Зеркало

Сгустки кровавого дыма от дешёвых сигарет рассеялись по всей квартирке, забираясь в щели стен и пропитывая их своим ядом. Здесь нельзя курить. Никому. Никогда. Хозяйка была достаточно убедительна в своём строгом решении выгнать нахуй Иру на улицу, если узнает, что здесь курили. И не курил никто и никогда. Все соседи знали милую девчушку с квартиры, где на двери наклейки розовые уже второй год красуются, всех её таких же друзей в больших кофтах и с цветочным парфюмом, заносившие в подъезд только запах печенья, а не никотина. Всё было стабильно хорошо, пока не началась жестокая расправа с бабочками и конфетками в виде Антона Шастуна. Ему можно было всё. Никто кроме Антона не курил, потому что никто не бывал здесь. Тут всегда так тихо ,что в ушах звенит, пробирается до барабанной перепонки и вязнет стекает. Тишина. Пустота. Серость. Её квартира стала похожа на подвал, где нет света, а вокруг сырая земля, в которой гниют и разлагаются кости и глухое глухое одиночество. Он заставил её избавиться от всех друзей.

***

– Мы дружим с ним со школы, Антон, прошу, тебе не о чем волноваться, – дрожащим голосом, заламывала пальцы и внимательно следила за реакцией, не отводя невинного взгляда.Вдруг снова ударит – Я видел как он с м о т р е л на тебя. Я никому не позволю т а к смотреть. Ты только моя и точка. Как же ты не поймешь что он пользуется тобой, господи, – тяжёло вздохнул, устало, умело притворяясь, – Поверь, Я люблю тебя больше всего на свете и только я желаю тебе самого хорошего.Я просто хочу уберечь тебя, – щенячьи глазки, поправляет ей волосы и целует в висок, – Люблю.

***

Он знал где давить. Знал куда. И пользовался ей как старой никому не нужной игрушкой, поэтому она так и тянулась к нему единственному кто проявляет внимание. Тянулась к лучику Солнца, пробравшигося сквозь щелку в мрачный подвал. Она так влюбилась, что и не заметила к т о закрыл её там. У неё были друзья. Много друзей, близких и просто знакомых, было много увлечений и хобби. Она бегала босиком под дождём, красила ногти, плела венки. Улыбалась всем соседям так искренне, по настоящему во все тридцать два. Освещала дорогу. Часто смеялась, читала книжки на улице, гуляла и жила как хотела. Сейчас живёт как хочет он. Фальшиво. Грязно. Топчет всё живое, что существовало в ней. Пинает, массивными ботинками, с облупленной кожей и застывшими разводами от бензина. Он никогда не любил её и не полюбит вовсе. Он любит когда любят его. Забавно. Она такая глупая и наивная. Даже не понимает. Ничего не понимает. Такая маленькая, невинная смотрит большими карими глазами, пытаясь рассмотреть что-то. Хоть что-то. Он улыбается, она в ответ и в голове мелькает очередная мысль: "Повелась." Тушит спички об её запястья. Она уверена, что наклеивает пластырь на рану. Хорошо что попалась именно Ира. Чистая, лёгкая как принцесса. Беззаботная и на тот момент счастливая. Идеальная девушка жертва. Вводит в неё токсины острым шприцом в хрупкие тонкие кости, оставляя трещины и шрамы на коже. Он стал для неё смыслом, религией, живой молитвой и вознаграждением за прошлую грешную жизнь, наполненной грязью и ложью. Теперь в её жизни появилось яркое солнце, которое на самом деле старая лампочка в холодном подвале. Он забрался к ней под ногти, под кожу, стягивая и разрывая, вводя иголки в мышцы. Поит страданиями как сладким чаем. Кормит ими с ложечки. Подарил венок из одуванчиков в виде строгого ошейника. Это как бесплатный наркотик. То что необходимо ради кайфа, ради наслаждения, расслабления. "Мне хорошо когда плохо тебе" Начинал красиво: цветы, подарки, гулянки, слушал её болтовню, кивал как машинная игрушка, часто целовал, обнимал, делал вид, что открывался, чтобы доверять начала. Она не догадывалась, что цветы искусственные, а подарки передаренны. Что он любит только себя, а она просто вещь, которую выкинут, когда наиграются или найдут новую. Она не слушала. Не слушала никого, кто смел влезать в них двоих, кто ковырял и пытался выдернуть её за руку из глубокого смолянистого болота. Они хотели помочь и уберечь её. А она хотела уберечь свои отношения. Она настоящий цветок. Выросла из корней влажной прогнившей земли в бутон, а распустившись стала сотворением прекрасного , до верхов наполненная светом. Солнечная и необыкновенная. Притягательная, глаз не отвести. А в один день цветок сорвали и бросили дома в древнюю вазу, меняя воду раз в месяц. Лепестки по одному подали, вяли, стали блëклыми и безжизненными, но твёрдо стояли на остатках сил на существование. Вот такая сказка с грустным концом. И нет чудесного принца с сияющим взглядом и стойким закалом, что спасёт хрупкую принцессу от коварных лап злодея. Не будет внезапного чуда, не будет спасения. Всё было предопределено заранее. Конец был известен до самого начала, когда и не было никакой Иры с Антоном.

***

В стенки летают подушки и мягкие игрушки, с полок падают сувениры и детские фотографии. В воздухе застрял запах страха, Антон зол. Снова отыгрывается на ней. Куда, ну куда ,деть весь негатив, все плохие эмоции, всё бешенство. И р а. – Тош, я прошу тебя, пожалуйста, успокойся, у меня телефон разрядился, я говорю тебе правду, верь мне, – слова отлетают от зубов, быстро, иногда заикается. Ничего не отвечает. Всё сказал уже. Теперь просто разрушает всё на своём пути. Бьёт посуду, лупит её по рукам и ногам, одна пощечина, взял за волосы дотощил до комнаты и кинул на кровать. – Как собираешься заглаживать вину? – на удивление спокойно и смотрит взглядом не предвещающий ничего хорошего. Хлопает глазками и понимает. Всё понимает, не первый раз же. Горячий поцелуй, оставляет ожоги и волдыри, кусает её мягкие губы до крови и упивается ей словно бездыханный вампир. Крепко держит её руки, хочет пометить её, оставить следы, его следы. Резко разрывает поцелуй и восклицает. – Грязная, грязная шлюха. Я не буду спать с такой как ты. Тяжело дышит, выбегает в коридор. Зеркало. Всматривается в отражение, видит искажённое лицо, помутневшие глаза, дикий взгляд. Видит совершенно чужое лицо. Чужие морщинки, чужую улыбку кровожадного зверя, обожающего страдания других. Видит его.

***

– Ты же не будешь меня расстраивать, верно? – так нежно спрашивает. Антон всегда таял от его голоса. – Конечно, нет – улыбается и тянется к нему, лишь ощутить сладость его ласк и прикосновений. В ответ лишь холод металла, острого кинжала, режущего Шаста. "Не заслужил" – уверен Шаст. "Опять виноват" Праздником был каждый день, когда он обнимал Антона. Были они редко. Арсений. Влюбился даже в имя, в каждую букву. Дышал им. А Арсений пользовался этим. Знал куда давить. И где. Арсений Антона никогда не любил. Арсений любил как Антон любит его. – Малыш, ты самый красивый мальчик который у меня был. Самый лучший. – Да прекрати, ты же не серьезно, – смущается, отводит глаза. Его просто осыпали комплиментами, полностью. –Абсолютно серьёзно. И я не хочу чтобы на тебя смотрел кто либо ещё. Я буду ревновать. Антон отказался от своих лучших друзей. Ведь они "завидуют и хотят разрушить наши отношения" Антон боялся оказаться один "Что ты будешь делать без меня? Ты никто. " Антон чувствовал себя вещью, куклой. "Какой же ты сексуальный. Я хочу тебя – целует шею и опаляет дыханием ушки, покусывая и посасывая – Извини, давай не сегодня. Может фильм посмотрим? – Оу – отстранился, – В следущий раз. Мне пора. Даже не попрощался. Антон боялся быть собой. Парень громко смеялся на всю улицу. Положил голову и руку на плечо Арсения но его грубо оттолкнули. – Хватит, не позорь меня. Веди себя прилично. Антон был уверен что его любят. "Только я люблю тебя по настоящему. Поверь мне." Он лишил Антона всего. Всей его жизни, став её смыслом. И однажды, когда он наигрался своей игрушкой, решил выкинуть её. Бросил. – Я не могу жить без тебя, – рыдал, пуская слюни и сопли. Был таким слабым и беззащитным. И совершенно один. Пустой и отрешенный. Он слишком сильно влюбился. – Тогда умри, – заигрался. Не думал что зайдет так далеко, решил уйти пока не поздно. И ушёл. Оставил. Антон не мог перенести это. Не знал как отомстить, что сделать чтобы забыть. И нашёл способ. "Я теперь ты" – сказало отражение.