Чародей озера Мьюр

Дверь отворилась не сразу. Я подавил зевок, зябко поводя плечами. Не видать Сойллю жаркого начала лета. Ветер сегодня был на редкость холодным — и хуже всего у причала, откуда я унес ноги в экстренном порядке. Ни старосты, ни экипажа «Повода» там не нашлось, а утренняя стужа пробирала до самых костей, ничуть не жалея мага, потерявшего свой плащ. Защелка скрипнула ржавыми петлями. Уиллор, встретившие меня у порога, кажется, только очнулись от дремы. Или тоже отчего-то не спали всю ночь? Съехал платок с макушки, на щеке отпечатались складки одеяла, но, как ни странно, лекарь уже были в перчатках. Видимо ждали, если не визита, то самого беспокойства, постучавшегося в их дом. Дождались. — Господин Синдарь? — их голос звучал ровно, несмотря на вмиг напрягшиеся плечи. — Что-то произошло? — Повторное нападение чудища. Остатки сна тут же покинули Уиллор. — Когда?! Они встрепенулись, оглядываясь по сторонам в поиске то ли аптечки, то ли рабочего фартука. За чужими метаниями я наблюдал с сочувствием — тоже успел привыкнуть, каково это, носиться как петух без головы. — Ночью, около одиннадцати. — Сколько пострадавших? — Ноль, не считая легкого шока. И одного местного духа, само собой. Но боюсь, ни пациент, ни врач в этом случае друг другу не обрадуются. Лекарь замерли. Выдохнули, запуская руку в рыжий вихрь волос. — Когда успели-то?.. Звезды, — пробормотали Уиллор, прежде чем насторожиться вновь: — А… тогда зачем вы тут? Хороший вопрос. По логике вещей стоило сначала найти старосту и отрапортовать ей. Было бы это так просто… Госпожа Тео умудрилась куда-то пропасть: ни у причала, ни среди торговых рядов, ни в таверне ее не было. В ратуше с утра разместился только Аннис, сообщивший, что женщина подойдет попозже. Я решил довериться ему на слово, оставив блуждания по Сойллю. Дел и так ждало предостаточно. И неясных предчувствий тоже. Лекарь быстро догадались о цели моего визита. Поджали губы, смотря исподлобья, — никак собирались перейти в защиту. Повод у них был. — Мне нужно поговорить с вашим братом. — Зачем? — Узнать, является ли выбор чудища случайным. Жертв уже фактически пять, наверняка можно выделить закономерность. Даже догадывался какую. Уиллор выпрямились, словно пытаясь закрыть своей долговязой спиной путь в дом. — Что вы ожидаете найти? — Что-то заслуживающее внимание мага, — такой ответ их не обрадовал. Меня, впрочем, тоже: и самому хотелось хоть какой-то конкретики, нити к происходящему. Но увы. — Я не думаю, что брат уже готов к допросам. — Понимаю. Я готов поговорить с ним в общих чертах, не касаясь произошедшего. Лекарь замялись. Чужое неприкрытое недоверие внезапно ужалило обидой — уж Уиллор-то было не трудно догадаться, что я здесь только из чувства долга. — Боюсь, это пока не представляется возможным. — Почему? Вы будете присутствовать при беседе, так что сможете контролировать… — Я… Я не думаю, что брат в состоянии… — Разве? Морис говорил мне, что он уже почти в полном порядке. Уиллор пробормотали что-то на райфтском. Похоже, ругательство. — Этот болтун! Да, но одно дело общение с домашними, другое… — Разве Морис считается домашним? Он вроде бы в последнее время постоянно в заплывах, — к счастью, лекарь не поняли, что я блефовал. Ничего мне, разумеется, рыбак не рассказывал. Не до того было. — Но… — Уиллор, я же вижу, что вы кота за хвост тянете, — не выдержал я наконец. — Прошу, дайте внятную причину оставить вас в покое — я это сделаю. Лекарь подняли взгляд, встретившись с моим. — Мое личное желание за такое не считается? — негромко отозвались они. Лицо их потемнело. Мой голос прозвучал до омерзения спокойно: — Считается. Но в таком случае ваш брат до конца жизни будет дома сидеть? Или я его буду на улице по дуге огибать, на всякий случай? То, что дело во мне я ничуть не сомневался. Видели же пострадавшего и староста, и Морис — да, звезды, даже хозяин таверны, судя по слухам, ему выпивки за счет заведения отнес. Понятное дело, что голову почему-то дурачат только магу. Уиллор грубо смяли перчатки в своих руках. — Вы… — окончания фразы я так и не узнал. Лекаря прервал голос — чистый и громкий: — Да хватит, Берн. Пусти уже его. Следом послышался стук о доски пола и движение чего-то тяжелого. Уиллор рванули в дом, напрочь позабыв о двери. — Куда ты собрался?! Ему отозвались — на этот раз приглушенно: — Я не могу сидеть и слушать, как ты роешь себе могилу на пустом месте. Пусти господина мага уже в дом. — …Хорошо! Только сядь. Пришлось еще подождать, прежде чем лекарь вновь возникли на пороге. Я терпеливо стоял, отстукивая ногой неясный ритм. — Заходите. Уиллор сразу же захлопнули дверь за мной и поспешили своим твердым рабочим шагом, не оглядываясь на меня больше. Так что перестановку я заметил чисто краем глаза — исчезла часть вещей, переместилась другая, расширились проходы по всему дому… И на досках пола появились светлые царапины. Лекарь замерли у порога спальни. Вздохнули, оборачиваясь ко мне. В темноте казалось, что глаза их слегка горели. Уиллор прошептали одними губами: — Господин Синдарь, если что-то пойдет не так, то помните, что я… Угроза оборвалась. Как будто в легких кончился воздух или, что вернее, лекарь просто не могли заставить себя продолжать. — Хорошо. Ставки в моей жизни были такие в последнее время — хоть смейся, хоть плачь. Что с еще одних? Мой ответ лекаря не успокоил. Они напоминали загнанную птицу, готовую не то сорваться в воздух, не то атаковать. Но в итоге, махнув рукой, Уиллор обреченно распахнули дверь. В моих воспоминаниях эта комната была намного чище. Лучи утреннего солнца блуждали сквозь бесчисленное количество бутыльков на прикроватной тумбочке. Стул для посетителей оказался завален одеждой, а у его ножек валялась раскрытая и, похоже, выпотрошенная походная сумка. Ее содержимое расползлось по всей комнате, забираясь на кровать и откинутое в сторону пуховое одеяло. И под ним, в гнезде из разномастных подушек, восседал мужчина с уже знакомым мне лицом. Живой — единственное, что лезло мне в голову. Живой. Такой разительный контраст с бледной тенью, пахнущей кровью и озером… Он был похож на лекаря. Рыжей копной волос с золотистым отливом, глубокими карими глазами. Но лицо совсем другое — мягкое, с мелкими морщинками у глаз и темными пятнами загара, безошибочно выдающими странника. Солнцем поцелованный, или как их звали на юге?.. Интересно. Мужчина поправил свои круглые очки. И насмешливо улыбнулся, обращаясь к Уиллор: — Я думал, будет старше. Так описывали, с ума сойдешь. А тут еще и третий десяток не прошел, для мага вообще какие годы… Мужчина смотрел на меня вроде и дружелюбно, но как-то… пытливо. Так дикий кот примеривается, выясняя — стоит принюхаться или лучше сразу скалить зубы. Я только порадовался умению держать лицо. Сейчас оно мне точно пригодится, хотя бы для собственного равновесия. Возраст… Я не стал упоминать, что сам Чальр рядом с лекарем казался больше родителем, чем братом. Дело даже не в морщинах или тусклом блеске седины у висков — просто взор мужчины был слишком мудрым. И усталым. Я приветственно склонил голову: — Добрый день. Имею честь представиться — Месяц Синдарь, маг города Сойлль. — Наслышан. Чальр Уиллор, рад знакомству, — как ни странно, прозвучало искренне. Правда, следующие слова это не смягчило: — Боюсь, никакого звания у меня сейчас нет, только предписание. Зато специально для вас… Лекарь резко выдохнули и отступили к окну. Чальр даже не обернулся. — Осмотрите мой энергетический уровень. Вот и первая попытка выбить меня из колеи. — …В каком смысле? Мужчина криво усмехнулся: — Такова моя обязанность при встрече с магами. Боюсь, в наше первое знакомство я ее выполнить не сумел, уж не судите строго. Я закрыл глаза, постаравшись не замечать гнетущие душу подозрения. Поздно, дверь уже захлопнулась. Все мое внимание сосредоточилось на человеке напротив — магическое в том числе. Только коснуться, взглянуть… Я сразу же распахнул глаза вновь. Плакало мое внешнее безразличие — сейчас на Чальра я смотрел с глубоким шоком. «Нити» всегда было лишь грубым подражанием реальной сути магии. С тем же успехом ее можно назвать «жилой», «потоком» или даже «венами» бытия. Энергия оплетала собой все сущее. И по сей день маги с учеными наперебой спорили, сделан мир из чар или те легли поверх остальной материи, как тонкая паутина. В таком случае чародеи в ней либо пауки, либо — мошки, безнадежно пытающиеся вырваться прочь. Под тренированным взглядом мир вокруг сиял переплетениями ясного света. Как опытная мастерица связывала пряжу разных источников и вещей: мерцали яркие искры Рионы, откликалась слабая магия горожан Сойлля, пульсировали заряженные амулеты, пропитывали холодом чары Хранителя… Все переплетено тонкими узелками, собранными в одну картину бытия. Так мне казалось прежде. У Чальра Уиллор же энергии не было совсем. Там, где находился мужчина, я видел только черный прогал пустоты. Словно из мозаики вытащили крупный кусок, оставив вокруг лишь разорванные края. — Что с вами?! Мужчина встретил мой ужас горькой усмешкой. И показал руки, обращенные кверху. В центре ладоней были выведены вереницы символов. Печать. Непохожая на мою, такие строгие и ровные линии вела явно человеческая рука. Я смог опознать сложный узор, хоть и не ожидал встретить его здесь, в маленьком городе посреди глубокого леса. Я медленно качнул головой. Понял. — Вердикт судьи зачитать? У меня где-то лежала копия, но, боюсь, сразу не найду… — с долей иронии заметил мужчина. Прекрасно понимал, что никто не будет заставлять его рыться в вещах ради неизвестного документа. Дело не только в травме или чувстве такта… Уиллор искали что-то за окном, избегая даже взгляда в нашу сторону. Им крайне не нравилось здесь находиться, слушать этот разговор, но, похоже, оставить брата одного было еще хуже. Дать близкому родственнику отреченного образование мага, пусть и лекаря… Признак доверия, попытка загладить вину или что-то иное? Я поклонился — глубоко, как сослуживцу выше по рангу. — Благодарю за искренность. — Не будете спрашивать, почему меня лишили магии? Я покачал головой. — Зря, — вновь усмехнулся Чальр. — Очень поучительная история. Выпрямитесь, господин городской маг, я вот уже больше дюжины лет как не часть вашей братии. Мужчина потянулся, ленивым движением руки освобождая стул рядом. Посыпалась на пол одежда, лекарь на миг обернулись, недовольно оценив увеличившийся беспорядок. Но ничего не сказали. — Это ваше дело, — ответил я, присаживаясь. — Текущего оно вряд ли касается, и ко мне никакого отношения не имеет. А мысленно добавил, что уж я-то никому свою печать не предъявляю. Хотя если кого и стоило отречь… Чальр довольно кивнул: — Ну вот, а ты мне нервы мотаешь, — весело обратился он к лекарю. — Не спустили десятерых волкодавов и потрошить тоже не стали, а сколько шуму… Уиллор устало вздохнули, как человек, повторявший один и тот же спор много раз. — Не умничай. Сам любишь нагнетать своими рассказами, — на меня они все еще не смотрели. Мужчина фыркнул, откидываясь на мягкие подушки. — Ну, теперь-то можно и о деле поговорить. Что вас интересует? — Все. Чальр с интересом прищурился. — Ну, ничего нового, боюсь, не услышите, — пожал он плечами. — Мы собрались с Вессием ловить рыбу у восточного ущелья. Закинули удочки, значит, — моя потонула, кстати, зараза… Я на веслах сидел, посильнее старика-то буду, он на корме. Плыли за течением с полчасика, я как раз леску тянуть собрался, тут слышу громкий всплеск. Вессий обернулся и как побледнеет… Судя по косой усмешке, кровь от лица отлила в тот момент не только у старца. Но мужчина не стал выдавать своего страха, даже сейчас. Уиллор скривились, попытавшись притвориться, что уборка вещей с подоконника их занимает больше нашего разговора. — Если вам не сложно, что было дальше? — осторожно спросил я. Чальр хмыкнул: — Меня что-то схватило за ногу и потащило прочь с лодки. Благо Вессий удержал… Уж и не знал, что в нем столько силы будет, пару минут протянул, а потом… В общем-то, все, — мужчина махнул рукой. — Дальше только темнота с болью. Староват я уже конечности терять. Его ноги сейчас были закрыты одеялом. У кровати стояли старые костыли, с потемневшим деревом и потрескавшейся кожаной обивкой. Подозреваю, другой пары в Сойлле просто-напросто не было. — Сочувствую вашей потере. Если я чем-то могу помочь… Выученная вежливость мне претила, но ничего другого я попусту сказать не мог. Ведь и правда сочувствовал, но примет ли этот человек жалость? И не прозвучит ли двусмысленно мое оплакивание чужой травмы? Вдруг выдам собственный неуместный страх? Усталая голова оставалось пустой. Мужчина вновь показал колючую усмешку: — Боюсь, отращивать новые конечности магия еще не научилась. Как такое изобретут, можете сразу звать. А пока ладно… Разберемся. Тем более семейство под боком. — Которое все нормальные люди предупреждают, когда собираются приехать, — негромко проворчали Уиллор. Этот разговор они, похоже, тоже успели повторить много-много раз. И мужчина рассмеялся, принимая привычную в нем роль. — Как будто пошли бы меня с распростертыми объятиями встречать! Да и жизнь без сюрприза как каприз без маркиза. — За такие «сюрпризы», звезды тебя побери… Семейная перепалка осветила атмосферу комнаты, как пробравшиеся сквозь ставни лучи. Улыбка Чальра стала искренней, а лекарь расслабились на самую малую долю. И того хватит. Один я продолжал смотреть мимо них. В голодную, зевающую пасть пустоты. Приглашающую, зовущую… Какая-то маленькая часть меня, все еще блуждающая по золотистым степям Семирея, морщилась и хотела сбежать прочь. Ухватившись за магию еще детскими ладошками, для нее отпустить с трудом доставшееся чудо было подобно смерти. Вторая же, пропитанная ломкой песней нечисти и горьким запахом полыни… Пустота успокаивала. Словно ее укутывающие объятия были завесой сна, а не разорванным куском картины. Это ждет меня. Если я пойду под суд, если высшая Ио сжалится и решит вложиться в хорошего юриста, если судья вынесет приговор в «мою» пользу, спасая от казни… То тонкий узор сигил оплетет руки. Я останусь без магии. Может, это будет и не так плохо. — Больше ничего вас не интересует? — позвал меня в реальность любопытный голос Чальра. Я вздрогнул, стряхнув подступившую завесу. Знак договора оставался неподвижен. — …Что вас связывает с Вессием? Мужчина сразу развеселился: — Ах, а вам-то какое дело? Может, мы с ним любовники! — услышав это, Уиллор сразу покраснели, свирепо уставившись в сторону Чальра. Тот только захохотал сильней. — Если не хотите, можете не говорить, — вымученно пробормотал я. Сам уже устыдился — играюсь в детектива, звезды побери… — Я просто пытаюсь найти что-то общее между нападениями. — А что, было еще одно? — загорелись глаза Чальра. Я обреченно кивнул. — Ого, что ж творится-то?.. Расскажите уж про второе? Правда за правду? Лекарь устало застонали: — Уймись! Иди лучше в шашки с господином Вессием играй… — проворчали они. Добавили, поймав мой вопросительный взгляд: — Даже не думайте ему что-то рассказывать. — Почему? — Так до конца дня будет теории строить, опять. Я на стенку скоро полезу… Мужчина широко заулыбался: — А я их и так строить буду! Твой молодой человек вечером придет и все равно мне все растреплет. Уиллор уселись на подоконник, потирая виски. — Два сапога пара на мою голову… Звезды, — голос их, однако, ощутимо потеплел. — Если охота, то треплись, фиг с тобой. Только не зуди мне потом! Чальр заговорщицки повернулся ко мне, зашептав: — Вы, господин Синдарь, их не слушайте! Я раньше-то боевой магией занимался, авось и будет польза от старого пердуна. Радость так точно. Боевой маг… Именно боевых магов учили работать с нечистью, противостоять и планомерно изничтожать ее до конца. Слова Уиллор-старшего и вправду могли оказаться важными. И опасными — не для меня, так для моего знакомого. Я вновь внимательно рассмотрел мужчину. Наконец связал несгибаемую уверенность с солдатской выправкой, обнаружил застарелые мозоли на пальцах. И в самом деле. Чальр нес себя именно как те маги, с которыми я редко сталкивался по службе, разве что не смотрел на меня свысока. Непоколебимый, твердо знающий свою цену и место в мире. Я прикрыл глаза. Может, здесь меня и вправду ждала ловушка. — Буду рад совету. Мужчина только в ладоши не захлопал. Чальр получил краткую сводку — уж думаю, полный пересказ, пусть и пострадавшему, госпожа Тео не одобрит. Убрал белую птицу от греха подальше, просто упомянув побег чудища. То и дело вставляли вопросы Уиллор. Зря они все-таки грешили на любопытство брата, не один Чальр с Морисом любили потрепать языком. Мужчина же молчал. Слушал внимательно, с горящим в глазах огнем. — Похоже на гигантскую змею, говорите… — суммировал в итоге Чальр, задумчиво почесав свою щеку. Даже в полутьме можно было разглядеть светлую полоску давно зажившего шрама. — Дела-а-а… — Вы с чем-то таким сталкивались? — скрывать надежду я не стал. Подозревал, что так легко не будет — и все же. Мужчина хмыкнул. — Один в один — нет. Но описание… Говорите, магию оно не использовало? — Нет. — Но чары присущие нечисти были? — Ага, — и добавил, решив, что лишним не будет: — Вокруг, оплетающие, как кокон. — Уверены? Я кивнул. — Молодой человек, у вас на редкость похвальное чутье к энергии, если вы такое умудрились почувствовать, — с уважением заметил Чальр. Только глаза и блеснули на миг. — Магия вокруг… Значит, обошлось без очага. Я притворился, что не заметил вспышки его интереса: — В каком смысле? — В Академии же проходят процесс образования нечисти? Основную теорию Канаря хотя бы? — поинтересовался Чальр. — …Про плохую смерть? — припомнил я свои же разъяснения на днях. Мужчина смешливо фыркнул: — Ну, можно и так сказать… В общем, хм, вылупись эта змея из очага магии или трупов, то колдовать бы точно умела. Хоть жертв подманивала или по психике дубасила — главное, энергия, а там способ найдется. — Но это же змея? Разве по этой теории источником не должен быть человек? Чальр покачал головой: — Тела магов — это самый частый провокатор очагов, да. Но и около сильных природных источников магии какая только дичь не вылазит. А уж тут, рядом с крупнейшим озером страны, среди лесов… Честно, я удивлен, что раньше ничего не проклюнулось. — Не каркай, я в Сойлле жить пытаюсь вообще-то, — буркнули лекарь. Я просто молчал, старательно разглядывая узор на занавесях. Мужчина устало вздохнул: — Молодежь. Уже и ничего не помните! А в мое время про того же царя лосей каждая собака знала, не говоря про медведя-живодера… Вообще-то я помнил историю о гигантском лосе-людоеде, выбирающем жертв из селян и забирающем их конечности себе на тело. Вот только искренне полагал это страшилкой для младшекурсников, причем не особо оригинальной. Уж больно жутко для правды — руки несчастных, говорят, так и дергались, навеки застыв в предсмертной агонии. Чальр продолжал рассказывать, не обращая внимания на мое побледневшее лицо: — Но ладно, будь у Мьюра реальный потенциал, здесь бы боевую заставу разбили, а не кинули одного городского мага. Эти природные источники парламентские как мухи нынче облепили, — мужчина меланхолично вздохнул. — До столицы небось и не долетает, когда там очередная пакость приключается. А лет двадцать-двадцать пять назад сколько раскапывать пришлось, мы кровь с мантий и счищать больше не пытались… — Понеслось… Да тьфу на тебя! — Уиллор закатили глаза. Похоже, уже привыкли к россказням брата, вдоволь устав от него. — К делу возвращайся давай, Морис придет, будешь ему свою мясорубку описывать. — А, точно, — впервые за весь разговор Чальр умудрился смутиться. — Кхем, что уж мы там?.. — Вы говорили, что очага тут не было, — терпеливо заметил я. — Ага. Вот. Раз колдовать эта штука не колдует, и чары у него поверх, то, значит, и воздействовали извне. — То есть? — Ну как заклинание накладывали. Преобразовали, в общем, или даже… Сотворили, во. Так правильно будет. Мужчина снял очки, занявшись протиранием линз. Целиком пропустил, как насторожился я, сдвинули с места занавес Уиллор, словно прикрывая эту комнатку от мира извне. Похоже, невысказанный намек в словах брата разобрали и они. Для «сотворения» нужно заклинание. Для заклинания нужен маг. Все «известные» чародеи города сейчас собрались здесь. А значит… Медленно, но верно подступала головная боль. Поэтому-то я и не собирался рассказывать о следах ритуала под каменной аркой. Чем это прозвучит, если не обвинением? В лучшем случае мне не поверят, решив, что столичный маг переводит стрелки. В худшем… начнутся подозрения. Насытится тревога толпы, как кровавый дикий зверь, дело может дойти и до самосуда, и до вовлечения людей извне. А я и так понятия не имел, кому здесь можно верить, а кому нет. Осмотрев темную оправу, Чальр нацепил очки обратно, стукнув себя по кончику носа. На него мрачная атмосфера, похоже, ничуть не давила — никак еще один побочный эффект боевой молодости. Ну или же просто умение держать лицо. — И… И, хм, появлялись ли такие твари прежде? — поинтересовался я. Мужчина озадаченно моргнул. — Откуда ж мне знать? — Вы не сталкивались? — …Слышал, — Чальр посмотрел куда-то позади меня. — Вы, господин городской маг, поймите — мы были не теоретиками или исследователями. Потрошителями, скорее. Куда показывали — шли и рубили. Основные идеи я знаю, но детали… — И все же, прошу вас. Как понимаете, я еще меньше знаю, даже домыслы устроят. Я позволил прозвучать в голосе слабой мольбе. Утыкаться в очередной тупик не хотелось, тем более после вчерашнего. Мужчина вновь вздохнул, на этот раз тяжело. Но заговорил: — Что ж… Если нечисть кому-то и удавалось сотворить, то не в наше относительно мирное время. Это все, конечно, мои теории, подозреваю, какая-то техника есть, но опять же… — Что? Чальр внимательно посмотрел на меня. — Нужна магия. Как и во всем, господин Синдарь — нужно много магии. И знания, которые даже сейчас далеки от общедоступности. Для создателя нечисти в каком-то Сойлле должен быть всесильный мудрец, да еще и чудом не попавший под радар парламента. Да такого с прошлой войны быть не может! Все сейчас на счету, сами знаете… Знаю. Лекарь жадно вслушивались в нашу беседу. Наконец поправили свой платок — тот теперь строго скрывал рыжую копну волос. Кусок ткани, кажется, был не случайным, а форменным, привезенным с учебы в столице. — Вы главное не напрягайтесь и не придавайте моим словам сильного значения, — наконец пробормотал Чальр, откидываясь на подушки. Он выглядел чуть более усталым, чем в начале разговора. Но таким же теплым. — Просто бормотания старого бойца. Байки с домыслами… — Меня и это устроит. Нас только основной нечисти и учат. И ту — убить без разбирательств. Откуда лезет и зачем — не наше дело. Главное, чтобы никто не пострадал… — А, так вы из бытовых? Интересно… — мужчину явно попытались остановить Уиллор, но тот все равно грубовато продолжил: — В городских магов обычно боевых берут, если не стихийников. — Мне повезло. От моего сухого тона Чальр только усмехнулся. Сказал, кажется, попытавшись звучать ободряюще: — Со своей работой вы справляетесь, и хорошо. Это, конечно, щедро сказано. — Кстати о моей работе: вы обещали… Мужчина понятливо хмыкнул: — Правда за правду? Ну что сказать. Мы с Вессием деловые партнеры, — легко признался он. А в глазах сияли лукавые огоньки. — Занимаемся продажей самодельных украшений и безделушек. Вот в Сойлль приехали их сбывать. Что-то еще? — Вы оба из Райфты, верно? — Ага. Там и познакомились. Думаете, влияет на выбор чудища? Я повел плечами. — Начало же оно нападать в сезон наплыва народу. Может, есть связь? — Но последняя парочка же вроде коренные сойлльчане? — Чальр повернулся к лекарю за подтверждением. Те задумчиво кивнули. — Не, значит дело не в этом. Возраст тоже разный, да и физически… Похоже, для мужчины это все и вправду было увлекательной головоломкой, несмотря на личные ставки и опасность. Я даже завидовал легкости, с которой тот обсуждал происходящее, разыскивая зацепки. Стоило поблагодарить, наверное, но я боялся, что каким-то образом Чальр сможет прийти к тому же выводу, что и я. Он — первый пострадавший — был однажды магом. Давно, но, может, и это имело значение? Вторым, получившим удар в лодку, оказался Карф — рыбак с теплившейся, почти задавленной силой. Третьим можно было считать меня, тут и говорить нечего. Оставались еще Хларь, Вессий, но кто знает, искало ли чудище конкретно их… Пока основным звеном оставалась магия. В скольких приезжих она может скрываться? Кто умалчивает нарочно, кто и не подозревает о собственной силе, опять же дети. Тут и от горожан неизвестно теперь чего ожидать после вчерашнего, а с таким скопом народа… Кто может оказаться следующим? И почему? — Что ж, ради моих драгоценных Берн, надеюсь, что жертв больше не предвидится, — кивнул Чальр в сторону недовольно забурчавших Уиллор. Уже серьезнее мужчина добавил: — Да и если шум поднимется… Господин Синдарь, вы же понимаете? — А? — спросил я, вырываясь из своих мыслей. — Это… Если протокол за последнюю дюжину лет не поменялся, то покончить с нечистью нужно в самое ближайшее время. Неделю еще, может, и прождете… — И что потом? — напряженно спросил я. Чальр нахмурился: — Понадобится внимание боевого мага, а то и нескольких. А уж они долго ковыряться не будут… Он не смотрел на меня. За окно, куда-то далеко — никак в столицу, где под лазурными знаменами двигались вереницы молодых выпускников. А то и его бывших товарищей, украшенных боевыми шрамами вперемешку с наградами. …Площадка для казни, говорят, располагалась в их же гильдии. Преимущественно под землей, но с огромной дырой для свежего воздуха. А иначе запах удушливого дыма с горелой плотью никогда бы не смог выветриться… — Как будто у города есть на это деньги, — пробормотали лекарь. — Есть или нет — все равно вызывать придется. За счет парламента, в конце концов. Так что… — Чальр обратился ко мне. Остановился на полуслове и уже мягче закончил: — …Лучше поторопиться, господин городской маг. Никому не нравится, когда лезут под руку. Мне не почудилось предостережение в его словах. Как и сочувствие. На пару мгновений показалось, что мужчина знает. Чувствует, никак отмершим резервом, бороздки знака на моей шее. Но этого же просто не могло быть. Верно? — Спасибо за совет, — я вновь поклонился. Подавил страх, как мог, втаптывая его глубже и глубже прочь. — Пожалуй, мне уже пора. — Конечно. Боюсь, на мое бормотание и так слишком много времени ушло, — замахал руками Чальр. — Я узнал много полезного. — Откуда? Из болтовни кого-то навроде меня? Не смешите, — но улыбка мужчины, кажется, была вполне искренней. К сожалению, ответить ему своей я никак не мог. — Удачи с вашей работой. Покинув комнату, я чуть не сполз по стенке. Остановился только из-за Уиллор — те вышли за мной. И внезапно поманили на кухню, без лишних слов. Я последовал, чувствуя себя приговоренным на эшафоте. С моего прошлого визита здесь ничего не поменялось — только шторы задернули поплотней. Застучали чашки — как ни странно, лекарь начали заваривать ромашковый чай. Я не стал протестовать. Нервы сейчас и вправду шалили… Но расслабиться Уиллор мне не дали: — Никто от меня и слова не слышал. Про договор, я имею в виду. — Спасибо за молчание, — тихо ответил я, касаясь губами горячего чая. — Еще тогда стоило сказать, но… — Спасибо, что не устроили допрос брату. Вы первый на моей памяти, кто не полез в душу — из магов, конечно же, — Уиллор поморщились, добавив: — Аль очень скучает по работе. Было заметно. Вслух я ничего не сказал, делая еще глоток напитка. Горчил — успел перестоять. — Но не по ее жертвам. И точно не по парламенту, — закончили Уиллор. В последнем слове пробилась резь, застаревшая и искренняя. В полутьме лекарь отчего-то казались особенно хрупкими. Их долговязые плечи опали, как у безвольной куклы. Повзрослело лицо — на пару лет, не больше. За ровесника брата не примешь, но и за его ребенка — тоже нет. Следующих слов Уиллор я не ожидал: — Когда мне было девять, в Райфте произошло крупное землетрясение. С гор пошли лавины, оползни… Вы не знаете, должно быть, думаю, ненамного старше меня были. Я покачал головой. В те времена, я, скорее всего, все еще жил в Семирее, где мир за пределами наших равнин казался далеким и недосягаемым. — Вот… Мы у основания холма жили, такой небольшой район… был, — слова лекарю давались с большим трудом. — А потом посреди дня как… Большую часть зданий стерло, так и не отстроили. И выживших — с десяток человек. Я в том числе. Я молчал. Уиллор, похоже, и не замечали меня сейчас. Они смотрели куда-то в сторону, на висевший у стены осколок. Тарелка — догадался я. Когда-то была… яркая, в расписных узорах, сейчас она покрылась налетом старости и рыжеватой пыли. Пальцы мои покрепче сжались на кружке — от нее отдавало успокаивающим теплом. — Меня спасла соседка, — сказали лекарь после паузы. — И то повезло. Была в гостях, стояла со мной на кухне. Когда дом разложило карточным домиком, закрыла меня собой… — Она… — Выжила. Невероятно, да? А через день примчался брат, одним из первых, прямо из столицы. Чуть ли не все деньги спустил на заклятье телепортации, а уж сколько собственной силы… Приполз к нам полумертвый, словно самого чуть не похоронило. Теперь я мог вспомнить Чальра таким только с превеликим трудом. Его нынешний лик целиком скрывал собой тот — бледный, осунувшийся посреди темных волн… Каково же было Уиллор увидеть брата вновь вот так, да еще и на пороге собственного дома? Лекарь продолжали свой рассказ. Их негромкий голос слегка звенел, разносясь по маленькой кухне: — Он был первым, кто нашел пострадавших. И с моей спасительницей заговорил тоже он. А потом решил ее укрывать. Год носился как с писаной торбой… И потом… Уиллор резко выдохнули. Отставили чашку — так и не сделав и единственного глотка. — Зачем вы мне это рассказываете? — спросил я. Без осуждения или растерянности — просто устало. — Объясняю кому именно вы обязаны моим молчанием, — Лекарь наконец посмотрели на меня. Стянули перчатку, показывая руки с бегущими трещинками шрамов. — Когда обрушился дом, моя магия пробудилась. Почти весь резерв выжгло, пытаясь удержать каменные плиты, вот сколько осталось с тем и живу. Маленькие тонкие линии, словно следующие за движением кровеносных сосудов, но при этом сплетающиеся в что-то иное… Резерв организма, доведенный до предела. К сожалению, такое зрелище лицезреть мне было не впервой. В Академии то и дело случалось: перестарается мажонок, вложит себя всего — и все. Пересыхает источник. После такого — дорога только обратно домой или в теоретики. Сколько же магии досталось Уиллор, раз они умудрились потом еще и в лекари уйти? Или, верней, что остановило их, прежде чем ребенок выжег свой резерв? — Да, повезло, — кивнули они, словно подслушав мысли. — Пока держался мой слабый щит времени хватило. Как раз, чтобы нарисовать ритуальный круг для призыва. Неизвестная женщина опустилась на землю, проколола палец о ближайший осколок. И занялась работой — от отчаяния, страха и попытки забрать ношу с плеч маленького ребенка… Я знал, к чему это ведет. — Когда эта плита наконец обрушилась, меня укрыла магия нечисти, — тихо закончили рассказ Уиллор. Райфта далеко от столицы. Достаточно, чтобы бродили, укрывшись в горах от взгляда парламента, маги, достаточно, чтобы случайные горожанки помнили наставления своих прародителей, как нарисовать сигил или заговорить амулет на удачу. И кого позвать, если понадобится. — Она до этого магией помаленьку пользовалась. Да и немного ее было, даже в Академию бы не взяли, — подтвердили мои мысли Уиллор. — Фокусы мне показывала… Брат, как узнал, побежал пытаться стереть ритуал — его любая столичная собака почуяла бы. Не смог, слишком плотно закрыло… Идти нам было некуда, всем троим. А Йеру я даже отпускать боялись, ревели от страха и горя. Вот Аль и решил… — Столько лет назад… Парламент еще не стоял на ушах из-за договоров, верно? — осознал я. Уиллор покачали головой: — Мы как раз успели на начало, брат потому и встрепенулся… В любом случае недолго протянули. Пытались перебраться в Ламирию, в Райфте оползнями все пути заложило, пришлось идти на север. Кто-то уловил в толпе, сами знаете, этот знак… Не сотрешь. А потом… В их словах проступила тоска, острием ритуального ножа. Можно было не заканчивать, я и сам понимал. Трибунал. Споры. «Помилование», наверняка за смягчающие обстоятельства, да и сам Чальр не был носителем… Лишение магии. — …И все почему? — шепотом спросили лекарь. — Потому что один человек спас другого? Потому что перешел грань. Недоступную, а оттого и наказуемую. Ученик Академии во мне тихо зашептал про последствия, про плату, про нечисть… А ведь я даже не знал, откуда на мне эта печать. Зато прекрасно понимал — если нам на голову будет падать крыша, я тоже выжгу магию. А когда кончится, упаду на пол и буду просить у всех, кто услышит, защитить человека рядом со мной. А иначе никак. Выбраться, оставив кого-то позади… Что мне потом делать с такой жизнью? Уиллор замерли. Собирались с духом, прежде чем заговорить вновь: — Я никому не скажу о вашем договоре. Если завтра заявятся боевые маги, начнут спрашивать, говорить… Ваш секрет умрет со мной, можете не сомневаться, — эта часть для них была легкой. Лекарь выдохнули ее как песню, как воздух, прежде чем приступить ко второй: — Но если вы станете представлять угрозу, если что-то пойдет не так… Я утяну вас с собой. Помните об этом. Впервые за весь визит я улыбнулся. Эта улыбка не была красивой — скорее кривой, безнадежной, как у утопающего. Зато искренней. И, кажется, Уиллор даже пожалели о своих словах. Должно быть, начни я ругаться, сулить зло в ответ… стало бы проще. Что мне сейчас эта угроза? Она просто вторит словам Ио, собственным мыслям, съедающим меня день за днем. Что мне до нее, если сейчас мое глупое тело можно разобрать на куски из вины и опасности для себя и других? Где-то за поворотом скрывалась пустота. Человек, сидевший среди пуховых подушек и перин, нес ее с достоинством. Как особый боевой знак, самый заслуженный и оттого любимый. Я бы никогда не смог стать таким. — Что случилось с вашей соседкой? — хрипло спросил я. — Она… Уиллор отвечали, больше не поворачиваясь ко мне: — Я не знаю. Правда не знаю. Меня забрали на время Трибунала, брат же потом не рассказывал… В то время еще не было кучи учебников с жуткими гравюрами. Предостерегающие портреты и описания хранились где-то в глубинах библиотеки, их не показывали на отдельных уроках с громкими запугиваниями. Даже я помнил, что каждое дело о договоре стояло на слуху долго, пока взбудораженная молва сама не начинала требовать крови. Тогда казалось правильным: не играй с огнем, если не хочешь обжечься. Сейчас же… Сколько в череде «оступившихся» было таких, как неизвестная мне соседка Уиллор? Успел ли хоть кто-то спастись? — И в Академию вас взяли… — сорвалось прежде, чем подумал. Но лекарь кивнули, не удивившись грубому вопросу. — Лишить чар — это хорошо, — сухо заметили они. — Но боевые маги все еще остаются опасными. Лучше держать на коротком поводке… И нет поводка ближе, чем под цепким надзором преподавателей в столице. Заведение, в которое мечтало попасть множество наивных детей, в которое я сам готовил юную ученицу, стало надежной клеткой. Мне хотелось утешить Уиллор, но я не мог. Не время, не место, да и нужны им слова кого-то навроде меня?.. Я внезапно понял — лекарь никому прежде это не рассказывали. Ни про шрамы, ни про соседку, ни про Трибунал… Никому. Слишком опасно и скользко выдавать такое, никогда не знаешь, кто воспользуется… Я сглотнул подступающую тошноту. А мне рассказали — не из-за доверия. Просто потому что только я мог услышать. И понять хоть немного. — Мне правда пора. Я отодвинул стул, поднимаясь. Чая немного осталось на дне — кажется, это и будет весь мой скудный завтрак. Впереди еще была куча дел. Меня ждали староста с рыбаками, чудища, боевые маги, оказывается, готовые нагрянуть намного быстрей, чем я предполагал… Похоже, времени мне и в самом деле оказалось отпущено всего ничего. Уиллор больше не смотрели на меня угрожающе или враждебно — лишь удрученно. — Удачи, господин Синдарь. Я закрыл за собой и эту дверь. На крыльце дома сидел Вессий. Перебрался, пока мы говорили, видимо, из сада. Он приветливо качнул головой, как ни в чем не бывало. — Добрый день, господин маг. Вновь подул ветер. Он коснулся моих щек, запутался в волосах, и понемногу я почувствовал, как спадает укрывшая меня мрачная пелена. — Добрый, — каким-то образом я был мертвым и слишком живым одновременно. — Как ваше здоровье? Старец пожал плечами: — Да кости от непогоды болят, благо Уиллор всегда какую-нибудь припарку да дадут… Чистого им неба над головой. А вы? — …Двигаюсь, — ляпнул я. — Существую. — Прекрасно, — ничуть не удивился моим скомканным словам. Его взор обратился вдаль. — Озеро сегодня тихое, самое оно, чтобы существовать. Я посмотрел следом за ним на идеальную серую гладь. И вправду.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Риона вцепилась в меня как увидела. Я даже охнуть не успел. Вроде бы улица только что была пустой — и откуда мелкая выпорхнула? Еще и уткнулась прямо в мой жилет, крепко держась за помятую ткань. –… День добрый, — обреченно сообщил я растрепанной макушке. — Чем обязан? — Господин волшебник, вы — тупой. Единственный прохожий, и так косившийся в нашу сторону, громко хихикнул. Я осекся. Даже не знал, как переплюнуть это замечательное начало разговора. — Здорово. Откуда такие выводы? — тщетная попытка расцепить клешни девочки не увенчалась успехом. Хватка стала только сильней. Риона все-таки посмотрела на меня — крайне сердито. — Нельзя одному оставаться подолгу на воде! Еще и усталому, об этом даже маленькие знают… А вы…! Вы… Я уже чувствовал подступающую мигрень. Похоже, круговорот слухов, как всегда, работал без заминки, раз о прошедшей ночи уже и до мелкой дошло. Хотя неудивительно. Учитывая, сколько я провалялся в кровати, а потом шатался до причала, лекаря и ратуши туда-сюда… — Сглупил, — примирительно ответил я. — Все правильно говоришь, не надо, как я. Попытка не удалась. Риона словно почувствовала мою неискренность и стиснула пальцы еще крепче на ткани жилета. Так, чтобы жертва точно не вырвалась. Я подавил усталый вздох — и ведь не объяснишь внятно. Зачем девочке знать, что у меня была компания? — Да вы…! Да если бы чудище вас сожрало… — Так все в порядке, я жив, здоров. — Все равно! Голос Рионы дрожал, и ее подступающие слезы напугали меня ничуть не меньше твари из озерных глубин. Я неловко похлопал мелкую по спине, отчаянно пытаясь вспомнить, как меня самого успокаивали в детстве. Помнится, старший брат на руках кружил, пытался, во всяком случае… Я вообще смогу ее поднять? А вдруг испугается?.. Тишину, простоявшую меньше минуты, нарушило прерывистое шмыганье носом. Я мужественно не стал переживать о состоянии своей одежды. Пусть Риона хоть каждый день туда сморкается, если ей так спокойнее будет. — Ну-ну, обещаю рисковать поменьше. Все же в порядке, верно? — неуверенно спросил я. Ответа пришлось подождать. Девочка еще пару раз шмыгнула. И наконец качнула головой. — А я ведь сразу после школы прибежала, — внезапно огласила она важным голосом. — …Хорошо? — И я не кушала с утра. Совсем, — добавила она уже потише. — Хорошо… — Вы мне должны обед! Я вздохнул, слегка улыбаясь: — Хорошо. Тогда идем за едой. Лишь бы перестала грустить. Как по волшебству, мелкая наконец отпустила меня. Ее глаза и вправду успели покраснеть, и девочка сердито вытерла их краем рукава. Встряхнула косичками, приводя себя в порядок. Я не успел обрадоваться наступившей свободе — Риона сразу же взялась за мою ладонь. — Все, пошлите, — буркнула девочка. — Тебе лицо умыть не надо? — …У фонтана умою. На том и порешили. Сойлль сегодня был на редкость безмятежным. Вдалеке лениво перекликались чайки, и им вторил колокольчик над бакалейной лавкой. Нам почти не попадалось прохожих. Стоило винить то ли узкие петляющие улочки, то ли время — еще не обед, но уже и давно не завтрак. Город вокруг словно замер в ожидании, когда же вернутся горожане с посевов, пристани, а то и из леса, благо погода позволяла. Тем более если вспомнить, сколько вчера было гуляющих… Наверняка большая часть приезжих все еще отдыхала. Только дети вроде Рионы и могли бегать, вместе с шебутными колдунами, для которых работа — мотаться по всей округе. И тем не менее Сойлль словно давал передышку. Я принимал ее с трудом — все еще звенело в ушах предупреждение Чальра. Затишье казалось зловещим, как перед готовящейся бурей. И тем не менее… На пару мгновений я прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест улиц. Словно это и есть заслуженный сон. Все лучше давящего водоворота, что душил меня по ночам. Сегодня ко мне явился туман. Он забрал с собой все звезды, и дымная завеса, густая, как грозовое облако, простиралась шире и шире, хватая жадными щупальцами все, что оказывалось близко. И я стоял в самом сердце… где-то. Как-то. Я ничего не видел, не мог увидеть, даже всплыть. Воздух казался тягучей патокой. Уже увязнув, я трепетался совсем слабо, скорее следуя данному кому-то обещанию, чем желанию спастись. Было тяжело. И поздно — почему-то это оставалось последней моей мыслью. Поздно, поздно, ты не успел, ты… Меня ждали. Они были рядом, словно и не покидали свою стихию. Бледные изломанные силуэты, они расплывались в мутные пятна, но я видел. Видел, как блестит серебряная чешуя, чувствовал тяжелый запах крови и озерной воды… Как ни моргай, как ни старайся, не разглядишь целиком, только фрагменты. Сегодня они даже не пели. Просто смотрели, как я исчезаю все дальше и дальше — под воду, в туман, в ночную тишину… Я проспал — впервые за последнюю неделю. — Я не пойду в таверну! Не хочу. Риона дернула меня за рукав, привлекая внимание. Я удивленно моргнул, отвлекаясь от воспоминаний. Вновь вернулся к главной площади Сойлля — надо же, сам не заметил, как направился в эту сторону. Ничего не поменялось с утра. Слегка сместилась глубокая тень от зданий, болтали прохожие около фонтана, блестела черепица на ратуше. Подозреваю, староста все еще сидела там, за прикрытыми дверями, пролистывая те же бумаги, с которыми я ее застал. Рядом шелестел пером Аннис, мерно обсуждали погоду ждущие в очереди горожане, а гобелен на двери… — Чем таверна не устраивает? Народу там сейчас мало будет, поедим спокойно, — повернулся я к мелкой. — Или их яства тебе не по вкусу? Девочка наморщила нос. — Ну… Там у мамы смена, — наконец пробурчала она. — И? Риона пожала плечами. Продолжения не последовало. Интерьер таверны скрывался за бликами на окне. Я мог только представить светлый силуэт госпожи Найи, кружившей внутри. Работала ли она сейчас на кухне или обсуждала что-то с хозяином заведения? Может, принимала чей-то заказ за стойкой, рассматривала солнечные зайчики на темной стене… И у ее карих глаз на полмгновения появилась тонкая, тревожная морщинка. Поссорились? Девочка успела попасть в какую-то историю? Риона молчала. В паре шагов заканчивалась тень и начиналась полоса яркого солнечного света. Я наконец разглядел — девочка была усталой. Тусклой, словно кто-то сменил обычную бьющую ключом энергию на пустоту. От кого-нибудь со стороны еще и скрыла бы, но не от меня. Слишком хорошо, как выяснилось, я умудрился узнать Риону за последнюю луну. Она так ничего и не сказала. А я не стал спрашивать. Может, девочке тоже было нужно немного покоя. Таверна отпала, и еда теперь ждала нас только в одном месте — в торговых рядах. Идти было совсем недалеко, и уже скоро нас встретили расставленные по бокам палатки. Пахло рыбой, жаренным мясом, выпечкой и совсем немного специями, умудрившимся все-таки добраться до Сойлля. Мелкая сразу приткнулась еще ближе, стараясь не потеряться в толпе. Уж здесь-то народу всегда хватало, как в принципе, и шума. Я разглядывал выложенные на прилавках продукты. Цены скакали как могли — столичные безделушки стоили втридорога, в то время как та же нелка сейчас отдавалась практически за бесценок. Совсем некстати вспомнилось, что последний раз я ел в своей хижине эдак… дня три-четыре назад. И та несчастная каша наверняка успела присохнуть к кастрюле. Кроме нее, в моих кладовых больше ничего не оставалось, а тут еще и корзинка для тех же продуктов давно была нужна… Так что, к пущему недовольству мелкой, мне пришлось начать закупки. Капризничать она не стала, но ворчала как могла. Еще и потребовала нести большую часть продуктов, обозвав меня «немощным дедулей». Спасло только то, что одной рукой утащить все у девочки не получалось, а отцепляться от меня она не желала. Зрелище мы представляли то еще. Изумленная торговка, с чьего прилавка Риона забрала всю охапку картошки, потом громко смеялась нам вслед. Принимая оплату, мужчина булочник басовито поинтересовался, как прошел день в школе. На меня он старательно не смотрел. «Отец Регинки» — важно сообщила девочка, прежде чем пуститься в пересказ урока арифметики. А затем и истории, порадовав нас свободным изложением жизни давно почившего князя. Булочник в итоге задумчиво удалился чесать языком в соседний ларек. Подозреваю, что не о знаниях девочки — уж больно косо он взглянул на меня напоследок. Риона, конечно же, ничего не заметила. И хорошо. Обедать мы решили на небольшой скамье, в нескольких шагах от спуска к пристани. Стена из камня, отделяющая город от покатого берега, приятно холодила спину, а над головой шелестела темная косматая дубрава. Пирог с курицей мы решили поделить пополам. Тщательно почистив лезвие, я разрезал выпечку все тем же кинжалом. За такое кощунство Риона меня чуть не побила, а потом еще долго отчитывала за неподобающее отношение к «колдовским инструментам». Но пирог уплетала за обе щеки, ничуть не страшась проклятий. Какое-то время мы ели молча. Не знаю, о чем думала девочка, слушая переливчатый шум причала. Я вспоминал нашу первую встречу. Она казалась недосягаемо далекой, словно из другой жизни, более тихой и спокойной. Без нечисти, договоров или проклятий — тогда меня окружали только отчеты и простые рабочие сигилы. И, может, наш первый разговор и был болезненным и сложным, но это была понятная боль. Преодолимая даже. Во всяком случае, ее я мог просто отложить в сторону, оставив заживать до лучших времен. Сейчас… Сейчас мне ничего понятно не было. Я кружил среди людей, путался в чужих делах и домыслах, как в тонких связях сложнейших сигил. И внезапно из какого-то лопуха стал городским магом — подозреваемым, недолюбливаемым, важным… Неужели все остальное было оплатой за этот статус? Да и насколько выгодным он оказался? Моя магия не могла найти и остановить чудище, зарастить чужие раны, успокоить горожан. Я как никогда чувствовал себя совершенно бессильным. — Ну чего, рассказывайте. Голос Рионы вновь вывел меня из размышлений. Девочка что-то промычала, пытаясь говорить и есть одновременно. — …О чем? — спросил я в ответ. — Как о чем? О чудище! Чего и стоило ожидать. Мелкая состряпала щенячью мордашку, как почуяв мои сомнения. Разве что канючить не стала — подозреваю, набитый рот мешал. Ага, разбежался вновь заводить шарманку. К сожалению для мелкой, и наслушаться, и наговориться о твари я уже успел всласть. В этот раз старосте «повезло» со свидетелями. Рыбаки все-таки явились — похоже, разбудив несчастную женщину перед самым рассветом. Осчастливили дачей показаний и благополучно ушли обратно храпеть, оставив госпожу Тео с больной головой и свежими мешками под глазами. И ладно бы что-то ясное сказали… Хларь, после обильной дозы выпивки и сонных чар, не мог вспомнить прошлую ночь как не пытался. Если бы не возня друга, должно быть, и вовсе принял произошедшее за плохой сон. Когда же до парня дошло, что случилось нечто достойное трепли языком на всю округу, он уже получил и предостережение старосты, и нагоняй товарища. Пришлось угомониться заранее. Тем проще. Карф молчал как рыба. То ли из страха перед чудищем, то ли боясь случайно сболтнуть свою тайну — всю информацию из него женщине явно пришлось вытягивать долго и с трудом. Оповестил госпожу Тео он, похоже, чисто из-за моего наставления, а иначе и не пришел бы. Третьим свидетелем — самым трезвым и увидевшим больше всего — был я. Этим все объяснялось. — …Оно большое и кусается, — наконец сообщил я Рионе. Девочка надула щеки: — Это и так понятно… Расскажите, как вы его побили! — Я его не бил, оно само ушло. — А дядя Карф сказал, что побили! Даже глазом не моргнули и побили! — Дядя Карф молчал в тряпочку. — Не-а, мамане он все рассказал. Что ж, это объясняло откуда староста узнала столько деталей. Мягкий взгляд Хеллей раскалывал ничуть не хуже самых страшных пыток… Я поежился. Мелкая с крайне довольным видом уничтожила остатки своей половины пирога. Интересно, а девочка-то откуда столько знает? Неужто нашла коса на камень? Или… — Значит, плохо запомнил, — ответил я в итоге. — От меня чудище получило только пару шрамов на память, не более того. А то я уже вижу, как в голове Рионы зреет эпичных масштабов история, которой девочка собирается пугать всех окрестных малолеток. У чудища, несомненно, отрастет сотня лап с дюжиной глаз, наши лодки превратятся в прекрасные корабли, Карф и Хларь окажутся бесстрашными воителями в беде, а меня в лучшем случае сменит какой-то неизвестный миру волшебник. В худшем придется прятать глаза от всех знакомых, потому как радеющая молодежь приукрасит мои подвиги на полную. Вон, уже глаза сияют. — А дядя Карф говорил, что там было столько-о-о крутой светлой магии! И птица какая-то, ее даже дядя Хларь запомнил! И, подозреваю, этим фактом очень гордился. Про чудище-то еще помолчит, но как не осчастливить всех дивным видением? Значит, молва точно пойдет. А ведь я говорил… Чем быстрее лодка приближалась к берегу, тем сложнее стало общаться с Хранителем. Но пришлось. Напоследок осталась самая срочная тема — «как мне теперь твои выкрутасы объяснять?!» Полетать-покрасоваться — это, конечно, замечательно, но рыбаки что, совсем в беспамятство впасть должны? Как мне это внятно выложить?! Хранитель отмахнулся. Мол, хуже не будет, плети, что хочешь. Ты тут городской волшебник — не я. Я и плел, безо всякого удовольствия. С легкой нотой иронии, скорее в адрес духа, чем кого-то еще. Староста, выслушав поток моего сознания, умолкла. Только по лицу и можно было прочесть ответ: «Это ты надо мной издеваешься? Или мстишь за вчерашнее?» Как бы помягче ответить… Риона дернула меня за рукав. Я вздохнул: — Предположим, птица была. — И откуда? — Прилетела, наверное, — пришлось уточнить, уж больно свирепым стало пыхтение мелкой: — Соткали ее из магии. Девочка изумленно разинула рот. Жажда знаний в ней вспыхнула, как хорошо начищенный фонарик — были забыты и прежняя усталость, и попытки стянуть мою долю пирога. Еще бы, целые чары, могучие небось! Какое-то там чудище и близко не стояло, нет-нет. — Как?! — мелкая соскочила со скамейки, встав прямо передо мной. — Откуда? А меня научите?! Последнее, разумеется, самое важное. Как же потерять возможность похвастать друзьям? Госпожу Тео же эта сторона вопроса совсем не волновала. И обращалась ко мне она не с восторженным интересом, а подозрением — едким и недоумевающим. Что же стоило ответить? Так вышло — я не мог сказать правду, не звуча как полный безумец, напрашивающийся на казнь. Притвориться несведущим — тоже. Ладно если рыбаки, вспомнив птицу с похмелья, примут ее за мираж или благой знак. Так нет же. Со всем творящимся балаганом вспышка неизвестной магии сразу станет новым толчком к волне паники и тревог. Ни капли не сомневаюсь, кого обвинят в неосмотрительности. На хорошую ложь сил не было, плохую — расколют в два счета… По пути к ратуше моя голова гудела, и решения, из-за которых я еще ночью успел поворочаться, бились, как пойманная дичь. Как поступить правильно? Чего от меня ждут горожане, чего желает Хранитель? Что мне оставалось? Я покачал головой. — Нет, не научу. Сам не умею. — …А кто умеет? — тут же воспряла Риона. Я пожал плечами в ответ: — Маги посильнее. — И откуда они у нас взялись? — Ниоткуда. Я коллегу попросил помочь. Что сказать, заключил соглашение — будешь «коллегой». Как мне тебя еще обзывать? И без разницы, что до старой конторы недели две пути, а у бывших начальников от такого работника волосы бы дыбом встали. Я теперь для Мьюр тружусь, а не для них. — Кол-ле… Кто? — девочка наморщила лоб, похоже, наткнувшись на незнакомое слово. Я невольно усмехнулся — больно потешно выглядело ее лицо. — По работе в общем. — А-а-а… Ничего другого у меня не было. Только недоговорки — глупые и пустые, зато искренние. Откуда птица? Помогли. Кто помог? Вот ответ. Нельзя горожанам знать о Хранителе? Так пусть будут в курсе какого-то безликого соратника, к которому я готов обратиться. Что они пойдут всех моих знакомых поименно изучать? Я сглотнул легкую горечь на языке. Объяснения выходили простыми и логичными, вот только невольно водили собеседника кругами. И что? Пусть хмурится староста, пусть. Ее дело, верить или нет. Я так устал доказывать каждый свой шаг. Рионе похоже было нечего добавить. Даже удивительно — я ждал продолжительного допроса. Это же целый другой волшебник, еще и такой сильный! Любимая стезя мелкой, прожужжавшей мне все уши про каких-то левых неизвестных чародеев из книг. Подозреваю, она даже о высшей Ио знает побольше моего, а тут такой кадр в коллекцию… Но нет. Девочка молчала. Более того — напряглась, сжав ладони в кулачки. — Что-то не так? — осторожно спросил я. Нужно было радоваться, что обошелся малой кровью, но вид мелкой не давал мне покоя. — Риона? — Ничего, — девочка замялась. — А этот ваш кол… Коленка, он того… тут? — Где? — Ну в смысле, в Сойлле сейчас? — Нет. Скорее всего Хранитель, сдерживая свое слово, рыскал по всему озеру. А то и скитался где-то в пещерах или вдоль берега, кто же знает. От города ему точно никакого проку — чудищу здесь взяться неоткуда. Мелкая переступила с ноги на ногу. Вновь опустилась рядом, повернувшись в сторону причала. — Получается, он издалека колдует? — Получается. — А так можно? — Угу, — невнятно промычал я, притворившись, что больше занят едой. Не говорить же Рионе, как сложно обстояли дела с магией на расстоянии. Считались и амулеты, работающие без связи с источником чар, и погодные заклятия, а уж сколько боевых атак разило противника издалека… Но ни одно из них не могло создать такое. Иллюзию? С трудом, но выйдет. Управляемую? Не танец бликов, а осязаемую птицу, способную ранить, рвать и преследовать? Нет. Даже представить трудно — нужно было столько задействовать, так погрузиться в процесс, не говоря уже о резерве… Наставница и та такое сотворила бы лишь в окружении других высших. Что говорить о «коллеге» мага из случайной конторы? К счастью, ни староста, ни Риона знать этого не могли. И переспросить было не у кого — слишком мутная тема. Да и увиденное рыбаками — такие себе улики, поди разберись, сколько реальность, а сколько примерещилось в сумерках и тумане медовухи. А от городского мага они разъяснений не дождутся. Хотя уж мне-то было известно, как разлитая в воздухе магия меняла форму. Кем становилась и могла стать. Девочка прищурилась, чуя подвох. Но настаивать не стала. Вместо этого, как ни странно, продолжила гнуть совсем другую линию: — Значит, он сюда не приедет? — Кто? — Этот… Коленка, — и добавила, видя мое недоумение. — Вы же его не приглашали? И высшая Ио не зазывала? — Нет, с чего бы? — Ну, мало ли, — мелкая тут же окончательно расслабилась, обмякнув на скамье. — По работе же… И как-то странно глянула на меня на миг. Я приподнял бровь, но опять не получил никаких пояснений. — Тебе-то чем столичные маги не угодили? — Ничем! То есть всем… То есть… — Риона махнула рукой. — Мне и вас хватает! Я фыркнул, не удержавшись. Вот только, боюсь, Сойллю одного господина Синдаря мало. В такие моменты городу явно было нужно волшебников эдак десять, работающих и с чудищами, и с местными, и с талисманами… Мелкая словно прочла мои мысли, чопорно заметив в ответ: — Вот я подрасту, обучусь, и вообще будет все замечательно! Я важно поклонился: — Ага, но пока придется потерпеть меня, о Великая и Могучая. Надеюсь, ваша милость распространится и на моих несчастных сослуживцев. — Я подумаю… — пробурчала девочка в ответ. Покачала ногами из стороны в сторону, хмуря брови. Я терпеливо ждал, пока мелкая наконец озвучит свои мысли. — Этот ваш с работы, он… Он вам кто? Я чуть не подавился. Вот уж вопрос так вопрос. — Что ты имеешь в виду? — Ну вот он вам… он как тетя Брина для мамани? Или как тетя Тео? Я помолчал ровно секунд пять, прежде чем все-таки начать смеяться. Только лицо прикрыл, чтобы не сильно девочку смущать. — Это что за сравнения? Боюсь, я недостаточно знаком… — Тетя Брина с маманей только на «Поводе» и болтает, ну и в таверне еще… — растолковала мне смущенная Риона. — А тетя Тео к нам обедать ходит, и мы ее по праздникам в гости зовем… Вот. Девочка уставилась на меня с легким возмущением, словно из этого краткого описания все должно было стать ясным. К сожалению, попытки представить Хранителя посреди таверны или, пуще того, за праздничным столом привели только к новой вспышке смеха. В моем воображении дух стоял в окружении людей, как фонарный столб посреди поля, и был этим донельзя смущен. — Что тебе сказать… я его совершенно точно ничем не угощал, — хотя бы из-за сомнений, что Хранитель вообще способен есть. Несчастная Риона вновь надула щеки, явно сдерживаясь от желания меня чем-нибудь треснуть. — Да не о том я! Просто… — девочка притопнула ногой, пытаясь найти слова. — В общем… — Да? — …Что, если неспроста он эту птицу послал?! — внезапно переключилась мелкая. Я принял смену темы с должным интересом. — И что он с этого получит? Одна трата магии и времени. — Всю славу украдет! — Риона закружила вокруг скамейки, как рассерженная индюшка. Разве что не квохтала. — Поймает чудище, заберет в столицу, повесит на стенку… А Сойллю — тю! — Да много той славы?.. — я наконец начал успокаиваться. — Так — в таверне байки травить. Вряд ли его такое интересует. — А чего помогает тогда? — По доброте душевной… Откуда столько недоверия, дорогое дитя? — драматично отозвался я. — Где та Риона Всемогущая, что собиралась стать Сойллю оплотом и защитой? Неужели и ей движет выгода? Девочка так сильно помотала головой, что ее косички чуть не треснули меня по щеке. — Я — это я, а тут — непонятно кто… — проворчала она. — …Ему вообще можно верить? Хороший вопрос. Староста задала его в первую очередь, хоть и имела в виду совершенно другое. Пыталась по моему лицу расколоть, кому чужая помощь будет выгодней — парламенту или городу. Я повернулся к пирогу, аккуратно накрывая оставшуюся четверть платком. Переложил его в новую корзину — может, на ужин хватит. До него, конечно, еще далеко, но чем мир не шутит?.. Я двигался ради иллюзии, будто мне всерьез нужно обдумать свой ответ. Риону-то наверняка и простое «да» устроит. А я тут кого-то пытаюсь обмануть. — …Подозреваю, с помощью для Сойлля он бы справился намного лучше меня, — выдал я еще одну правдивую недоговорку. — Так что, полагаться на него можете смело. — Мы? В смысле местные? — Ага. Лицо девочки почему-то помрачнело. Она смотрела куда-то под ноги, на трещины посреди камней мостовой. Я дожидался продолжения странной беседы, пытаясь понять — чего Риона ей от меня добивалась. Не оставляло нехорошее предчувствие, что, как и староста, она увидела под моими фразами нечто иное. Вот только я мог разобрать сомнения госпожи Тео. Не один год погружался в подобные раздряги за информацию и силу, сначала в Академии, а потом и в конторах для магов. Но о чем сейчас думала девочка, я понять никак не мог. Мелкая спрыгнула со скамьи, прежде чем я собрался что-то спросить. — Идемте, нам еще магии учится, — почти бодрым голосом сказала она. И вновь потребовала сцепить наши ладони, прежде чем помчаться вперед. Мне оставалось только следовать, придерживая купленные продукты. Прошлая ночь не успела до конца покинуть окраины. Под ногами то и дело попадались головешки затоптанных костров, их пепел оседал на обуви, касался края одежд глухой пылью. Пахло тлеющими травами и самую малость выпивкой. Из одних кустов раздался громогласный храп, вспугнув сороку с соседней ели. Изумрудные перья мелькнули на миг в воздухе, прежде чем потеряться в высоких ветвях. То и дело мелькала земляника — совсем свежая, похоже, проклюнувшаяся только на днях. Хотелось остановиться, собрать горсть ягод, а то и корзину… Будь сегодня простой день, будь времена поспокойнее, не удержался бы. Но нет. Дары леса были сейчас чужим делом, а городскому магу доставался город. Во всей его красе… Риона шла вровень, не пытаясь ускакать куда-то вперед или начать петлять по дороге. Похоже, за сытным обедом пришла сонливость, ослабив даже хватку мелкой. Но повременить с занятием девочка отказалась. Еще и нахмурилась, сразу же зашагав быстрее. А я только голову ломал — что умудрился ляпнуть не так? — Как у тебя дела с амулетами? — попробовал я. Девочка лениво пожала плечами: — Да никак, что я с ними сделаю? Вы же сами сказали — там магии нет. Я с фальшивым безразличием отвернулся в сторону: — Хм-м-м. Просто опасался, как бы ты до чего не додумалась. — …Например? Наживка оказалась проглочена. Уж что-что, а поиски новых путей напакостить Риону бодрили всегда. — Ну там знаки самой срисовать и магией наполнить. Ты же таким не занималась, верно? И посмотрел на нее с воистину наивным добродушием. Мелкая спотыкнулась. Такое чувство, что у нее даже косички на миг встали дыбом. — Да вы что? Как мне такое вообще могло в голову прийти? — однако ответила она мне на редкость спокойным голосом. Вот ведь мелюзга. — Я кто, по-вашему? Весь мой внешний вид выражал искреннее сомнение. Нашла кого пытаться провести. Впервые за утро накатило облегчение — я наконец догадался, откуда взялась вялость девочки. У одного мажонка просто впервые опустел резерв. Отсюда и сонливость, и чрезмерная угрюмость… Хотя бы частично. Риона созналась сама, глубоко вздохнув. Похоже, не хотелось в кои-то веки ломать комедию — то ли из-за плохого настроения, то ли просто стремилась похвастаться своими успехами. — Ладно, пробовала… И чего такого? Все равно не вышло же! Может, эти амулеты сами по себе плохие? А не от возраста… А глазами так и стреляет в мою сторону. Похоже, лекция сегодня грозит начаться пораньше. Я решил поддаться, раз уж покаялась девочка так легко: — Начнем с того, что два из них — «накопление» и «грань» — и не должны давать никакого активного эффекта. — То есть? — То есть внешне ты ничего не увидишь. «Накопление», например, буквально просто вбирает в себя твои чары, — я вежливо поинтересовался: — Ну, какую тетрадку ты магией зарядила? Мелкая молчала. Ее щеки зарделись. — Значит, не тетрадку? На листе нарисовала? Или на стенке? — …Горшок. Мои брови поползли вверх. Девочка чуть громче пробурчала: — Я его на мамином горшке для цветов вывела. Я думала, он так будет больше вмещать… Я честно постарался сохранить невозмутимое лицо, прокашлявшись в кулак. Риона, правда, все равно поняла, что над ней опять хихикают, и насупилась: — И чего смешного? Вы же сами мне не объяснили! — Твоя правда, извини. Надо было сразу растолковать, — тут же повинился я. — Ну будет у твоей мамы теперь волшебный горшок, чего плохого? Добавлять, что в таком и цветы от притока магии расти будут лучше, я не стал. А то, чую, вновь изведет весь свой резерв до дна, решив порадовать бедную Найю… Мелкая назидательно фыркнула, прежде чем продолжить допрос: — А что за «грань» тогда? — «Грань» — это… Хм, — я задумался, подбирая слова. Эту тонкую материю всегда было сложно разъяснять новичкам. — …«Грань» помогает магам видеть чары вокруг. — Я ничего не вижу. — Еще бы, ты с ней только в Академии учиться начнешь… Нужно закрыть глаза и сосредоточиться, — я терпеливо дождался, пока Риона предсказуемо зажмурится изо всех сил и наморщит лоб. Разумеется, ничего не произошло. — …И сигил с гранью должен касаться тебя. В идеале его наносят на одежду или амулет. А ты его куда дела? Девочка скривилась, распахнув свои глаза. — На кровать. И мне потом всю ночь какая-то фигня снилась… Это что же, были магические потоки? — Кто знает. Я твоих снов видеть не могу, — разочаровал я мелкую. — Может, и правда что-то видела, а может, просто мерещилось от воздействия чар. — То есть у вас всегда зрение… странное? Я постучал пальцем по оправе очков. — Оно у меня с детства странное. — Ну нет же, ну… — Риона опять нахмурилась. — Когда я вырасту, то также смогу? — Если будешь навык часто оттачивать — почему нет? Но уже в Академии, и то не переусердствуй. От «грани» с непривычки и головные боли, и истощение резерва — энергии она обычно берет достаточно… К сожалению, девочка явно осталась глуха к моим предупреждениям. Судя по оживленной мордашке, похоже, уже планирующей изрисовать свои платья волшебными закорючками, все пакости самообучения сигилам Рионе предстояло познать на собственном опыте. А мне оставалось только вздохнуть — типичный мажонок. Сначала делает, потом думает, сам таким же был… Может, даже остался. — А «защиту» ты куда нарисовала-то? — поинтересовался я, желая направить юный ум в другое русло. — На дверь? Или тоже кровать? В ответ мне раздалась тишина. — Риона? — …Никуда, — девочка громко зевнула. — Что я, глупая сразу все пробовать? Будет время еще… — Очень разумная позиция. А оттого еще более подозрительная. Чтобы мелкая, да не поигралась магией в одиночку? Мьюр раньше пересохнет. Риона, словно не заметив моих подозрений, быстро закивала головой: — Вот! Видите какая я ответственная? Очень умная и очень взрослая. Мне прямо все доверить можно! — Например? — Ну там… Сигилы реально творить, а не просто болванки рисовать! Можно же? И давай ресничками хлопать, как дитятко на ярмарке. Мол, сжалься, господин волшебник, уступи бедной крохе. Я закатил глаза. — Сначала посмотрим, как они у тебя выходят. Ни горшка, ни твоей кровати я здесь не вижу, судить не могу. — Да ну вас… — пробормотала Риона. — Не угодишь! А у самой на лице отчего-то мелькнуло облегчение. Почти незаметное — девочка просто отвела взгляд, чуть легче зашагав по тропе. И я насторожился по-настоящему. Что-то здесь было не так. — Риона, — осторожно позвал я ее. Мелкая замедлилась. — Я верю, что у тебя может выйти хороший сигил. Просто дело не только в черчении. — А в чем еще? — оборачиваться она не стала. Пнула камень, и тот тут же укатился прочь, стукнувшись о корни деревьев. — Я прежде говорил — у тебя слишком мало опыта контроля энергии. — Так я же им занимаюсь! Ага, много толку — бегать по берегу кругами, звезды пускать. В Академии такое бы ни в жисть упражнением не прозвали, баловством скорее. И отправили на кухню картошку начищать… Но говорить Рионе это вслух я не стал. Не ее вина, что единственный на всю округу учитель обладает совершенно другим уровнем энергии. Меня учили обращаться со своей горсткой силы осторожно, понимая, как легко лишиться и такого преимущества. Откуда мне знать, какой подход был к сильным студентам, чьи звенящие чары было невозможно удержать внутри? Все равно что пытаться сквозь иголку канат продеть — мои методы для девочки были по большей части бесполезны. Пустая трата нервов. — Нет, — вздохнул я вслух. — Одних наших занятий недостаточно. Без четкого осознания своих сил, их всегда можно случайно слить в одно единственное заклятие. И ни к чему хорошему это не проведет. Одно дело, случись такое в Академии. Привычно — в любом случае поддержит кто-то из друзей, прибегут преподаватели, сотрут перекачанный сигил, дело привычки. В Сойлле же… У Рионы из магов был только я. И вовсе не всегда рядом, особенно в такие беспокойные дни. Одна ошибка, один недочёт… — …Все-таки нужен тебе нормальный учитель. Кто-нибудь из столицы, поопытней, — пробормотал я. — И с подходящим резервом… Вот уж он бы знал, что тебе сказать. — Например, ваш Коленка? — Да хоть бы и он, — устало качнул я головой. Хранитель в роли наставника представлялся, конечно, с трудом, но с его уровнем магии Рионе бы точно было толку побольше. Хотя, учитывая, какие из него вчера лезли советы… Тоже сомнительно. Не к Уиллор же мелкую посылать травам учиться? Те такому подмастерью вряд ли обрадуются. Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, что девочка остановилась. Ей пришлось дернуть меня за рукав, а то так бы и ушел дальше. — Господин волшебник? — Чего? — Давайте я к гроту сама спущусь? Я только обнаружил, что мы уже подошли к нужному повороту. Сквозь стволы деревьев можно было различить и берег с блестящей на солнце галькой, и волны, лениво скользящие по краю мели. Я, правда, смотрел не на них, а на Риону. — Почему? — Ну, вам же все равно в хижину идти, — буркнула девочка в ответ. Она избегала моего взгляда, старательно изучая засохший лишайник у наших ног. — Чего я там не видела? А плечи снова поникли. Тусклость вернулась — словно и не уходила никуда. Я нахмурился. Но говорить старался мягко, не имея ни малейшего понятия, что опять сделал не так: — Тут совсем рядом. На берегу опасно сейчас в одиночку… — Хорошо, я у спуска постою, — с готовностью согласилась Риона. Значит, дело не в месте… Похоже, ей попросту хотелось побыть одной. Но озвучивать этого девочка не стала. — А если что-то пойдет не так? — Сразу кричать начну. Вот так… Я замахал на Риону руками, прежде чем произошла демонстрация. — …Ладно. Но если я внезапно задержусь, тут же шмырк к хижине. Пожалуйста, — сдался я в итоге. Звезды, ну не полезет же чудище на скалы, в самом деле?! Девочка еще раз качнула головой и неспешно потопала прочь. Я подавил желание достать уголек из сумки и нарисовать сигил «защиты» ей прямо на лбу. Вот уж точно не обрадуется. Зато у меня на душе спокойно будет… Маловероятно, конечно, зная какая дичь в округе водится. — Если что, зови меня сразу же! — не удержавшись, крикнул я Рионе вслед. Отвечать девочка никак не стала. Может, у нее просто переходный возраст начинается? Я, помнится, где-то в то же время мрачнеть чаще стал. Хотя причин тогда тоже хватало… Надо бы спросить Найю с Хеллей насчет этого… Как будто у меня и так проблем мало. Вздохнув, я развернулся к нужной тропе, невольно прибавив скорости. С моей-то удачей, чем звезды не шутят… Как ни странно, крыльцо хижины вновь оказалось занято. Под хлипким деревянным сводом околачивались злополучные рыбаки. Даже одежду менять не стали — и в самом деле, им-то нырять не пришлось. Парочка, похоже, грызлась друг с другом легко и шутливо, как могут только закадычные друзья. И лениво. Наверняка бедняг тоже клонило в сон после такой-то ночи… Хларь оживился, заметив меня издалека: — Смотри, я ж говорил, что придет! — пихнул он друга в бок. — А ты разбормотался… Карф крякнул и наконец обернулся. В его руках лежала сложенная темная ткань — на редкость знакомая. По плечам как раз скользнул легкий ветерок. — Ты просто храпуна дать хотел, пока ждали бы, — проворчал рыбак в ответ. Он первым приветственно склонил мне голову. Хларь на лишнюю учтивость размениваться не стал. — Здрасте, господин колдун! И весело помахал рукой. Он улыбался широко, так искренне, что и не поверишь, из чьих уст вчера лились слова о нечистой чародейской силе. А теперь поди пойми, сказал он это с перепугу под градусом или и вправду имел в виду… Я подавил резко накатившую усталость. В конце концов, мне-то какое дело? Эту мысль я вколачивал в себя как мантру, ответив на приветствие вежливым кивком: — День добрый. Как вы после вчерашнего, в порядке хоть? Хларь показал мне большой палец: — Да я проснулся часа три назад, вообще прекрасно! С детства столько не дрых, если б староста не позвала, так и валялся бы. Карф просто скривился. По лицу не скажешь, что несчастный рыбак вообще ложился. — Жить буду, — просто буркнул он. Оставалось только посочувствовать. — Мы это, пришли… извиняться, вот, — его друг взял бразды правления на себя. — За это, как его?.. — Недостойное поведение, — мрачно подсобил Карф. Хларь сразу же согласился: — Оно самое! И гадостей наговорили тоже с лишком. — А… понятно. Я неловко качнул головой в ответ. И умолк. Понятия не имел, как правильно принимать извинения. Не отнекиваться же… Рыбаки мне и вправду хорошенько нагрубили. Хотя, с другой стороны, я-то чем лучше? Сам чуть не сорвался в ответ. С третьей стороны, надо же мне как-то честь городского мага поддерживать. Но вообще… пока я мялся, парни обменялись какой-то непонятной мне системой знаков и взглядов. В конце концов они почти синхронно согнулись в поклоне. Голос подал Хларь, как самый громкий: — В общем, не серчайте, господин колдун! Виноваты мы перед вами, видят звезды с Первородным океаном… А тут вон как еще закрутилось! — Раскаиваемся и просим о прощении, — согласился рядом Карф. — Мы у вас в долгу. — По гроб обязаны! — рыбак похлопал себя по груди. — Вы мне, оказывается, жизнь спасли! Карфий все потом рассказал, как я ухнул, а вы в воду и наперерез чудищу… Да если бы не ваша, господин колдун, защита и помощь… — На моем месте любой бы так же поступил, — не выдержал я, чувствуя подступающий румянец. — Выпрямитесь, пожалуйста. Кто я, чтобы передо мной так изгаляться?.. Рыбаки сразу подняли голову. К моему ужасу, Хларь успел прослезиться — похоже, что растроганно. — Да вы мне после такого, господин колдун, и князь-батюшка, и брат-рыбак, и дед… — тут он осекся, получив легкий подзатыльник от Карфа. — …Ну в общем, по чести поступили, в беде не бросили. Что угодно просите — выполню! — Просто больше не плавайте по ночам, особенно когда запрет стоит… — вяло ответил я. — И, может, с алкоголем поаккуратнее? Хларь важно покачал головой, невольно напомнив мне Риону: — Правду говорите. Да кто ж знал, что виновником будет не зеленый змий… — и выдержав паузу, он громогласно объявил на всю округу: — А реальный?! От второго подзатыльника друга он успел увернуться, еле сдерживая хихиканье. Я прикрыл глаза. Пусть ребячатся, после такой-то ночи… Мне и самому не помешало бы. Однако следующая фраза Карфа согнала все веселье: — А куда потом Хранитель делся? Меня как ушатом холодной воды окатило. Рыбак не шутил — его голос оставался предельно серьезным. Да и такую опасливость во взгляде разыграть бы никак не получилось. — …Кто? Но нет же. Не мог догадаться — или все-таки увидел силуэт духа? А почему тогда не сказал? Той же старосте… Или хотел специально, чтобы я услышал, и свидетель… — Ну, Хранитель-то? — парень замялся, похоже пожалев, что поднял эту тему. Добавил: — …Это же он лодки наши крушил, да? А. Вот он о чем. О чудище. Конечно. — …Нет. Это был не Хранитель, — хрипло ответил я, мотнув головой. Слегка выдохнул, понадеявшись, что извне никто не заметил этого глупого момента слабости. Так перенапрячься на пустом месте… — А кто тогда? — тут же поинтересовался Хларь. — Не русалка же, такая громада… А больше никого тут и не водится! — Да и поговаривали… — О чем? — сфокусировался я на тихом бормотании второго рыбака. Тот встрепенулся. Ответил явно нехотя: — Так давно уже слухи идут… Нехорошие. — Про клешни и сундуки с сокровищами? Хларь фыркнул, придя к другу на помощь. Но в его насмешке отзывалось непривычное напряжение: — Скажите тоже! Клешни… В последнее время совсем другое бают. Надо же. Неужто направление сплетен так быстро сместилось, пока я занимался всей этой беготней? Из-за одного чудища… Или нет? — Какое? — Да бурду одну, мол, гневается Хранитель, вот и бузит на весь город. Глупости. — Гневается? Почему? Рыбак нервно усмехнулся: — Господин колдун, мне-то почем знать? Я с ним что, кружки в таверне опрокидываю? Чего только не придумают. И вообще… Он пихнул друга в бок, и Карф, опомнившись, протянул вперед руки. — Вот, ваше. Темный рыбацкий плащ вновь вернулся ко мне. Хларь переступил с ноги на ногу, скороговоркой продолжая нашу беседу, прежде чем я успел опомниться: — Во, в общем я плащик постирать еще хотел, но не успелось как-то, уж не серчайте. — Успел бы, коли не посеял… — буркнул его товарищ следом. Парень закатил глаза. — Да нашелся же в итоге, что теперь зря воду мутить?.. Вы так не переживайте, господин колдун! Ну положил не туда, с кем не бывает… Я только сейчас заметил, как побелели пальцы, сжимающие плотную ткань. Расслабил руку, скорее, чтобы успокоить рыбаков, чем себя. — Спасибо, — вежливо склонил я голову в ответ. — Мне его не доставало. Хларь довольно ухмыльнулся: — Да не за что! За вчерашнее-то я бы вам такой плащ хоть сам соткал. Если бы умел, конечно. Карф просто кивнул. С облегчением, как мне показалось — неприятно царапнуло в груди, напомнив о разговоре с Рионой. Меня снова почему-то водили за нос. Я не стал надавливать на странные оговорки о духе. Подозревал, что не расколются — тот же рыбак явно боялся всего, связанного с магией и нечистью, хуже огня, и такие жутковатые поверья просто так не выдаст. Тем более… что-то мне подсказывало, что сболтнутая фраза о разгневанном Хранителе не вчера родилась. И не случайно, припоминали же ее, пока искали Риону. А значит, у меня сразу был какой-то пробел. Недоговаривали, не доверяя приезжему? Я невольно вспомнил встревоженное лицо старосты. Бесконтрольная паника… Но до этого-то еще явно далеко, верно? — Господин колдун, можно с вами переговорить? — вырвал меня из рассуждений голос Карфа. Я вздрогнул, сразу кивнув. Привычка. — Наедине. Вторая фраза предназначалась не мне — рыбак скосил взгляд в сторону друга, проскрежетав ее сквозь зубы. И натянул фуражку чуть ли не на нос. Хларь удивленно приоткрыл рот: — В смысле? Я тебя здесь чем не устроил? — Я же предупреждал… — Когда? То есть… — парень нахмурил свои тонкие брови. Посмотрел сначала на недоумевающего меня, а потом вновь на своего товарища. — А… И внезапно так и засветился от ехидства: — А-а-а… Все, понял! — добавил он, разводя руками. — Удаляюсь, меня тут, считайте, и не было! И подмигнул Карфу. Тот слушал друга с глубоким сомнением, а теперь и вовсе покраснел. — С-слушай, ты… Иди отсюда! — крякнул он в ответ. — Ни че ты не понял! Хларь заранее отбежал на несколько шагов прочь — явно, чтобы не получить по щам. — Вижу-вижу… От тебя вкусов к столичненькому не ожидал, но… Попытай счастье, чем Океан не шутит?! — Хларек, это ты у меня щас попытаешь! Терпения! Вся перепалка проходила мимо меня. Я оказался слишком потерян в собственных мыслях, да и на их ерунду размениваться пока не приходилось. На себя энергии не хватает, чего уж там… Я провел рукой по плащу. От озерной воды и магического просыхания ткань успела огрубеть и больше не казалась гладкой, как прежде. Может, разносится? На новый, да еще и так скоро, у меня в любом случае денег нет. Я нахмурился. В плаще поменялось что-то еще. И разобрать источник непонятного ощущения никак не удавалось. Словно какая-то мысль висела на самом кончике сознания, не попадаясь в руки. — Ладно, я пошел, ничего не слушаю! Вон там постою, обожду, — огласил Хларь на всю округу. Несмотря на заверения, парень так и продолжал оборачиваться, громко хихикая в свои куцые усы. — Попутного ветра и все такое… Карф цветом напоминал вареного рака. Поди пойми, от бега или выслушанных подначек. Я вежливо прокашлялся, и несчастный рыбак чуть в воздух не взлетел. Неужели умудрился забыть, что тут еще кто-то остался? — У вас ко мне дело было? — вежливо напомнил я. Парень быстро кивнул: — Да. Господин волшебник, я… Я вас спросить хотел… — О чем? У меня появилось нехорошее предчувствие, что придется повторить утренний подвиг старосты и тянуть из рыбака слова изо всех сил. Во всяком случае, по нему и не скажешь, что сам разъясняться пришел. — Ну, э-э-э… Вчера, я… Я, в общем, уже извинился, но… Простите. Я правда… Правда благодарю, должен буду и… — Я уже сказал, что не стоит. — Да. В общем… Типа… Вы вчера мне так хорошо объяснили… Вовек не забуду! Искренность рыбака меня умудрилась удивить. Почему-то я все-таки ожидал, что, проснувшись, парень не вспомнит о моих советах. А если те и придут ему в голову — сочтет за бред, если не открытую насмешку. Не такое представляют при обсуждении магии. Солнечные зайчики и огонь изнутри… — Не за что, мне не сложно, — растерянно ответил я. Карф продолжил, похоже, желая излить душу как можно скорее: — И в общем… Я всю ночь думал и думал, и… — говорил он быстро и рвано, слегка задыхаясь. Пугался? Или настолько смутился? — В общем… — Ну? Признаться, странный разговор начинал давить и на меня. Я ожидал, что после прошлой ночи рыбак будет избегать городского мага с удвоенными усилиями. Слишком дорогой секрет попался в чужие руки, слишком легко можно начать управлять несчастным Карфом. Проще отрицать все и притвориться, что знать не знаешь странного мага. …Но почему-то рыбак прямо сейчас стоял здесь. И его решительность перевешивала любой испуг. Светились соломенные волосы на висках непрошенным мягким венцом. Я замер, завороженный этим видом. — Возьмите меня к себе в ученики! …И от этого не сразу понял прозвучавшую фразу. Закончив говорить, Карф вновь согнулся в глубоком поклоне. Фуражка чуть не слетела с него, удержавшись в последнее мгновение. Я уставился на парня в тихом ужасе: — …В…в смысле? Рыбак заговорил, не разгибая головы: — Вы учите дочку Хеллей, я знаю! И слова ваши имели смысл… Мне сразу помогло, вон как! Я… Я бы тоже хотел… Нервный смех я сдерживал исключительно потому, что подозревал, что тот плавно перейдет в безумный хохот. — …Господин Карф, вы собираетесь в столичную Академию поступать? — Да на кой мне оно надо? — глубоко удивился парень, наконец поднимая взгляд. — Потому что Риону я готовлю именно к учебе. Там нужен определенный набор требований для поступления… — Да понятное дело, что мне эта Академия на фиг не сперлась, — перебил меня рыбак. Я прикрыл лицо ладонью, поправляя сползающие очки. — А без подготовки в столице вам никто работать над заклятиями не даст! Для магии нужно разрешение, доверенность, даже самые базовые сигилы… — Да нужны мне ваши закорючки? Толку мне с этой ворожбы, рыбу глушить, что ли? Или Хларя по пьяни пугать? — парень потряс головой. — Не, не для меня это. Я что, маг какой-то? — Зачем тогда?.. Карф расправил плечи, распрямляясь: — Я хочу свою силу в узде держать! Чтоб слушалась она меня, чтоб никто больше не… не получил с нее. Вы же сами говорили, что взаправдашние маги портить не могут! — Да, но… — парень перебил меня. Он звучал звонче и чище — прямо как вчера. Значит, сейчас совсем не боялся. — Мне и не надо никаких страшных тайн с учениями, просто не вредить бы никому. Прошу, научите! И снова опустил голову. Волосы скользнули с плеч, укрывая его крупное лицо — побледневшие щеки с наморщенным лбом. Карф был как никогда серьезен. Для него на кону, похоже, стояла целая жизнь. В каком-то смысле так и было. Я умолк, подбирая ответ. Занятия с Рионой — часть моих обязанностей. С них получала отчеты высшая Ио, где-то в столице велась подшивка в мое личное дело, капали лишние гроши к зарплате. Но главное — у нашей учебы оставалась конкретная цель. И даже если я не смогу вложить в девочку все, то через год-другой ею займутся столичные преподаватели. В таком талантливом ребенке все недостатки точно постараются восполнить без проблем, и в том, что образование Риона получит полное и наилучшее, я ни капли не сомневался. Оставалось лишь стать ступенькой к этой вершине. Карф же… Без лицензии преподавателя или хотя бы разрешения кого-то из высших учить магии строго запрещалось. Не должно нашего полку прибавляться из самоучек, слишком уж легко в отсутствие верных методов дать силе выбраться из-под контроля или уйти не в те степи. Да и сложно — как много бы не полнилось резерва в каком-то сельском неофите, без указаний, как правильно им распоряжаться, новичок был обречен попусту блуждать кругами. Зря, что ли, зубрили сигилы, так тщательно их записывая и передавая из поколения в поколение, от мага к магу, сквозь века ненастий и гонений? Но рыбак и не просил сигил с реальной наукой. Ему был нужен просто способ контроля — и это тоже все усложняло. Я мог дать Рионе знания о сигилах, мог рассказать, как обычно копят и развивают резерв, как плетут заклинания… Но, чтобы научить Карфа существовать в гармонии со своими зачатками чар, нужно было совсем иное. По большей части маг должен разобраться в этом сам. Слишком тесно энергия переплеталась с твоим нутром, опытом и чувствами. Чары двигались, менялись и подчинялись зачастую подсознательным импульсам, в которых приходилось долго разбираться даже высшим магам. А тут… случайный парень, большую часть жизни давивший в себе каждую искру. Как могу на него повлиять я? Незнакомый, чужой, почти как из другого мира? Не обреку ли несчастного рыбака на ложную надежду? И главное — насколько это затянется? Для «контроля» уходит не год до поступления, а порой целые дюжины лет, если не вся жизнь. Не было ни цели, ни результата — только путь. Могло, конечно, повезти, и уже через пару лун Карф сам разберется, помахав мне платочком. Но намного вероятней, времени это займет немало. И тогда, получается, я… Я останусь в Сойлле. Парень опасливо прислушивался к затянувшемуся молчанию, явно собираясь молвить что-то еще… Не успел. — Ну уж нет! В этот раз, по-моему, я все-таки вскрикнул от неожиданности. Знакомые ручонки вцепились в край льняного рукава. Риона стояла за моей спиной, и видеть ее лицо я никак не мог. Зато галдеж звучал на редкость свирепо: — Нет уж! Ну уж нет! — Ч…Чего? Откуда ты тут?.. Бедный Карф, видимо, тоже проглядел появление девочки на поляне. Он тут же выпрямился, отряхнув колени и поправляя фуражку. — Не будет тебя господин волшебник учить! Не будет! — отчеканила мелкая, еще крепче стискивая и без того помятую ткань. — А тебе с чего решать? Раскомандовалась… — пробурчал парень. На его лице вновь проклюнулся легкий румянец. — Потому что он уже меня учит! — …И че ты такая тормознутая, что все внимание требуется? — грубовато поинтересовался рыбак. Девочка вспыхнула. Я слегка зашипел, почувствовав, как в руку чересчур резко вонзаются чужие пальцы. Где-то доносилось громогласное пение — похоже, Хларь отчаянно пытался заглушить происходящее если не для себя, то для остального озера. — Риона, что-то случилось? — громко поинтересовался я. Мелкая изволила отвлечься от противостояния, показав мне язык. — Вас долго не было! И я к хижине — шмырк! Карф язвительно усмехнулся: — Угу, конечно. Уши стояла, грела, небось. Не впервой… Судя по тому, что покраснела Риона еще сильней, рыбак оказался прав. — И ничего я не грела! Просто узнать пришла! — Утром тоже узнавать приходила? И в лес умотала потом, пигалица мелкая… — Неправда! — Мне, между прочим, потом искать идти пришлось… — В лес? — неуверенно спросил я, пытаясь понять, что происходит. Оба участника спора тут же повернулись ко мне, заговорив друг другу наперерез: — Да врет он все! Врет! — А вы, господин Синдарь, не слышали? — О чем? Риона, пожалуйста, не царапайся… Девочка ослабила хватку, продолжая сердито сопеть. Карф воспользовался заминкой мелкой: — Эта колючка подслушала, утром у ратуши-то, про сегодняшнюю ночку. И умчалась сразу, только пятки и сверкали. — Куда? — Дак к вам же. Проверять. Я уставился на рыбака в смятении. Впервые об этом слышал, само собой. Утром мне компанию составляли только плохие сны, и то, что я не проснулся от чужого присутствия… плохо. Для меня, конечно же. Ладно Риона, пусть хоть кладовую мою обворовывает, не жалко, но воспользуйся моей усталостью кто-то еще… — Не…нет! Я ничего такого не делала! — девочка помотала головой. Рыбак вздохнул чуть ли не жалостливо: — Да чего смущаешься теперь? Понятное дело, узнать хотела, что с учителем, не утоп ли… — Нет! Не хотела! То есть… Риону начинало потихоньку трясти. И голос ее опасно надломился, приближаясь к рыданиям. Я попробовал коснуться ее плеч, хоть как-то успокоить, но девочка тряхнула косичками, отворачиваясь. И уткнулась в спину, пряча лицо. Рыбак снова собрался подать голос, но я прервал его движением руки: — Так, хватит. Господин Карф, пожалуйста, соберитесь. «Звезды, нашли, когда ребенка дразнить» — попытался передать я ему хотя бы выражением лица, если не словами. Парень осекся. И тут же пристыженно опустил фуражку на лицо — видимо, только сейчас дошло, что пошел на поводу у перепалки. — Э, ну я… Отступление противника мелкую тут же оживило. Даже от меня оторвалась на пару мгновений. — Видите какой он? С чего его за это магии-то учить? — вставила она, всхлипывая. — Пакости говорит… — Риона, — позвал я девочку твердым голосом. Нет уж, спускать все с рук, не разобравшись, я не собирался. — Ты весь день грустная ходишь, думаешь, не замечу? Что с утра случилось-то? — Ничего… Теперь мелкая всхлипывала уже открыто. Глаза ее покраснели вслед за лицом, наполнившись подступающими слезами. Ох, звезды меня побери. Я аккуратно разжал вцепившиеся в рубашку пальцы. Опустился рядом, дожидаясь, пока девочка посмотрит на меня вновь. — Пожалуйста? — мягко попросил я Риону. Она сделала глубокий вдох. И выдох. И наконец заговорила: — Вы… Я утром в школу собиралась, а тут маманю позвали в ратушу, и я следом решила пойти… Вот. — Хорошо, — осторожно кивнул я. — Продолжай. — И… И я послушала, потому что там про вас говорили, и… И у нас занятие сегодня должно было быть, и, и я… — девочка заикалась, разрывая и без того ломаную фразу на мелкие кусочки. Мне приходилось скорее додумывать, нежели склеивать сказанное воедино. — И… и дядя Хларь с Карфом вас бросили! Вот это она сказала очень ясно. И громко — ткнув пальцем в сторону опешившего рыбака. — Мы?! — Вы! Гадкие, противные… — Но со мной же все в порядке, верно? — осторожно перебил я девочку. Та быстро посмотрела на меня. Кивнула крайне нехотя. — Но вы… Вы там один… И так нельзя! Нельзя людей бросать! — Так господин Синдарь меня сам попросил! — как ни странно, Карф начал оправдываться. Он и вправду казался виноватым — неужто не одна мелкая тут себе накрутила? — Он прав. Риона, они вызвались меня до берега довезти. Я сам отказался. Теперь девочка выглядела скорее сконфуженно, чем зло. — Почему?! — Так понадобилось. Они устали, нуждались в восстановлении и покое… — А вы нет?! Разве приятно было там одному?! «Но я не был один», — чуть не прошептал я беспомощно. Не мог. Нельзя. Не поймет, не нужно, опасно… Еще и с каждой минутой, как по нарастающей, становилось все ясней — Риона так разволновалась не из-за меня. Вернее, я был крупной причиной, и переживала за мою сохранность девочка всерьез, но… Что-то еще крылось под вздрагивающими плечами. Какая-то потерянность в темных блестящих глазах и испуг — серьезный, а оттого очень личный. Я осматривал Риону, ища подсказку, но вспоминал только пещеры. И наш разговор тогда, темные своды, звук подземной реки… Пещеры… Пещеры… Я вздрогнул, осознавая. — Риона… — негромко пробормотал я. — Меня никто не оставлял позади. Честно. Девочка всхлипнула. Ее внимание было сосредоточено на мне — печальное и беспомощное. Словно это она провела те несчастные пару часов посреди темного озера. Хотя ей досталась участь куда страшнее. Никто не забыл меня позади. — …А даже если бы оставили, я знаю, что в Сойлле меня найдут. Ведь всех всегда находили прежде, правда? При всем их характере, местные никогда не бросают других. Ты и сама знаешь, верно? Риона молчала. Я испугался, что она не поймет, — так осторожно я спрятал ее личный страх от ушей рыбака. Решит, что насмехаюсь или пытаюсь успокоить пустым советом. Девочка внезапно тоже опустилась рядом. Схватила меня вновь, но на этот раз в настоящие объятия. И громко, от души разрыдалась. Я замер. Пробормотал что-то успокаивающее, давая Рионе наконец наплакаться всласть. И с немой мольбой посмотрел на Карфа. Рыбак наблюдал за происходящим с приоткрытым ртом. На миг, когда наши взгляды встретились, в его глазах что-то мелькнуло. И парень внезапно улыбнулся вполне искренне. — Ладно, господин колдун. Вы это… подумайте, в общем. Удачи. И, одернув фуражку, поспешил прочь. Куда-то к лесу, где все еще издавал горластые трели никак заблудший Хларь. Несмотря на отсутствие ответа, рыбак казался… успокоившимся. Словно каким-то образом получил то, чего хотел. Разбираться в этом я не мог — был слишком занят Рионой, чуть ли не повисшей на моей шее. — Вы… Я боялась, что вы… Иначе мне бы никто ничего не сказал, — пробормотала она моему жилету. Я вздохнул. И в самом деле — зачем втягивать Риону в эту историю? Со мной все равно ничего по итогу не случилось. Увиделись бы сегодня как ни в чем не бывало, обсудили сигилы с распределением магии, потравили очередные глупые сказки… Не было бы ссоры с матерью, беготни, никто не цеплялся бы за мою руку так, словно я вот-вот исчезну. Незачем девочке переживать из-за моей беды, к тому же прошмыгнувшей мимо. Но… Кому будет легче от незнания? — Спасибо, — тихо сказал я Рионе. — Спасибо, что присмотрела за мной. Боль никогда не выбирает по возрасту или наивности — она просто ранит. Не защитят старшие. Как только что-то пойдет не так, останешься только ты сам. А одному всегда страшнее. Девочка подняла голову, отрываясь от моего несчастного жилета. Лицо ее было красным и слегка припухшим, а щеки мокрыми от слез. Только глаза и блестели. Доверчиво, открыто и внезапно серьезно. Риона кивнула, принимая мою благодарность без шуток или оговорок. И заговорила таким тоном, каким дают обеты и принимают клятвы герои древних баллад: — Господин Месяц, будьте моим наставником. И я снова огорошено замер. Даже, кажется, дышать перестал. Потому что никак не ожидал, расслабился, решив, что буря ушла. Хотя на самом деле опять стоял на мостовой, полной звезд. Наставник… Девочка терпеливо молчала. Словно наши роли поменялись — и на этот раз ей нужно было отыскать ответ без слов. И судя по опавшим плечам, она нашла верный. — Риона, я же не… Я очень польщен выбором, правда… — мне даже говорить было трудно. Боялся, что подобранное с трудом спокойствие разрушится. Глаза девочки вновь наполнятся слезами, рыдания продолжатся, но на этот раз успокоить я их никак не смогу. Опять буду источником разочарований, такая, видимо, судьба… Наставничество — это не временный учитель, бродячий маг, даже не преподаватель в Академии. Быть наставником — значит стать покровителем. Связь между мажонком и магом, который того специально избрал… За годы она обрастает, становится нерушимой, почти кровной. Нет чар более знакомых, чем наставничьих, нет человека ближе, особенно на время Академии. Да и редко какой ученик лишается мага впоследствии. Особенно без причин. Как горько быть исключением из правил. — Хорошо. Я поняла. Риона легко согласилась с моим решением. И не плакала, даже хмуриться не начала. Наоборот, на лице появилась какая-то… мягкость. Понимание. По спине пробежали мурашки от осознания — как же в этот момент девочка была похожа на своих матерей. Обеих. Или это они походили на нее, умудрившись сохранить детскую веру в лучшее? — Риона, — я постарался зазвучать по-взрослому. Все-таки я тут должен быть голосом разума, причины… — Пойми правильно, у меня нет никакого опыта преподавания. Я не могу дать тебе особых знаний. Ты и твоя магия заслуживаете большего, человека, который будет правильно понимать твои рамки, направлять к росту… — Да все у вас нормально выходит. Мне нравится, — добродушно откликнулась Риона. Провела ладонью по щекам, стирая уже подсыхающие слезы. — Пойми меня, быть наставником — большая честь, и тебе нужно доверить ее правильному человеку. Главное — не ошибиться и не спешить, сделать правильный выбор… Девочка внезапно широко улыбнулась: — По-моему, я с этим отлично справилась. Я ж говорила, что вам доверяю, нет? И я заткнулся. Так легко, словно простых слов и вправду могло хватить для шторма в моей душе. Риона продолжала говорить, мягко и негромко: — Вы хороший учитель, честно. Но если не хотите быть моим наставником, то… Она утерла свой покрасневший нос, выдохнув. Нужно было как-то ответить, хотя бы попытаться. — Я не… И замолчал, не зная, как закончить фразу. Я не знал, хочу ли быть наставником. Скорее всего, нет. Если случайные визиты, редкие разговоры с высшей Ио ранили хуже ножа… Если даже у однокашников, которым повезло больше, случались и плохие дни, и ссоры, и глухие, злые обиды… Буду ли я чем-то лучше? Не взгляну ли я однажды на своего ученика и обнаружу собственные страхи, недостатки, ошибки, отраженные как в кривом зеркале? Слишком страшно… Ведь с этого же все и началось, верно? И… староста была права. А так ее слова будут еще вернее. Учеба с Рионой должна завершиться с ее отбытием в столицу. Наставничество же… Как минимум до выпуска, через десяток-другой лет. А на самом деле — всю жизнь. Не перерубают такие связи без хорошей на то причины. Я прикрыл глаза. Ныне я понятия не имел, как долог отмеренный мне срок. Если он будет переплетаться с жизнью девочки… Не придется ли ей однажды заплатить за мои ошибки, не коснутся ли последствия, не будет ли Риона наблюдать, как казнят ее наставника?.. Я качнул головой, обрывая мысль. Полно. Не сейчас. Я посмотрел на девочку со всей серьезностью, что у меня была. Так хотелось отплатить ей тем же пониманием, дать знать, что принимаю решение не на пустом месте: — Как я и сказал, это великая честь… — Но вы не хотите? Звучала Риона все еще приветливо. Не осуждала ничуть, и от этого на моей душе становилось только хуже. Потому что что-то продолжало нашептывать — двигал моим отказом только глубокий ужас. — Ты не виновата, пожалуйста, запомни, — как можно тверже сказал я ей. — Я сам полный дурак, совершивший много ошибок. Ты заслуживаешь лучшего учителя, чем я есть. — …Хорошо, — серьезно ответила Риона. — Я понимаю. И внезапно, снова заключила меня в объятия. Я резко выдохнул от неожиданности. — Только, пожалуйста, вы тоже хорошо подумайте. И если однажды решите, то будьте моим наставником! Вы очень хороший, господин Месяц. Что бы вы там ни напридумывали, — доверительно сообщила она мне. Я кивнул, стараясь проглотить подступивший к горлу ком. Звезды. Пусть только попробуют проглядеть ее в этой проклятой столице. — Обещаю, — крепко обнял я мелкую в ответ. Повезет же ее настоящему наставнику. Занятия на сегодня было безнадежно сорвано. В конце концов девочка решила отправиться домой — время шло к ужину. Да и из рощицы неподалеку все еще доносилась болтовня рыбаков, и я ничуть не сомневался, кого Риона возьмет в провожатые. Может, извинится хоть. Ну или тиранить их будет поменьше… Я ступил в хижину, собираясь наконец разобрать продукты. Донес до кладовых шкафчиков, распахнул и потратил все свои усилия на то, чтобы не вслушиваться в запустившийся в голове счетчик уходящих секунд. Он ожил, стоило уйти девочке с рыбаками, а моему окружению потонуть в тишине. Я остался один. Время уходило. Время уходило, и я сидел один, разбирая еду, и нужна ли мне была эта еда, если… В общем, про плащ я вспомнил, только когда дверцы шкафчика оказались плотно закрыты. Он лежал на краю стола, дожидаясь, пока я верну несчастную ткань на вешалку к остальной одежде. Я расправил одеяние, думая встряхнуть, если не вывести сигил тепла. И обомлел. На изнанке, почти у самого ворота. Я сразу узнал символ, несмотря на явную неопытность автора. В конце концов, сам же выводил его столько раз в последнее время… Но эту «защиту» заряжали чужие чары — неуверенные и так и норовящие исчезнуть, но такие знакомые. Лучистые, как их маленькая создательница.