Принять последствия

      Перед глазами свет, что еще чуть-чуть и вовсе оставит без зрения, выжигая глаза изнутри. И тело сковывает, не давая даже закрыть глаза. А искра трепещет, она будто нагревается, оставляя ожоги где-то внутри.       Лололошка еще не понимает, что у него болит все тело. И, будто бы где-то с боку, крик. Чей? Наверное, все же, его. Он ведь здесь, конечно, абсолютно один. В Пустоте, выкинутый из мира, но, все же, найдя возможность как помочь. Может, он и не такой умный, может и слабый в некоторых моментах, может слишком сентиментальный и слишком много думает о других, но он ценит каждую жизнь, как свою, если не больше. И даже в ущерб себе, он будет пытаться помочь. Особенно, когда это целый мир. Может и умирающий, но ведь еще можно все спасти!       Сцепить зубы и заставить магию течь по телу, вытекать из него, вливалась в ядро мира, подпитывая и затягивая раны твердой материи. Все для того, чтобы мир продолжал жить, а вместе с ним и немногие люди, где-то орки и дворфы. Да и даже эльфийка, которая сейчас должна была сражаться внутри с Джоном. Не должен же он бросить всех, ему все равно некуда идти больше, пока этот мир закрыт.       Пронзительный треск Лололошка услышал даже через пищащий звон в ушах. Но он только продолжал, делать все от него возможное, чтобы не дать рассеяться в прах миру. Еще один треск, будто стекло раскалывается, но слишком громко. Не до того, все не до того.       А после будто рывок назад, которому нельзя противиться. Слишком сильно, будто затянуло в водоворот. И сжимало, откидывая все дальше. А после глаза закрылись. Он не смог?

…

      Открыть глаза было удивительно легко. Привычная темнота собралась вокруг. Хотя… Нет, не привычная, тут были звезды. И луна тоже немного левее.       — Все то же геройство, всё те же бессмысленные жертвы, — будто пропели со стороны мягким басом, заставляя подпрыгнуть на месте. И четкая фраза в голове, что, правда, так и не выбралась дальше мыслей: «Междумирец». Не маска, весь, полностью. Сидит, а светящиеся глаза в ночи смотрят на него. Будто бы даже… Сочувственно? — А я ведь пытался уберечь тебя от этого, но, видимо, недооценил свое собственное влечение к чужим жизням. Впрочем, вселенная же всегда стремиться к порядку.       Междумирец встал, снимая с себя маску. За капюшоном, тем более в ночи, лица все равно не было видно. И сделал шаг вперед, подойдя ближе. Лололошка все равно остался на месте, растерянно смотря на фигуру перед собой.       А после эта самая маска легла уже на лицо шатена, закрывая его лицо, будто отгораживая от всего мира. Хотя кожа странно отреагировала на прикосновение. Даже не описать сразу.       — Я сочувствую тебе. Просто попытайся не пользоваться искрой ближайшее время. Иначе будет больно. Мир пустой, так что тебе будет привычно. А Архей ты спас. Дай себе отдых, станет немного легче. И… Попытайся не испугаться потом. Теперь уже точно прощай. Я сделал все, что мог, — добавил Междумирец, по-доброму хмыкнув в конце. А после в тлеющих искорках растворился. А вот тело внезапно сковала легкая, хоть и привычная тяжесть.       Опустив взгляд, Лололошка внезапно понял, что на нем появилась броня. Чужая броня, из удивительно легкого, темного металла, отливающая фиолетовым. Точно такая же, как и только что была на Междумирце.       И ничего не понятно. Он не успел сказать и слова, не было битвы или какого-либо спора. И, кажется, теперь уже не только Джон заговорил о том, что он и является не просто мироходцем, а теперь и сам Междумирец. И, о боги, как же это сложно.       Лололошка встал под легкий перезвон сочленений брони. И как было легко проснуться от события, так оказалось сложно двигаться. Тело болело и определенно не хотело повиноваться. Но ведь, как обычно, никто не спрашивает.       Рядом была речка, шатен это слышал. Тихий звон ручья был не так далеко, так что прямо к нему он и направился, попутно прислушиваясь к окружающим звукам. В голове было совсем пусто, все мысли спешили осесть мутным осадком. Мотнув головой, парень только вздохнул, решив действительно немного передохнуть и сначала понять, где он и что с ним, прежде чем пытаться хоть что-то понять.       А вот и вода. Кажется, чистая. В любом случае, Лололошка сел возле ручья, склонившись перед ним. Отражение показало ему Междумирца. Снова. Он был готов начать ругаться, прежде чем понял, что это не он. Это Лололошка в броне, что полностью закрывала все тело. От маски и до плаща. Все становилось только страннее и все больше пугало.       Маска была снята, чтобы хотя бы умыть, да воды хлебнуть. Только вот парень снова замер. И снова от того, что видел в волнистой ряби воды. Будто кошмарный сон из Видомнии, что он смутно помнил, или что похожее… Лицо было не его, изуродованным подобием, обожжённым до почти неузнавания. Скинуты перчатки. Руки оказались такими же, разве что кости целы.       Точно… Пустота и Искра, которую он пустил на Архей. Кажется, он потратил слишком много, не уделив время на то, чтобы защищать себя. Хотя, будем честны, он об этом даже не думал. Он просто делал. А Пустота обжигала его. Сжирала заживо, пока что-то не произошло. Наверное, от такой встряски пространства он смог прорваться через ту самую «стену», что отгораживала тот мир от остальной вселенной.       Лололошка таки попытался умыться. Попытался, потому что от прикосновения к чему-либо сразу стало больно. Совсем свежие ведь ожоги. И, вздохнув, через силу он таки сделал глоток воды, да влажными руками провел по лицу. А после снова одел броню, что защищала от мира, который теперь угрожал бесконечной болью в своем существовании.       Он принял свою маску. Он пришел к тому, от чего сам себя пытался защитить. Он — человек, сросшийся с железом, что теперь заменяло его кожу и выглядело красивее, чем его израненное тело, раны которого не затянуться до конца теперь никогда.