Чародей озера Мьюр

Озеро Мьюр было слишком большим. Далеко бежала линия берега, простираясь на километры. Глубина то поднималась почти к поверхности, то резко падала вниз. Да и кто мерил ее? А уж ущелья, торчащие под водой обломки скал, пещеры с их извилистыми лабиринтами… Слишком много для одного. Кто знает, сколько чудище будет играть здесь в кошки-мышки с Хранителем? Не спрячется ли под самым носом, не нападет ли исподтишка в худший момент? Никто не мог дать гарантии, тем более дух — умудрялся же он сам скрываться здесь столько лет. Вот и получается: как бы не хотелось, а городской маг в моем лице мог полагаться только на себя. В конце концов, и за ошибки платить в итоге придется мне. Я проснулся раньше зари уже в который раз. Летние ночи и вправду оказались здесь светлыми. А сегодня небо еще и окончательно прояснилось, смахнув последние клоки штормовой пелены. На смену тут же вернулся туман, легкий, но мешающий. Особенно на озере — прямо над кромкой воды его дымка казалась плотнее всего. Вроде шагнешь и потонешь, если не в воде, то в густой белизне. Удачи потом петлять по волнам и течениям, пока солнце не поднимется к зениту. В обычное время скорее морока. Но сейчас… опасно. Ни к чему человеку туда, где его можно легко водить кругами. Но Сойлль, как всегда, был полон упрямцев. Староста говорила, мол, часть приезжих отправилась восвояси. Столичные богатеи, зеваки из ближайших сел, далекие родственники горожан — для них ход нелки скорее ежегодное развлечение, разве охота ради такого рисковать? Переживут и без лишнего заработка. Правда, лодок все равно не стало меньше. Большинство оказалось здесь не из-за ерунды. Те, кто тащили свои суда на телегах с холмов, брали займ, вкладывались в экипаж… для них ставки были выше. И отпускать свое никто не хотел. Так и остались, искренне надеясь, что все само рассосется. А может, и попусту не верили опасности, в конце концов я сам однажды принял слухи горожан за местные суеверия. Вот только вряд ли приезжие были готовы платить ту же цену за недоверие, что и я. Хотя — кто знает? Отчаянных хватало. Для них лихой риск только добавлял веселья. Похоже, и нелка не особо нужна была, лишь бы сунуться головой в приключение. Прятали гарпуны, с интересом щурились в белесую пелену… Глупцы. И я, как главный глупец, шел и предлагал помощь и тем, и другим, и третьим. — Защита? — барышня захлопала глазами. — А… А сколько с меня? — Нисколько. За счет города. Вернее, мой. Девушка прикусила губу. Ручка бесполезного парасоля слегка подрагивала в ее хватке. — А… Вы же потом старосте расскажете? — Нет. И так сама узнает, чего уж там. Девушка замялась. Махнула ладонью: — Ну ладно, хорошо… То есть, благодарю вас, господин волшебник! Знак свой я сегодня укрыл особо тщательно, накрепко связав концы ленты. Притворялся бесстрастным, как кривая пародия высшей Ио. Вот только холодом наставницы руководил все-таки характер. Вряд ли ее магия досаждала прямо как русалочьи чары, пытавшиеся проникнуть в каждый взмах руки. Те как всегда оживились, стремясь выбраться наружу. Ладонь то и дело обжигалась невидимой магией, поди еще разберись, моей или нечисти, и на ее вызов уходило больше времени. Лезвие кинжала сменил мягкий уголь. Такой же подробный сигил как и у «Повода» я чертить не стал — сил попусту не хватит, да и подновлять будет некому. Обходился простенькой «защитой». Сойдет как сигналка, не Хранителю, так хотя бы мне: уж момент, когда магия иссякнет, я точно почувствую. — Долго не продержится. Лучше возвращайтесь быстрее. Барышня кивнула на мое предупреждение. Уже повернулась к своим спутникам, начав им что-то щебетать. Несомненно, прислушиваться сильно не будут. Окажись эта девица той столичной дамочкой, коей пыталась казаться — уплыла бы еще вчера, не рискуя. А так… Очередная авантюристка. Еще бы ее разномастная команда не смотрела на меня так свирепо. Приняли за местного пройдоху, что ли? Кто ж знает. — Какая нахрен защита? Зачем? — Участились нападения русалок, — повторил я в который раз, как ребенку. Капитан напротив почесали затылок. Допрос явно ухудшал их и без того испорченное настроение, и отвечали мне исключительно ворчанием. — И че? — В туман русалки особенно опасны. — Мне — нет. Драться я, слава Первородному океану, еще умею. Кинжальчиком их пошинкую, иль гарпуном. Множество шрамов на лице капитана говорили сами за себя. Если не о победах, то о числе битв точно. Тем не менее опыт «шинковать» у меня имелся, и доверия к такому способу уничтожения нечисти я не испытывал. — Думаете, справитесь со всей стаей? — А дети мне на что? — собеседник гордым взмахом указали на двух девушек на борту корабля. Те согласно закивали. Одна уже держала в руках старый гарпун, видимо, целясь в воду заранее. Еще бы это сильно помогало… — Вы в курсе, что местные русалки способны петь? Молодежь тут же непонимающе насупилась. Зато лицо родителя при моих словах потемнело. Видать, с нечистью опыт и вправду был. — Уши воском залью. …Нет, все-таки не было. Разве что из сказок. — Извините, но откуда вы воск сейчас достанете? — Со свечей. — С… С каких свечей? — В таверне спрошу. Я подавил уже который вздох. Наш разговор упрямо ходил по кругу. Видимо стену ратуши было проще убедить, чем капитана небольшой шхуны. Даже не знал, что были люди подозрительнее, чем сойлльчане. — Слушайте, мне правда просто не хочется, чтобы кто-то ненароком пострадал. — А вот мне не хочется, чтобы на «Трофее» колдовством воняло, — огрызнулись капитан. Видимо, запас терпения подошел к концу. — Так что идите-ка лучше отсюдова. Две девчонки громко шушукались вслед, обсуждая меня и весь магический мир в придачу. Капитан и на них прикрикнули. Потрясающе. Это был всего пятый человек, к которому я обратился, но виски уже начали ныть. Вздохнув, я коснулся поясной сумки. Еле уместил там два тонизирующих зелья. На них ушла добрая половина заработка, но какая разница? С близящейся усталостью я уже смирился. А вот оставлять на каждом втором корабле след собственных чар мне совершенно не нравилось. Пусть и ненадолго, пусть и ради общего блага. Как будто признание в преступлении подписываю. Стоило запереться дома, не надо было соглашаться вообще с кем-то плыть, было бы правильно… К счастью, людей на причале хватало всяких. — Во, держите. Паренек настиг меня, когда я уже покинул очередной корабль. Судёнышко, то ли вержское, то ли пришедшее с холмов, принадлежало небольшой семье. Мальчонка топтался в стороне, пока я чертил знак. Подозревает — решил я тогда. Но сейчас на его лице не было и тени страха. А в ладони на солнце сверкало несколько медных монет. — …Денег не беру. Все из казны города, — растерялся я. Паренька это ничуть не обескуражило. — Не принято помощь просто так брать. Тем более от волхвов, — он разве что носом от важности момента не шмыгал. — Сегодня добром не ответишь — завтра удача отвернется. — Но… — Даже не думайте отказываться! Рассержусь! Угроза была, конечно, такая себе, но оплату я все-таки принял. Хотя бы из вежливости. — …Спасибо? Паренек поклонился и наконец ускакал к своей лодке. Там его поджидал остаток семейства. Одобрительно похлопали по спине родители, что-то выдал старший братец. Я задумчиво перекинул монеты из ладони в другую. …Жаль валюта была не местной. Даже не вержской, похоже. Решил отдать Рионе — если не полюбопытствует, то хотя бы поумничает насчет того, как плохо я разбираюсь в деньгах. Тем более паренек уж больно походил на нее. Смелостью так точно. Чем дальше шел причал, тем больше появлялось мелких лодок, в которых места хватало лишь на пару человек с уловом. Для них я и берег силу — в конце концов, чудище напало именно на одиночек. Шхуны покрупнее, с высокими бортами и оружием на борту, еще отобьются. Эти же… Некоторые суденышки казались совсем старыми. Их покрывал тонкий нарост несчищенных ракушек, блестел ил на дне. В таких меня редко кто дожидался, а те кто были, помощь принимали сразу. Неохотно, но видимо решив, что лодка и это переживет. Разве что один старик отмахнулся. Заявил, мол, колдовство удачу похитит. Отплывать далеко он явно не собирался, и настаивать я не стал. Полной противоположностью им были ладненькие, совсем новенькие суденышки. Они сразу бросались в глаза светлым деревом или легкими узорами, пахло морилкой с сосновой древесиной. Я то и дело засматривался на лодки, к пущему недовольству их владельцев. Хозяева, понятное дело, не желали, чтобы какой-то колдун портил новенькое дерево непонятными закорючками. Согласившиеся же сначала пробовали рисовать сами, проверяя, насколько легко стираются мягкие линии с досок. Мне оставалось только молча веселиться. Поди в столице у кого-то сигил начерти угольком вместо нормальных чернил или резьбы, а потом еще и извинись, что стереть сложно будет… Так и представляю взгляды клиентов моей прошлой конторы. Хорошо, если просто пальцем у виска покрутят. Но, разумеется, больше всего было справных суден, повидавших пару лет, но еще далеких от признаков износа. И неудивительно — у таких-то хозяев и средства на содержание лодки имелись, и опыт. Замарать древесину их не страшило, как, похоже, и наткнуться на нечисть. Меня, правда, они встречали все тем же недоверием. Пропустив еще пару таких клиентов, я уже напрягся — ладно местные, но всего пару дней назад достаточно приезжих обращалось за помощью. Ныне же… Что поменялось? И как? Ответ меня, к сожалению, настиг достаточно скоро. Штиля сегодня не обещалось. Ветер уже тормошил паруса, словно желая разбудить незадачливых рыбаков своим весельем. Шелестели полотна, стучали спешившие волны о доски причала, продолжали перекрикиваться люди… В общем шуме вести негромкие переговоры было не так уж сложно. Они попусту тонули, не доходя до окрестных сплетников. И местные пользовались этим. Собирались в небольшие компании, обсуждая вести, погоду, план маршрута. На подобных заговорщиков я и наткнулся возле одной из лодок. Хозяин беседовал, не покидая своей шхуны, и заметил я его сразу. Припоминать пришлось дольше — таких суровых рыбаков, с легкой щетиной и усталым взглядом было полгорода. Мужчина тоже увидел меня. И помрачнел еще сильней: — Это что, господин колдун изволил пожаловать? Зато голос оказался узнаваемым. Уж больно громко звучал тогда в ратуше. — …Господин Лоерр? — напрягся я. — Он самый. Когда я приблизился компания расступилась, но уходить никто не стал. Их было немного, не больше десятка. Я опознал высокого булочника, отца подружки Рионы, хмурую Брину. Первый лишь скованно кивнул в ответ на мое приветствие. Девушка и вовсе отвернулась. Остаток компании молчал. Если я и знал их, то только в лицо. Случайно встречал в таверне или толпе, пересекался у загруженного причала — но не говорил напрямую. И понять, с чего удостаиваюсь такого приема, не мог. Имеющиеся догадки мне совсем не нравились. — В чем-то нуждаетесь? — сухо спросил Лоерр. Он выглядел почти скучающе, словно никакой напряженной атмосферы не было. В эту игру я тоже умел играть. После упрямых столичных клиентов маска спокойствия давалась мне без труда: — Вы собираетесь отплывать сейчас? Да, подчеркнуто вежливый тон тоже шел вполне хорошо. Мужчина недовольно прищурился: — Вам-то что? — Я бы хотел сплести сигил защиты на вашей лодке. Суднышко как раз покачнулось, ухнув на волне. Паруса уже явно собирались расправлять. Похоже, я успел за пару минут до отплытия. — Зачем? — В целях безопасности. Рядом что-то пробормотали. Слова я разобрать не мог — только общий тон, ворчливый и тяжкий. Лоерр скривил губы: — С чего бы? Вам от Хеллей денежек мало капает? — Я не требую оплаты, — подколку я предпочел не заметить. — Все за счет города. Это вызвало еще несколько шепотков. Переступила с ноги на ногу Брина. Несомненно, главную рыбачку сегодня же спросят, с чего та обязана платить, раз остальным господин волшебник все делает задарма. Было бы это также просто… Мне даже глаза закрывать не приходилось, чтобы чувствовать десятки сигил вокруг. Если не фоном чар, то убывающим резервом точно. — …Староста, что ли, леща дала? — мужчина хмыкнул вроде как себе под нос, но в компании все равно раздались согласные смешки. — …Мне не надо, в ваших услугах не нуждаюсь. Мне и самому хотелось уже уйти, но долг не позволял. Стоило хотя бы попытаться. — После случившегося неразумно отпускать лодки без защиты, — терпеливо ответил я. Звезды видят, пытаюсь отработать прибавку к зарплате. — Тем более русалки всегда активнее в туман. Шум вокруг был полезен как занавес, скрывающий разговоры от других. Но когда компания умолкала, то и тишина тонула в нем до конца. Поди пойми, исчез шепот или просто торговка рыбой крикнула слишком громко. И тем не менее я все равно почувствовал, как собравшаяся толпа замерла. Может, потому что следил краем зрения за реакцией людей и заметил, как расширились голубые глаза булочника. Кто-то резко выдохнул, качнулась на ветру повязка Брины. И я словно вновь оказался на сцене ратуши, где все внимание повернулось к Лоерру. И уж в его-то участии сомневаться не стоило. — Опять сказочки рассказываете, господин колдун? Нехорошо. — О чем вы? Я уже понял, что шагнул в какую-то западню. Осталось понять, в какую именно. Мужчина продолжал, ничуть не скрывая недовольства: — Вы хоть каплю стыда испытываете? — и добавил на мой недоуменный взгляд: — Когда порете эту чушь о русалках. Я замер. — Почему чушь? — Ну как же? Я вот сколько живу, о всяком слышал. И как на дно русалки утаскивали, песнями заманивая, и как обращались. Но чтобы ногу зубками отгрызать? Звезды побери. Нет, так-то горожане вполне могли знать о состоянии брата лекаря. Не могли же мы его от всех спинами закрыть? Но я даже успокоить себя не успел. Лоерр, словно подмечая путь для отступления, сразу же разрубил и его: — И «чудище» приезжего райфтца тоже русалка, что ли? Кто-то вновь усмехнулся, скорее зло, чем весело. Мне оставалось только держать лицо. — Все может быть. Мы не видели, кто напал на господина Вессия. — Вот только он сам видел. И что-то его слова с вашей дурью совсем не совпадают! Голос Лоерра раздался резко и гулко. Мягкая вата тумана вокруг уже истончалась, и я видел, как на нас обращали внимание посетители причала. Подходили ближе, жадно вслушиваясь. Люди умолкали, теперь уже стремясь не пропустить и слова. Только на лицах компании вокруг не было и капли удивления. Лишь подозрение, растущее с каждой секундой. Они уже знали все это. Не дождавшись ответа, мужчина продолжил свою речь, явно выпуская весь накопившийся гнев. Я в который раз пожалел, что во мне не хватает безразличия. К горожанам, нечисти, чужой злости — да ко всему. Может, было бы легче сейчас. — Сразу спрашивается — это вы нас, господин колдун, за дураков считаете или себя таким умным чувствуете? Думаете, раз мы вашим столичным искусствам не учились, то можете что угодно нам на ложечке пихать?! — Я не считаю вас за дураков. И себя за слишком умного, — холодно ответил я. — Я пытаюсь строить предположения. И ошибаться в них тоже могу. — Ах, предположения! Вот оно как! — мужчина сплюнул в сторону. — Интересная у вас работа. Ходишь, ерунду чертишь, предполагаешь… Потом в финале ладонью взмахнешь, и все — герой. А коли нет — так то предположение! Взятки гладки! — Я не… — Лоерр прервал меня, сделав твердый шаг вперед. От ярости он выглядел много старше своих лет. — Вы себе зарубите на носу, господин колдун. Это вы у себя в волшебных башнях предполагать можете и ошибаться сколько угодно. Выдумывайте хоть русалок, хоть водяных, пусть их в наших водах сотнями плавает, — он махнул в сторону озера. — А мы на воде так ошибаться не можем! Если нас там что-то сожрет, то вы свои недомолвки и предположения можете себе в пасть засунуть! Подавитесь! Последнее слово вырвалось хрипом. Лоерр стоял и смотрел на меня, дожидаясь. Крика в ответ, спора, попытки раскаяться, но ничего не произошло. Я не чувствовал ни злости, ни печали. Даже шока. Усталость — да. Но она уже привычная, как и невесомое чувство вины. Я просыпался с ними каждое утро, тратил резерв сколько мог и обходил город. Сигил на борту «Повода» с каждым днем становился ровнее и эффективней. Сегодняшние знаки, несмотря на быстроту, я выводил как можно четче, чтобы наверняка. И придерживал зелья, собираясь отхлебнуть одно из них как можно скорее. Мое молчание сейчас, терпеливое и понимающее… В каком-то ключе оно тоже было проявлением этих двух чувств. Я не знал, как выразить их как-то еще. Лоерр, раскрасневшись от гнева и обиды, замолчал окончательно. Отвернулся. Зашелестело полотно паруса. Мужчина развязывал его, собираясь отплывать. Ничего. Я и так все понял. Оставшаяся компания, разумеется, почти целиком была рыбаками. Они молчали, как и Лоерр, видимо, дав тому выразить общее недовольство. Никто не продолжал тянуть резину. Ждали ответа. Моя выдуманная на ходу полуправда… что она для этих людей, как не насмешка? Над их опытом в первую очередь. Местные, живущие здесь целыми поколениями… Они знали, как готовиться к нападению русалок, и защитить себя в крайнем случае могли бы и без вмешательства магии. Но неизвестная иная нечисть? Как можно спастись от того, чего сам не знаешь? Тем более с массивным телом, пастью, полной зубов… Я невольно вспомнил бывших коллег. Не поставил ли я сам ловушку горожанам, дожидаясь новой трагедии? Можно было сколько угодно объяснять: нападает нечисть одинаково, на крупные группы людей не зариться, с защитным знаком и вовсе как за соляным кругом. Но какое это значение имело теперь? Кто-то вжал в голову плечи. Ощерился единственный затесавшийся среди взрослых подросток. Брина избегала меня, поправляя повязку. Стихли даже ехидные смешки. Мне здесь больше не доверяли. Из-за моей спины долетали обрывки фраз. Запустилось веретено сплетен, по уже привычной для меня дуге. Сердито, удивленно, любопытно: — …Это правда? — …реально…чудище?! — Может, сегодня не надо… Похоже, причалу грозило опустеть еще больше. Лодки, словно волнуясь вслед за владельцами, легко стукались о деревянные мостки. — …Значит тогда… — …Лоерр… правду-матку рубит… Да кто ж нас слушает обычно… — Что же, лучше сотрем эту хрень с борта?.. И ведь сотрут. Не из-за страха, так из желания проявить солидарность. Уговаривать еще и их я не собирался. — …И что это тогда было?.. — Кто ж знает?.. Не наш колдун, видимо. — А мы… — …думаешь, тогда он русалок тоже… — Мог и придумать… Что прошлый маг, что этот… пользы-то… Самое болезненное говорили, разумеется, как можно тише. Но от этого четкий быстрый шепот только сильней выбивался из строя. Или я так хорошо привык выискивать слова, которые точно заденут мою несчастную гордость. Я кивнул все еще молчавшим рыбакам. И обошел их, направившись дальше. Впереди еще оставались люди. В конце концов… какая мне была разница? Разве я был обязан учить упрямых рыбаков или оправдывать решение госпожи Тео? Что сделано, то сделано. Никаких слов в свою защиту у меня все равно нет. …Звезды побери. Часть зевак продолжала следить за мной. Новость о стычке с рыбаком перемещалась быстро — оставшиеся «клиенты» в лучшем случае ступали прочь. Отказывались мотком головы, бледнея или вовсе ругаясь. Многие уже покинули лодки, покрепче привязывая те к причалу. Там, где не справились предупреждения старосты, слова других рыбаков сделали свое дело. Люди начали бояться. Никто еще не решался в открытую призвать меня к ответу. Было видно, как набираются храбрости, как следят за моими действиями и движениями. Я ничего не говорил. Если отказывались от помощи, то удалялся, предпочитая не замечать тихих ругательств. Куда им до столичных богатеев, те огрызались в полный голос, ничуть не стесняясь. И эти скоро будут, с таким-то представителем магов… Ничего. Главное привыкнуть. Главное… — От чудищ эта штука тоже защищает? Я заторможено кивнул. — Тогда и чертите. Бережёного озеро сбережет. Из-за густых усов было невозможно понять, улыбался мужчина или нет. Глаза за толстыми линзами очков оставались равнодушными, словно мы обсуждали что-то незначительное. Погоду там, нелку, а не плотоядную нечисть. Из-за этого спокойствия я и не сразу понял, что мне внезапно согласились. Склонил голову еще раз и, обойдя мужчину, шагнул в лодку. Я и его узнал, в общем-то. Тихоня-гигант, подрабатывающий писарем для старосты, мы уже сталкивались несколько раз по делам или из-за бумаг. В той же ратуше, опять же… Может, потому и согласился? Не одобрял Лоерра и хотел поддержать меня в отместку? Как бы то ни было, понять реальные мысли по лицу мужчины было невозможно. В отличие от меня, у него не было маски — просто похоже он выражал то, что хотел выражать. И ни я, ни ранняя перепалка никаких эмоций в нем не вызывали. Даже завидно было. А еще черты тихони были какими-то… странно знакомыми. Словно я уже видел их прежде на другом человеке. Но где? Судно было не слишком большим, но оборудовано явно знающим человеком. Все лежало под рукой на своих местах — от скопления сетей до удочек и ведер. Не придется суетиться и срочно искать, как порой случалось на том же «Поводе». Сигил я чертил за одним из сидений — больше свободного места попусту не было. Тем более плыл мужчина не один. Худая девушка с осунувшимся лицом казалась моей ровесницей. Но в рыбацком плаще она все равно умудрялась тонуть, как десятилетняя Риона. То и дело поправляла его, шурша тканью. Я кивнул незнакомке, и та, как ни странно, ответила тем же. За черчением она наблюдала с интересом, если не легкой тревогой. Будто зверек, замерший у пламени огня — ярко, но и страшно. А когда я закончил работать, внезапно представилась: — Меня Мара зовут. Здоровяка — Аннис. — …Сын Анисьи? — наконец с удивлением догадался я. Обернулся — мужчина попусту кивнул в ответ. — А… Я о вас много слышал. Тот что-то промычал себе под нос. Мара застенчиво улыбнулась: — Еще бы. Матушку его рыбачить сейчас не пускают, вот и сподобились вместе плыть вместо нее. А вы? — Что? — растерялся я. Девушка качнула головой. — Вас как зовут? — А… Месяц Синдарь. Рад знакомству. Вот уж что, а представляться я напрочь отвык. Городским, да и приезжим тоже, было проще напрямую сказать — маг я. Других в этом городе пока не имеется. В конце концов, ради способностей ко мне и обращаются, а не чтобы новости обсудить или пригласить на чай. — Ух ты, вас правда Месяц зовут? А я только фамилию и слышала… — заметив мое недоумение, Мара поспешила оправдаться: — Вы не подумайте, интересно просто. Красивое имя… — Спасибо, сам придумал, — шутка, оставшаяся с подростковых времен, вырвалась сама собой. Но Мара, как ни странно, вполне искренне улыбнулась в ответ: — Бывает, со всеми случается. Сын Анисьи громко хмыкнул в усы. Судя по веселому взгляду девушки, это у него приравнивалось к смеху. Никто из них не спросил о словах Лоерра или как-то упомянул произошедшую ссору. Только девушка смотрела как-то сочувственно, почти понимающе. Словно знала, что утешать меня будет бесполезно. Я и не напрашивался. Не задал никаких вопросов в ответ. Может, если бы они тоже ругались, было бы проще. Хотя бы моей совести. Но нет.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Старосту было заметно издалека. Она стояла у причала в полном одиночестве, дожидаясь «Повода». Людская толпа огибала женщину — то ли показывали уважение, то ли попусту боялись подходить. Не зря. Госпожа Тео, выглядя как воплощение негодования, скрестила руки на груди и прожигала своим взглядом доски нашего судна. Искала виновников. Чего-то такого я и ожидал. Вряд ли вопросы у горожан возникли только ко мне. Другое дело, что, в отличие от старосты, я доверия не вызывал совсем, тут и оправдываться не надо — не поверят. Настроение экипажа «Повода» было как на плахе. Пересуды начались, стоило баркасу приблизиться к берегу. Рыбаки сразу опознали «встречающую» и встревожились. Несмотря на внешнюю сварливость, по-настоящему госпожа Тео, похоже, гневалась очень редко. Насчет причины же… Люди обменивались мнениями, шептали друг другу, припоминая одно за другим. Чего ожидать от сердитой старосты не знал никто. Даже Хеллей заметно напряглась, но работу с уловом бросать не стала. Оно и понятно — проблемы утрясутся, а вот рыба… Я один оставался равнодушным. Уже получил свое, спасибо. Подошел задумчивый Морис, похоже, чисто ради компании. Мы молчали, слушая, как носятся вокруг взбудораженные рыбаки. И так было понятно, что разбираться будем вместе, чего волноваться теперь. Несмотря на поднявшийся шум, экипаж староста встретила вполне спокойно. Дала пару указаний, спросила что-то о нелке и пропустила всполошенных людей мимо. Словно подчеркивала, что дожидалась исключительно нас. Я неторопливо спустился первым — куда уж теперь спешить? Следом скользнул Морис, невозмутимо опустив руки в карманы. Хеллей пришлось ждать — ей предстояло закончить все дела на баркасе или хотя бы передать их кому-то еще. В итоге женщина сошла с трапа одной из последних. Остановилась рядом, слегка сгорбив плечи. Госпожа Тео приветственно склонила голову. — Здорово. Вы то все мне как раз и нужны, — с безразличным лицом заметила она. — У меня возникла парочка вопросов… Морис ступил вперед, прежде чем кто-то из нас успел открыть рот: — Уж извините, но я сегодня занят. Матушка изволила на обед пригласить, — он вежливо склонил голову, наигранно улыбаясь. — Да и подозреваю, что нынче проблемы не из-за меня. Староста смерила его подозрительным взглядом. Мужчина спокойно хмыкнул в ответ, поправляя шляпу. В его глазах мелькнули неподдельное веселье. И госпожа Тео расслабилась, совсем легко. Они внезапно напомнили семью — долговязый мальчишка, обещающий больше не пакостить, и женщина, устало кивающая пустым словам. — …Удивительно, что не ты, — проворчала староста. — Ладно, проваливай. Рыбак изобразил шутливый поклон. Махнул нам рукой и вальяжно зашагал прочь от причала. Я какое-то время смотрел ему вслед. Интересно, в маленьких городах и селениях всегда так? Все друг друга знают, относятся как к близким? Если бы я остался в Семирее, то… Я встряхнул головой, отворачиваясь. Что толку завидовать впустую? После его ухода какое-то время стояла тишина. Староста молчала, все еще скрестив руки на груди. Напоминала учительницу, дожидающуюся ответа от нашкодившей детворы. Я сохранял безразличие. Тоник все-таки выпил, но особо лучше не стало — хотелось присесть куда-то в угол и задремать. Хеллей, похоже, опять перешла в «отчетный» режим, нахохлившись и о чем-то сосредоточенно думая. Но заговорила она, как ни странно, первой: — Могу я тоже позвать вас на обед? Обоих. Госпожа Тео медленно моргнула: — …Конечно. Господин Синдарь? Похоже, приглашение было внезапным и для нее. Я кивнул. Почему нет? Хотя бы поем нормально. — Хорошо, тогда идем. Рыбачка тут же зашагала прочь. Оставалось только спешить следом. На стоянке мы сегодня порядком задержались — время шло ко третьему часу. Солнце давно замерло в зените, и от былого тумана не осталось даже воспоминаний. Погода в кои-то веки стояла по-настоящему теплая, и люди начали выбираться на улицу всем скопом. Пробежавшая мимо ребятня вздорно обсуждала поход на пляж, грелись на лавочках сонные старики. Все больше мелькало светлых, легких одеяний, на которые горожане меняли теплые плащи с жилетами. Похоже, для Сойлля наконец наступило настоящее лето. И это уже обнадеживало, хоть как-то. Словно проблемы обогнут городок, просто потому что воздух теплый и ветер так приятно шелестит деревьями… Я скоро пожалел об отсутствии Мориса. Никто так и не заговорил, и неловкое молчание тянулось, как заевшая пластинка. Словно мы втроем шли на смертельно опасное дело, а не подобие дружеского обеда. Прохожие постоянно здоровались. Больше со старостой и Хеллей, конечно, но и мне досталась пара вежливых кивков. Я отвечал тем же. Пытался не замечать, как напряжение местных расходится все дальше и дальше со слухами, кругами по воде. Все больше людей смотрело на нашу троицу с ожиданием — указаний, вестей или чего-то иного. Я и сам почувствовал, как на несколько мгновений обернулась ко мне староста. Изучила, как и Мориса тогда на причале. Уж не знаю, что нашла, прежде чем отвернуться. Где-то истончались чары оставленных мной сигил. Почти все — еще с десяток минут и магия знаков исчезнет без следа. Оставалось надеяться, что владельцы прислушаются к моим советам и не задержатся в плаванье… Но кто знает? Теперь и эта деталь ускользнула из моего контроля. Признаться, я притворялся ведомым. Дорога к жилищу семейства Хеод была мне знакома — столько раз приходилось провожать мелкую, пока та требовала еще историй про магов. Скоро за поворотом мелькнул небольшой домик. По сравнению со зданиями вокруг он казался новостройкой, хоть уже и крошилась в некоторых местах черепица, а на побелке появились темные пятна. Пусть. Семейство, живущее в нем, все устраивало. Из трубы шел легкий дымок, сообщая о разогретом очаге. Я замер около цветника. Совсем крошечного — еще чуть-чуть и посадки бы пробрались на мостовую. Бутоны распускались ярким букетом, подставляя лепестки небу. Хеллей со старостой уже поднялись по деревянным ступенькам, раздался стук в дверь, а я так и стоял, вспоминая что-то, похоже из детства. Каменное крыльцо, россыпь высаженных цветов… Дверь распахнулась. На пороге стояла Найя с крупным кухонным ножом. — Слушай, ты не забыла про… О, — женщина прервалась, только заметив нас. И тут же смутилась. — Ой. Я думала, одна Хеллей идет… — Прости, что так внезапно, — рыбачка легко поцеловала супругу в щеку. — Ничего, если госпожа Тео и господин Синдарь пообедают с нами? — …Тогда второе готовишь ты, — женщина шутливо погрозила Хеллей ножом. Та только рассмеялась. — Сейчас еще и птаха со школы прибежит, не напасешься… — Мы скорее поговорить пришли, — заметила староста. — На еде настаивать не будем. Найя громко фыркнула: — Ага, как же. Госпожа Тео, вы чем-то кроме озерного воздуха вообще питаетесь? Я вас в таверне только по делам и вижу! Староста что-то буркнула почти смущенно. Я даже отреагировать на это не успел — внимание говорящей повернулось и ко мне: — А у вас, господин маг, вообще голод на лице крупными буквами написан! Смотреть жалко… Есть они не хотят, как же. Я покраснел. И вправду давненько не ел нормально — перебивался закусками, то и дело пропуская завтраки с обедами. Хеллей предательски прыснула рядом, получив за это тычок в бок. Найя еще что-то проворчала, возвращаясь обратно в дом, и ее супруга поспешила следом. Кивнула, подзывая нас. — Ох уж эта семейка… — проворчала госпожа Тео. Я согласно кивнул. В самом доме мне еще не доводилось быть. Риона обычно прощалась у двери, а ее матушки предпочитали вылавливать меня в городе, а не приглашать к себе. На кухню нас пока никто не звал — супруги обсуждали что-то свое, приглушенными голосами, староста тоже никуда не двигалась. Я поставил сапоги к остальной обуви, стараясь не испачкать плетеный коврик. И позволил себе осмотреться. Небольшая прихожая ответвлялась в гостиную с кухней, бежали на второй этаж деревянные ступени. Стены облепили желтоватые обои — по опыту знал, что такие быстро отцветают, бледнея до жухлой белизны. Их правда уже закрывали всевозможные безделушки. Полка, полная забытых книг и игрушек, чья-то вышивка, шероховатый рисунок. Автора я, конечно, узнал без труда. Постоянно наблюдал его шедевры в последнее время… В своем обычном ключе Риона изобразила то ли волшебника, то ли героя книжки — поди разбери, является палочка в руках фигурки посохом, мечом или удочкой. Без комментария художника не разберешься… А под работой висела рыболовная сеть. Старая и потрепанная, с вплетенными в нее ленточками и глиняными колокольчиками. Вроде в таверне похожая была, неужели дело рук Найи? Я легко коснулся тонких веревок, и сеть ответила перезвоном. Глухим, но отчетливым. За моей спиной громко прокашлялись. Я сразу обернулся, и смутившись, убрал руку за спину. Как ребенок, право… Но староста никак не упомянула мое излишнее любопытство. Даже усмехаться не стала, просто мотнув головой в сторону дверного проема. Разговор успел притихнуть, сменившись звуками готовки. Похоже нас уже ждали. Кухня оказалась неожиданно просторной. Из распахнутого окна падал чистый дневной свет, касаясь разноцветных плиток вокруг очага и деревянного пола. Стол прикрывала скатерть с расшитыми узорами, стояла миска полная нарезанного хлеба. Тарелки пока пустовали, но воздух уже восхитительно пах домашним бульоном. Голод меня все-таки настиг. Оставалось пожалеть, что я здесь не ради еды. Мест хватало на всех нас, включая запаздывающую Риону. Староста тут же заняла один из стульев, и я нерешительно уселся рядом. Хеллей продолжила стоять у очага, как раз закончив нарезать кучку овощей. Рыбачка замерла на пару мгновений, молча кивнула супруге. Найя качнула головой в ответ. И удалилась в другую комнату, напоследок пожелав удачи. Еще бы знать, кому та пригодится больше… Без нее тут же вернулась былая тяжесть. Тишину нарушало только шипение масла в сковороде и стук деревянной лопатки. Хеллей повернулась к нам спиной, сосредоточившись на готовке. Даже сейчас, без рыбачьей амуниции и в домашней рубашке, она смотрелась слишком напряженно. Я перевел взгляд. Уставился на посудный шкафчик, полный тарелок с мисками. В гостиной что-то уронила Найя, и до нас донеслась ее быстрая ругань. Терпение старосты кончилось первым: — Думаю, вы уже знаете — о чудище стало известно всем. Я изобразил подобие кивка. Рыбачка не ответила — только приостановилась на пару секунд. — Значит кто-то все-таки растрепал, — продолжила госпожа Тео, нахмурившись. — Или даже видел, что случилось, уж чересчур подробно. Надо опросить экипаж «Повода», кто пустил слух, да и Уиллор стоит… Хеллей встряхнула сковородкой, и еда на пару мгновений поднялась в воздух. Шлепнулись капельки масла. — Да чего опрашивать? Я же и пустила. Впервые на моей памяти староста потеряла дар речи. Рыбачка могла с тем же успехом внезапно отрастить пару рогов — настолько пораженной выглядела госпожа Тео. Да и до меня самого смысл сказанного дошел не сразу: — …Что? В смысле вы?! — А кто еще? Как зашла к господину Вессию, так все и рассказала экипажу. — Зачем? — Я же говорила, господин Синдарь. Мне не нравится лгать. Хеллей так и не обернулась. Староста наконец ожила. Она резко выдохнула, откидываясь назад на стуле: — Что же, замечательно. Честь и справедливость восстановлена! — криво усмехнулась госпожа Тео. — Поздравляю! Ты понимаешь, как бестолково поступила? — Разве? Говорить правду — это теперь бестолково? — рыбачка плеснула масла в сковороду. — Как иначе людям защищаться? — Ты думаешь, они услышанное используют для защиты? Как, звезды тебя побери?! Даже столичный маг не в курсе, что это за штука! Хеллей замолчала на пару мгновений. Староста с вновь скрещенными руками на груди дожидалась ответа. Былое возмущение исходило от нее волнами. — …Лучше уже так, чем, когда тебя утешают чужим враньем, — упрямо заметила рыбачка. — Утраченное доверие не вернешь. Я с трудом подавил ухмылку, горчащую от утреннего спора. Госпожа Тео взглянула на меня краем глаза, но прерываться не стала: — «Доверие»? У тебя долг перед этими людьми! А ты пытаешься им угодить! — грубо отрезала она. — Да, они верят в тебя — верят, что решишь все правильно, а не удобно… — Правильно? Для кого?! — вырвалось у Хеллей. Она наконец резко развернулась к нам. Лицо женщины было красным — то ли от готовки, то ли от гнева. — Для денег в бюджете?! Староста замолчала. Она казалось заледенела, несмотря на жаркую от очага кухню. Рыбачка продолжала, сердито сощурив глаза: — Я лучше завтра же весь экипаж распущу, чем отправлю их плавать рядом с Океан пойми чем! Мне, знаете ли, их жизни дороже, чем какая-то хренова нелка! И Хеллей замолчала, видимо, наконец высказав все, что хотела. Не отвечала и госпожа Тео. Лицо ее замерло, не выражая сейчас ничего четкого — то ли пораженное, то ли возмущенное до предела. Качнулись занавеси. Из окна доносился городской шум. Напоминал, что мир не остановился, и маленькая буря существует только в этой комнате. А для двух собеседниц ничего, кроме нее, и не было. Чем дольше бежали секунды, тем более отчаянной казалась Хеллей, дожидаясь ответа. Староста же, наоборот, словно закрылась. Ушла куда-то в свои мысли, неизвестные нам двоим. Так что я оказался первым, кто заметил, как опасно накренилась сковорода в руке рыбачки. И то не сразу понял, к чему дело идет. — Госпожа Хеллей… — встревоженно поднял я голос, но опоздал. Горячее масло всколыхнулось и пролилось вниз. Женщина резко вскрикнула, и я тут же подорвался с места. Рядом проскрежетал второй стул. К тому моменту, когда Хеллей перешла на грязную ругань, мы со старостой уже были рядом. — Не дергайся, сначала нужно смыть, — госпожа Тео зачерпнула в кружку холодную воду из ближайшего ведра. Рыбачка послушно протянула руку, стиснув зубы и морщась. Ожог был длинным и неприятным, но, к счастью, неопасным. Благо нужная мазь у меня была с собой — берег ее на случай, если Риона правда умудрится что-то зажечь… Никак не ожидал, что использовать придется на другом члене семьи Хеод. — Что тут у вас… милая?! — вскрик похоже донесся и до Найи. Та тут же подлетела к нам, и кухня мигом прекратила казаться просторной. Оставалось надеяться, что еще и мелкая с Морисом в придачу сюда не явятся. Рыбачка кивнула жене, изобразив подобие улыбки: — Я в порядке, просто ожог! Заживет, не страшно! И не болит почти… — Да, конечно, — учтиво покивал я, нанося снадобье. Не стал отмечать вслух, как сразу же разгладилось лицо Хеллей. Холодная мазь притупляла боль, хотя бы на время. Найя придерживала руку жены, осматривая красную отметину. В конце концов она вздохнула и легко поцеловала рыбачку в висок. Из нас четверых матушка Рионы успокоилась быстрее всего. Может, на ее работе то и дело кто-то обжигался? Или не одна мелкая умудрялась в этой семье постоянно попадать впросак? — В следующий раз гостей будем чем-нибудь из таверны кормить… — пробормотала Найя, застыв над упавшей сковородой. Все содержимое вывалилось на пол, масло расплывалось безобразной лужей. Второго, похоже, можно не ждать. — На вынос оно и надежнее будет… Дообсуждались, звезды вас побери. — Я случайно… — виновато вздохнула Хеллей. Ее супруга фыркнула в ответ. — Да это понятное дело. Не расстраивайся, разберемся. В итоге к уборке подключились и мы со старостой. Госпожа Тео, видимо, по привычке, я — чтобы не стоять без дела. Рыбачку усадили за стол, дав еще мази. Принесли воды, мне вручили одну из тряпок. Благо тереть пол так и не пришлось — староста с Найей сами разобрались, доверив мне смести несостоявшееся блюдо. К тому времени как я выбросил все в мусорку, с маслом было покончено. — На компост пойдет, — заметила женщина, подбирая уже почти полное ведро. Еще раз осмотрела нас, покачав головой. — С остальным разбирайтесь сами. Надеюсь, обойдется без увечий. И она вышла, вновь оставив нас втроем. В этот раз стало даже как-то стыдно. Староста как ни в чем не бывало уселась за стол. Она смотрела куда-то в сторону. Похоже в открытое окно, где над крышами мелькали силуэты птиц. Когда госпожа Тео заговорила вновь, из ее голоса исчез гнев и недоумение. Осталась только опустошенность. — …Ты правда так плохо обо мне думаешь? Если по-твоему, это все ради денег… то чего я добилась? Хеллей скривилась, как от боли: — …Я просто не знаю, зачем еще делать всю эту ерунду, — произнесла со смятением. — Я… я понимаю, что ты не такая, но других объяснений у меня тоже нет! Ради чего еще так рисковать чужими жизнями?.. Я не двигался с места. Садиться не стал, застыв у печи. На разноцветных плитках переливались цветы, красочные узоры, явно выведенные вручную хозяйками дома. Я тихо касался их, боясь помешать странному разговору. — Я не прошу тебя рисковать, — ответила староста. Она сложила руки на столе, задумчиво перебирая пальцами. — Если ты решишь оставить всех на месте и ограничить причал — я соглашусь. — Но в чем тогда проблема? — В панике. — Какой, Океан побери… — Господин Синдарь, как вам понравилось сегодняшнее утро? — внезапно перевела тему госпожа Тео. Я вздрогнул, рука скользнула по нарисованному цветку. — Весело было? — …Нет. Тон мой оставался спокойным. Только пальцем задел эмаль, предостерегая старосту неприятным скрежетом. Не люблю плясать под чужую дудку. Хеллей окончательно растерялась. — …А? Что-то случилось? — Понятия не имею, — невозмутимо заметила госпожа Тео. — Когда я пришла к причалу, все уже стояли на ушах. Обсуждали городских колдунов. — Что… причем тут господин Синдарь? Староста сухо хмыкнула. Улыбка ее была безрадостной. — Вы вдвоем отлично постарались. Один всю луну из дома не выбирался, а тут внезапно забеспокоился, другая, хм, подлила масла в огонь… Хотя бы поняли, как оно со стороны выглядит? Разумеется. После всего случившегося, догадаться было не сложно. Госпожа Тео поднялась, направившись к очагу. Поставила на огонь медный чайник. Хеллей, придерживая повязку на руке, все еще казалась удивленной. Я просто молчал. — Господин Синдарь, вы в курсе, что если достаточно горожан подадут жалобы, то городского мага снимут с поста? — Да. Само собой, не сразу и не без проверок. И с тем, и с другим ко мне сейчас могла прийти только расплата. — Тогда почему продолжаете эту чехарду? — …Я как-то могу ее остановить? — Да. Прекратите этот цирк и хотя бы попытайтесь заслужить доверие горожан. Ага. Конечно. Разве не этим я и так занимался все утро? Разве не из-за этого отправился в плаванье? Разве не я спустился к воде, с засохшей кровью на воротнике рубашки?.. Я отвернулся. Все, как и говорил Хранитель тогда в пещерах, почти вечность назад. Не будет никакого признания. Меня боятся, я боюсь в ответ. Опять же, утром… что я мог сказать запуганным горожанам? Действовал по указу старосты? Перекладывание вины. Пытаюсь им помочь? Ага, много той помощи. Тем более для тех, кто не в состоянии прочитать или проверить сигилы. Сам знаю не больше них? А должен разбираться, иначе зачем я тут. Какой смысл? Никто не будет меня слушать. И в каком-то плане, я это даже заслужил. Хеллей возмущенно насупилась: — Да что произошло-то? С ходу говорить госпожа Тео не стала, заливая заварку кипятком. Воздух начал душисто пахнуть земляникой с иван-чаем. Жаль пить совсем не хотелось. — Чашки достать? — Да… Сладкое на третьей полке, — рыбачка мотнула головой. — Ну так что? — Что-что… Господина Синдаря во всеуслышание назвали лжецом, объявив, что его словам доверять нельзя. Моим так-то тоже, но колдуна задеть проще. Хеллей шокировано умолкла. Похоже переводила взгляд со старосты на меня. — Из-за… из-за того, что я рассказала правду? Я прикрыл глаза. — А ты чего ожидала? — госпожа Тео звучала спокойно. Она залила кипятком чашки, переставила на стол мисочку мёда. — Справедливость восстановлена, лжецы наказаны. — Но я же не говорила, что вы двое… Староста фыркнула: — По-твоему горожане глупые? Или в городе мало людей, готовых макнуть меня в грязь? — Но господин Синдарь… — Попался не в то время, не в то место. Хотя кто знает, может, и его заранее щелкнули, чтобы не выпендривался. Хеллей замолчала. Госпожа Тео подвинула ей одну из чашек, видимо, поставив вторую возле моего места. Я так и не вернулся за стол. — И поделом мне, — спокойно заметила староста, опускаясь на стул. — Переиграла саму себя. Да и господин Синдарь тоже в целом заслужил — к чему еще должна была привести эта пародия на отшельника? И мне опять было нечего ответить. Уж точно не признавать, какие у «пародии» были причины. — Но… Я так и не поняла, зачем же все это? Староста сделала глоток. — Хеллей, ты же у нас сколько лет… пять-шесть живешь? Про господина Синдаря и говорить нечего. — И что? — Да ничего. Познается со временем, скажем так. Вся неприязнь горожан к колдовству, что вы сейчас видите — отголоски. — …Отголоски чего? — тихо спросил я, убедившись, что сама женщина продолжать не будет. — Паники. Такой, которая выворачивает людей наизнанку. И госпожа Тео замолчала. Я невольно обернулся. Староста продолжала смотреть в никуда. Ее слова не звучали насмешкой или предупреждением. Гнев горожан вызван страхом. Ее же недовольство, горькое, пугающее… Нет, оно точно было чем-то другим. Но таким же опустошенным. — Хеллей — я не отрицаю твой опыт, — тихо заговорила женщина. — Вряд ли я когда-то побываю в тех местах, где плавала ты. Да и в рыболовстве я по сравнению с тобой неуч. С этим я доверяю тебе всецело. Та медленно кивнула. Я внезапно понял — Хеллей читает старосту намного лучше, чем я. И видит, что госпожа Тео вкладывает в свои слова. Возможно, поэтому рыбачка выглядела сейчас так печально. А мне оставалось вновь наблюдать извне. Женщина снова хлебнула чаю. Вздохнула. — Вот и ты мне доверься, пожалуйста. Я видела, как ужас способен поглотить город… во что он превращает людей. — Прости, я… — Не извиняйся. Ты поступила, как считала нужным, — качнула головой староста. — И в целом ты права, нам надо было лучше подумать, прежде чем прикрывать проблему враньем. Даже не пытайся перед экипажем оправдываться. Если ты заслужила их доверие, то и полагайся на него. Хеллей опустила голову, перебирая край рукава над ожогом. Госпожа Тео наконец соизволила обратить на меня внимание. — Господин Синдарь? Что вы собираетесь делать теперь? — Искать это чудище, — тут же ответил я. Раз уж удосужился сплести столько знаков защиты, раз уж попросил Хранителя о помощи, раз уж побеспокоил господина Вессия, раз уж… — Попытаюсь поймать его и обезвредить. — …Вы же понимаете, что если это и вправду нечисть, то вся надежда на вас? — поинтересовалась староста. Я все еще не мог понять, о чем она думает. — С реальными русалками город, может, и справился бы, но с этим не пойми чем — вряд ли. Я кивнул. Еще бы. Голос госпожи Тео стал резким: — Тогда хватит держать наше доверие за разменную монету. Мы рассчитываем на вас, хотите вы это принимать или нет. Ха-ха. — Мне не нужна народная любовь, чтобы делать свою работу, — сухо заметил я. Староста раздраженно вздохнула: — Зато людям нужен человек, на которого можно положиться. — Боюсь, во мне они такого никогда не увидят, — взять хотя бы сегодняшнее утро. Госпожа Тео посуровела, видимо вспоминая о том же. Но возражать не прекратила: — Если сразу отказаться от любых попыток — то конечно. — Не люблю заниматься бессмысленным трудом. — Значит, занятия с Рионой для вас тоже бессмысленные? Моя рука замерла на тонком узоре. Он напоминал собой веточку полыни. — Не втягивайте ее в ваши сравнения, — холодно ответил я. — Риона с этим никак не связана. Староста изучала меня, сощурившись, как хищник на охоте. Краем глаза я заметил, как напряглась Хеллей. — Правда? Вы столько времени с ней проводите… Неужели девочку никак не заденет, потеряй вы пост? Несмотря на все усилия, после рабочего дня резерв все равно истощался. Тут ни чары русалок не помогут, ни тоники — додумался же зачаровать пару десяток сигил за раз. Во всяком случае, гадкое чувство в груди я приписал именно этому. Иначе было бы еще больней. «Я вам доверяю». — …Отыщите учителя получше. Я сам здесь лишь из-за недоразумения. Ошибки высшей Ио. — Вы думаете у нас огромный выбор? Нет уж, — госпожа Тео отставила чашку в сторону. — Мне кажется, господин Синдарь, вы совсем не принимаете нас всерьез. Еще не поняли, что вас с этим городом теперь связывает долг. Мне хотелось огрызнуться. Задеть ту чем-то в ответ, чтобы она прекратила давить. На мою слабость? На совесть? На Хеллей, теперь тоже ищущую что-то на моем лице? Староста продолжила говорить. И ее взгляд — цепкий и строгий был неприятно знаком. Вот только наставница никогда не казалась такой же живой. — И либо вы этот долг примите, либо уйдете — пока не поздно. Уже. — …Следовало пойти по стопам своего предшественника — тихо сказал я себе. — Раз уж этот город так обращается с должниками. Непонятно, как у Сойлля выходило быть настолько же привередливым, насколько и жадным. Госпожа Тео ничего не ответила. Разве что на миг вновь показалась очень усталой. Молчала и Хеллей. На нее я даже не смотрел. Еще в прошлый раз хватило. К тому времени, когда донесся звук шагов Найи, на кухне уже давно было тихо. Остыл чай в так и нетронутой кружке. Староста погрузилась в свои мысли, рыбачка рассматривала ожог, то и дело касаясь подсыхающей кожи. Встретилась взглядом с супругой — и, кажется, между ними произошла своя беседа. Небольшая и понятная лишь им двоим. На самодеятельность госпожи Тео Найя смотрела с глубоким сомнением. — …А что насчет супа? Чем он вас не устроил? Возникла небольшая пауза. Староста моргнула, качнув головой. Слегка покраснела Хеллей. Похоже, про реальный обед забыл не я один. — …Времени не было, — отозвалась госпожа Тео. Женщина хмыкнула ей в ответ: — Ага, конечно. Давайте свою тарелку. В общем, мне пришлось сесть за стол. Подальше от старосты — может и мелочно, но на большее меня не хватало. Та, кажется, и не заметила, занявшись едой. Наверное, и вправду не ела с утра. Рядом с ней ковырялась в тарелке Хеллей, разглядывая свое отражение в супе. Если на «Поводе» мы работали как перед плахой, то тут ели как на похоронах. Спустя несколько минут стука ложек и хмурой тишины у Найи начало дергаться нижнее веко. — Аппетита от ваших серьезных лиц вообще нет. Чтобы вы знали, — громко заметила она, пододвигая тарелку с хлебом. Внезапно ткнула краюхой в сторону рыбачки. Та чуть не подпрыгнула. — Милая. — …Да? — Как идут дела у Паво? Он разобрался с своими соленьями? — Э, ну… вроде… — Разобрался, — включилась староста. Взяла другой кусок хлеба, положив его рядом с ложкой. — Собирается на днях продажу начать. — Неужели? Я уж думала… Еще пара настырных тычков и попыток растолкать разговор окупились. Найя припоминала горожан, незнакомых мне, но, похоже, известных госпоже Тео. Та вставляла свои комментарии, отвлекаясь только на еду. Хеллей тоже потихоньку ожила. Рассказала о сегодняшнем улове, сколько нелки выходит в сравнении с прошлым годами. Оказалось, потеря была не такой уж и большой. Найя то и дело поглядывала на меня. Пару раз пыталась рассказать о ком-то из жителей, спросила про талисманы с сигилами. Я слушал и даже отвечал. Но, честно говоря, теплый суп радовал меня куда больше беседы. Такая еда требовала времени на готовку, ингредиентов и затраченных сил. Ни того, ни другого, ни третьего у меня давненько не было. Как и компании, для которой хотелось бы стараться в таких мелочах. Семьи. Посреди спора о ценах на клубни раздался звук открывающейся двери. Кто-то громко топнул, шлепнулись на пол башмачки. — Эй! Кто дома? — А поздороваться? — беззлобно крикнула Хеллей в ответ. — Добрый день. Кто дома? Упала в угол маленькая сумка с письменными принадлежностями, мелькнули темные косички. Риона влетела на кухню, как ураган. — Меня задержали класс убрать… — начала жаловаться она рыбачке, сидящей ближе всего. И тут осеклась, увидев гостей. — …Господин волшебник? Я успел заметить быстрый взгляд старосты в мою сторону. Вот она, твоя ответственность. Звезды побери. Мелкая, потеряв всякий интерес к пересказу учебы, уселась рядом. На меня сразу же посыпался град вопросов: — Что вы тут делаете? Занятие проведете? Или сюрприз готовить будете? — …Какой сюрприз? — вздохнул я. — Ну как, на день рождение. — До него еще целая луна, — фыркнула Найя, наливая половник супа в одну из пустых тарелок. — Не беги впереди паровоза, птаха. Девочка надула щеки. — Вот-вот! Готовьтесь заранее! Я улыбнулся против воли — никак иначе. Риона предприняла еще пару попыток узнать, что мы тут забыли. Сухое «делом заняты» старосты ее не устроило, а мое «обсуждаем взрослые штуки» скорее раззадорило сильней. Найя посмеивалась, а Хеллей и вовсе воспользовалась грязным трюком: — А расскажи-ка, как у нас там с оценками? А то мне родитель Трая говорили недавно… Мелкой тут же стало не до сования носа в чужие дела. — …Нормально все, — буркнула она. — Да ну? Судя по кислому выражению лица, начав изучать магию, на обычную учебу Риона подзабила. Еще бы — тут такое творится, а ты сиди какие-то там циферки складывай… Утешать мелкую я не стал. Наоборот, припомнил, что в Академии основные школьные предметы занимают половину времени. Девочка окончательно приуныла. Целых три минуты молчала, скорбно поедая хлеб — пока Найя не вспомнила о том самом Трае. Риона тут же оживилась, начав перемывать несчастному однокашнику все косточки. Хорошо хоть суп съесть успела. Тихо собраться и уйти мне, конечно, не дали. Стоило подняться из-за стола — и детская ручонка тут же вцепилась в рукав моего плаща. — Господин волшебник, ну раз уж вы тут… Проведете урок? — Риона сделала щенячьи глаза. Того и гляди расплачется, актриса мелкая. — …Я думал, тебе нужно десять примеров решить до завтра? — Вечером решу! Ну пожалуйста-а-а… — заканючила она в ответ. Честно говоря, хотелось уйти. Конец дня оставался свободен, разговор со старостой все еще висел над сердцем закаленной сталью. Я не знал, что скажет своей супруге Хеллей, как только я покину комнату. Что отразилось во мне, когда госпожа Тео спросила о Рионе? По рыбачке было невозможно понять — удивил я ее или разочаровал еще больше. Но… Меня ничего не ждало дома. Ни еда, требующая готовки, ни компания, ни дела. Только пустая темнота с одиночеством и собственными угрюмыми мыслями. — …Ладно уж. Неси свои конспекты. Разве я не мог позволить себе развеяться? Девочка тут же расцвела. Так и потащила в гостиную, усаживая на старый диванчик. Осмотреться я не успел — мелкая сразу прискакала обратно, волоча, однако, книги о волшебниках вместо тетрадок. — Скажите, а правда, что один из княжичей был втайне магом… Найя заглянула к нам через полчаса. К этому времени реальная учеба так и не началась — Риона продолжала допрашивать меня насчет колдунов из легенд и сказок. Свою маму девочка правда тут же усадила рядом со мной. Ткнула ей в нос своими конспектами, потом и вовсе начав бахвалиться, как хорошо у нее выходят сигилы теперь. Ой уж. Мелкая вчера пару часов точно просидела возле моей хижины, дожидаясь возвращения. И за это время исчертила закорючками все клочки земли, что нашла. Подозреваю, скоро бы и деревянные стены пострадали, не вернись я наконец домой. Найя правда этого не знала, тепло хваля свою дочурку. Та окончательно возгордилась. Заявила, что устраивает вечер «великой магии», раз уж мы тут. Слово за слово, в гостиной возникла и Хеллей, к счастью, уже проводившая старосту. Девочка, явно насмотревшись бродячих актеров, махала руками во все стороны. Легко зажигала сначала бумажные сигилы, слабо гаснущие уже через пару секунд, а потом и вовсе перейдя на свои любимые «звезды». Судя по реакции матерей, такое в их доме происходило не впервые. Но хлопали женщины очень громко и восхищались магией вполне искренне. Когда один лист и вправду почти вспыхнул, напрягся я единственный. Проворчал, что так и придется противоожоговую мазь еще и на мелкой испробовать. Риона ничуть не испугавшись, рассмеялась в полный голос. Я умолк на пару мгновений, снова почувствовав, как что-то неприятно ухнуло в груди. Мне так не хотелось разочаровывать девочку вновь. Когда мелкая подустала от выступлений, Найя припомнила отчет для высшей Ио. Так и сели заполнять его втроем, ставя росписи и изучая корявый почерк левого бедняги из столицы. Какое-то время Риона вставляла комментарии и отвечала на вопросы. Но вскоре ее окончательно разморило. На диванчике еле хватало места для четверых, так что заснула девочка, облокотившись на своих матерей. Свернулась калачиком как котенок, положив голову на колени Найи. Женщина тут же притихла. Тепло улыбнулась, погладив дочь по макушке. Смягчился взгляд Хеллей. — Мне, пожалуй, пора, — прошептал я, осторожно поднимаясь. Благо с отчетом было покончено. — Спасибо за прием. Рыбачка поднялась следом, аккуратно перекладывая ноги Рионы на диван. — Я провожу. Небо уже выцветало летним вечером. Обед наш и так был поздний, а тут пару часов спустя время и вовсе шло к ужину. Я взглянул на солнце, прикидывая — нет уж, до сумерек еще точно добрый час. Успею вернуться. Спешить тем более некуда… Рыбачка замерла у порога, смотря, как я натягиваю изношенные сапоги. Пора было бы и их сменить, откладывать деньги еще и на это. И с амулетами вопрос оставался открытым… Погрузившись в свои мысли, я и не сразу услышал, как Хеллей вновь заговорила со мной: — Господин Синдарь… — она шептала, стараясь не разбудить девочку. — Мне очень жаль, что я вас втянула в это. Простите пожалуйста… — Ничего страшного, — я отмахнулся от извинений, невольно вспоминая вчерашний разговор с духом. — Госпожа Тео права — я сам виноват в такой реакции горожан. — Нет, вы не… — Хеллей вздохнула. — В любом случае, когда я сказала вам все-то перед ратушей я… Я не хотела, чтобы выглядело как угроза. — Все в порядке. Рыбачка скривила лицо: — …Господин Синдарь, вы тоже, пожалуйста, не думайте, что вас тут все только не любят, — от моего вопросительного взгляда женщина стала выглядеть еще более неловко. Похоже, тяжело ей давались не только отчеты. — Я не врала, когда говорила, что местным нужно привыкнуть. И в городе уже есть люди, которые вас ценят. — Хотя бы вы, — криво усмехнулся я. — Да, хотя бы и мы. Я осекся на полуслове. Хеллей продолжила, звуча как никогда серьезно: — Чтобы на причале не плели, вы мне всегда честно помогаете во время заплывов. Найя тоже на вас полагается, она-то меня и уговорила к городскому магу пойти. И… И Риона… Она вас очень ценит. Сейчас рыбачка вновь напоминала капитана корабля — которому хотелось верить и за которым хотелось идти. Я сглотнул ком в горле. Качнул головой — то ли кивок, то ли просто ответная реакция. Не поймешь. — И даже если нас будет только трое… Может быть, этого тоже достаточно, — тихо сказала она. Оборванный конец фразы повис в воздухе. Достаточно, чтобы я попытался. Я отвел взгляд: — Большое спасибо. Мне было приятно пообедать с вами. Хеллей вздохнула. И улыбнулась мне в ответ: — Не за что. Хорошего вечера. По ступенькам я спускался медленно. Возвращаться мне, прямо скажем, не хотелось. Но и оставаться было бы глупым. Мое место не здесь. Путь к хижине шел через главные улицы. Город потихоньку начинал тонуть в глубоких синих тенях. Рядом с ними яркие всплески лучей заходящего солнца смотрелись особенно резко. Стучали двери. Из открытых окон, лавок и домишек доносились перекликающиеся голоса. Пахло едой и дымом от жаровен. Похоже, в честь погожего денька сегодня будет много ужинов на воздухе. Может, и костры разведут. Люди спешили мимо, щебеча и улыбаясь друг другу. Я то и дело провожал взглядом случайных прохожих, словно желая задержаться в чужом веселье еще чуть-чуть. И мне было резко, внезапно одиноко. Как бывает после теплой компании впервые за долгое время. Казалось, это общение было не так уж и нужно, но без него… Я распробовал горячую еду, которую в последний раз ел даже не дома, а в столичной таверне. И тогда сидел бок о бок с кем-то еще, смеялся, припоминая глупые истории… Тот же самый голод. Глубокий и оттого еще более ненасытный. Кто-то прошел мимо, задев меня локтем. Быстро извинился — и пробормотал что-то своему спутнику. Взгляд, другой. То ли опасливый, то ли заинтересованный. Хотя бы с презрением открыто смотреть никто не стал. Тепло в груди тут же сменилось горечью. …У них ведь реально нет выбора, кроме меня. Бывали случаи, когда селяне без магии сами справлялись с напастью, но это скорее исключения из правил. И то чаще всего полные иной жатвы, хорошо если стоящей людской победы… В каких-то случаях чары бьют только чары. Солнечный луч, отраженный от оконного стекла, мазнул мне по глазам. Я прищурился, поправляя плащ. Темная лента казалась почти бордовой, походя то ли на кровь, то ли на ржавчину. Мог ли здесь появится новый маг? Более успешный, более приветливый и дружелюбный? Тот, на которого можно было бы положиться? Да. Вот только прибудет он сюда лишь через мой труп. Горожане выживали благодаря мне, а я — благодаря горожанам. Значит, нужно приспосабливаться.