Untouchable

Регина хлопнула дверцей машины так, что та едва не сорвалась с петель, и только чудом не забыла включить сигнализацию. Она была невероятно вымотана, раздражена, а еще голодна, ведь она даже не успела поужинать! Роясь в своей сумочке, она на ощупь искала ключи. Ей нужно было как можно быстрее попасть домой, чтобы приступить к доработке законопроекта. Она прекрасно понимала, что Голд делает это исключительно для того, чтобы насолить ей. Все из-за того, что она отказалась поддержать его последнюю попытку занять пост председателя палаты. Ну а Регина не понаслышке знала, как выглядят бездельники, и никогда бы не одобрила такого человека. Так что его мелкая месть была вполне ожидаема. Схватив ключи, она раздраженно выдохнула. — Регина Миллс? Мэр чуть не поскользнулась на своей дорожке, услышав, как кто-то произнес ее имя за воротами. Никто никогда не осмеливался прийти к ней без предупреждения… — Кто вы? — она оглядела темнокожую женщину с мягкими чертами лица и решительным взглядом. — Меня зовут Андреа Лу́ччи. Я обозреватель газеты из «Нью-Йорк Таймс»… Могу ли я с вами поговорить? «Нью-Йорк Таймс?» С какой стати газете из Нью-Йорка интересоваться мэром небольшого городка? Она ведь не фигурировала ни в каких политических скандалах. Да и в её городе такого не было! Она была уверена в этом. Она глянула на часы. Уже было почти восемь часов вечера. С каких это пор журналисты работают до такого позднего часа? — Вам нужно обратиться к моей секретарше, если хотите назначить встречу. Она занимается запросами прессы. Регина развернулась к дому. — Но мой вопрос носит личный характер, — проговорила журналистка, заставив Регину остановиться на дорожке. Личный? В каком смысле личный? Андреа продолжила: — Мы готовим материал о политиках и сотрудниках правоохранительных органов, которые открыто заявляют о своей принадлежности к ЛГБТ+ сообществу. — Я не обсуждаю свою личную жизнь, — отрезала Регина, начиная злиться от этой наглости. Она никогда не раскрывала такие подробности. — Да, мне говорили, что раньше вы избегали подобных тем, но я думала, что это изменилось… В связи с браком… Не могли бы вы дать нам эксклюзив? Регина задержала дыхание от удивления. — С браком? — Да, — нахмурилась журналистка. — Мы делаем материал о свадьбе. — О какой свадьбе? — Регина уже теряла терпение к этой странной женщине у своих ворот. Ей не нравилось повторять вопросы. Журналистка замерла с озадаченным выражением. — С шерифом? — она заглянула в блокнот. — По крайней мере, мне так сказали… Брак шерифа Свон с… Регина гневно перебила её. Она больше не могла терпеть, когда ее расспрашивали о предполагаемой женитьбе шерифа. Регина не имела к этому никакого отношения! Почему, черт возьми, все обсуждают это именно с ней? — Ах, да, эта свадьба, — холодно процедила она сквозь зубы. — Знаете что, Андреа, мне абсолютно наплевать на ваш репортаж о свадьбе. Она устало вздохнула. — Просто оставьте меня в покое и не втягивайте в свои домыслы. — Но… — Нет-нет! — покачала головой Регина. — Меня не волнует, что вы хотите опубликовать, но оставьте меня в покое. Советую вам поговорить с заинтересованными сторонами. Может, шериф Свон окажется вам полезнее. И, не сказав больше ни слова, Регина Миллс вошла в дом, закрыла дверь и постаралась забыть этот странный инцидент с журналисткой. У нее было слишком много дел, чтобы тратить время на это.

***

— Но Регина всегда была бунтаркой, это точно, — Кора весело рассмеялась, глядя на собравшихся за столом, в то время как Эмма наблюдала за происходящим с выражением полного неверия. После нескольких минут тишины, в течение которых Эмма ожидала, что мать её мнимой невесты разоблачит её, но она внезапно была удивлена. Кора и Ингрид начали рассказывать истории из детства Эммы, Эльзы и Регины. Что удивительно, они нашли общий язык! Как это вообще возможно? Кора Миллс действительно считает, что Эмма и Регина помолвлены? Она что, со своей дочерью не разговаривает? Тем более, что Регина явно принадлежала к «высшей лиге» и совсем не подходила Эмме. Как никто не заподозрил подвох? Регина — умная, красивая, успешная… Ладно, сейчас не время об этом думать. Эмма совершенно не понимала, как выпутаться из этой ситуации. Даже Эмма с трудом верила, что ей так повезло. — Эмма тоже была бунтаркой, — добавила Ингрид, и блондинка взглянула на Руби через стол. Подруга смотрела на нее с таким же недоумением. Никто не мог поверить, что Кора и Ингрид смеются и обмениваются историями. Эмме хотелось провалиться под землю. Она молилась лишь о том, чтобы этот вечер поскорее закончился. — Так, Руби… — Эльза решила прервать разговор двух матерей. — Ты говорила с Эшли? Там все в порядке? Руби сделала глоток вина и попыталась выглядеть невозмутимо. — Я только что отправила ей сообщение, — ответила она. — Кажется, возникла какая-то ситуация с сенатором. Эшли звонила Регине! Сказала, что та почти была у ресторана, когда позвонила. Эмма поперхнулась хлебом. Она закашлялась, пытаясь замаскировать свой шок, но Кора посмотрела на нее с подозрением. — Ты, что ли, подумала, что моя дочь тебя обманывает? — спросила Кора у Эльзы, пока Эмма массировала виски, чувствуя, как начинает болеть голова. — Не знаю, миссис Миллс, — ответила Эльза. — Просто странно, что ваша дочь до сих пор не познакомилась с семьей своей невесты. Кора сузила глаза. — Эльза! — одновременно возмутилась Ингрид, пока Кора открывала рот, чтобы ответить. — Регина очень занята. Она была бы здесь, если бы могла, — сказала Кора. Затем посмотрела на Эмму. — И меня это нисколько не удивляет. В конце концов, твоя сестра тоже не прилагала никаких усилий, чтобы познакомиться с семьей Регины. И теперь, когда она наконец это сделала, кажется, что ей всё равно. Она не хочет участвовать в разговоре. Она продолжает смотреть на меня, словно напугана. Кора рассмеялась, глядя на Эмму: «Шериф, я не кусаюсь. Просто заботься о карьере моей дочери и хорошо к ней относись — тебе нечего бояться. — Кора, знаешь… — Конечно, я бы предпочла, чтобы Регина вышла замуж за Мэллори… — Кора посмотрела на Ингрид, которая издала возмущённый звук. — Без обид, конечно. Просто наши семьи давно связаны. Но я вижу, что твоя семья — достойные люди. А ты, Ингрид… — она повернулась к матери Эммы, — Ты очень приятный человек. Почему Кора решила, что Регина может выйти замуж за Мэллори? Что, если у них действительно были отношения? Что бы она сделала? Может ли судья распорядиться об ее аресте? — Конечно, приятная, — ответила Ингрид, а Эльза закатила глаза. Но Эмма зацепилась за имя, которое произнесла Кора. Мэллори? Разве это не местный судья? Почему Кора думает, что Регина могла бы жениться? Боже! Эмма тяжело сглотнула… Что, если бы у Регины были отношения с этой женщиной? Что бы она сделала? Может ли судья распорядиться о ее аресте? — Мэллори? — перебила Эмма, нахмурившись. Кора и Ингрид засмеялись. — Не ревнуй, шериф, — сказала Кора с улыбкой, а Руби и Эльза засмеялись вместе с ней. Эмма бросила на них раздражённый взгляд. Предатели! — Это я настояла, чтобы Регина сходила с ней на свидание. На самом деле, я хотела, чтобы она хоть с кем-нибудь встречалась. Я же не знала, что она уже с кем-то в отношениях. Не хотела, чтобы моя дочь была одинока. — О, мы с Эммой делали то же самое, — согласилась Ингрид. — Я уже молилась всем святым! Не знала, что ещё придумать — Мы даже пытались устраивать для нее свидания… — начала Эльза, но Эмма мысленно умоляла сестру остановиться. — Всё было бы проще, если бы вы честно сказали нам с самого начала, — сказала Кора, слегка пожурив Эмму. — Мы хотели сначала убедиться, что всё получится, — попыталась оправдаться та, откусив ещё кусок хлеба. — Конечно, всё получилось бы, — рассмеялась Ингрид. — Ты же уже столько лет влюблена в Регину. Глаза Эммы расширились от неожиданности. Нет! Она не влюблена! — Ого, мама! Да! — хихикнула Эльза. — Помнишь, когда Эмма ещё жила с нами? Она шла на совещания, где была Регина, вставала рано, чтобы накраситься, сделать причёску… — Это называется «хотеть произвести хорошее впечатление», — защитилась Эмма. В то время она только начала работать в полицейском участке. — Ты просто пыталась привлечь внимание Регины, — вмешалась Руби, и Эмма фыркнула. — Ты краснела каждый раз, как кто-то произносил её имя, и постоянно приносила ей сладости из кафе. — Это называется быть любезной. Весь стол рассмеялся, прекрасно понимая, что Эмма врёт. Даже она понимала, что обманывает себя. Правда была в том, что да, Эмма с подросткового возраста была безумно влюблена в брюнетку. Всё началось на выпускном балу, куда она пришла без приглашения, потому что была младше. Тогда она впервые увидела, как Регина танцует с каким-то парнем. Эмма помнила, как мечтала быть на месте того парня. Она даже оставила в шкафчике маленькое письмо с признанием в любви к брюнетке. Регина так и не ответила, и Эмма решила оставить всё как есть, хотя чувствуя себя немного неловко. Пока Регина отправилась покорять университет, Эмма осталась мучиться в старшей школе со своей социальной тревожностью. Вскоре после этого Эмма поступила в полицейскую академию, где у неё было несколько романтических отношений.Дольше всех продержалась Лили — целых шесть месяцев, пока не выяснилось, что та, отправляясь гулять с друзьями, регулярно целовалась с другими. По её словам, Эмма «не любила тусоваться, поэтому она оставляла её одну». После этого Эмма практически махнула рукой на поиски своей второй половинки. Она прекрасно осознавала, что немного отличается от большинства людей. Эмма держала свой круг общения маленьким и наслаждалась своим размеренным образом жизни, который заключался в работе и доме. Никаких лишних отвлекающих факторов, никаких приключений. Ей нравилось быть, как она сама выражалась, «домашней». Эмма знала, что будет сложно найти кого-то, кто разделял бы её увлечение фильмами на диване больше, чем барами и вечеринками. Вот поэтому она и выдумала всю эту ложь. Её семья и друзья, конечно, чудесные, но совершенно не понимают этой стороны её жизни. Они думают, что Эмме чего-то не хватает. И итогом этого стала… Регина. Она и не отрицает: когда спустя годы снова увидела Регину, те подростковые чувства вспыхнули с новой силой, словно ждали, чтобы их возродили. Эмма начала стараться: стала красивее одеваться, привлекала внимание брюнетки… но всё было тщетно. Регина игнорировала её, как и всех остальных, так что это нельзя было считать личным. Со временем этот «огонёк» внутри Эммы стал угасать, и она постепенно начала отдаляться от Регины, не видя шансов на взаимность. Однако с тех пор, как она выдумала эту ложь, их отношения словно изменились. Причём Регина ничего не знала, а Эмма перестала быть для неё невидимкой. А ещё, что было куда опаснее, это терзало её сердце.