Чародей озера Мьюр

Я открыл глаза, привыкая к сумраку комнаты. Не знаю, сколько времени прошло в странной дреме. Сновидения растворялись в воздухе вместе с запахом дыма, смешивались с терпкостью настоев и трав, сладковатыми нотами лаванды. Тошнило. Словно от высшей Ио остался физический след, перечеркнувший уютный уклад лекарского дома — комната, обычно светлая и просторная, казалась сейчас размытым пятном. Полнилась прозрачными тенями, двигающимися от легкого сквозняка. Уиллор так и не вернулись. Я поднялся на кровати. Вновь коснулся шеи, чувствуя, как шероховатая кожа переходит в кривой узор договора. Он болел, как свежий шрам, менялся, расползаясь все дальше по коже. Как мне это объяснять? Татуировка? Несчастный случай? Поверят ли? Я опустил руку, невидяще уставившись в окно. А что, если карты уже раскрыты? От внезапного подозрения перехватило дыхание. Есть ли в Сойлле еще маги? Могут ли они тут быть втайне или же не знать собственного дара, как Риона? Вдруг попытка высшей Ио замять инцидент бессмысленная с самого начала? Что, если это все ловушка и с утра, как только я проснусь, нагрянут другие и?.. Я попытался остановить лихорадочный ход мыслей. Паранойя ни к чему не приведет, да и зачем теперь барахтаться, если я и так по сути… обречен? За окном свистел ветер. Я слышал, как трещат стебли сухой травы, опускаясь к земле. Где-то вдалеке волны разбивались о скалы берега, и казалось, что я могу почувствовать их брызги на своем лице. Под темнотой век можно было представить пещеру. Холодную и тихую воду, струившуюся над головой, громкий отчетливый звон. …Наверное, хороший маг догадался бы уже тогда. Заметил, как слишком лихорадочно скачут мысли, как давит, как выбивает из колеи… и этот звон… Но я тогда не рассуждал здраво. Не понял, когда разум навязчиво окутали мутной неестественной пеленой, зашептав на ухо иные мысли… Да и хорошим магом я никогда не был. Я приоткрыл глаза, возвращаясь к реальности. Поднял голову, взглянув на рабочий стол лекаря. Сушился сбор трав у окна, в сторонке покачивались старые весы, темнели стеклышки пузырьков и склянок, настаивался отвар — я не мог разобрать и половины арсенала Уиллор. Прошелся рукой по букету, выискивая ту, что пахла летом и жаркой пылью. Беззаботным ушедшим детством. Знал ли я тогда, как повернется колесо судьбы? Видел ли в прогалах наивной мечты о волшебстве реальность, невзрачный конец моей истории? Теперь у меня были все шансы и вправду оказаться на страницах учебников — тех самых, которые в академии пролистывают, поморщившись. Еще одно имя в длинной строке. Я хочу, чтобы… Ребенок сидел посреди высохшей травы. Смотрел вперед внимательно и настороженно. Я хочу, чтобы это все было не зря. Из кровати я выбрался пошатываясь. Нашел висящую на стуле одежду, сухую, без следов грязи и пещер. Неужели кто-то взялся и привел ее в порядок? Я провел рукой по грубой ткани рубашки. Ржавые пятна так и остались на вороте, напоминая о моей ошибке, но кто-то явно упрямо постарался стереть их прочь. Благодарность согрела меня робким огоньком — еще одна причина сделать все как надо. Мантию я тоже обнаружил. Вернее, увидел, как предостерегающе светилась в темноте защитная вышивка. Она воспалилась от моего прикосновения вместе с знаком на шее, и я хмыкнул. Оставил ткань висеть как было. Интересно, выдастся ли носить ее вновь? Одевался я в спешке. То и дело смотрел в окно, ища положение луны. Не хотелось зажигать свет, бродить по чужому дому, как призрак, в поисках часов… Я и так вряд ли теперь желанный гость. Собравшись, я подошел к рабочему столу, и открыл полку с готовыми снадобьями. Нужный пузырек стоял одним из первых. Я аккуратно поднес его к носу и тут же поморщился от резкой горечи. Смутно прикинул стоимость в голове — уж два золотых высшей Ио ее явно покроют. Будем считать, что наставница вкладывается в мой выбор. Жидкость обожгла горло. Не выдержав, я раскашлялся. Привкус был едким и, как ни странно, слегка бодрящим. Оно и на руку — тоник я бы сейчас пить не решился. Кое-что из дома лекаря я все-таки ненароком выкрал. Серый потертый плащ, висевший в углу. Вычистил карманы, выложив содержимое из монеток и обрывков лески. Морис его что ли носил? Рукава оказались длинноваты, опускаясь почти до кончиков пальцев, а ткань слишком тонкой, чтобы спасти от ночного холода. Но все лучше, чем в одной рубашке и штанах. Я плотно закрыл дверь, сплетя поверх легкое защитное заклятие. Сил заняло еще больше, чем прежде, вновь откликнулась печать договора. Я вздохнул. Приподнял ворот плаща, понадеявшись, что никто не заметит странного узора. И развернувшись, пошел прочь. Ночь была ясной. Замерла в зените луна, блекло светили звезды над горизонтом. Я застыл на пару мгновений, взглянув ввысь. Там, где я родился, небеса были черными, как смоль, а созвездия Первородного океана рассыпались по ним драгоценными камнями, куда не посмотри. В столице же ночь то и дело укрывала себя рыжими облаками, блестевшими отражениями городских огней. Ночь Сойлля была пронзительно синей. Словно полчаса до рассвета застывали здесь от захода солнца до самого утра. Говорят, летом небо становилось светлым, почти как днем, не давая уснуть без плотных занавесей. Верилось с трудом. Помнится, даже хотел взглянуть, когда только приехал… Доведется ли еще? Я бездумно пошел вперед, спускаясь к городу. Люди уже разошлись по домам. Где-то еще тепло горели окна, но большая часть горожан давно спала, умаявшись дневной работой и приготовившись встать с рассветом. Тишь… Ни болтовни, ни гомона и спешки вокруг, только животные на выгуле звенели колокольчиками вдалеке. Призрачной чистой мелодией. И могло показаться, что я единственный человек на всю округу. Дурной вторженец. Лишь озеро могло ответить мне, разбиваясь о прибрежные скалы. Зажмурившись, я подумал: чего мне хочется сейчас? Усталое тело ответило — покоя. Резерв с желудком требовали еды. Ветер пытался сдуть плащ, забирая остатки тепла… По-хорошему стоило пойти домой. Проверить кладовую, поесть и заснуть, проспав еще день. Но хотелось мне не этого. Сквозь мутную пелену разрозненных мыслей я чувствовал, как никогда ясно, нужду в чужом присутствии. Я хотел быть рядом с другими людьми, слышать их речь, чувствовать теплоту. Несмотря на всю решимость и гадкую муть, одиночество казалось очередным, последним штрихом в наказании. И я решил навестить таверну. К людям, к свету и теплой еде. Нетрудно было представить мягкую картинку, уютную и почти идеальную. Достаточно, чтобы тело само пошло вперед, ища приюта. Идти в темноте по незнакомой местности — плохая идея, особенно, когда чувствуешь себя откровенно паршиво, а очки остались на прикроватной тумбочке. Мир вокруг смешался в сумрачную массу, полную блеклых огней и силуэтов. Шел я наобум. То и дело спотыкался на пустом месте, замирал, оглядываясь и пытался понять — где я вообще. Деревянные домишки ничем не отличались в темноте, напоминая странный лабиринт. Луна превращала все окрестности в месиво из теней и слабого белого света, и происходящее все больше напоминало сон. Странный и взбудораженный, после которого сразу засыпаешь обратно, стремясь забыть лихорадочную тревогу. В конце концов я остановился в каком-то переулке. Дома вокруг казались заброшенными, смотрели черными провалами окна, и ветер свистел сквозь дырявые крыши. Замерев, я осознал, как же тяжело давалось дыхание — словно я сюда мчался, спасаясь от непонятно кого. Может, так оно и было. Минуты отдыха оказалось достаточно, чтобы нагрянули тревожные мысли, спеша с участившимся биением сердца. Они вывели меня из шаткого равновесия, принеся с собой новую пелену страха. И я поддался, дал нахлынуть, захватить. Что я здесь забыл? Что я буду делать теперь? Кому я сдался? Я выпрямился. Нетвердо пошел дальше, кутаясь в хлипкий плащ. Как я мог забыть, что никто из горожан не доверяет мне? Как они примут меня теперь? Нет, как я позволю себе быть принятым? Врать им в лицо, зная о реальной опасности знака?.. Что, если моего контроля будет недостаточно? Заслужил ли я?.. Я ушел с тропы, двигаясь теперь только к слабому свету вдалеке. Решил, что уж так точно не потеряюсь. В центре города ночью всегда горели фонари — только там их и мог позволить себе Сойлль, освещая самое важное. Даже не магические: простые, которые зажигали вручную. И, конечно же, бумажные, развевающиеся на ветру под окнами таверны. Мысли о казни не страшили меня — наверное, сложно в нее сразу поверить. Разум не понимает, как легко может наступить конец, когда вокруг тихая ночь, когда нет немедленной опасности и чудовищ. Будущее наказание кажется мрачной мыслью, миражом. Поэтому вину я чувствовал острее, чем страх. Я смотрел по сторонам как впервые. На городские улицы, на отсветы бликов, слышал далекие разговоры и шум. И представлял, как легко это может исчезнуть — в волнах озера, в когтях нечисти, в огне магов… Почему-то пламя особенно ярко застыло перед моими глазами. Взметнулось, как из ниоткуда. Жадно охватило дома, камни дороги и тонкие фонари вдалеке. Плясало под ногами, сжигая всё дотла. И касалось чуть ли не самого сердца. Я чувствовал, как же тяжело дышать. Не глядя, я опустил руку в карман, доставая пузырек. Открыл и выпил содержимое до конца. На мгновение согнулся. Всерьёз испугался, что сейчас вырвет, пуская все насмарку, но удалось перетерпеть. Выдохнул — огонь отступил. Скрылся, словно спрятавшись у меня под сердцем, он жег изнутри, ничуть не согревая. Я продолжил свой путь. Город проносился мимо, двигаясь словно сам по себе. Если прохожие и были, то явно не решились останавливать переполошенного колдуна. Им же лучше. Я уже и не мог понять, какая из бледных теней является реальностью, а какая порождением тревоги, мутью в моей голове. Наверное, в тот самый момент, когда я застыл, провожая взглядом случайный блик, безразличие и поймало меня. Укрыло от мира глухим полотном. Не как в хижине, где апатия холодная и осмысленная делила меня напополам, а… мягко. Надежно. Эмоции застыли, больше не будоража душу. Улеглись, как перед сном, и осталось лишь желание покоя. Хотелось… наконец выдохнуть. Замереть, расслабившись. От изматывающей работы, хмурой высшей Ио, от города, который заставлял меня чувствовать выдохшимся и застрявшим… От магии. От всего. Я двинулся вперед. Раз, два. И услышал мягкие шаги усталости следом. Эта пелена мне нравилась больше. Она не избавляла от груза вины, тянущего меня вниз, но прощала его. Давала забытье, миг на передышку. И мне этого не хватало всей душой. Просто разрешения выдохнуть. Поклон перед тем, как занавес опустится. Шел я совсем медленно, прекратив трепыхаться и мчаться в тревоге. Больше не было смысла. Все идет как надо. Только в районе груди что-то продолжало слабо жечь… Вдалеке показался свет. Пламя легко трепетало на ветру, запертое в самодельной лампе. Теплое, рыжее, как закат. А рядом стоял домик — язык не поднимался назвать его таверной или кофейней. Слишком маленький, уютный, такой принимает лишь близких, прячась под тенью высоких деревьев и скатов крыш. Но сейчас дверь была открыта, приглашая всех случайных странников. Жаль, что надписи на вывеске я разобрать не мог. В широком окне виднелись другие люди. Я и узнавал их, и видел впервые одновременно. Они смеялись, болтали и улыбались друг другу. А еще пели. Негромко, но очень красиво. Было душно. Вокруг столов толпились посетители — праздновали, спорили, пили терпкое варево из кружек. Никто меня не заметил. Просто еще одна тень, еще один участник общей массы: такой громкой, фоновой и привычной. Свойской. Один стол оставался пустым. В глубине, подальше от толпы. Я привычно сел за широкий стол, коснулся расшитой скатерти. Приготовился ждать подавальщицы. Людской шум стал приятной мелодией, как шелест огня в очаге. Я прикрыл глаза, опуская голову на руки. — Вот ты где, а мы уж обыскались! Он опустился напротив. Поставил передо мной тарелку. Пахло овощным рагу — сочным, мягким и домашним. Я сонно поднял взгляд. Во рту горчило. Не хотелось есть. Меня ласково погладили по голове. Вся прическа растрепалась, и я слегка поморщился, но ничего не сказал. — Как тебя величать-то теперь? — мягко спросил голос. Я вздрогнул. Из-под опущенных век были видны только руки с сухой потрескавшейся кожей, полные темных пятен так и не выведшихся красок. — Выглядишь совсем по-другому. — …Месяц, — тихо ответил я. — Вашего сына зовут Месяц. Сначала он промолчал. Постучал пальцем по столу, задумчиво хмыкнул. — …Неплохо. Мы с мамой над твоим старым именем, конечно, долго думали, но и так хорошо. Хорошо звучит, Месяц. Я зажмурился. Глаза слегка щипало, но неприятно. Больно. — Как у тебя дела? — участливо спросил отец. — Как ты? Не было слов, чтобы ответить. Я мог врать легким непринужденным тоном коллегам, старым знакомым, наставникам. Лгать сейчас было… глупо. Затратно. Но и говорить правду уже напрасно. Какая теперь-то разница? Поэтому я просто уткнулся головой в сгиб руки. Ушел от ответа. Почувствовал, как чужая ладонь снова коснулась макушки. Мягко, тепло. — Паршиво, значит. Ну-ну, не расстраивайся. Взрослый уже для такого-то… Хорошо все будет, хорошо. Зазвучали чужие голоса. Кто-то поспешил к нам. Отодвинули стулья, приземлились рядом. — Па, а вот вы где! Нашли наконец… — голос был звонким. Наверное, даже излишне. — Да, вот он, Месяц. — Теперь Месяц, значит? Хм… Месяц …Мес. Теперь будешь Месом, — ухмыльнулся он. — А что в углу? …Ну и потрепала тебя жизнь, мелкий. Так и колдуешь? Опустили руку на плечо. Тяжело и немного грубо, но ладонь была теплой. Слегка потормошила. — Хватит дергать его, Йохи. Успокойся, — а вот и второй. Постарше, спокойнее. — Но право, Месяц… — А мать где? — нахмурился отец. Младший фыркнул, отмахиваясь. — Отказалась идти. Сказала не ее это, выпивка, мужская компания… что она тут забыла?! Я усмехнулся — незаметно для остальных. Само собой, матери тут не будет. Уж ей то я точно не могу посмотреть в глаза. — Ну и ладно, нам и втроем неплохо, — старший подвинул себе бокал с подноса. — Эй, Месяц, ты бы хоть разогнулся, голову поднял. Не хочу видеть ваши лица. Потому что тогда все кончится. Легче поверить с закрытыми глазами. — Ба! серьезный какой! Думаешь, отучился в столице, теперь и не родня? — Письма бы хоть писал. Мы же скучали, — согласился отец. Голос его был слегка напряжен – тонкая трещина в мягкой картинке. — Я знаю. Простите, — пробормотал я. Старший похлопал меня по спине. — Да простили уже… Что с тобой делать? Всегда так выходит. — Зла не держим, не переживай. Волнуемся просто, как ты? — пожурил отец. — Столько не видели. — Я… я устал, — пробормотал я себе в рукав. — Правда устал. Таверна пестрела светом огней. Мягким, обволакивающим. Укрывала от ночи за окном. Вот только мне все равно становилось холоднее с каждой секундой. Тело вязло на месте. Голоса других людей казались недосягаемыми, почти как через стекло. — Видим, сынок, видим… Мы что пришли-то… — Да па, с этого надо было начинать. Мес, не хочешь с нами? — старший подвинулся ближе. Я почти мог представить его светящиеся глаза, легкую улыбку. — Куда?— тихо спросил я. — Домой. За окном, кажется, шумел ветер. Плескалась вода, скрипели старые ели. Прибой разбивался о берег. Стучал ритмом, выбивал из происходящего. Как кровь в моих ушах. Домой?.. — Да, в Семирей. Мы как раз там недавно отстроились… — У Тарья дочь родилась, ты знал? Как он в детстве хотел, — перебил отец легким веселым голосом. Старший фыркнул. — Па, не начинай. Потом еще перезнакомите, — но голос его потеплел. — В общем, дом у нас теперь большой, мы сразу и для семьи Йохи пару комнат отделали. Когда-нибудь он наконец остепенится. Младший отвечал шутливо и легко. Словно не должен был повзрослеть за последний десяток лет. — Ой, да ты сам еле-еле сошелся с Шлин, а уж мы толкали-толкали… — Шлин?— смутно припомнил я. — Та, с которой ты лет в двенадцать ходил гулять? — Да, забыл уже, что ли? Я вновь криво усмехнулся. Как же фальшиво. — …В общем, поезжай к нам, — мягко вступился отец вновь. — Жизнь там тихая сейчас, село развивается потихоньку. Будешь работать, делом займешься. Можешь даже колдовать на стороне, мы не против будем. — Правда? Слова приходилось выталкивать силой. Будто легкие работали с трудом, и каждой фразе я отдавал часть оставшегося дыхания. Хотя почему «будто»? — Правда, сынок. Мы же хотим, чтобы ты был счастлив. Улыбка исчезла с моего лица. И там я буду счастлив? — Ну, может, и не в Семирее, но с нами — точно, — серьезно подтвердил старший. — Выкачала из тебя все столица. Устал, осунулся, как мышь. А тут вообще… зачахнешь же. Не выдержишь. Больно мягкий для климата, для жизни. Наверное… — Тебе же не эта вся ерунда нужна, сынок, — подхватил отец. — Другое тебе надо. Поддержка, забота. Ты ведь и сам понял, что выбрал не то, да? Какой я нежный цветочек. — Какой уж есть, — усмехнулся младший. — Не твоя это жизнь. Не сможешь ты здесь прорасти. Не смогу… Не было больше сил. И желания. Смысл, если все мои попытки заканчивались провалом? Цель я выбрал не ту, как и направление. Принял финальное решение и все… хватит. Хотелось раствориться. Закутаться в теплоту фонарей, как в одеяло. Хотелось… Но как же глупо. Фальшиво. Горько. — Вот и хорошо, вот и ладно, — негромко сказал отец. — Будешь жить со всей семьей, как раньше. Племянников воспитывать, по дому помогать. Займешься делом… И будет хорошо, тихо. — Правильно, — кивнул младший. — Все будет правильно, — согласился старший. Какая же чушь. У меня не было сил поднимать голову. Дышать становилось все сложнее. Глаза совсем разболелись, вот только слезы не шли. Таяли. И сквозь пьяную речь и смех моих братьев я почти мог услышать знакомый звон. Волны бились все громче, и что-то нестерпимо жгло в районе груди. Дверь отворилась. Только я заметил нового посетителя. Сквозь толщу света, тени людских тел. — О звезды. Он нашел меня так же легко, как и я его. Выцепил из толпы, не замечая других. И на миг стало оглушительно тихо. — Я же просил тебя хотя бы выспаться! Я не ответил. Повернул голову, с усилием приоткрыл глаза. Стоило разозлиться, атаковать, выдворить прочь — помешать ему как-то повлиять на происходящее… Но вместо этого я почувствовал облегчение. Разумеется, он никак не вписывался в мягкую сказку. Яркое пятно магии, почти ослепляющее даже сквозь ресницы. Слишком светлое и чистое для маленькой недотаверны. Единственное живое, кроме меня. — Ну же, поднимайся. Давай, попробуй. Хранитель протянул мне руку. Я продолжил смотреть вперед, не принимая помощи. — …Ты чего? — Разве тебя заботит судьба случайной жертвы? — поинтересовался старший. Голос его звучал чуждо. Слишком походил на мой. Дух, кажется, только заметил остальных «посетителей». Окинул их взглядом. Рассматривал, изучая, но не принял условия игры. — Ты не жертва. — Тогда зачем твое участие? И так тесно, — едко заметил младший. — Потому что ты под моей опекой. — Вернее, под опекой договора. Не так ли? — хмыкнул отец. — …О чем ты, колдун? — Хранитель вновь повернулся ко мне. Зашелестел шелк его одежд. — Ты что, заключил договор?! Грянул хохот посетителей таверны. Я чувствовал напряженный взгляд духа на мне. И молчал. — Какой из него колдун? Не называй его так. — Эта магия уйдет в песок озера. Даже тебе не достанется. — Месяцу пора. Он сделал правильный выбор. — Ты… О чем ты? — Хранитель имел совесть звучать растеряно. Будто и вправду не догадывался, зачем я здесь. — Колд… Месяц! О чем ты?! — У вас в озере много русалок, не находишь? Он даже обернулся. Замер, уставившись на фальшивую высшую Ио. Ее силуэт тонул в дыме, становясь почти неузнаваемым. Даже взгляд был чужим. Слишком острым и насмешливым, почти глумливым. Заслуженно, надо сказать. — Неплохо будет хоть часть отсеять, а? Наверняка проблемно, когда такая толпа. — Их тут столько, сколько и должно быть, — холодно ответил Хранитель. — Ни больше, ни меньше. Высшая Ио усмехнулась. — Правда? Значит это все впустую? Забавно. Ну, уже неважно. Дух ничего не ответил. Наклонился ко мне, осторожно касаясь плеча. Тщетно попытался поднять с места. — Месяц, пожалуйста, объясни, что происходит? У тебя мало времени. Я хочу помочь. — Ему не нужна твоя помощь, — твердо ответил отец. — Его все устраивает. Правда ведь? — Правда. — Устраивает? Даже гибель?! — голос Хранителя тоже совсем сюда не вписывался. Слишком резкий и громкий, без капли мягкости — только тревога с досадой. А может, и испуг. Надо же. — Я не могу вытащить тебя отсюда сам! Если ты не приложишь усилия… — Он их уже прилагает, — усмехнулась не-высшая Ио. — Сложно наслаждаться иллюзией нечисти, когда в крови столько экстракта полыни. Я чувствовал песок на дне озера. Дух застыл, осознавая сказанное. Магия сверкнула инеем в ответ. Я зябко поежился. — Ты… — Хранитель запнулся. — …Это твой гениальный план?! Стать наживкой с ядом?! Старший пожал плечами. — Ну, великого волшебника из него не вышло. Приходится пользоваться чем есть. — Пользоваться? Зачем?! Кто тебя об этом просит?! — Долг, само собой. Ради дани Сойллю, жизни горожан. — И кто из них желает твоей смерти взамен?! Разве ты это обещал городу, принимая роль? — А какая теперь разница, если он в принципе не подходит? — нахмурился отец. — Грош цена клятвам, которые не способен выполнить. — Разве? Ты же спас Риону! Ты справился со своей задачей, несмотря ни на что! И самое дурацкое — мне стало чуть легче на душе. Лучше, чем от еще более фальшивой лести теней таверны. Словно благодарность нечисти, обрекающей тебя, — это что-то хорошее. Важное. — Не пресмыкайся. Спасением тогда занимался ты, — дым несуществующего табака стал удушливее. — Весь его вклад — это череда счастливых случайностей. А итог — глупая ошибка, которая будет стоить десятков чужих жизней. Так пусть уплатит городу авансом. Он ведь и так обречен. — Месяц! Когти вонзились глубоко в кожу. Над ухом раздалось злое шипение. Я сделал резкий вдох и мгновенно почувствовал, как душит холодная озерная вода. Наполняет мои легкие, тянет на дно… А потом таверна вернулась вновь. Еще более приторная, чем прежде. Я потерял равновесие, соскальзывая со стула. Тело уже почти не слушалось, ощущаясь тяжелым и неподатливым. Где-то раздался напускной смех. Но меня подхватили в воздухе. — Я не могу отгонять их в реальности и вытаскивать тебя отсюда одновременно, — мрачно сказал Хранитель. Он вновь придерживал меня под руку, не давая опуститься на пол. Я затуманено взглянул на его ладонь. — Отпусти. Он принял решение. Дай ему сделать правильный выбор. Отец превратился в невнятную мешанину образов. Моих воспоминаний, отрывков разных людей напоминающих его. Сердце виновато сжалось. Я и вправду уже не помнил лиц родителей. — Что в нем, звезды тебя побери, правильного?! — Тот, кто ошибся, должен платить. — И в чем твоя ошибка?! — Он призвал тебя, целиком осознавая последствия. Хранитель замолчал на мгновение. Его магия слегка рассеялась, прежде чем собраться вновь. Где-то далеко отсюда раздался всплеск воды. С визгом метнулась прочь одна из русалок, оставляя кровавый след. Другие продолжили свою скорбную песнь. Дух неверяще уставился на меня. — Ты… ты думаешь, что ошибся, попросив о помощи? — В том, что не учел всего. — Когда паниковал?! — Он должен был сохранять разум, он несет ответственность за других… — Ты наказываешь себя за то, что хотел кого-то спасти?! Лицо высшей Ио исказилось. Губы ее скривились в гримасе. Такое лицо делали коллеги, когда приходилось объяснять что-то по нескольку раз. Когда я тормозил, не в состоянии сплести с ходу заклинание. Шум таверны превратился в невнятную ахинею. Я растерянно посмотрел на пол, то и дело исчезающий под ногами. Нечисть больше не могла петь для меня свою сказку. Отвлеклась на новую опасность. Иллюзия скоро лопнет. Жаль. Я прикрыл глаза. Как ни странно, в кривом смысле русалки исполнили мое последнее желание — я не был одинок. Хранитель продолжал поддерживать меня, не давая касаться исчезающего пола. Таяли стены, гас бархатный всплеск фонарей. Магия духа появилась в открытую, сменяя мир вокруг на прохладный озерный холод. Ее свет отрезал нас от растворяющихся теней, призрачных обрывков моей памяти. И не сказать, что я жалел об этом. Дурная вышла сказка. Хранитель напряженно искал в моем взгляде что-то невидимое мне, непонятное. Пытался подобрать слова, пока время иллюзии не истекло. Кажется, так и не смог найти нужных. Просто заговорил, прерываясь и пробуя опять. — Послушай, ты был в отчаянии… В тупике, где обычно ждет гибель. Разве плохо выжить? — …Но я ошибся, — голос застревал в моем горле, путался в воде переполненных легких. — Я не должен был… Хранитель вздохнул. Свет магии скрывал его лицо от меня, искрясь между нами. Но я все равно чувствовал чужую печаль. Хрупкую, почти невесомую, на удивление искреннюю. — Ты принял решение. Оно не хорошее и не плохое. Просто единственное, что у тебя было. — Я мог бы… — Сделать все, что угодно и победить. А мог все равно погибнуть. Хватит гадать. Этих путей нет, и никогда не было. Все они в твоей голове. Но возможности все равно казались слишком реальными для меня. Ранили, нашептывали ушедшее. Я прикрыл глаза. — Ты сделал, что мог, и спас другого человека. Неужели теперь жалеешь? Я слабо качнул головой. И так знал ответ. — Нет. Никогда. — Так прими свое решение наконец. Дай себе двигаться дальше. — Но теперь… — окончание фразы оборвалось вместе с воздухом, которого у меня почти не осталось — …я устал. Правда устал. Голос мой был совсем тихим и жалким. Может, я и не произнес ничего вслух, дал одной из теней озвучить мысли за меня… Хранитель напрягся. Хватка его стала крепче, не давая мне уйти на глубину. — Я нарушил табу, — сознался я ему совсем тихо. — Непоправимое. Горожане, другие маги, они все… Дух сердито прервал меня. — Должны доломать тебя? За что? За спасение Рионы? Или желание выжить? — За то, что подверг их… подвергаю опасности. — Люди не должны сталкиваться с несчастьем в одиночку. А те, кто столкнулись, пошли на крайние меры из-за выживания… Разве они не заслуживают помощи? Защиты? Восстановления? Хранитель говорил осторожно и четко, будто желал, чтобы я точно все понял. Услышал. Магия мерцала рядом, окружая нас волнами льда. Ничего в моей жизни не шло правильно, даже смерть. — Месяц, — бережно сказал мне великий дух озера. — Ты тоже этого заслуживаешь, знаешь ли. Прозвучало так искренне, что я… я почти поверил… И этого оказалось достаточно. Чтобы вздрогнуть, схватившись за протянутую руку и оторваться от дурной песни нечисти. Иллюзия растворилась, не оставляя и следа.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Я сделал вдох. Закашлялся. Затем другой. Вокруг были только волны. Темные и холодные они спешили прочь, блестели плавниками русалок и медью чешуи. В водной ряби мигала изумрудная луна. Я прикрыл глаза. На миг захотелось позволить телу опять погрузиться в неизвестность. Мне оставалось всего ничего, даже с живучестью магов. Еще минута под водой и… Но момент прошел. Чужое присутствие стало яснее. Оно было единственным, что не исчезло вместе с миражом, осторожно поддерживая меня на поверхности воды. Светился защитный круг магии. Даже течение словно замедлилось, не давая мне быть унесенным прочь. Русалки настороженно скалились. Попытки подплыть ближе оборачивались ничем — чары верно несли свою службу, и нечисть досадно шипела. Им бы еще дольше кружить, загоняя добычу в свои когти, но ночь похоже и так далась тяжело. Виднелись рваные плавники, подтеки зеленоватой крови, и мне чудился ее привкус в воде. Стая решила отступить. По одной русалки ныряли обратно в глубину, опускаясь ко дну озера. Прежде чем меня накрыло небольшой волной, я увидел, как сверкнули в темноте бледные глазницы. Я не помню, как оказался на берегу — очнулся уже у мели, оставляя позади полосу прилива. В ладони впилась мелкая галька, оставляя на коже бледные следы, подгибались ослабевшие колени, уронив меня на песок. Я попытался подняться, сделать нормальный глубокий вдох… Зря. Меня согнуло пополам. Мучительными спазмами тело начало выталкивать воду из легких. Я кашлял и кашлял, задыхаясь и пытаясь получить хоть немного воздуха. Но приступ никак не кончался. Неудивительно. Сколько я тонул в итоге? Минут пять? Семь? Нормальный человек давно бы уже погиб, не дотянул даже до Хранителя, а я еще и песню послушал, такой молодец. Вода скапливалась в темную лужу. Наверняка еще и кровью туда накапал, успел же меня кто-то задеть… Ужасно щипало глаза. Они слезились, словно я выплакивал половину озера. Казалось, что вот-вот ослепну. Я еле опирался на руки. То и дело они слабели, и я снова падал на песок. С трудом поднимался обратно, боясь случайно захлебнуться. Пожалуй, я реально выжил чудом, если выжил вообще. — Держись, — слова доносились сквозь пелену, как во сне. Я чувствовал магию духа. Не телом с измотанным резервом — чем-то другим. Хватался за нее, словно все еще тону в темноте озера, и она отзывалась. Каждый раз, когда дыхание прерывалось, казалось — все, дальше не будет, магия усиливалась. Крепко держала на краю, с которого я чуть не упал. Я долго так стоял, пока тело решало — отбыть в мир иной или остаться. Переломный момент наступил вечность спустя, когда я наконец смог продолжать дышать. Рвано и то и дело кашляя, но все же. Жутко болела голова. Легкие все еще казались полными гадкой озерной воды, а горло резало болью — звезды побери, никогда больше не буду плавать. Кажется, даже от одного запаха начнет тошнить. Мир вокруг наконец начал проясняться. И, несмотря на темноту ночи и помутнение рассудка, я узнал это место, оценивая иронию. Меня вынесло на берег того самого грота, где я впервые повстречал Хранителя — проглядывались и темные своды утеса, и стайка молодых елей. Даже знакомый вид далекого берега я почти мог разглядеть, может, и следы моего ритуала сохранились, раз я такой растяпа… Интересно, он это специально? Решил ткнуть меня носом в свои же ошибки? Дух явно не догадывался о моих мыслях. Он стоял совсем рядом, но не стремился касаться, неуверенно сжав ладони в кулаки. Покинув иллюзию, Хранитель потерял тонкий шлейфа чар над головой, вернувшись к привычному мне виду. Он вновь возвышался грациозной фигурой — я и не заметил, что в таверне мы находились примерно на одном уровне. А теперь все вновь встало на свои места: хлипкий человек и нечисть с нимбом луны, путающимся меж рогов. Правда, глаза мои все еще слезились, так что Хранитель то и дело расплывался в кляксу из неземного цвета и блестящей одежды. Дух заметил мой осмысленный взгляд. Слегка склонил голову. — Стало легче? — Зачем? — хрипло спросил я. Он замолчал, словно удивленный моим вопросом. — Спас тебя? Я же говорил… — Я не про это! — за попытку вскрикнуть я тут же расплатился еще одним приступом кашля. — Я про… Зачем я тебе? — О… О чем ты? — искреннее недоумение в голосе Хранителя чуть не вызвало во мне приступ истерики. Я начал возиться с застежками плаща, пытаясь сдернуть его с себя. Отяжелевшая ткань сама соскользнула вниз. Я без слов показал знак, жадно расползавшийся по шее. — …Ох, — дух присел рядом, уставившись на рисунок. Его глаза удивленно расширились. — Это… — Ты просто скажи, ради чего ты?.. — Стой, — прервал меня дух. — Ты думаешь, это моя работа? Я замолчал, уставившись на Хранителя. Он посмотрел на меня в ответ. — Я очнулся с этим… этим. Чьих еще рук… лап?.. — меня перебили, не дав выдать свой гневный монолог. Может, и к лучшему, так как я снова начал задыхаться. — Ты еще не понял? Я с тобой ничего не заключал. Никаких договоров. Я вновь почувствовал чужую магию, видимо пытающуюся помочь. Получалось не очень хорошо, но, пожалуй, лучше, чем без нее. Дыхание медленно, но верно восстанавливалось. — Звезды побери… Я же призвал тебя! — И что потребовал взамен? Повтори пожалуйста. Я растерянно замолчал. Моя память о битве в пещере была мутной и разрозненной, но, вроде, кроме слов призыва я так ничего сказать и не успел. Времени не было, да и сил. Вот только какую нечисть это останавливало? Прекрасный шанс — сделай любую ерунду, а потом требуй чего захочешь, объясняясь расплывчатыми словами или их отсутствием. Так и прогорала большая часть договоров, особенно с лесным народцем: человек не понимал, какую ношу берет взамен случайного чуда. Как много злые силы могут присвоить — от всего имущества до души. Но напротив меня сидел совсем невероятный тип нечисти. Добросовестный. — Я сделал все по своей воле, — серьезно сообщил он мне. — Так-то это ты мне помог, избавившись от амулета и впустив в пещеру. Из нас двоих должен разве что я. Сомневаюсь в такой основе договора. Я замолчал, осоловело уставившись на духа. Голова начала кружиться еще сильнее. Может, я стукнулся, и мне это все мерещится? — Тогда… Тогда что, звезды побери, у меня на шее?! — наконец прохрипел я. — Понятия не имею, — развел руками Хранитель. Прищурился. — …Я даже слегка оскорблен, что ты эту гадость связал со мной. Цензурных слов в его адрес у меня не было, и я решил промолчать. Прикрыл глаза, собираясь с мыслями, прислушался к телу. Магия знака и в самом деле совсем не походила на Хранителя. Его чары били ручьем, действуя в слаженном порядке, со смыслом. Касаться их было приятно — как окунуть руки в ледяную воду посреди жаркого дня. Я мог представить их атакующими, проклинающими, но… не так. Если бы Хранитель решил обречь меня, то сделал бы это с аккуратной точностью. Печать договора же… Ее влияние разбегалось во все стороны, не зная, за что ухватиться. Пока я тонул, она сильнее распалилась, оплела почти всю мою шею, и в голове от ее чар царила отравляющая муть, глуша резерв и чувства. Словно каждое действие было немного не моим, а навязанным исподтишка. — Звезды… Неудивительно, что я так легко поддался русалкам, — ошарашенно выдохнул я. Хранитель прищурился. — И в самом деле… — пробормотал он, пристально изучая печать. Я напрягся, слегка отклонившись в сторону. Почувствовал, как сосредотачиваются в воздухе чары духа. Он осторожно поднял ладонь и резко отвел ее назад. Словно потянул за невидимую нить. Я вскрикнул от внезапной боли. Попытался укрыть шею и почувствовал, что печать уже затухает. Ее магия недовольно светилась, обжигая прикосновением. — Какого лешего ты?.. — Нужно было попробовать, — Хранитель повернулся обратно к озеру, сосредоточенно что-то ища. — А предупредить?! — Я не был уверен, что… Смотри. Я напряг и без того вымученное зрение, уставившись на темную гладь воды. И с замиранием сердца увидел, как вспыхивают десятки пар чужих глаз. Услышал первые ноты знакомой песни. Дух резким движением отогнал прибрежные волны прочь. Звук прервался. По глади воды лишь один раз ударили хвостом. Отступили — неохотно и временно. — Что?.. — заторможено вымолвил я, пытаясь отползти назад. — Почему они снова?.. — Ты угадал. Русалки. В горле что-то болезненно сжалось, и я опять рефлекторно раскашлялся. — Звезды побери, — пробормотал я наконец. — То есть ты думаешь?.. Хранитель повернулся ко мне. — Похоже, они тебя выбрали не просто так, — ответил он тихо. — Жаждут расплаты. Только затихшая паника вернулась ко мне с лихвой. — Я… Как я могу быть связан с русалками?! …Бред. Это бред какой-то, — я приподнялся на коленях, пытаясь встать. — Я даже не знаю, как…?! Договор…! — Да верю я тебе, верю, — нетерпеливо ответил Хранитель. — Когда ты покинул пещеры, никакого знака не было — уж я бы почувствовал. Как ни странно, уверенность духа меня слегка успокоила. Я прекратил оправдываться, снова осев на холодном песке. Уставился на возвращавшуюся линию прилива, словно русалки могли выкарабкаться и сожрать меня на берегу. — Но… как он тогда возник? — голос мой звучал совсем жалобно. Я поморщился от боли и бессильной злости. — Это невозможно! О чем мне вообще… вообще их просить?! Дух нахмурился. Отвел взгляд, повернувшись куда-то вбок. К пещерам, — догадался я. Будто они могли что-то вспомнить, дать ответ. Вот только мне теперь это вряд ли поможет. — …Звезды, зачем я вообще выплыл? — я опустил голову в ладони. Магия знака переливалась чуть ли не злорадно. — В чем… в чем был смысл всех этих свистоплясок? Если все еще хуже, чем я думал… Потому что русалки бессмысленны и жестоки. Они не могли думать — лишь отражать чужие мысли, переплетать их в красивые иллюзии. Многие люди раньше шли им навстречу. Ожидали увидеть тонкую душу, чей порыв расплывался в чудесной песне, знакомые утраченные черты… и попадали прямо в пасть. Нечисть не нуждалась в компании или любви — ей хотелось только еды и энергии для выживания. Другое дело, что я понятия не имел — чем же тогда является Хранитель? Дух молчал, продолжая смотреть куда-то вдаль. Чары все еще были рядом, удерживая мою защиту. Я попытался ровно дышать. Не вышло. — …Получается, наставница решила, что я зачаровал целую стаю?! — продолжил я, внезапно осознав. Это… многое объясняло. Почему магесса ни разу не упомянула Хранителя, несмотря на пустоту в моей легенде, не догадалась связать два и два… Хотя наоборот. Скорее всего, также изучила договор и обнаружила на другом конце кровожадную толпу нечисти. В кои-то веки высшая Ио переоценила меня. — Звезды, о чем она думала? Зная, какую опасность может предоставить стая русалок… зачем она оставила меня в живых?! Дух обернулся. Посмотрел на меня, изучая. — Неужели заключившие договор ценятся так низко? Я криво усмехнулся. На еще один нервный срыв меня сегодня точно не хватит. — Они вообще не ценятся. Разве что как приговоренные к смерти. — И ты поэтому бросился в воду? Я нехотя кивнул. — А как иначе? Появись в Сойлле любой из магов получше, увидь он состояние энергии… Сколько мне осталось? Дней, недель, лун, если повезет? Выдохнув, я отвернулся. Постарался сгладить подступающий кашель. — Настолько безнадежно? — тихо спросил Хранитель. — Да. Наставница сжалилась, но будем честны — русалки выманили меня в первый же вечер. Как сильно мне повезет в другой раз? Если уж маги не успеют, то нечисть — точно. Так городу даже лучше… Фраза повисла в воздухе. Моргнув, я уставился на озеро. Тщетно попытался отвлечься. Наконец опускалась луна, забирая с собой урожай весенних созвездий. Светлела тонкая полоса горизонта. Из леса звучал мелодичный перелив, вдалеке кричали сойлльские петухи. Озеро укуталось в шаль тумана, вновь скрывая другой берег. Скоро рассвет — похоже, день сегодня будет ясным. Не ожидал его в итоге встретить… На периферии взгляда появилось знакомое свечение. Я повернулся к Хранителю, шагнувшему ближе. Наверняка мы выглядели сейчас почти как в первую встречу: я — потрепанный и растерянный, со стекающей кровью из рассеченной раны. И дух в его вуали чар, дорогих шелках, сотканных из росы и инея. Только отчаяния стало больше. И отрешенности, пожалуй. Хранитель встретил мой взгляд. — Я бы хотел помочь, — тихо сказал он. Я застыл, не сразу понимая слов. А как осознал, то мог только удивленно моргать. И всматриваться, ища подвох. Отгадать чувства собеседника не получалось — его лицо казалось бесстрастной, почти мраморной маской. Даже магия не могла дать мне знака: сила лишь защищала, остужая и поддерживая. Не выдавала мыслей владельца, не кружила откликаясь на эмоции, как у иных магов. Так что я полагался только на странную решительность в голосе духа. — …Как? — не выдержал я. — Договор нельзя убрать или скрыть. — Но можно повлиять на него. Хранитель стоял напротив. Я не мог понять, рассматривает ли он знак или мое лицо, ища отклик. — Впервые слышу, — растерялся я. Глаза духа сузились. — Думаешь, у многих был шанс рассказать детали? — сухо поинтересовался он. — Учитывая, как быстро вы любых выживших волочете на казнь. Я вяло пожал плечами. Истории о договорах всегда шли по одной дуге: создание, жатва трудов, наказание — ни больше, ни меньше. Ничего отходящего от сценария я вспомнить не мог. Если и было, то наверняка в секретных отчетах парламента, не для умов штатных магов. И сейчас это не шло мне на руку. Не было возможности понять — насколько предлагаемое духом правда. Хранитель хорошо видел мои сомнения. Он не осуждал и не пытался разыгрывать оскорбленную невинность, терпеливо дожидаясь. И, лишь заметив усталое раздражение на моем лице, решил вмешаться. Дух аккуратно опустился на песок рядом. Задумчиво провел по нему когтем, оставляя полосу. Одежда его казалась все такой же светлой и чистой, словно влажная грязь грота ей была нипочем. — Колд… Месяц, что есть знак на твоей шее? — Рисунок, напитанный магией, — растерянно ответил я. Хранитель кивнул. — Подумай. Ничего не напоминает? Я представил детали отметки. Так долго глядел на нее, слушая приговор Ио, что печать въелась в мою память. Четыре длинных темных росчерка. Беспорядочных, напоминающих движение когтей… Кажущихся бессмыслицей. Я напрягся, стараясь понять: правда ли нет ничего большего? Никаких других объяснений, мыслей, образов? Под внимательным взглядом духа у меня появилось ощущение, картинка почти на поверхности разума. Движения знака, его строение… — …Сигил, — выдохнул я. — Это очень странный сигил. — Именно, — согласился Хранитель. И повторил в песке кривой рисунок, пародию моей печати. Я уставился на нее, словно мог различить хоть что-то сейчас без очков. Неосознанно коснулся своей. — …То есть на моей шее что-то написано?! — наконец дошло до меня. — Да. Цена или услуга, а может, и то, и то. Я ошарашенно уставился на духа. Он невозмутимо продолжал, словно не впаривал мне знания, совершенно отличные от академических. — Они же не просто так называются договорами, — дух все еще чертил что-то в песке. Я тщетно щурился, стараясь разглядеть его схемы. Не вышло. — Между людьми и нечистью нет доверия. Зато есть магия, способная оставить след. Вот только нечисть писать не умеет, а человек, заключающий договор, чаще всего не в лучшем состоянии разума… — Иными словами, нарисована тут сейчас полная белиберда, — мрачно заключил я. Ткнул в печать пальцем, поморщившись от легкой боли. Хранитель стер набросок на песке. — Которую нужно прочитать, если ты хочешь попробовать разобраться в этом договоре, — твердо ответил он. — И я могу помочь. Я нахмурил брови. Сжал в ладони край плаща. Пальцы бездумно перебирали ткань, ища отсутствующий узор. — Ты… понимаешь, что означает этот сигил? Дух покачал головой. — Я знаю общие детали. Могу их изменить, заглушить, переправить слегка… — И что ты хочешь взамен? — перебил я его метания. Ведь все сводилось к этому. Какой будет ценник «спасению»? И стоит ли он того, что я все еще здесь? Хранитель поднял свой взгляд. На его лицо вновь вернулась безучастная маска, лишь глаза слегка прищурились. Я все еще понятия не имел, что он такое высматривает во мне, что за ответ пытается найти. Чары повисли в воздухе ледяным полотном. Я напряженно молчал. Побелели костяшки пальцев, сжимающих темную ткань плаща, а горло словно оплел колючий венец. Я еле сдерживал подступающий кашель, стараясь дышать ровно. Мой собеседник тщетно попытался что-то сказать. Качнулись его витые рога, сверкнули отблеском подступающего рассвета — а я почти поверил, что дух ничего не попросит взамен. И сразу отринул этот вариант. Нет честного благородства, особенно от нечисти. У всех чудес есть своя плата и вторая сторона — главное, вовремя узнать, какая. Первый солнечный луч коснулся стен утеса, и Хранитель, наконец, дал свой ответ: — Мне нужна твоя помощь. — Понятно, — безучастно кивнул я. — Какую жертву?.. Дух прервал меня: — Никаких жертв! — он раздраженно вздохнул. — Как же плохо ты обо мне думаешь... — Я стараюсь мыслить реалистично. Чего еще может хотеть нечисть? — Да я устал тебе уже повторять, чего я хочу. — Опять про помощь горожанам? — мрачно хмыкнул я. — Все еще не веришь? Я промолчал. — …Ты единственный чужак, что знает о моем существовании, — устало продолжил Хранитель. — Один из немногих, кто видел меня в принципе. — И что с того? Дух повернулся к городу, прикрыв глаза. — Я не думаю, что Риона исчезла просто так. Более того — я боюсь, что дальше будет только хуже. Легкий поток ветра ускорил шелест волн. Вода плескалась всего в паре шагов от нас. Я напрягся. Негромкий голос Хранителя прерывал шум пробуждающегося озера: — В Сойлле давно творится что-то странное. Люди чаще блуждают, теряясь в прибрежных лесах и волнах. Взбудоражилась нечисть — задолго до твоего прибытия, поверь. И самое странное, пожалуй… — он замялся, подбирая слова. — …Легенда обо мне снова всплыла. Хотя по всем признакам ее давно полагалось забыть. — И как, по-твоему, это все связано? — недоуменно прервал я духа. — Активность нечисти и пропажи еще ладно… Но людская молва о тебе? — А ты сам подумай. Кого первого ты призвал после исчезновения Рионы? Я замолчал. Вспомнил утро несколько дней назад, этот самый песок под ногами, теплые лучи такого же рассвета. — …Но это была скорее вынужденная мера. Я и не верил в твое существование, — в конце концов сдался я. — Просто попробовал. — На пустом месте? Или потому что горожане то и дело упоминали меня? Обвиняли, говорили, что я замешан? Ответ был очевиден. Не все местные, само собой, верили в Хранителя — но подозревающие были громче. Запуганные, напряженные, они шептали вполголоса, словно и впрямь боялись гнева духа. Нет ничего странного в любви местных к своим легендам и сказкам, даже в столице то и дело горожане рассказывали байки о чудищах и призраках. Вот только их вера и испуг хлипки, как часть общей шутки, — нужны для всплеска эмоций и ничего больше. Горожане Сойлля начинали бояться Хранителя взаправду. — … Думаешь, кто-то пытается начать охоту на тебя? — догадался я. — Выманить или устроить облаву? Дух неуверенно замер, перебирая свои варианты. И, наконец, кивнул. — Я подозревал, что ты здесь как раз за этим. Сыграть на страхе горожан и затем избавить их от меня, — он прервал мою возмущенную речь, прежде чем я открыл рот. — Да, я уже понял: ты здесь ни при чем. Картинка меня, пугающего сойлльчан ради охоты за нечистью, стояла в разуме слишком ясно. Так же, как и от обвинений высшей Ио — столичный колдун, решивший нажиться за счет спокойствия местных. Мои слова сорвались невольно резко: — Значит, боишься, что тебя поймают? — Я боюсь за судьбу города, — тихо сказал дух. — У парламента с угрозами разговор короткий. Он не стал продолжать. Оставил детали на личный опыт. Мое дыхание вновь слегка сбилось, и я перевел взгляд на песок. Забавно… Если правда обо мне вскроется — город ждут проверки, очищение и дознания. Пару лун работы по протоколу. Но узнай кто-то о Хранителе… Услышь парламент хоть краем уха, какой риск живет на самом краю их владений… Будет мало устранения нечисти. Захотят убедиться, не повлияла ли магия Хранителя на горожан, не замешана ли сила в устройстве города. Как много местных слышало о легендах, верило в их правдивость и не уведомило магов? Почему? Даже маленького следа, даже лишнего всплеска подозрений хватит для желания уничтожить заразу. И коснется это не только Сойлля. Страх доберется и до столицы, проникнет во все крупные города, заставит магов штудировать учеников, готовиться к другим угрозам, обыскивать мелкие деревни… Если Хранителя найдут, то этот город точно никогда не станет прежним. Если уцелеет вообще. Я прикрыл глаза, снова увидев несуществующий пляс пламени. — …Получается, тебе не следовало показываться предо мной, — наконец подал я голос. — Разве не лучше реши русалки?.. — Нет. Не лучше. — …Чего ты тогда от меня хочешь? Хранитель вновь задумчиво оглядел меня. — Сотрудничества. — В каком смысле? Дух игнорировал мой мрачный взгляд. Стряхнул несуществующую грязь с рукавов, провел еще пару линий на земле. — Я знаю о натуре озера, его природе и обитателях. Знаю, как оно меняется и движется, как повлиять на течения. Мне не нужна лишняя энергия или пособничество магией. Но… — он замер. Кажется, рисовал уже не схему, а просто беспорядочные узоры. Отвлекался. — …Но, я не знаю сердца людей. Что творится в городе, о чем говорят, где поднимаются первые волны сплетен и шума… — То есть тебе нужен информатор, — хмуро сказал я. Хранитель вздохнул: — Мне нужен кто-то, на чье мнение я могу полагаться. И если в городе опять появится опасность, то я буду знать, что реально задушить в корне. — Не много ли чести столичному колдуну? — фыркнул я довольно криво. Не знал, что сказать еще. Дух качнул головой. — Буду честен — я не доверяю тебе до конца. И сомнений у меня хватает, такова уж природа, и моя, и твоя. Но я готов пойти навстречу — если ты решишь ответить тем же. Я замялся, собирая мысли в единый строй. — …Ты же понимаешь, что я не выстою против сильных магов? И интриган из меня, прямо скажем, хреновый. Тебе точно нужен такой пособник? — Как я и говорил, мне нужна помощь. Придирчиво выбирать я не могу, — спокойно заметил дух. — И в прошлый раз ты показал себя с лучшей стороны. Ответственной и честной, а для меня это, поверь, стоит многих резервов и умений правильно пускать сплетни. — Вот спасибо, словно резюме подаю, — смущенно брякнул я. Хранитель закатил глаза. — Звезды, прими похвальбу хоть раз. — Пытаешься выиграть меня грубой лестью? — Ну раз здравым смыслом не выходит. Я замолчал. Продолжил неуверенно перебирать ткань плаща. — И взамен ты собираешься поменять мою печать? — Взамен я буду готов сделать все в своих силах, чтобы ее устранить. И думаю, что с запасом времени и слаженной работой у нас это выйдет, — твердо ответил он. Тем самым тоном из фальшивой таверны, когда хотелось просто довериться, не ища сомнений и причин. Вот только я все еще не был уверен, что способен на такое. Опустил взгляд, рассматривая свои расплывающиеся ладони. Тонкую полоску заживающего пореза. В итоге дело было не в договоре, и не в нашем обсуждении, объединении сил или магии. Дело было в том, кому я теперь верю больше. Знаниям даруемыми Академией, отчетам о нападениях нежити, учебникам с жестокими схемами и абзацами… Хмурым лицам коллег, уводящих очередного несчастного, заклинающего, что тот не виноват. Так вышло. Не было другого выхода… Или той самой нечисти, против которой я должен сражаться. Которой боялись и остерегались местные горожане, которой нормальный маг постарался бы перерезать глотку при первой же встрече — ведь так было правильней. Сначала бить, и уже потом разбираться, что же ты убил. Иначе атаковало бы тебя. Той нечисти, что вытащила меня из русалочьей песни со дна озера. И до сих пор сидит рядом, ожидая моего решения. Не пытается разорвать плоть в поисках резерва или подчинить своей воле, говорит, что хочет защитить. Я вздохнул, закрывая лицо руками. …Ну, в конце концов, ничего не мешает мне просто нырнуть обратно в озеро, если что-то пойдет не так. — Я согласен. Хранитель вопросительно уставился на меня. Я махнул рукой. — Какая уже разница. Если ты меня обманываешь, то хотя бы избавься потом поскорее. Мне уже… — Я не лгу тебе. — Хотелось бы верить. Хранитель не стал переубеждать меня. Он просто кивнул и помог мне подняться с земли. — Я быстро. Я неуверенно вцепился в подставленный локоть, чувствуя, как подкашиваются ослабевшие ноги. Выпрямился буквально чудом — наверняка не обошлось без поддержки чужих чар. Магия цвела легким искристым светом вокруг Хранителя. Так близко я наконец смог нормально разглядеть его даже без очков. Стеклянную кожу, как у призраков в сказках, слегка шероховатую и переливающуюся перламутром. Казалось, словно дух был расписан каким-то причудливым узором, то ли чешуи, то ли рисунком из пятен и полос — я не мог определить. На миг захотелось прикоснуться к Хранителю, просто чтобы узнать, каков он на ощупь. Как мрамор дворцов? Как холодный хрусталь? Как серебро чешуи? Или что-то иное? Светлые глаза не казались белыми русалочьими провалами, как раньше. Они сияли от рыжины рассвета, переливались холодной магией. Смотрели на меня вполне серьезно и осмысленно. Слегка встревоженно. Я опустил взгляд. Дух не заметил моего пристального внимания. Он изучал знак, осторожно поводил ладонью над ним. Касаться шеи не стал — даже поморщился, чувствуя чары русалок. Наконец прищурился. И, расправив руки, начал в воздухе легкую невесомую вязь. Я не видел плетения сигилов, как при обычном заклинании, и вообще знакомых элементов магии. Хранитель просто водил в воздухе, переплетая что-то невидимое по непонятной мне логике. И, как ни странно, знак откликнулся. Я скосил взгляд и увидел, как над отметкой расцветает чужое колдовство. Переплетается с неряшливым узором, меняет его, наносит свои штрихи и свет. Четкими линиями, как умелый каллиграф проводит холодной кистью с тушью. Кажется, печать русалок просто не могла противостоять его уверенности и покорно преображалась в ответ. Но главное — я чувствовал изменения. Как легче стало дышать. Перестали сдавливать горло тугие щупальца печати, добавляя огня и в без того болезненный кашель. Как грубая, мутная пелена в разуме отступила. Только в ее отсутствие стало ясно, как же сильно чары знака влияли на меня. Как легко им было подтолкнуть, надавить… Вернувшаяся ясность ощущалась почти драгоценным даром. Первым лучом солнца после долгих зимних штормов. — Все. Скрестив свои пальцы, Хранитель закончил плетение. Я тут же поднял руку, касаясь знака. Он больше не расползался по всей шее. Штрихи стали точными, уменьшились, собирая себя в более четкую систему. Главное — магия русалок утихла. Сила ощущалась, но больше не ползла жадно к пальцам, не реагировала на каждый вздох. Будто успокоилась… Слова застряли у меня в горле. Я вновь осел на песок, все еще не веря до конца — случившееся шло вразрез с изученным, с объяснениями магов и книг. Мне не должно было стать легче, только хуже. И поклянись дух хоть сотню раз перед этим, я все равно ожидал… не знаю, чего. Ловушки, обмана. Немедленной кары. И был глубоко удивлен, что ничего не произошло. Хранитель, кажется, понял мой шок с облегчением вперемешку. Слегка отвернулся в сторону, позволяя мне момент, чтобы собрать себя. Какое-то время стояла тишина. Я привыкал к новой «свободе». Вздох за вздохом, минута за минутой. Без гадкой подавленности я вновь стал чуточку больше собой. Хотя бы уже из-за этого хотелось верить, что я сделал правильный выбор. — …Если задуматься, то по итогу мы и вправду заключили договор, — наконец хрипло подал я голос. Хранитель жалостливо посмотрел на меня, как на больного, коим я, скорее всего, и являлся. — Кому что, а рыбе озеро… Да, в каком-то смысле, без магии и печатей, просто на словах. У тетушек в торговых рядах договоры серьезней будут, чем у нас. Не удержавшись, я фыркнул. Возможно истерически. — А если я решу сбежать? Ну, знаешь, сам говорил, что так часто бывает. — Беги. Мне же лучше, шума будет меньше, — устало вздохнул Хранитель. — Поднимайся давай. За ручку я тебя точно вести не буду. — Что, реально бежать, что ли? — растерялся я. — Нет, домой иди. Сил моих уже нет пытаться тебя еще и в сознании удерживать. Я не ответил. Потому что подниматься самому оказалось и вправду трудно. Без помощи магии духа я почувствовал, как же затекли ноги, начало знобить. Усталость, только сбежавшая, вернулась вновь — я же все-таки толком не спал почти всю ночь… Я выпрямился и тут же, выругавшись, шлепнулся обратно на землю. Попробовал снова. И снова… Хранитель посмотрел на мои попытки с минуту, а потом устало вздохнул. — …Знаешь, что? Лучше жди здесь. Сейчас. И он, к моему удивлению, просто растворился в воздухе. — А… куда? — попытался возмутиться я. Вышло скорее испуганно. Выкарабкаться по утесу к дому я сейчас точно бы не смог, но попытался, неуверенно цепляясь за холодные своды грота. Упрямо полз дальше, скользя и шлепаясь в песок. Я успел пройти так еще несколько минут, прежде чем неподалеку раздался шум. Не сразу различил его: подумал, мерещится что-то в шелесте волн. Я очнулся уже заметив, как к пещере спускается пара фигур. — Искры сигналки где-то здесь блеснули… Стой, что там? — Движется, кажется… Первородный Океан! Одна из них метнулась ко мне и почти сразу вцепилась, помогая подняться на ноги. — Ну что же вы так?! — голос я опознал без проблем. Не стал вырываться и позволил чужим рукам тащить меня, как мешок с картошкой. — Морис, вот он! — Вижу, вижу… Я уже думал, что мы тут ноги переломаем… — А вы тоже молодец! — я поморщился: Уиллор совершенно не следили за своей громкостью и в ухо мне буквально гаркнули. — Прихожу, звезды побери, с вызова домой, а пациента — нет! — …Я подышать вышел, — попытался соврать я. — Надеюсь надышались! В ближайшую неделю носа из лекарской не покажете! Звезды, у него еще и температура… Морис, хватай его под руки. — В рот что-то надо вливать? — кровожадность в голосе рыбака мне не понравилась. Я честно попытался его пнуть, но вроде так и не попал. — Что уж с ним? — Да русалки, русалки! — огрызнулись Уиллор. — Наши же в курсе, что они сегодня какие-то слишком шумные, кто же знал, что этот сунется! Он вообще в кровати лежать должен! — Я и сам не ожидал… — пробормотал я. — Герой, звезды побери… Морис, держи его нормально! Или я тебе уши надеру за порчу пациентов! — Слушаюсь… Я очень быстро отвлекся от перебранки, начиная задремывать на ходу. На миг показалось, что неподалеку сверкнула фигура Хранителя. Она затерялась в волнах, камнях грота. Я попытался кивнуть ему, безуспешно. Надо было все-таки сказать спасибо… И я провалился в сон.