Убить тебя - большая честь.

Повсюду воцарила тишина. Как Волков прекратил стрелять, пробивая пулями наряд Хольта. Экран планшета раз за разом погасал, на нём чётко выражались трещины, красные квадраты бегали квадратичному полю табло, оповещали о многочисленных повреждениях костюма. Отто отчётливо слышит последние, пару резких выстрелов идущих друг за другом. Однако, звук перебивается криком начальника. В ушах зазвенело. Он подносит руку к уху, вытягивает микро-наушник и откладывает в карман, избавляется от гарканья Августа, прямо шагая к противнику. Волков же тяжело дышит сквозь тканевую повязку. Ничто не позволяет жадно глотать свежий воздух от малого запаха металла и крови по всюду. Опирается тяжко на своё орудие, горбясь словно креветка. Татарин улавливает металлический лязг, обращает внимание на выступившие лезвия из костюма врага. Взгляд его туманит, карие глаза закрыли густые, нахмуренные брови. — I like what you done with the place. –сухая похвала, от бородатого наёмника. Губы искривляются в блеклой усмешке, и вправду, в момент реплики, он не снимает с лица улыбчивое выражение, оголяя до чего белые зубы. У правого глаза белым светом сияет опора, в виде стеклянного, современного монокля-гаджета с крохотной камерой. — thanks bro! I like it's TV commercial! – усмешливо, отвечает Волков. Его губ не видно за маской, которую рвано оттянуть вниз он не смеет, сбито дыша. Наконец-то, сквозь истощение, дыхание восстанавливается, однако, всё ещё не позволяет набрать побольше воздуха в лёгкие. Шрайбер не заостряет внимание на юморе, хмурит седые брови, поднимая руку с обнажёнными лезвиями вверх. Говорить продолжает, желая поморщится от явного акцента ненавистника. — will it be another to kill you my friend. – Отто говорит это, как напряжённо дышит. Наблюдает за тем как в руках наёмника во все стороны вертится его орудие, Волков поджимает его меж руки и ребёр, к ним же и прижимает разогретый кровью врагов металл. Боевая стойка не заставляет ожидать нападения. Оружие кареглазого наёмника выдвигает новую опору и под басистый выкрик бородатого он бежит на встречу. Ноги упираются в поверхность, от чего напряжённое тело вздымается вверх. Орудие – металлический посох сдвигается в горизонтальное положение, но руки, что сжимают его резко стремятся вперёд. Обнажённые лезвия костюма - Отто, с лёгкостью нагреваются и с искрами перерубают посох, оставляя Волкова ни с чем. Обессиленно, тяжело тело татарина падает на поверхность переходного мостика с окрашенными в жёлтый линиями. Держит в руках половину разбитого на две части мостика и рвано выдыхает, шикнув сквозь маску. — that's all? – вопрошает телохранитель, спокойно проходясь вперёд с надменным чувством превосходства. И это чувство уплывает, растворяется в воздухе, от чего наёмник, который не спеша поднимается на ноги и присаживается на корточки, всё ещё тяжело дыша. Рука Волкова потянулась к тканевой плотной маске, медленно оттянув вниз. Он жадно набрал побольше воздуха, выдыхая и вдыхая сбито. С запотевшего лица ели стекают капли солёной, набежавшей влаги, впитываясь в растительность на лице. Олег непривычно растирает ладонями бороду, соль пропитывает кожу до боли, до желания содрать её до самой плоти. Безумный зуд обжигает его лицо и совсем отвлекает от Шрайбера. Отто разгладил бороду свободной рукой, как лезвия на второй начали нагреваться. Его шаги были чёткими и спокойными, медленно приближался к противнику, направляя орудие костюма в его сторону. Олег облизывает и кусает губы, опирается руками о пол, демонстрируя телохранителю свою спину. Но долго бездействовать не может, потому и смеет опередить седого наёмника. Волков схватывает часть металлического посоха, одним резким ударом направляет его на врага, делая выпад вперёд. Чужие крепкие руки тянут на себя, меняют положение, отталкивая крепкой ногой с титановой подошвой обуви в стол. Элемент мебели встрясся, роняя на пол множество проводов и гаек. Обессиленный и истощённый татарин наблюдает за приближением массивной фигуры. Напрягая ноги, кареглазый поднимается. Его руки устремляются к одному из плеч Отто, крепко хватают, перевешивая. Шрайбер невольно шикает в сторону уставшего до смерти лица, долго не в силах устоять на ногах - падает по наклонной к измученному перестрелкой, дивану. Лидировав, телохранитель тяжело ударяется о спинку почти деревянной поверхности матраса. Над ним нависает Волков, капая потом со склеившихся прядей на морщинистый лоб седого. Наёмник набирает в лёгкие побольше воздуха, его грудь из раза в раз вздымается, пока лоб погружается в состояние озноба и пылает огнём. Обнажённые лезвие на руке покорённого телохранителя ловко заезжают в чехол с лязгом, что не оставляет без внимания уставшие карие глаза.

***

В огромном помещении оседает молчание. Не в силах продолжать драку, мужчины смотрят друг другу в покрасневшие глаза, тяжело дышат, охлаждая горло. Волков задумчиво бегает зрачками по деталям костюма, завлекает лишь закреплённый у уха - монокль, прозрачный и постепенно потухающий. Отто недоумевает, взирая на противника снизу вверх. И в полной, гробовой тишине слышится приглушённый, знакомый голос Августа Ван Дер Хольта. Расслабленная ладонь тянется к карману, вытаскивая от туда крошечный наушник и откладывая на определённую область пола, прижимает. Волкова передёргивает от неожиданного звука и писк проводок. Карие глаза пару раз проморгались от накатившейся влаги. — this too.. – хрипло, на выдохе бормочет наёмник, постукивает пальцем по прозрачному стёклышку современного устройства. Губы его совсем подрагивают, язык слизывает почти стекающую вниз слюну, славливая. — do it yourself, you can. – Отто хмурится, сводит густые брови к переносице и вызывает у носа ели заметны морщины. Но вблизи, Олег славно разглядывает очертания, не отрывая глаз. Татарин не возражает. Персти ловко обхватывают опору, стягивают с чужого уха. Рука что держит устройство, раскручивается, с силой закидывая его подальше. Стекло разбивается, провода в нём искрятся, выводя гаджет из под контроля Хольта. На этом они убеждаются в том, что здесь одни. — Бля-яя-ть. — длительное гарканье брюнета, прорезает уши. Его ладони охватили чужую грудную клетку, приподнимаясь при каждом вдохе, опускаясь вслед за выдохом. Руки несколько раз всё так безмятежно исследуют неизвестную территорию, сжимая пальцы у фаланг. От продолжительности, откровенности движений Отто с трудом избавляется от одной из оков прочного костюма - перчаток, освобождая руки. Кожу обнимает холод, как будущий озноб, пока пальцы не успели замёрзнуть. Телохранитель выдыхает, хрипит и обтирает меж собой обветрившиеся ладони, совсем медленно, без капли резкости проводит ими вверх. Одно движение - от бедёр Волкова, до его плеч, избавляет террориста от лишних сумок и ремешков в области грудной клетки. Татарин не сопротивляется, разводит руками, вскидывая покрывшиеся синяками кисти назад. Раскрывает телохранителю вид на свою бюст и позволяет проникать разгорячёнными ладонями под промокшую от пота, до ниточек - майку. Как ладони чужие, напористо проходят по талии, движение сопровождается тяжёлым мычанием, никак не возражающего Волкова. Глаза он прикрывает, хмуро и слепо взирает так, будто тёмные брови полностью налегают на закрытые и расслабленные глаза. Шрайбер недовольно двигает верхней губой, как кот. Однако, активно пытается поправить свисающие, седые усы. Сдувает их холодным потоком воздуха. Подушечки его пальцев трогают чужое тело, из раза в раз ладони двигаются вверх-вниз, вызывая малую щекотку. От обжигающего дыхания, что доходит своими порывами до самого татарина, Отто освобождает свой торс от костюма. Как оказалось, под ним находилась тонкая, обтягивающая водолазка, демонстрируя весь рельеф массивного тела. Части костюма отпадают в сторону по одному, оставляют на поверхности водолазки мягкие подкладки под твёрдые части. Волков находит силы приподняться, разогнувшись в коленях. Он действительно встаёт на коленях выше, опирается ими в чужие бёдра и восседает над седой головой. Владыка, властным движением любует рельефы массива, трогая как и где того желает он сам. Без остановки ладони бессмысленно мнут упругую, спортивную грудину Отто, что можно было списать на нестандартный фетиш. Олег вперёд склоняется снова, выгибается в спине и опуская руки к своему поясу, медленно, продолжитель задирает похолодевшую, зеленоватую футболку. Бляха звонко зазвенела на его ремешке. Бородатый не отстаёт, пред глазами его как во сне, плывёт спортивное и обнажённое тело - торс, что заставляет засверкать искрам в серых радужках глаз. Перстни захватывают кожаный ремешок, ловкими и спешными движениями вытягивают его из узелков чёрных штанов, на пол откидывая. Тянутся же дальше, оттягивают вниз замок на металлической молнии, расстёгивая ширинку. Отто оглаживает поднявшийся, напряжённый бугор у ширинки, слышит характерное и удовлетворительное мычание в ответ. Не заставляет террориста ждать, одним рывком вызволяя возбуждённый орган наружу. Волков взвывает, щурит глаза, содрагая лицевые мышцы. Опираясь ладонями на чужие колени, медленно отодвигается благодаря давлению на них. Глухой звук трения ткани о пол разбавляет сбиваемую дыханием, тишину. Террорист нависает над паховой областью врага, прижимает кончики передних зубов к влажной, нижней губе, оттягивая. Его язык ловко слизывает накопившеюся слюну с уст, движется за щеку и делает пару толчков в неё, образуя внешнее ощущение шарика под кожей. Однако Отто его знака не понимает, фыркает. Олег гаркает следом разглаживает свои взъерошенные волосы, перед тем как расправиться с ремешком телохранителя. Его пальцы, кисти двинулись к напряжённому месту, демонстративно подхватили конец ремня, потянув выше, выгоняют надоедливую, металлическую палочку из кожаного отверстия, ослабляя хват. Чёрный, тонкий и широкий ремешок летит вслед за ремнём Волкова. Наёмник ослаблено выдыхает, ведёт ладони к резинке на обтягивающих штанах, предназначенных для снятого Шрайбером костюма. Татарину удаётся лицезреть похожий, возбуждённый орган обнажённым. Член обвивают множество покрасневших, фиолетовых вен. Верхняя часть гинеталий - головка, влажнеет на глазах, покрываясь естественным, склизким образцом. Олег размыкает губы, вжимает ладони в колени врага. Язык накрывает головку чужого члена, обвивает, позволяя голове брюнета склониться ниже. Его горло обволакивает затвердевшую плоть. Сам он, выгибается сильнее, до самого хруста в расслабленном позвонке, снизу стягивается обжигающий узел, обдавая тело жаром. Жадно террорист вздымает голову вверх-вниз, из раза в раз вертит ею, отстраняется, дозволяя себе сжать основание чужого члена пальцами. Телохранитель тяжело дышит, жмёт широкие плечи у борта дивана, скрестив крепкие, богаты венами руки с кудрявыми и всё такими же седыми волосками, на груди. Шрайбер не терпит вольности со стороны наёмника, потому руку произвольно пропускает сквозь влажные пряди тёмных волос, определённо сжимая корни. По руке не последовало ответных действий, что могли бы требовать другого отношения, Отто продолжает. Фаланги пальцев сжимали в суставах, дабы усилить мёртвую хватку. Рука порывисто поднимает голову террориста, с силой надавливает обратно, вклинивая его носом к паховой области. От Волкова послышался всхлип горлом, на мгновение, горло сжимает возбуждённый орган, вызывая рвотный рефлекс. Олег кряхтит, словно курильщик. И долго продержаться без заветного глотка воздуха не может, его руки съехали до бёдер Отто, демонстративно пальцы вжимались в кожу сквозь обтягивающие штаны, почти разрывая ткань. Волкова одним потоком пронзила неприятная боль, неопрятную шевелюру тянут к верху, позволяя ему ослаблено выдохнуть и наполнить лёгкие воздухом. Из подлобья, хмурых бровей и недовольных глаз, он смотрит в чужие, чем-то самодовольные чёрные глаза. — take it easy.. – террорист покашливает, скапливает во рту слюну. Плевок стремительно отпадает подальше от дивана. Шрайбер закатывает глаза, жестом того подзывая, на что наёмник правда идёт. Перекидывая одну из ног через оппонента, руками упирается в его грудь, колени расставляет. Телохранитель любезно укладывает свои руки на чужой таз, спускает до бёдер и попутно утягивает за ходом рук - штаны, почти снимает их до области икр, обнажив бёдра. Руки тянут тело к низу, облокачивают назад, однако Отто прерывается, недовольно хмурясь, пальцем постукивает по руке Волкова. — condoms?– спрашивает Шрайбер, жестом, устремляет руку вверх, сгиная пару пальцев в суставах. Олег недопонимающе вопрошает, заводит влажные волосы назад и задирает голову вверх, карие радужки очерчивают стеклянно-зеркальной люстры с множеством бусин. Выгнувшись во всю спину, взор падает на заваленный инструментами пол, но из расходников виден ярко-синий, блестящий элемент упаковки. Наёмник разворачивается, тянется за ним и подкидывает ближе к телохранителю. Упаковку раскрывает, оттягивая пару зубцов разом, вытаскивает наружу склизкий контрацептив. Волков раскатывает латекс по затвердевшей плоти Отто, одним движением скапливает на пальцах смазку и оставляет её на верхушке, принимая то же положение наездника. Телохранитель морщится от того как резинка предохранителя сжалась у основания, будто была мала, что было правдой. На это, внимание обращает меньше, чем на восседающего верхом Олега, руку заводит за чужую спину, обводит ягодицы, слыша характерный выдох от касаний. Его пальцы собирают комок смазки-вазелина на презервативе, бережно водят меж ног террориста, обнося лубрикант по мышцам. Волков спадает к чужому торсу наклоняет голову, тяжёлым, обжигающим дыханием обдав шею телохранителя пламенем. Наёмник плывёт, плывёт от чужих прикосновений, неожиданных но, желанных, выгибая спину лишь на встречу. Отто напористо проникает пальцами на две фаланги, разводит ими, ловко надавливая на сжатые внутри мышцы. От чего заставляет Волкова обхватить его шею, прижаться сильнее, ощущая боками колючие рельефы, сброшенного на пол костюма Шрайбера. От внезапности, резкости, грудь террориста вздымается, сокращает меж ними расстояние, сбивая дыхание. Под очередной выдох, за Волковым протянулся басистый стон, который медленно оседает инеем на чужих ушах. Олег назад отклоняется, налегая тяжёлым телом на чужие ноги, выгибается, лишь до продолжительного взвывание. Пока сам встречается взглядом с яркой, стеклянной люстрой, запрокинув голову повыше. Ладонь Шрайбера гладит чужое бедро, параллельно, вторая толкает фалангами навстречу, ублажняя выдыхающегося врага, он тянет его ноги на себя, возвращая к верху. Пальцами разводя, из Волкова выбивает повторные вздохи, влажное гарканье и хрип, под звонкий вскрик - вынимает, уперевшись обнятой латексом плотью в чужое нутро. У телохранителя нету мотивов на то, чтобы причинить вред врагу сейчас, когда он со сбитым дыханием восседает сверху расстерянно, вжимаясь в его тело, скомкивая все свои мысли в неразбериху мозга. Когда к паху приливает волна обжигающего возбуждения и когда уже никто из них - не планирует продолжать бессмыслицу, в которой не будет победителя. Шрайбер воздвигает бёдрами вверх, проникая меж чужие мышцы, глубоко внутрь. Олег жмурит глаза, вжимает руки в широкий бюст его мучителя, попутно протерев с лица налив пота. Отто одним, резким движением обхватывает чужую талию, заглядывая в уставшие глаза, голову в бок наклоняя. Однако Олег, прикасаясь зубами к нижней губе, словно нетрезвый, делает пару неловких движений бёдрами, разгорячаясь. Шрайберу становится жарче, член обхватывают напряжённые мышцы, из раза в раз двигающиеся вверх-вниз, и с каждым разом намного ловче и быстрее. Гробовую тишину разбавляют редкие, но продолжительные вскрики Волкова, которые впитываются в стены пустого помещения, до верху наполненного трупами приспешников Августа. О стены, ударяются его вздохи, дрожание в неразборчивых словах. Со слипшихся прядей волос, капли пота спадают и уже пропитывают костюм телохранителя, пока сам он, изо всех сил старается поддаться бёдрами навстречу синхронно. — does it hurt? – спрашивает Отто, прежде чем рвано выдохнуть в сторону, посильнее вцепившись в чужую талию. Волков обомлевает в секунды, слыша вопрос, на это заглядывает в дрожащие глаза врага, качая головой в стороны. Становится загадкой, почему лишь состояние террориста взволновало телохранителя, мечтающего уничтожить мертвеца. Отто желает закрыть на это глаза, не воспоминать и насладиться моментом. Ладонями скользит выше и разглядывает полу-обнажённые, мужские груди, примыкает к ним влажными губами. На губы ложится неприятный, солёной привкус, который волнует Отто меньше. Руки охватили талию, прижав двигающиеся вверх и падающие вниз тело плотнее, Шрайбер горбится небрежно и неуклюже, во всю - стараясь соприкоснуться языком к чужой коже и оставлять бордовые пятна, расплывающиеся в телесным, прекраснелом тоне. Наёмник замедляется, позволяет телохранителю делать по своему, но в то же время, цепляет ладонями повисшие на его теле ремешки и тянет на себя, взвалив массивное тело на верх. От неожиданности, седой перемещает руки к сухим бёдрам врага, задирает к верху, уперевшись своими коленями в пол, чем он занимает действующую позицию, вталкиваясь в крепкое тело. Руки террориста в поисках, пробегают по широкой спине деятеля, она не обнажена, всё так же покрываема чёрным полотном, подложки для костюма. Ногти впиваются сквозь неё и стремительными движениями рвут плотную ткань, рисуя на широкой спине красные полосы, Волков повторяет это неоднократно. Пока, не добивается желаемого, болезненного мычания от телохранителя. Выгнуть спину во избежании деяний Олега, Отто не удаётся, поэтому он, резко подаётся вверх и перебрасывает одну из длинных ног на своих плечах, в другую руку, дабы перевалить наёмник на бок, чего сам Волков не делает, удерживаясь на плоской поверхности ковра. Свободная рука движет к твердеющей плоти кареглазого, сжимает, рвано делая движение вниз. Шрайбер опытно сжимает пальцы в основании, в темп движения своих бедёр, двигает по органу медленно, ускоряясь, но будто этого было недостаточно до долгожданного конца. Волков хрипит вместо ожидаемого стона, успевая откашляться в сторону, набирать воздух в лёгкие становится сложнее под дрожащие ноги, которыми овладели крепкие руки. Наёмник взбудоражена, выгибается всем телом, неожиданно для самого себя, производит громкий выдох, сопровождающийся шлепками снизу. Неловко, но одним порывом, изливается на свой обнажённый торс, как к нему приливает Отто, которого силы так же не покидают. Однако, в этот раз, честь хрипло вздыхать предназначена ему, от чего седой выдыхается, вжавшись пальцами в бёдра Волкова. — oh.. old man.. – у Олега хватает сил шутить, пока Шрайбер не начинает вставать на ноги, с его телом на руках. Он ловко ухватывается за чужие плечи. Покачивающиеся шаги слышаться сквозь хриплое дыхание. Телохранитель подходит к ближайшей стене, ненадёжно держа на руках врага. Прижимает его голой спиной к холодному бетону, просовывая его ноги чуть ниже своих подмышек, почти у предплечий, держа. Но понимая, каково положение неудачно, подбрасывает Волкова вверх на долю секунды, прижавшись вплотную. Его лицо равняется с чужим, всё так же не в силах держать зрительный контакт. Бёдра старого плавными движениями, возвращают прежний темп, в этот раз, создавая шлепки откровеннее. Покрывшаяся мурашками, твердеющая кожа на руках кареглазого наёмника, не радует серых глаз телохранителя. Носом он елозит у горячей области грудей, прикусывая её зубами, будто щипая, создаёт целое поле, одних лишь, изгибистых красных отрезков. Толчок за толчком - выбивает из обмякающего, вплотную прижатого тела, вздохи и уставшие выдохи, оханья вместе с редким, продолжительным мычанием себе в обкусанные губы. Волков, сводя брови к переносице, держит Отто за плечи, обхватывая крепкими ногами его талию, скользит ладонями, накрывая ими полу-лысый затылок. Пропускает длинные пальцы в кудрявые, короткие волосы. — you are insanely hot... – произносит Отто на выдохе, вжимая врага в бетонную стону, со сползающими обоями. — do you feel it?.. – Олег отвечает дрожаще, ощущая проблематичность разговора в подобном положении. Голову отворачивает в сторону и взирает вдаль. То место, куда было выкинуто устройство, похожее на монокль - мигало ярким, синим огоньком, погасая вдали. Олег не успевает запомнить очертания сломанного гаджета, как охает, роняя продолжительный, басистый стон, синхронно вместе с горластым завыванием Отто. Те толчки, что были ранее, замедлялись, Шрайбер постепенно опустил одну из чужих ног. Волков наступает носком на пол, неустойчиво покачивается на месте, пока бородатый не подхватывает его. Рука задерживает до сих пор, задранную к верху ногу, чей гибкости можно было позавидовать. Отто отстраняет таз, контрацептив выскальзывает, седой хмуро фыркает и стягивая его с члена, болезненно мычит, избавляясь от защиты что была ему не по размеру. — is this better for you? – интересуется Волче, опуская ногу чуть ниже. Наличие контрацептива его уже не волнует, потому, продолжать без него он способен. — yes, perhaps, – соглашается телохранитель, прижав головку органа к напряжённым мышцам. Продолжать стоя для Олега не столь сложно, как держать равновесие лишь на одной ноге, и то, изредка побаливающей от вечного давления мышц. Наёмник старается придерживать поднятую ногу сам, позволяя Отто проникнуть вновь. За Волковым тянется усталое, возбуждённым мычание. Что не давал чувствовать презерватив, так это настоящую разгорячённость внутри, потому Шрайбер стонет повторно, производя первый толчок в горячее кольцо. Волче не отказывает себе в желании вжать руки в чужой бюст, слыша удивлённое оханье. Бородатый приподнимает одну из бровей, пока движется, толкаясь к нутру, всё ещё поражённый чужой наглостью в его сторону. Бёдрами двигает всё быстрее, усугубляя пошлые шлепки двух тел меж собой. Звуки по помещению быстро распространяются, вместе с всхлипами и вырывающимися наружу стонами Волкова, под басистые завывания Отто, как бы это, добавляло к не произошедшей драке - интимности. Шрайбер дышит всё тяжелее и тише, пальцы тянут одежду Олега на себя, не позволяя ему и двинуться в сторону, но от того мешают устоять на одной ноге. Террорист скрипит зубами, с слышным хрустом, все пять пальцев сжимаются на ступнях, желание выгнуться исполнить не удаётся, он пошатывается стеблем на одной ноге, вскоре жадно хватаясь руками за любые ткани чужой одежды пред ним. Своим телом, пожалуй телохранитель накрывает второе, движения сбивает и одним резким толчком проникает глубже, попадая в напряжённый сгусток, чувствительных мышц, наконец-то кончая. Волков не подавляет болезненно, ублажённого крика, совсем расслабляясь, опираясь на чужой торс. Неуклюже, повторно изливаясь. Оба тяжело дышат, обмякая, не чувствуя никакой опоры. Ноги Шрайбера предательски подкашиваются по наклонной, а Волков, не в силах устоять от дрожащих ног, опускает вторую и тянется за падающим. Благо, Отто разводит ногами, успевая перенять весь вес на одну из них. Падение плавно переносится на грязную поверхность пола. Олег оседает на массивном теле, дышат с телохранителем в такт - устало и до ужаса хрипло. — it was an honor... – бородатый разглаживает растительность на лице, тихо бормоча. — and for me, – отвечает ему мертвец, подтягивая к себе вывернувшиеся на изнанку штаны. Повсюду воцаряет тишина, нарушаемая тяжкими вздохами и продолжительными выдохами со всех сторон.