На Бэй-Бридж

      Откровенно говоря, квартира Клариссы, доставшаяся девушке от уплывшего в закат ещё в её подростковые годы отца, была проходным двором. Первые годы, когда она отселилась от матери, та пыталась как-то воздействовать на дочь, но что сделать, если тормозов у девочки не оказалось с самого рождения? Бесконечные тусовки в выходные — а стоит ей потерять старое место подработки — и будничные дни проходили именно в этом двухкомнатном завешанном холстами и заваленном чужими вещами уголке молодёжного бурления.              Будучи студентом физического факультета, Кларисса любила слишком много всего странного по типу занудных книжек по устройству космических аппаратов и науч-поп передач, содержание которых переваривала из её друзей только небольшая кучка. При этом она рисовала абстрактные картины, где не было понятно, как вообще ухо оказалось пришитым к огромному носу, висящему на соплях в невесомости. От этого свободного и красочного психодела, написанного под дешевым виски, всегда немного кружилась голова у новых посетителей её обители, но они быстро втягивались в круг общения девушки, потому что Кларисса была интересной.              Именно поэтому спустя полгода расставания с ней Джейсон оставался постоянным гостем шумной квартирки. На кресле в зале, его коронном месте, парень растягивался с самокруткой и бутылкой светлого, наблюдая, как вокруг девушки, которая совсем недавно побрила голову под машинку — кажется, это было на спор, но никто точно не помнил — крутятся некто вроде её воздыхателей, слетевшихся на статус «свободна». Как им было плевать на присутствие бывшего Клариссы, так и Джейсону не было до них хоть какого-то дела. Покуривание травки в разномастной компании, сумбурные рассказы то о научной мишуре, то о том, как она с подружками на пьяную голову свистнула тостер, и фонтан саркастичных замечаний от королевы Окленда — единственное, что волновало двадцатипятилетнего Джейсона Колчека последний год.              Конечно, парень существовал и в отрыве от бывшей, но от личности оставалось всё меньше. Так вышло само собой, и тёмную тему о болезненной привязанности к тому, кто реально как-то пытался помочь, пока просто не выдохся тянуть на своём горбу двоих, Джейсон старательно обходил, и без того в рюкзаке за спиной имелось достаточно жизненного опыта не самого приятного содержания. Он не винил Клариссу, наоборот, благодарил, что позволяла тусоваться рядом, почти как раньше, а она… Ну, она просто была собой и, не стесняясь формулировок, в лоб говорила:              — Колчек, ты уже прокурил все мозги. Устройся на работу, наконец. Потому что скоро я буду брать с тебя плату за каждый выдох липкого дыма. Вся вентиляций в этом дерьме!              И Джейсон работал. Охранником в спортивной школе и водителем для её работников. Когда-то он ходил в подобную, пока у матери не закончились деньги. Более престижное место с приемлемой заработной платой Колчеку не светило из-за отсутствия профильного образования. Когда они ещё состояли в отношениях с одним утопающим и одним спасателем, Кларисса, явно более рациональная и смышлёная, пинала парня, чтобы тот закончил хотя бы что-то ради бумажки, которая показала бы, что конкретно этот гражданин США — не отброс общества. Впрочем, подействовать ничего не могло по определению.              Неделю назад Колчека попёрли с работы потому, что тот сорвался и опрокинул в себя третьесортного пойла в обед, а вечером уже не мог не то что развезти учителей и директора по домам, но и сидеть ровно получалось недолго. Скандал устраивать не стали, всё-таки не первый проступок числился на счету молодого человека, поэтому причину вечных возмущений со стороны тренеров, уборщиц и учеников быстро-быстро спустили в слив. Расстроился только завхоз, с которым парень частенько запирался в подсобке с пузыриком бодяги.              Так он, потерявший всякий свой смысл, вновь оказался на пороге Клариссы, которая закатила глаза на его появление, но пустила внутрь. Сминая между пальцами тонкую самокрутку, Джейсон, запутавшийся в беспричинном чужом веселье и бессмысленных разговорах, не курил, а просто делал вид. Он находился в центре шума, но словно наблюдал за происходящим через поднимающийся наверх дым. Его друзья, и он с ними, разумеется, были увлечены какой-то игрой, и правила составлялись прямо на ходу. Убегая от поганого чувства, что он тут — просто, налипший на языки заезженный сюжет, парень раз за разом приободрял лицо, насильно прокалывая щёки улыбкой, показывая окружающим ямочки, и активно ввязывался в сомнительные ходы. Краплёные карты, фишки из пивных крышек и пол-Атлантики алкоголя достаточно вдохновляли, чтобы со скоростью мокрого снега, съезжающего с черепицы, самообладание Джейсона утекло.              Его тлеющий сплиф вскоре увели и пустили по кругу, делая затяжку и передавая соседу, а через какое-то время уже начали крутить новые. В сидящей на полу компании поднялся градус шума, и игра начала приобретать более весёлый, но жёсткий и абсурдный характер, пока не дошло до того, что проигравший должен исполнить задание, придуманное собравшимися. Всё бы ничего, если бы первого антипобедителя не заставили поцеловать любого встреченного на улице старика, второго — использовать только свою одежду, чтобы сплести канат и по нему выбраться из окна квартиры, а третьего…              Третьим был Джейсон, и не то чтобы он сильно расстраивался и бесился по этому поводу — всё-таки вызовы, которые неизбежно идут рядом с любыми играми и пари, ему нравились — но точно не хотел себе задание по типу озвученных ранее. А ведь его ждало более ужасное наказание: парень уже видел этот огонь в глазах изрядно разошедшихся людей, что называли Колчека другом. Правда, не было достоверно известно, насколько этот статус что-то значил для них.              — Давайте его прокатим на багажнике машины, — выкрикнули из-под стола заплетающимся голосом.              Колчек пару мгновений просто шарил глазами по окружающим, не в силах подобрать слов и не зная, как вообще реагировать. Впрочем, вскоре почти не одурманенный — он выпил слишком мало, чтобы действительно опьянеть — но мазохистичный разум быстро смекнул, что отказы отменяются. Подобный эксперимент представлял собой задумку занимательную, что изрядно подкупало, да и идти на попятную не входило в принципы Джейсона примерно никогда.              Поэтому через полчаса Колчек в одной майке сидел на крышке багажника собственного авто, когда-то доставшегося в наследство от матери. Шустро работая руками, друзья накрепко приклеивали голые ноги к металлическому корпусу скотчем, порой срываясь на приступы гомерического хохота.              — Мне кажется, нужно получше примотать вот тут, — слащаво пропела одна из девушек, елейно заглянула в лицо Джейсона и невзначай провела пальцами по тонкой корке строительного скотча, под которой скрывался пах парня.              — Боже-прости-господи, Мелисса, не усложняй нам задачу. Его стояк явно будет мешаться, — закатил глаза чувак, который охмурял эту дамочку больше месяца, но так ничего и не добился.              Колчек криво передёрнул губами, отвечая неоднозначным взглядом в сторону обоих. Любых отношений сейчас хотелось меньше всего, тем более с кем-то вроде Мелиссы, которая и в подмётки не годилась Клариссе. Да, Джейсон не был согласен на кого-то менее классного, чем его бывшая, и только поэтому парня мутило почти от всех девушек, кидающих на него двузначные или вполне прямолинейные взгляды. Ещё больше его выворачивало от того, что у этих двоих рифмовались имена, дерьмовые совпадения нашли его, когда он их не искал!              Легким и невесомым движением Кларисса сняла с головы Колчека его излюбленную джинсовую кепку, надела на себя и играючи закрутилась перед задним стеклом, красуясь. Когда-то она так часто делала, и, возможно, сейчас у неё ещё оставалась болезненная привязанность к тем воспоминаниям.              — Она всё также тебе не идёт, — Джейсон откинулся назад, опираясь локтями на крышу.              — Ты просто боишься, что я всё-таки её заберу, — фыркнула девушка и отвлеклась на подошедшую к компании соседку. Ворчливая старушка опытным глазом вычислила самого трезвого среди шатающейся свары молодежи, и поспешила вытребовать объяснения. От скуки, конечно.              Мысленно отплывая от очередного гулкого отзвука в душе, напоминающего о её пустынности, Джейсон подумал, как повезло, что его Эскорт был седаном, и места хватало, чтобы он вполне комфортно сидел, свесив ноги вниз. Будь в их распоряжении универсал или хэтчбек, пришлось бы приклеивать парня к двери багажника и заднему стеклу намертво, накладывая ленты из скотча в запредельное количество слоёв. При таком раскладе Колчек не был уверен, что доверился бы этим людям, которые даже сейчас заметно халтурили, оставалась надежда, что Кларисса придумает что-нибудь ещё.              Но единственное, что она дополнительно предприняла, так это то, что вернула ему кепку, нацепила солнцезащитные очки на нос и всунула в ладонь стопку с непонятным содержимым. Пока Джейсон закидывал в себя алкоголь «для храбрости», хотя он не только не боялся свалиться с мчащейся машины, но и… В общем-то, от одной стопки у него даже настроение не поднялось, только сердце сердобольно погнало тепло по сосудам.              — Клэр, надеюсь, ты поведёшь, — Колчек отдал ей стакан — но, кажется, была стопка? — и растянулся в улыбке, от которой по губам побежали иголки. — Потому что этим пьяным нарикам я не доверяю.              Заглянув в шаловливые насыщенно-карие глаза парня, Кларисса привычным рентгеновским зрением попыталась прочесть его мысли и, в очередной раз не найдя ничего нового, фыркнула, щёлкая его по ляжке, плотно затянутой скотчем.              — Провезу твою задницу с ветерком, будешь ещё просить повторения.              — Только без тряски, дорогая, — кажется, Джейсон прищурился, потому что из-под стёкол очков в стороны поползли нити морщинок. — Моей заднице это не понравится.              — О, буду деликатна, как опытный старпёр с девственницей, — Кларисса невинно заулыбалась, пока Колчек довольно хохотнул и заозирался по сторонам в поиске того, кто мог бы принести веревку.              Вытаскивая из заднего кармана пачку сигарет, девушка скомандовала прыгать четырём желающим в авто. Возникшая непонятно откуда Мелисса быстрым движением накинула на плечи Джейсона звёздно-полосатый флаг и попыталась клюнуть того в ухо: мол, дай я тебе тако-о-ое расскажу… Колчек резковато отпрянул, уворачиваясь от прикосновения и шикнул какой-то настолько едкий комментарий, что глаза девушки засияли мазохистским восхищением. Вполне довольная выходкой, она прыгнула на переднее сидение, пока другие их друзья ожесточенно спорили, кому достанется удача понаблюдать за этим приколом воочию. Другие же уже заканчивали с приклеиванием парня к авто.              Кларисса только выпускала запоздалый дым.              Когда вокруг перестали чётко очерчиваться предметы, а по бокам от Колчека вовсе потянулись толстые ленты смазанного пространства, мир по-странному красочно преобразился. Он благодарил высшие силы за то, что его всё же примотали спиной к заднему стеклу верёвкой, которую подсунули в плотно закрытые задние двери. В противном случае сейчас на всё нарастающей скорости порывы недружелюбного ветра согнули бы парня пополам и сбросили. И поначалу Джейсон цеплялся за эту ниточку обеими руками, ошалело глядя по сторонам, привыкая к шуму в ушах и холоду на затылке. Конечно, он ожидал нечто подобное, но то, что это буквально выдернет его из реальности…              Отпустив руки в свободный полёт, он с детским восторгом наблюдал, как края флага безболезненно бьют кожу, порой обвиваются вокруг запястья, как всполохи разноцветного пламени, получившегося от горения разных химических соединений. Это когда-то показывала Клэр в домашних условиях, хотя Колчек уже давно думал, что это он сам вычитал где-то. Собственные пальцы как-то странно ощущались, они не удлинялись, не укорачивались, но сгибались через сопротивление, но всё же подчинялись воле.              На первом же пешеходном переходе Кларисса затормозила резко, будто не видела, как предательски медленно шла старушка с тросточкой. Впечатавшись спиной в стекло, Джейсон ярко вспомнил всё удобство езды внутри салона. Выпученными глазами он таращился на небо, ставшее большой голубой линзой, и пытался губами поймать воздух, который отчего-то не хотел вдыхаться сам. Боль постучалась в грудную клетку чуть позже, именно тогда Колчек забил в стекло кулаками с криком, что водитель совсем… перешёл границы и забыл о том, что его багаж ещё живой!              Впрочем, когда смех, слышимый изнутри, заглушился сигналами других машин, Джейсон отвлёкся. Из окон выглядывали головы с отвисшими или припадочно шатающимися в смехе челюстями. Ему махали руками, свистели и кричали какие-то фразы, слившиеся в единый шумовой фронт, и Джейсон воодушевлённо подхватил края флага, расправил над головой и закричал ахинею. Сбоку щёлкнула вспышка фотоаппарата, и машина рванулась дальше, а парень так и не увидел, кто успел поймать этот момент для истории.              Как крылья летучей мыши, полосатое полотно развевалось по обе стороны от головы Колчека, которую заполняли образы-образы-образы. Вот быть бы ему летающей тварью с сильными мышцами на спине и руками с огромными пальцами, между которыми наросли перепонки из эластичной кожи. Ловить бы ему лицом с загоревшей на солнце кожей порывы неподвластного ветра, моргать двойными веками и огрызаться пастью с белыми острыми клыками… или всё же клювом?              Резкий звук сигнала согнал чёткость с фантазий, а мигание проблескового маячка забрало из них краски. Джейсон резко опустил руки, пытаясь в мельтешении машин выловить нужную, чёрно-белую Корону Виктории с дурацкой надписью «Полиция» во всю боковину. Кларисса явно ещё не видела угрозы, поэтому Колчек затарабанил по стеклу. Поблёскивающий на солнце полицейский форд пёр вперёд так уверенно, что обыватели расступались, позволяя себя обогнать. Оставалось ещё три авто, и патруль сел бы на хвост колчековскому Эскорту.              Такой расклад не устраивал никого, кроме Джейсона, загоревшегося от одной мысли, что вот сейчас будет погоня, перестрелка, кусочек из той жизни, что показывают в модных боевиках. Кларисса рвано прибавила газу, игнорируя мигающий зелёный, резко повернула направо на перекрёстке, пряча дорогой багаж за зданием. Завалившийся на бок Колчек только и успел выплюнуть в воздух восторженный выкрик. Пока его не раскачало до морской болезни, парень жадно следил, как Корона выпрыгивает из-за угла, ловко и завораживающе виляя задом между нерасторопных авто. Тот, кто сидел за рулём, явно общался с машинами умело и нежно. Он чётко и без лишних дёрганий всё приближался, и Джейсон опять забил по стеклу: мол, Клэр, мать твою, сломай педаль газа!              Свистящий в ушах шум скинул с носа парня очки. Вспышкой чёрных брызг они встретились с лобовым стеклом позади идущего пикапа. Мужик за рулём пустился в построение пятиэтажный домов из ласковых слов и заметно снизил скорость. Сукин сын хотел уступить преследователю, и Джейсон выругался на ветер, громко и смачно.              Проигрывать не хотелось из спортивного интереса и немного потому, что Колчек не хотел отвечать ни за что. Ему просто было весело, а веселье не запрещено же, верно? Только вот у правоохранителей другие взгляды на всё, в какую сторону ни плюнь.              Корона будто бы перепрыгнула машину глубоко оскорблённого мужика и опасно сблизилась с задом Эскорта, на миг Колчек успел испугаться за сохранность своих ног.              — Не жмись, мы не в постели, придурок! — свист в ушах не дал услышать самого себя.              Чтобы его точно поняли, Джейсон одновременно резко поднял правое предплечье и сильно ударил по бицепсу левой рукой. Поднятый кулак сделал несколько покачиваний в воздухе, пока Колчек не почувствовал, что совсем немного перебарщивает. Желание оторваться стало зудеть в горле, и парень медленно его сглотнул. Корона нырнула влево и планомерно начала придавливать их к тротуару, машина под Джейсоном заметно замедлялась.              Стоило им вынужденно припарковаться и всем высыпаться из салона под строгим приказом копа, Колчек насупился, с легкостью прощаясь с былым задором, опустил козырёк кепки ниже и скрестил руки на груди. Ему не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать, к кому именно приковано внимание блюстителя закона. Джейсон хорошо знал Правила, но в этом городе, осколке Сан-Франциско с плохой репутацией, можно было ожидать любого расклада.              — Офицер, мы всё объясним, — бойко, но строго прозвучала Кларисса.              Колчек вздрогнул, когда понял, что к нему никто не идёт.              С явным акцентом коп представился и попросил предъявить документы. Кларисса вжикнула молнией сумки, вынимая своё водительское удостоверение, а затем хлопнула бардачком, хорошо, что она знала, где лежало свидетельство на машину Колчека. Девушка быстро обрисовала ситуацию и попутно заверила, что ничего не употребляла, заранее соглашаясь на любое медицинское освидетельствование.              Не выдержав, Джейсон обернулся. Офицер полиции в почти чёрной униформе ворвался в поле зрения чёткой картинкой, и парень неудачно сразу же напоролся на его встречный взгляд, который оставался серьёзным и нечитаемо-спокойным. Мгновенно стало не по себе от пристального внимания и одновременно с этим явного игнорирования. Смуглое с характерными восточными чертами лицо мужчины в противовес страху вызывало у Колчека… вопросы. Порядочное число беженцев с Ближнего Востока всегда топтало землю Калифорнии, но до этого момента парню не доводилось видеть их на столь престижной работе.              — Мисс Стоукс, — офицер мягко прервал запальчивый и подробный монолог Клариссы, наконец, одаривая её взглядом, — сколько бы вы ни говорили, вы будете нести ответственность. Теперь освободите своего друга.              Четвёрка мгновенно протрезвевших молодых людей подорвалась, Мелисса побежала к стоящей поодаль группе прохожих, остановившихся, чтобы поглазеть на происходящее. Уже через несколько минут плотную корку из скотча резали канцелярским ножом, ковыряли ключами и просто отклеивали по одной ленте.              — Эй, не поцарапайте машину! Лучше в ногу цельтесь, — шикал на этих криворуких Колчек.              Тёплое пятно внезапно начало разливаться от макушки по лбу, словно Джейсону на голову вылили ведро нагретой солнцем воды, и он, вздрогнув, неуверенно поднял голову и ожидаемо наткнулся на прямой взгляд незнакомца. Придавленный незримым авторитетом полицейского, парень ссутулился, наклонив голову набок, выжидая. Кларисса медленно зашла за спину офицера, скривила гримасу, резким движением резанула по горлу пальцем и ткнула в Колчека. Тот не увидел, не отводя взгляда от строгих тёмно-карих глаз копа.              — Теперь я хочу услышать тебя, — мужчина поправил лакированный козырёк фуражки, чуть отодвигая назад.              Тень, закрывающая лицо, соскользнула с губ и щёк, и Джейсону померещилось, что коп специально еле видимо заулыбался. Этот человек вёл себя так, будто каждый день ловит подобных чудиков.              — По крайней мере, представься, — офицер всё смотрел на лицо молодого человека, вынуждая того говорить. — Очевидно, ты был более разговорчив ранее.              Блуждающий по мужчине взгляд Джейсона остановился, а веки дрогнули, открываясь шире. Парень поспешно выпрямился, резко развёл руки в примирительном жесте — и угодил Мелиссе по лбу. Девушка обиженно зашипела и начала тыкать парня в бок обратной стороной канцелярского ножа. Засуетившись в кратком извинении, Джейсон, кажется, вогнал себя в ещё более неудобное положение.              — Джейс-… Мел, да хватит! — он поймал её руку и пригвоздил к крышке багажника. — Джейсон Колчек моё имя, мистер.              — О, уже не «придурок». Я рад, — заключил офицер, отзывчиво кивнув парню, параллельно думая, что слишком неуверенно было произнесено имя. Словно выдумано на ходу.              Колчек мог поклясться, что мужчина сейчас издевательски улыбается, хоть это слабо отражалось на губах. Привлекая внимание друга, Кларисса вскинула руки в стороны и одновременно с этим вытянула шею вперёд. Её лицо красноречиво спрашивало лишь одно: «Чего?!» Вся компашка еле сдерживала смех от таких пантомим, кое-кто пару раз чихнул и потёр нос, а Мелисса ещё раз ткнула Джейсона в ногу.              — По словам мисс Стоукс ты проиграл пари, а это — твоё задание. Верно? — продавливал полицейский.              Джейсон ответил кивком и, скривившись, тут же отвлёкся, чтобы поставить щелбан идиоту, который чуть не оторвал ему верхний слой кожи вместе со скотчем. Вообще, было малоприятно ощущать, как волоски цепляются за клей и тянутся за лентами вверх; красными кляксами жжение растекалось по ногам. Чего-чего, а разговаривать сейчас парню хотелось меньше всего, он исподлобья глянул на копа, который уже что-то записывал, опираясь на папку с подложенной в неё картонкой.              «Сука, плакали мои последние сотни долларов», — простонал Колчек про себя, предвидя, что придётся поголодать, пока не найдёт новую работу.              — Таким образом, никакого принуждения не было со стороны компании, — мужчина щёлкнул ручкой и засунул её в нагрудный карман рубашки. — Поэтому… — он отвернулся от Колчека, оторвал от блокнота, лежащего поверх папки, талон и протянул Клариссе, — вам стоит оплатить штраф за несоблюдение правил перевозки пассажиров. В частности…              — Постойте, мистер, почему вы отдаёте эту бумажку ей? — встрепенулся и заерзал Джейсон, пытаясь скорее выпутаться, но только усложнял задачу Мелиссе, перерезающей последние ленты.              Офицер не договорил, вновь обернувшись на перебивающее его недоразумение. Скорее забирая талон из его рук, Кларисса уже откровенно шикнула на Колчека. Джейсон же, не дожидаясь, пока медлительная Мелисса хоть что-то сделает, отодрал от своих голых бёдер последнюю ленту, соскочил с багажника. Другая, не до конца отлепленная от икры, лента зацепилась за бампер, и парень, закрутив руками, полетел вперёд. Его подхватили на полпути к земле, собрав на свои головы пару милых словечек. Агрессивно сдёрнув скотч, Колчек распрямился и замотал рукой в воздухе, чтобы отлепить прилипчивую тварь от руки. На помощь подлетела Мелисса, переняв на себя этот бесящий ужас.              Сдержать смеха у офицера не вышло. Он прищурено глядел на парня, стоящего в одной футболке и трусах, но сурово натягивающего кепку на глаза, и вздрагивал плечами, заглатывая смех, не давая лишнему, ненужному звуку вывалиться изо рта.              — Что смешного? — огрызнулся Колчек, наконец освободившись.              Ответом стало разведение рук в стороны: а сам как думаешь, мол? Стоящая рядышком Кларисса хоть и закатила глаза, всё же кашлянула в кулак, словно пыталась скрыть, что украла дорогую картину.              — Так… — коп сделал шаг вперёд к парню, выставляя ладонь вперёд примирительно. — Что не так? Ты не согласен с моим решением?              В миг Джейсон подлетел, наткнулся на руку и зыркнул из тени козырька. Этого взгляда офицер не увидел, но исходящую ярость уловил быстро. Пальцы напряглись, упираясь в ткань и отодвигая от себя парня.              — Вы не можете дать ей штраф, — Колчек послушно отошёл на полшага назад. — Машина оформлена на меня, и, значит, я понесу ответственность.              Чёрные брови мужчины резким движением поднялись.              — Водителем была мисс Стоукс, поэтому ответственность лежит на ней. В данном случае нет нарушения из-за передачи транспортного средства другому лицу.              Колчек заметно закипал, и его яростный выпад на контрасте с рациональным объяснением полицейского выглядел ещё более импульсивно. Кто-то из толпы поодаль подошёл чуть ближе, чтобы расслышать, какие претензии у полуголого юнца к представителю закона, что он готов чуть ли не в драку ринуться с человеком, который явно находится выше его как положением, так и… фактически был выше и сильнее.              — Но… если вас вынудили пойти на подобное, мисс понесёт более тяжёлое наказание, — офицер опустил руку и поправил выпадающую из подмышки папку.              — Нет-нет, — парень вновь сделал шаг вперёд, — меня никто не заставлял, чёрт побери! — Он ткнул воздух указательным пальцем, словно промахнулся. — Но вы должны были обложить штрафом меня, — подушечка пальца несколько раз упёрлась в значок на груди копа.              То, как ахнув, чаще задышала толпа зевак, было слышно всей попавшей в ситуацию компании. Кларисса скорее подошла к Джейсону и аккуратно за плечо попыталась оттащить его назад, пока тот, как тасманийский дьявол, что встаёт в противостояние с тигром, бесстрашно испепелял офицера, чьё терпение испытывать было крайне опасно.              — Это не соответствует Правилам, — мужчина наклонился, чтобы отчётливей рассмотреть под кепкой два почти чёрных глаза с расплывшимися зрачками и двумя пятнышками белых бликов отраженного от металлического корпуса автомобиля света.              «Что ж ты такой дотошный, как покойничек-отец! — выругался про себя парень, заскрипев зубами. — Такой вцепится и не отпустит, пока не выпьет достаточно крови». С другого бока от него появилась Мелисса, вцепилась острыми ногтями в предплечье и потянула на себя, охая и что-то лепеча полушёпотом. Рефлекторно дернув рукой, Джейсон попытался избавиться от её мерзкого прикосновения.              — Нарушение совершено на этой машине. Она моя. Значит, я понесу ответственность, — отчеканил почти приказным тоном Колчек, сильнее выпячивая грудь и чуть ли не прыгая вперёд, пока его насильно оттягивали дальше от копа.              Какое-то время сохраняя молчание, офицер ничего не предпринимал, просто наблюдая, как друзья парня, которые были явно более предусмотрительными, прислонили того, брыкающегося и ругающегося, к багажнику, не давая вырваться. Стоукс метнулась к задней двери автомобиля и взяла с сиденья что-то, а через секунду в затылок Колчека прилетели джинсы. Пряча смешок и улыбку за поворотом головы, полицейский громким и властным голосом попросил сборище жителей разойтись и не глазеть.              В Окленде редко происходило нечто подобное, чаще слышалась стрельба и погоня за очередными нарковарителями на окраинах, или на худой конец ловили простых стритрейсеров, поэтому их интерес тоже можно было понять.              — Ты совсем головой тронулся, умник?! — в полголоса шипела Кларисса, пока догоняла Джейсона, уже одетого и широким решительным шагом направляющегося к водительской двери.              — Нам ещё повезло, Джейс, — нервозно порхала рядом Мелисса, её недобойфренд, поддакивая, вертелся тут же. Они будто освободились от оков, стоило копу на минуту отвлечься.              Колчек залез внутрь, сунулся в бардачок, вынул водительское удостоверение и вновь выбрался на свет. Его средний палец оказался перед надоедливым лицом Мелиссы.              — Это другое имя, дура, — кинул зло Джейсон.              Кларисса вцепилась в летящего в офицера парня и не отпускала, пока тот не остановился. Стоило мужчине повернуться вновь к кучке молодёжи, как перед его носом уже выросли Колчек и Стоукс.              — Вот, — тот протянул удостоверение. — Я был за рулём.              Ни от кого не ушло то, как офицер заметно хмыкнул, замешкавшись. Пару раз он метнулся тёмным взглядом от лица парня на его руку, а приняв документ, лишь прошуршал что-то на своём языке:              «Не соврал».              — Ты о многом просишь, — ответил он уже на английском. — Это незаконно.              «Мне нужно, очень нужно, придурок!» — прокричал внутренне Джейсон. Его кулаки сжались, пока в голове, кроме агрессивных фразочек, больше ничего не было, а ведь хотя бы один конструктивный аргумент пригодился бы.              Посуровев, полицейский оглядел Стоукс, а затем и остальных присутствующих. Эти молодые люди не понимали, что нашло на их товарища, и, кажется, многие уже готовились отречься от него в случае, если станет ещё жарче.              — Я могу расценивать это как неповиновение, — голос мужчины внезапно дошёл до угрожающих ноток, низких, обманчиво хладнокровных.              Гнев и самоуверенность Джейсона внезапно дали трещину от одной фразы. Пасовать было рано, но парень отчётливо ощутил, как на него давят. Непонятно, как и чем, но то, что этот восточный человек — даже всё равно, что представитель закона — просто человек, который сильнее и, скорее всего, удалее в бою, говорит с позиции превосходства, уже заставляло умерить пыл.              Сейчас Колчеку не хотелось проигрывать, но будто бы стало ясно, в чью пользу разложились карты на столе.              — Мы не противимся вашему решению, офицер, — втиснулся в молчание голос Клариссы. — Штраф будет уплачен.              — Нет, Клэр, подожди, — Джейсон кинул в неё косой взгляд и выставил руку в сторону, отгораживая её от копа, и сдержанно проговорил. — Я прошу вас, мистер, выдать штраф — или что там положено? — на моё имя, — он утвердительно кивнул, качнул головой пару раз по сторонам, не сразу осмелившись встретится с чужими глазами.              В обсидиановых зрачках офицера отражались две фигуры молодых людей.              — Если ты готов проехать в участок и разобраться со всем там, то, возможно, я пойду на уступки, — не менее угрожающе прозвучал мужчина, и тут же глянул на часы на левом запястье.              Неосознанно подражая, Джейсон глянул на солнце, медленно, но верно идущее навстречу горизонту.              — Я готов. — отрезал парень, всё ещё наблюдая за небом.              — Джейсон, — Кларисса дёрнула его за край футболки.              Тот только обернулся через плечо, подмигнул ей не совсем весело, но максимально мягко. Ему не нужно было перед ней извиняться, только аккуратно вытащить из сомкнутых пальцев кусок футболки и отстраниться.              — Надеюсь, мистер не соврал, — вновь ощетинился парень и вновь вернул внимание к копу.              На это ему открыто улыбнулись и мягко опустили ладонь на напряжённое плечо. Офицер вновь наклонился немного ниже и лукаво прищурился, с долей довольства всматриваясь в Колчека, чьи глаза растерянно расширились.              — Мисс Стоукс, верните мне талон. Попрошу вас позаботится об автомобиле вашего друга.              С приоткрытым ртом Джейсон слушал это и метался взглядом по лицу офицера, ставшему внезапно богатым на эмоции, добрым и смешливым. Почему ему стало проще понимать слова, когда мужчина посмотрел на Клариссу, оставалось под вопросом. Примирительным хлопком Колчека отправили в полицейский форд, убрали руку, оставив горячий след на футболке, который кипятком стёк до самых кончиков пальцев, и о чем-то ещё переговорили с девушкой.              Когда за ним захлопнулась передняя дверь, а водитель так же внезапно оказался по левую руку, Джейсон всё ещё чувствовал, что его где-то обманывают. Чем была мотивирована такая перемена планов полицейского, тоже было неясно.              Вспыхнувший изначально интерес выглянул из-под пепла агрессии и заблестел в глазах. Непреодолимое желание «раскопать» этого человека засуетилось внутри.              — Так…куда мы теперь?              — В мой участок, — пояснил офицер, снимая фуражку и убирая её на заднее сидение. — Прокатимся в Сан-Франциско.              — О, — Колчек оживился ещё больше, — туда мне и нужно.              — Ты…              — Я там живу, — резво перебил парень, отодвинув кепку с глаз. — В Окленд приехал к Клариссе.              — Она твоя девушка. Верно?              — Что? Нет-нет. Бывшая, — отмахнулся Джейсон, широко и даже смущённо улыбаясь.              Офицер заметно приподнял брови, одновременно с этим кивая вниз. На его скромный взгляд это было крайне сомнительное заявление, но кто он такой, чтобы судить о личной жизни незнакомого человека.              — Как вас зовут? — прилетел в мужчину внезапный вопрос.              «Конечно, он не слушал, когда я представился. Зачем слушать, когда говоришь с тем, кто решает твою судьбу на завтра?» — вздохнул полицейский, нисколько не удивляясь невнимательности парня.              — Абу Зейн Салим ибн Осман Химаят, — на арабский манер представился офицер, растягивая губы в улыбке.              Как и ожидалось, Джейсон округлил глаза, выпучившись на мужчину, как на неведомое божество. Поймав спиной табун мурашек, он поздно в своей жизни понял, что стоило хотя бы немного интересоваться другими странами, культурами, языками… вдруг ему бы пораньше понравилось гортанное звучание арабского. Сейчас же это было сравни поражению от первого услышанного трека Мерлина Менсона, сносящего любые старые представления о том, какой может быть музыка. Колчек натурально загорелся, что вряд ли было ожидаемо для офицера, когда тот пытался подначить парня.              — А как это расшифровывается? Что имя, а что фамилия?              Пришло время удивляться Салиму, который вновь отвлёкся от дороги. Неважно было, что так заинтересовало обычного американского пацана в арабском имени, важно — что мужчина уже давно не встречался с любым интересом к себе от посторонних. Обычно люди либо игнорировали цвет его кожи и черты лица, либо откровенно выражали неприязнь, а когда выпадало задание на патрулирование неблагополучного района, приходилось сталкиваться и с агрессивной ненавистью.              — У вас все имена такие длинные? — не унимался Джейсон, вытаскивая мужчину из мыслей.              — Это у вас слишком короткие, — серьёзно заявил офицер.              Колчек завис, пытаясь определить процент сарказма в словах собеседника.              — Наши имена, как история жизни — в них заключено всё. При рождении меня назвали Салимом, а отца моего звали Осман. Поэтому в детстве я был Салим ибн Осман.              Нахмурив брови, Джейсон слушал спокойные объяснения, не перебивая и не задавая попутных вопросов. Казалось, он может так застыть навсегда — чуть наклонив голову в сторону, ухом к полицейскому.              — После я стал военным и заслужил высокий чин и уважение в обществе. Тогда мне дали прозвище Химаят. Это значит «защитник».              Теперь Колчеку стало ясно, почему беженцу из какой-то восточной страны позволили стать полицейским. При нехватке кадров упускать из лап натренированного и подкованного военного было бы преступлением.              — Когда у меня родился сын, к моему имени добавилось его имя — Зейн.              — У вас есть сын? — чуть ли не подпрыгнул на месте Джейсон.              Он ещё раз вгляделся в профиль мужчины, пытаясь определить возраст, а потом забегал взглядом по пальцам, не находя кольца. Впрочем, он быстро осёкся, понимая, что, скорее всего, арабы не носят обручальных колец…              — Тебя это удивляет. Почему? — Салим сбросил скорость, останавливаясь, и оценил обстановку: они встали в приличную пробку перед въездом на мост между Оклендом и Сан-Франциско.              Джейсон тем временем мычал что-то невразумительное, сам не зная, как объяснить это удивление. Ворох вопросов с новой силой зароился в голове, и парень начал суетиться в попытке отвлечься и придумать, как перевести тему. Он захлопал по карманам, но нашёл только водительское удостоверение и ключи от съёмной комнаты, в которой проживал, паспорт и кошелёк остались в машине, которую Кларисса, скорее всего, оставит во дворе своего дома. Об этой пропаже парень ругнулся вслух, а потом прикинул, что к пропускному пункту они подъедут только через минут пятнадцать, за это время он мог бы успеть сбегать…              — Я заплачу. Не переживай, — Салим заглушил его размышления вслух, продолжая по полуметру тянуться вперёд, чтобы не собирать на себе сигналы недовольных. — Я за рулём, значит, я несу ответственность, — мужчина совсем немного прищурился.              Проезд из Окленда в Сан-Франциско по Бэй-Бридж облагался обязательной платой в один доллар. Это не было для Колчека проблемой, но он расплылся в умилении сам не зная от чего, то ли от того, что за него впервые кто-то платил — пусть и всего доллар, зато сегодня домой он попадёт бесплатно — то ли от того, что его опять подначивали с серьёзным видом.              — Как это по-джентельменски, — промурчал Джейсон, вновь чувствуя уверенность в себе.              Впереди стоящее авто вновь встало, а у самой арки пропускного пункта началась суматоха: кто-то высунулся из машины и кричал представителям дорожной службы неразборчивые с такого расстояния, но вполне угадываемые фразы. Салим поморщился и через одно тихое ругательство на арабском с тяжёлым выдохом осел глубже в кресло, опуская руки на колени и убирая напряжённую левую стопу с педали сцепления. Мужчина глянул на часы — половина седьмого. Маятниковая миграция во всей красе настигла их вполне ожидаемо, но всё равно утомляла и раздражала. Возвращаться поздно домой он не любил, хоть и приходилось слишком часто.              Джейсон пару секунд тоже наблюдал за происходящим впереди без особого интереса, а потом повернулся всем туловищем к полицейскому, непринуждённо уперев предплечье в переднюю панель и закрывая тому обзор на правое зеркало.              — А откуда вы, офицер Салим Осман?              Уже забывший о присутствии постороннего человека в машине, мужчина лишний раз моргнул и устало посмотрел на парня. «Хотя бы американский вариант имени запомнил», — мелькнуло в голове.              — Сядь на место, Джейсон.              «Может, пристегнуть его наручниками к подголовнику?» — размышлял Осман, пока его рука упиралась с силой в грудь парня, заставляя отвернуться и прижаться к сиденью.              — А в Америке давно живёте? — не унимался тот.              Полицейский стоически выносил шквал вопросов, мыслями находясь в том, что опять не проведёт вечер с Зейном. Хотя взгляд его неумолимо останавливался на лице задержанного юноши дольше, чем принято, когда тебя не интересует человек. Джейсон Колчек был старше, чем сын Османа на лет десять точно, да и на отъявленного хулигана не был похож. Но припухшие веки и покрасневшие в уголках глаза могли быть не просто следствием поездки вне салона автомобиля и нервозного дня. Сомнения закрались именно из-за чрезмерной болтливости задержанного. Не мог же американец в действительности так много говорить, потому что ему интересен какой-то араб?              — Когда употреблял последний раз? — невольно нахмурился Салим, которому самому не хотелось это спрашивать.              Парень в миг притих, перестал не только говорить, но и ерзать по сидушке, постукивать пальцами по подлокотникам и шмыгать носом. Резкое напряжение не понравилось Осману хотя бы потому, что ему действительно придётся принять меры насчет этого молодого человека, если окажется, что тот крепко сидит на наркотиках. Впрочем, напарник Дар, такой же беженец, как и Осман, промоет мозг нравоучениями и равнодушным отношением к работе: «Салим, оставь этого американца на собственную совесть».              — Я лечусь, — голос Джейсона вновь звучал невраждебно, парень искренне надеялся, что ложь прокатит его по тоненькой грани.              — СПИД? Рассеянный склероз? — Салим попытался оставить серьёзное выражение лица, но на последнем варианте усмехнулся, тут же закашлялся, чтобы замаскировать это.              Черты дикого зверя вновь закрыли под своим панцирем добродушие, и парень агрессивно затёр глаза, словно пытался показать, что на самом деле устал от всего случившегося. Осман вздохнул, заключая, что, даже если сегодня Джейсон не употреблял ничего, то это точно было его слабостью в остальное время.              — Покажешь назначение врача, вопросов не будет.              — Оно дома, — с напором заявил Джейсон, хмурым взглядом уставившись в ветровое стекло.              — Паспорт забыл в машине, назначение оставил дома. Что у тебя осталось при себе, кроме разговорчивого языка?              Больше Колчек ничего не сказал и даже как-то повзрослел внешне: улыбка не показывалась, глаза безразлично прикрылись веками, а движения покинула живость. Пожалуй, теперь Осман мог решить, что ему намного больше, чем он изначально подумал.              Полицейский полностью повернулся к Джейсону и вгляделся в профиль задумчиво. Что с ним делать-то, с эдаким-то придурковатым защитником? Парень продолжал игнорировать.              Собственно, на кой чёрт Осман вообще вёз Колчека в участок? Как ему объяснять, что поездкой до отделения всего лишь хотел припугнуть? По протоколу он должен был выдать штраф, теперь же он укрывает виновника, создавшего опасность для жизни своего пассажира и других участников движения, и незаконно удерживает невиновного человека. Можно было, конечно, притянуть парня за пристрастие к травке, но это выяснилось уже после. Хотя профилактическую беседу насчёт соблюдения Правил дорожного движения стоило бы провести, да и о вреде наркотиков, да и… наверное, о многом стоило с ним поговорить. Именно сейчас его слова подействовали бы на ум Джейсона благотворно. Салиму действительно казалось это более важным, чем факт, что поступает он совсем неправильно с точки зрения закона США. Почему только полицейскому, арабу, взрослому человеку с маленьким сыном вздумалось участвовать как-то в жизни обычной американской шпаны?              — Джейсон, зачем ты согласился на эту авантюру? Честно, пожалуйста.              — Я имею право хранить молчание, пока не приедет мой адвокат, — голос Колчека от агрессивно-колкой интонации скатился до ворчливо-старческой. — Тем более, что в этой машине никто не отвечает на вопросы.              Салим выждал паузу.              — Я бежал из Ирака три года назад с сыном Зейном и сослуживцем, — ментально шагнул в сторону Колчека Осман, надеясь, что на открытость ответят тем же.              В ответ Джейсон только фыркнул и уставился на полицейского, в наглую наклоняясь ближе. Его голова упала набок, будто так парень увидит больше или хотя бы поймёт, почему конкретно этот человек настолько бессовестно манипулирует!              — Променяли жену на сослуживца? — на лице парня сверкнула злобная улыбочка.              Салим некстати приметил возникающие на щеках Джейсона ямочки, вновь делающие его лицо молодым и более привлекательным.              — Он помог с документами, чтобы мы спокойно покинули Ирак. Жена ушла за год до этого, — после пояснения мужчина отвернулся, чтобы на секунду отдохнуть от яркости, исходящей от парня.              Джейсон вернулся в нормальное положение, но всё равно продолжил буравить профиль полицейского, упрямо не желая идти на уступки. Вместе с чередой машин они дернулись вперёд, проползли несколько метров и вновь вязко прилипли к асфальту.              — Я просто выполнял задание, — Колчек уставился в правое окно.              Ему не было понятно, почему Осман вызывал желание высказать правду, и парень действительно бы это сделал, если бы понимал, почему ему хочется довериться этому человеку.              — Так и быть, — через один выдох, похожий на смешок, ответил Салим.              Джейсон лишь пытался не улыбаться.              Без одного доллара в кармане Осман стремительно вынырнул на Бэй-Бридж. Небольшое воодушевление затрепетало внутри. Может, они ещё успеют до восьми расправиться с делами: Колчек явно не будет препятствовать плану копа, а сам Салим уже придумал, как поступит. В быстро несущемся потоке машин офицер наконец не был зажат пространством узких улиц, и открывшийся простор насыщенно синего неба и кажущихся более светлыми вод залива ощущался в разы приятнее. Этот пейзаж с горизонтом в виде чековой ленты, на которой дети нарисовали очертания холмов, не походил на серовато-сизую дымку, неподвижно лежащую на идеально ровной поверхности охровых земель Ирака, но Салим успел полюбить его больше, чем виды сверкающего Сан-Франциско. Он будто тоже сменил собственный цвет с горящего и жарящего оранжевого на умиротворённый синий.              Справа внезапным рывком выпрыгнул черный шевроле, подрезая полицейский форд. Джейсон подпрыгнул на месте, в то время, как Осман мгновенно приотпустил газ, замедляясь плавно, без дерганий. Парень глазами-штампами наблюдал за столь спокойной реакцией офицера. Гневные огоньки вновь разгорелись с новой силой.              — Я открою окно? — и не дожидаясь ответа, Колчек опустил стекло полностью.              Салим поморщился от ударившего в уши шума и мельком глянул на подопечного, и в этот раз его руки на руле дрогнули — высунувшись всем телом из салона, Джейсон сел на узкую дверь. Широко расставив ноги, он зацепился стопами за спинку кресла и углубление под бардачком, левая рука намертво вцепилась в ручку на потолке. Осман инстинктивно бросил педали.              — ПИДРИЛА, ПОШЁЛ НАХУЙ! — проорал Колчек, уверенно показывая средний палец улетающему всё дальше шевроле.              — Джейсон! — Салим не на шутку испугался за парня. Сбоку мог появиться грузовик, или из-под колёс любой машины мог выскочить какой-нибудь мусор, или банально он просто мог сорваться.              Но не было ясно, понимал это парень или нет. Тот лишь кричал на ветер, бьющий потоками в лицо и грудь, сталкивающий его с насиженного места.              Колчек никогда бы не признался офицеру полиции, что частенько так высовывался, когда Клэр была за рулём и они отправлялись за город, чтобы просто погонять по автомагистрали. Но он мог признаться Салиму ибн Осману, что на краткий адреналиновый миг любил ощутить близость опасности, которая показала бы ему, что жизнь действительно так легко потерять. Вокруг Джейсона часто уходили близкие люди, но стоило ему раз специально подставиться, как пресловутая удача начала вытягивать его из каждой кулачной или наркотической передряги целым. Тогда парень и осмелел, все больше раскачивая этот шаткий навесной мост над порожистой речкой Стикс, и до сих пор не свалился, до сих пор тросы-канаты держались.              Особо сильно всё внутри дрожало, когда Джейсон смотрел, как всё медленнее сменяют друг друга перекрытия моста в виде огромных треугольников, как красно-синий проблесковый маячок слепит глаза, а сигнал режет уши.              — Офицер Салим Осман, поддайте газу! — прокричал Джейсон, понимая, что смеётся, захлебываясь солёным ветром.              Он знал, что его не услышали, а уже через полминуты они, пользуясь преимуществом при перестроении, остановились на правой полосе. Салим пулей выскочил из авто и оказался перед Джейсоном, который даже не собирался забираться обратно.              — Колчек, ты смерти моей хочешь? — в темных глазах плясали оранжевые блики ложащегося спать солнца.              Джейсона повело именно от таких слов, именно от этого выражения лица с поджатыми губами и строгим изгибом бровей, но при этом с быстро и профессионально оглядывающим всё его тело взглядом. Нет, он не травмирован. По крайней мере, от этой поездки.              — Вашей? Категорически не хочу, — выдал парень, уперев правую руку в стекло заднего окна и гибко перекручиваясь, чтобы ещё больше развернуться к Осману.              Находясь на одном уровне с достаточно высоким Салимом, парень тупо улыбался, засматриваясь на всполошенного полицейского. Кларисса беспокоилась иначе, скрывала истинные чувства за закаченными в потолок глазами и лишней скуренной сигаретой.              — Залезь обратно, Джейсон, — мужчина положил руку на плечо и мягко, но непреклонно надавил.              — Мистер Осман, вам говорила жена, что у вас просто охуенные глаза?              Быстрее, чем проносились мимо спешащие домой авто, мужчина моргнул, одновременно приподнимая брови, и его смуглое лицо будто бы округлилось в непонимающе-невинном выражении. И всё внимание поплывшего от эфемерного ощущения контроля Джейсона сфокусировалось на одном объекте этого громадного города. Интересные эмоциональные качели он себе устроил сегодня.              А, может, предельная высота подъёма ещё не была достигнута?              — Меньше бы тебе выражаться, — Салим не успел остановить парня, как тот снял с головы кепку.              Игривой искрой, которая выпрыгнула из сощурившихся глаз, Джейсон мелькнул перед мужчиной, наклоняясь к нему близко, непростительно и непозволительно, влипнув левой рукой в плечо, что даже не пошатнулось под весом чужого тела, а другой — мнимо создав иллюзорное уединение посреди оживленного моста, закрыв их лица головным убором. Смелости и сумасбродства Колчеку было не занимать, когда он опрометчиво втягивал без пяти минут знакомца в поцелуй, совершенно запрещенный при их разнице социального положения. Совершенно несовершенный поступок, который почему-то увлекал его больше, чем езда примотанным к багажнику или высунутым из окна. До пробегающего по загривку шума из чувств Джейсон ловил чужое замершее дыхание и еле движимые губы, а когда руки Османа подхватили его за талию и, сняв с насиженного места, запрятали в машину, затрепетал, покрываясь коркой жаркого румянца на шее. Парень мимоходом примерил на себя ассоциацию с плюшевой игрушкой, которую переставили на другую полку, и не смог солгать, что имел какие-то возражения против сильных и повелительных касаний.              — Что ж у тебя в голове, бесшабашный? — прошептал Салим, осознавая себя по середину живота внутри машины, нависающим над посаженным на место парнем. Не сказать, что мужчина вообще не ожидал выкрутасов со стороны задержанного, но, как ситуация дошла до подобного, не мог толком сообразить.              Джейсон глупо хлопал веками, тяжело прерывая и восстанавливая дыхание, слизывая с губ ощущения, словно бы тоже имеющие фантомный вкус чего-то пряного и сладкого. Вряд ли он давал себе отчёт в том, как выпрямил спину, стоило в его уши затечь непонятному арабскому говору. Теперь парень точно знал, что все максимальные значения эмоциональных перепадов он пробил именно этим поступком.              — Что вы сказали? — передёрнул плечами Колчек и вперился в глаза напротив, их ласкали оранжевые лучи, просеянные через стекло водительской двери.              Нежданным пустынным дождём щёки Салима облило смущением от вида потерянного без пяти минут оштрафованного хулигана. Иллюстрации окружающего мира посыпались песком, обращаясь в иллюзию, оставляя реальным только вжатую в плечи голову и мёдно-кофейные радужки, что, кажется, искали… приюта.              — Мы едем в участок, — невпопад после долгой паузы ответил Осман, еле-еле отмирая.              — Это вы сказали на своём языке? — осторожно поинтересовался Джейсон, невзначай убирая чужие ладони с талии, стараясь не выказывать всей неловкости, что зудела в голове.              — Я говорил на арабском? — лишний раз моргнул Салим, напрягаясь мышцами спины от потери опоры.              — Кхм, — парень неуверенно поёрзал на кресле от упёршийся на его бедро ладони. — Говорили.              — Значит, говорил, — вторая рука мужчины предплечьем упала в ложбинку между спинкой сиденья и подголовником.              Закусив язык, Колчек придержал дальнейшие очевидно бесполезные расспросы и смирился с тем, что он так и не узнает правды. Усевшись прямее, чем первоклашки на уроке, и уставившись перед собой, парень ждал, пока медленно отходящий полицейский наконец уберёт своё ощутимое дыхание от его щеки, перед этим на краткий миг сильнее надавив на ногу, чтобы оттолкнуться и выбраться наружу.              По левую руку офицер Осман оказался быстро и, не медля, погнал по прежнему маршруту. Только тогда Джейсон чуть расслабился, поглядывая в водительское окно на половинку неровно расплывшегося по горизонту, как кусок сливочного масла по сковороде, солнца. По его нестерпимо-малиновому пятну периодически мельком чиркали тёмные силуэты натянутых подвесов висячего моста, что крепились к главной гибкой конструкции где-то высоко над головой. Взгляд парня плавно соскальзывал на чётко очерченный линией закатного света профиль мужчины, но, как только тот мельком поворачивал голову в сторону пассажира, усиленно всматривался в пейзаж. Впрочем, от Османа всё равно послышался смешок, который постепенно перерос в полноценный смех. Необычный для уха американца: не звучащий искусственно или наигранно приторно, но смелый в своей искренности и даже резковатый.              Только как тогда, когда он только остановил их в Окленде, Салим как-то слишком быстро проглотил смех, словно стесняясь его звучания, не совсем мелодичного, и эта догадка задела что-то в Джейсоне, он насупился, ворчливо перемалывая неразличимые для араба слова, к тому же приправленные южным, совсем не Калифорнийским, акцентом.              — Ты смешной, — признался мужчина с улыбкой в попытке успокоить недовольного парня. — Не скажешь, что уже давно не подросток.              — Я, конечно, понимаю, что у вас красивый смех, но смеяться над тем, кто вас ниже по статусу, херово!              Руки, до этого спокойно лежащие на руле, мелко дрогнули, быстрый взгляд прошелся по лицу Колчека, и лишь на миг улыбка поджалась — парень уловил это одномоментно и почувствовал, как размягчается его сгрудившееся от напряжения и неловкости в остроконечный комок сердце. Хвастаться не приходилось, но у Джейсона порой умело выходило находить слабые места людей вне зависимости от того, сколько он их знал.              — Кто бы говорил, — улыбчиво прищурился Осман, отмерев. — На ходу высовываться из машины. Прилюдно целовать сотрудника полиции. По-твоему не… — он хотел заменить «херово», — по-твоему, уместно?              Джейсон забурился в глухую молчаливую оборону, делая вид, что температура его кожи на лице вовсе не поднялась, и полностью отвернулся.              Салим только усмехнулся, уверенно выруливая по сложной дорожной развязке в Сан-Франциско. Оставалось вальсировать по городу минут десять, и хоть амарантовый отсвет на западе ещё показывался урывками между высотками, уличные фонари уже зажгли свои внутренности. Из зданий бисером высыпались ночные гуляки и кутилы в, казалось, ещё более цветастой одежде, чем днём. От понимания, что его смена подходила к концу, и сегодня не придётся патрулировать шумный, не спящий ни одним глазом мегаполис, Салим облегчённо выдохнул, в конце концов, его последним делом остался Колчек, а на его счёт всё было решено.              — Джейсон, — подозвал к себе внимание парня Осман, — я отправлю тебя на две недели общественных работ. Можешь не переживать, в протоколе я не буду упоминать Клариссу и твою наркозависимость тоже.              «Я и не думал, что вы сделаете что-то подлое», — закатил глаза Колчек. Конечно, он предполагал, что получит наказание серьёзней высокого штрафа, но не считал это чем-то плохим. Просто последствия пари. Всё же он удивился послаблению со стороны человека, который сегодня видел намного больше грешков Джейсона, чем просто безрассудное поведение. Который подставился ради него.              — И это всё? — он скептически скривил брови, проверяя, нет ли подвоха. Может быть, офицер Осман и закрыл глаза на наркозависимость задержанного, но посягательство на его собственное достоинство мог расценить как достаточный повод наложить дополнительное наказание.              — Хочешь ещё? — лукаво прищурился Салим, припарковывая Корону возле участка.              — А если хочу? — Джейсон чесал против шерсти из чистого приступа вредности, но в этот же миг ему пришла просто гениальная идея. — Вам нужны сотрудники?              Заглушив двигатель, Салим смотрел на приборную панель, пока внутри разливалось тёплое ощущение понимания.              — Я планировал отправить тебя на стройку.              — А может, я буду мыть камеры в вашем участке?              Парень неуверенно заулыбался, как-то смущенно поджимая губы, словно готовясь к серьёзному отказу, сдерживая порыв выпалить ерунду в защиту бредовой идеи.              — Посмотрим, где твоё безрассудство пригодиться.              Салим словил взглядом эту полуулыбку на тонких губах, и больше не стал ничего говорить, потому что казалось, что Джейсон даже благодарен ему за такое наказание. Вскрывать карты своего плана офицер не хотел раньше времени, ведь тогда это могло не сработать, но на краткое время Джейсон Колчек попадёт под контроль, научится дисциплине, получит место, где действительно нужен. Салим надеялся, что это приостановит стремительное падение парня на дно зависимостей и беспросветного существования.              — Идём, Джейсон, — мужчина натянул фуражку на голову, прихватил папку и вышел из машины.              Отзеркалив, Колчек надел кепку и выскочил вон, аккуратно прикрыв дверь. Пискнула сигнализация, и в салоне воцарился молчаливый вакуум.              — А сколько лет вашему сыну? — послышалось приглушённо, смешалось со звуком шагов.              — Двенадцать, — скрипнула железная дверь.              — О, совсем ещё…              Голоса пропали в недрах здания, опустела улица, заполненная бессмысленным шумом неразличимых голосов прохожих. Оставленные офицером наручные часы показывали без десяти минут восемь, и их тиканье будто бы дрогнуло и заспешило, при этом стрелки наоборот замедлились, словно время растянулось, но наполнилось чувством.              По смятому штрафу на имя Клариссы Стоукс растекался румянец от красной неоновой вывески соседнего магазина.