Битый пиксель

      Какое же я мудло. Конечное и неисправимое. Как все докатилось до этого? Дело, видно, в мелочах. В одной единственной мелочи, которую я упустил из виду и вот как все обернулось. Вот, как всему суждено закончится. И все это из-за меня. Действительно из-за меня. Я позволил этому случится. А ещё капитан. Главный на корабле "Тулпара", мать его!...ах, вот и ты, Джимми. Ну, как дела? Как там Дайске? Бедный парень выглядел не ахти, когда Свонси вытащил его из вентиляции. От нее самой, по всему коридору вплоть до общего зала тянется, словно рваное лоскутное полотно, кровавый след.              Дайске...едва только за двадцать лет перевалило пацану а такое на его судьбу выпало. Не могу не думать о том, как начальство Pony Express будет объяснять родителям парня то, что их сына добануло током, зажарило и, скорее всего, чем-то проткнуло насквозь на корабле где он, бляха-муха, должен был просто стажироваться, что б на пару с главным (и единственным) механиком следили за тем, чтоб эта посудина не треснула напополам как стеклянный кувшин в который залили кипяток. Хотя, вряд ли, они озаботятся такой "мелочью", раз им хватило наглости положить конский хер на целый грузовой корабль с командой людей, а не железок на борту. И все же, в голове до сих пор эхом отзывается болезненное шипение, хрип и стоны боли, хотя сам источник звука уже давно стих. Свонси...наверняка обо всем позаботился он. У тебя, Джимми, яиц не хватит на такое. Никогда не хватало. Дайске так громко кричал и стонал от боли, что на секунду я совсем позабыл о себе, о том что так же, и даже ужаснее, кричу и ною я, когда вспоминаю о том, что я ещё жив, и что я до сих пор валяюсь на этой койке, наверное уже приклеенный к ней своей же кровью... и о том, что меня не трогает возможно сильно стоящий в комнате запах рвоты, крови и чего-то сладкого...       Мой единственный уцелевший глаз, сильно сохнущий и раздраженный, непроизвольно косится в сторону, на последствие моей некомпетентности и беспомощности как капитана. Аня. Несчастная, бедная Аня, лежит рядом с моей койкой на полу, вся ее одежда заляпана ее же кровью и рвотными выделениями. Знаешь, Джимми, только когда я видел как она вливала в себя литры ополаскивателя, запивая гору проглоченных до этого таблеток, в которых я не разбираюсь от слова "совсем", я понял одну вещь: тогда, когда я узнал, что Аня беременна, я должен был найти тебя. Но не поговорить. Я должен был найти тебя, врезать по челюсти, уронить на пол как шкаф с посудой, заломить руки коленом за твоей спиной с такой силой, чтоб твои крики и хруст костей были слышны на самой дальней звезде Млечного Пути.       Ты прав в одном, Джимми. Во всем действительно виноват я. Я был слишком ослеплён верой в то, что ты что-то из себя представляешь, что ты не самое последнее ничтожество во вселенной и заслуживаешь шанс на то, чтоб доказать, что ты хоть чего-то стоишь. Я позволил вере в то, что ты все ещё являешься мне другом, придушить мой здравый смысл и пустить тебя на корабль. Да более того - сделать тебя вторым пилотом! Именно из-за того, что я такая тряпка, половина моего экипажа мертва, все мы заперты в гигантской консервной банке, парящей в холодном темном космосе. Но знаешь, что? Есть во всем этом и плюс.       Ты наконец сам осознал все это. Что ты никто. Никто, разве что жестокое, алчное, отвратительное одноклеточное, откусившее своим шлюшьим ртом больше, чем ты в состоянии проглотить. Ну, как тебе работёнка капитана? Утомительно, небось. Как хоть, высыпаешься? Не мучают тебя кошмары, что постоянно сопровождаются моими воплями? А экипаж, исправно выполняют свою работу? Смотри, ведь если и их из виду упустить, то тогда все точно загнётся к чертям собачьим. А что это с Аней, Джимми? Вроде бы ей нужно было провести психологический тест у каждого из нас. И где Дайске? А то, надо бы починить вентиляцию в мед-корпусе, как раз парень научится у опытного мастера Свонси. Ты не знаешь где они все, Джимми? Чего это ты за пистолет схватился, а, Джимми? А? А? А? А-ХА-ХА-ХА-ХА!!!!!