся, негодяй? — Весьма, — отвечает и заглядывает в глаза — дружелюбно. Открыто. Любяще даже, можно сказать, еще бы, в нем ведь целый стейк идеальной прожарки, да с горчичным соусом его любимым. — Видишь, полезная еда тоже бывает вкусной. — А пива не предполагается? — ластится, не тактильно, но елозя по дивану и моргая заискивающе. Над верхней губой и по подбородку темное — вечерняя щетина проступает. Наверное, чуть колючая. Пальцем бы провести — вмять. — Пиво для тех, кто бегает по утрам. — Я бегаю. — Ты, колокольчик мой, только звенишь о том, что бегаешь, а сам уже неделю как кроссовок своих не трогал. Были бы прежние времена, ответил бы «а ты почем знаешь», но сейчас уже не то — сейчас только смеется и трет запястьем нос. — А чем тогда поить будешь? — Вина хочешь? Морщит нос, как ребенок. — Давай, сфоткаем заодно тебя с бокалом. Выгнутое запястье, красные от вина губы, вот эта вся эстетика декаданса. — Выложишь — убью, — реагирует мгновенно. — Но я же с тобой тусуюсь только для пиара, — тяну рассеянно, — все продумано, каждая волна океанская просмотров после наших тет-а-тет — регламентирована… Получаю пяткой в бок. Ловлю ее. Пятка в носке, двумя пальцами ее обхватываю. Узкая ступня, красивая, разумеется. Арсений хихикает как-то неловко и тянет конечность к себе обратно. Застеснялся? А у меня после этого прикосновения — точно опалило все тело. Выровнять бы дыхание. — Че у тебя завтра? — спрашивает, и ведь неинтересно ему, просто хочет перевести тему от пятки. Точно стесняется. Хороший. — С утра свободно. Где-то с трех уже заарканят. А до этого времени целые ночь и полдня. Арсений хмыкает, тянется, тыкает в своем телефоне что-то. Неужто расписание проверяет? — Останешься? — спрашиваю. Горло чуть замыкает. Вижу, что думает. Ему лень, конечно, после стейка шевелиться. Ехать куда-то обратно в свой отель холодный, кто захочет? Я даже не знаю, где этот отель, но наверняка там куда хуже, чем здесь, где у него уже есть своя кружка и, конечно, тапочки. У него может еще быть полка в шкафу и зубная щетка, до этого буквально один шаг. Еще раз поймать пяточку. Провести с нажимом. Он любит такое, я это точно знаю. — Вообще, можно, — говорит он. Пульс подскакивает, мои смарт-часы точно сейчас пришлют какое-нибудь уведомление о тревожных числах. Как давно я чистил зубы? — Чувствуй себя как дома, дружок. Поднимаюсь и иду в ванную. Чищу зубы под струей с большим напором, чтобы ему не было слышно. Сую под теплую воду и член, наскоро обмываю, мало ли. На левой штанине теперь мокрое пятно — может, не заметит. Надо скорее обратно в комнату, с чего начать? Он там теплый и красивый, уставший и наевшийся. Погладить по ноге? Пяточку эту хорошенькую помять? Или сразу наверх, к губам? Сколько мы друг вокруг друга уже ходим, и вот, наконец. — Пива купи, — слышу, выходя из ванной, и секунду недоумеваю — в магазин сейчас идти, реально? — раз уж отпустили тебя. Что? Я тоже буду. У Шульгина пока. Нет, на такси минут сорок получится, приеду одновременно с тобой. Пятно на левой штанине неприятно холодит бедро. Я стою в коридоре, так и не отпустив дверной ручки. Fin