Твой

ГЛАВА 1

      Хью подошел вплотную к камере, остановился на отметке и сказал свою реплику.       — Доктор Лектер, я пришел к вам, чтобы понять природу моих чувств к вам.       "Да уж, играю влюбленную в психотерапевта пациентку, — подумал он. — Как же это забавно играть любовь к другому мужчине, главное, удержаться и не рассмеяться во время съемки. Фанаты сериала хотят романтизации отношений главных героев. И режиссер решил, что с точки зрения драматургии и раскрытия персонажей, это отличный вариант, ну а мы, актеры, воплощаем в жизнь эту идею, такова наша профессия. Но не только и не столько это, конечно.       Самая важная миссия искусства — уловить и осветить какое-либо социально-психологическое явление. Заставить рефлексировать зрителя. Найти больные точки общества. Поставить новые вопросы."       "Мой герой Уилл претерпевает колоссальные изменения, — продолжал размышлять Хью, — происходит некоторое превращение, и это интересно играть. Он движется от отношений коллег до дружеских и любовных, с одной стороны. От отношений «детектив-преступник» к отношениям «гуру Зла и его адепта» — с другой. Да уж, вот это превращение!       А Лектер становится более человечным в противовес арке Уилла, и создает с Уиллом глубокие наполненные привязанностью отношения, которые преподносятся как первый опыт в его одинокой жизни, не считая привязанностей из детства и семьи, которые трагически были оборваны страшными событиями. Да, он и раньше пытался найти себе кого-то, чтобы скрасить свою одинокую жизнь, но никто не мог играть с ним на равных, кроме Уилла. Поэтому они друг для друга уникальны, можно сказать.       Уилл появляется в жизни Ганнибала и перестает быть для него лишь игрушкой для забав, как все остальные. Уилл — тот, кто сумел затронуть струны его души, поэтому это действительно темная романтичная история, влечение одной человеческой души к другой! Ну по крайней мере моя актерская интерпретация такая. Интересно, как это всё видит Мадс?" — задавался вопросом Хью.       — Хорошо, Уилл, я тебе помогу, — ответил по сценарию Мадс. — В чем конкретно твоя проблема?       — Ты в моей голове, — произнес свою реплику Хью.       Мадс и Хью сели в кресла друг напротив друга, чтобы начать психотерапевтический сеанс. Камера засняла общий план.       — Стоп, снято! — сказал режиссер. — Отличная работа, ребята! На сегодня завершаем, всем спасибо, до завтра!       Все стали расходиться.       "Теперь можно выдохнуть", — подумал Хью.       Хью взглянул на Мадса, тот выглядел довольным. Тогда Хью сказал.       — Как ты думаешь, этот броманс между Лектером и Уиллом достойная замена отношениям Лектера с Клариссой? Я боюсь, что я переигрываю. Знаешь, вся эта гомо-эротическая атмосфера… Нужно, чтобы не было слишком очевидно. Всё же сериал об убийце-психопате и детективе, который пытается его подловить. Или я уже не знаю, в чем я снимаюсь, всё стало так зыбко, — ухмыльнулся Хью. — Что будет дальше? Мы получаем по одному сценарию одного эпизода! И не знаем, что будет дальше, как это всё будет выглядеть в целом.       Ему хотелось услышать, что скажет Мадс, как он ко всему этому относится. С недавних пор Хью почувствовал в себе какое-то новое волнение рядом со своим другом, и как-то не был уверен, что именно такое он чувствует. Почему, когда рядом Мадс, он так рад, чувствует такое воодушевление, и рад тому, что много времени проводит с ним вместе. У них много совместных сцен и еще вечеринки между съемками с другими актерами и вместе друг с другом. Целые дни и вечера вместе напролёт. И это так вдохновляюще почему-то. Так что же Мадс думает обо всем этом, о химии между Уиллом и Ганнибалом, которую они играют, или которую частично привносят из сложившихся между ними дружеских отношений?       — Боишься, что в какой-то момент придется сниматься в сцене секса Уилла с Ганнибалом? — подмигнул Мадс. — Или наоборот только этого и ждешь?       Взгляд темных глаз сфокусировался на Хью.       Хью почувствовал, как по телу разливается жар.       — Ты сейчас говоришь, как доктор Лектер! Всё еще в образе? — иронично отметил Хью, стараясь скрыть смущение.       — Нет, не в образе, но думаю, Ганнибал мог бы так сказать. Он инициирует других расширить свои горизонты из чувства собственного любопытства и своего виденья прекрасного. Ганнибал - художник человеческих душ в своем роде.       — Интересный метафизический подтекст ты вкладываешь, — заметил Хью.       Мадс улыбнулся и ответил.       — Это всё сценаристы... прописали Ганнибалу комплекс бога. Заложили в сценарий и диалоги такие смыслы, из которых и становится очевидно, как это играть. Я лишь транслирую их идеи, добавляя нужные акценты. Ты же знаешь. Я просто актер. И стараюсь хорошо делать свою работу. Визуализирую литературный материал.       Мадс придвинулся ближе и взглянул ему в глаза. Его губы растянулись в ироничной улыбке.       — А ты какой подход используешь, выпускник Оксфорда? — спросил он с некоторой иронией в голосе.       Хью засмеялся, и ответил, что видит примерно так же актерскую работу, не желая вдаваться в подробности периода своей учебы.       "Ох, уж эти чувственные губы, — Хью не мог оторвать свой взгляд от них. — Я бы всё отдал, чтобы хоть раз поцеловать эти губы!"       Ему казалось, что весь он полыхает, уши, щеки, нос. Но это было радостное смущение.       "Я чувствую себя принцессой рядом с ним. Я упиваюсь его вниманием. Кажется, что сам его взгляд на меня ласкает моё тело и мою душу. И эта его заинтересованность мной так сильно мне льстит! В нем столько принятия. Он мне немного друг, немного отец, немного моя навязчивая мечта и моя бессонница тоже," — осознавал Хью.       — Сегодня в какой бар идём? — спросил Хью, с трудом сглатывая.       — Я сегодня не смогу, — ответил Мадс.       — Жаль, тогда до завтра! — попытался скрыть разочарование Хью. И засобирался уходить.       "Я уже так привык к нему без передышки, целыми сутками вместе, что и до утра дотянуть без него словно маленькое испытание", — подумал про себя Хью и пошел к себе в трейлер.

ГЛАВА 2

      Стоя перед зеркалом, Хью в своем трейлере репетировал следующую сцену на завтра, учил присланный по факсу и распечатанный текст. И думал о Мадсе, об их предыдущей сцене в кабинете Ганнибала.       "Как случилось так, что хороший друг и коллега стал значить так много, почему меня сводит с ума мысль о том, что между нами такое происходит?" — задавался он вопросом.       Он посмотрел на себя в зеркало и стал говорить с самим собой в отражении.       "Это сценарий? Это просто работа, и всё уйдет, стоит закончить съемку и переключится на что-то другое? Слишком сильно погрузился в свой образ за эти несколько лет съемок? Я не могу выйти из сценического образа?" — спрашивал он сам себя.       "Я уже совсем свихнулся, раз не могу отличить работу от реальности. А самое страшное, что мне пофиг реально это или нет, я соскальзываю в какой-то неведомый мне сюрреалистический ад, и сам этому рад. Рад, что меня соблазняет мой внутренний Ганнибал. Но что это всё значит?" — пытался понять Хью.       Он опустил голову, нахмурился и снова взглянул на того второго Хью в зеркале.       — Да нет же, всё ясно, — произнес он вслух, — я уже понял, что хочу его. До дрожи, до боли, до безумия его желаю.       Хью руками вцепился в раковину.       "Хочу чувствовать его руки на своей коже, хочу вдыхать его запах, хочу смотреть в его глаза и жажду его поцелуя. И … чтобы он был во мне. Боже, об этом даже страшно подумать!       Словно я всю жизнь его ждал… не пробужденный никем.       Вот так нежданно-негаданно я полюбил друга как-то уж слишком сильно!       Как я могу этим жить? И вообще об этом думать?       И как я могу это всё в себе принять? Как могу принять то, что хочу другого мужчину?       Что я в нем нашел, и кто я теперь? Как с этим жить, что я хочу ощущать его в себе.             Хочу, чтобы он заполнил меня изнутри, мою изнывающую без него пустоту.       Я хочу ему нравиться, и я с нетерпением жду следующей встречи на завтрашней съемке. Хочу, чтобы он смотрел на меня, говорил со мной, касался меня, но нужно держаться как друг, не соскальзывать на эту дорожку любовной обсессии. Как же скрыть своё желание от него, от других и от себя? Это же так всегда очевидно!" — размышлял Хью.       Хью занес назад голову и с размаху ударился лбом о зеркало. Зловеще он взглянул на свое отражение в зеркале, словно бросал вызов тому второму Хью в зеркале. Струйка крови потекла по лицу. Боль заставила переключиться.       "Да, я просто буду делать себе больно, чтобы взять контроль над собой, это моя тайная власть, то, как я собой управляю. Мучить себя так приятно."       Вдруг мелькнула мысль, что мучить его тоже понравилось бы.       "Вот, например, связать Мадса и довести его до исступления, заставить умолять...       Черт, о чем я вообще думаю?!       Что есть слабость – поддаться своим чувствам или им противостоять?       Никогда я не ощущал себя настолько противоречиво, всегда знал, кто я и что мне делать.       Или это были лишь навязанные извне стереотипы, которым я послушно следовал?" — спрашивал Хью сам себя.       "А как же семья, карьера, репутация? Можно делать открыто то, что ты хочешь, если ты никто, не иначе! В противном случае - ты потеряешь всё. И назад пути уже не будет.       Мне это не подходит, мне это ни к чему, минусов больше, чем плюсов.       Толпа не прощает тех, кто открыто плюет на негласные правила.       Равенство существует только на словах. Тем более для тех, кто "переобувается" в полёте.       Откуда вообще взялась это моя «гомосексуальность»? Я всегда таким был или стал сейчас? И может это какой-то протест, нонконформизм, вид мазохизма?       Куда вдруг уплыла моя реальность, которая казалась такой незыблемой? И где тот я — однозначный, цельный, понятный самому себе и другим?       И... взаимно ли моё чувство? Что чувствует Мадс? Что бы он сказал, если бы узнал или догадался?       Может поговорить с ним об этом? Что я теряю?       Разве может это быть взаимным? Нужно скрывать, пока я не испортил наши дружеские взаимоотношения. Пока я не испортил всё. Ух!       Я бы не хотел оттолкнуть его от себя, и потерять нашу с ним дружбу...       А если это взаимно?" — вдруг подумал он.       "Тогда всё еще хуже! Нет! Надо молчать о своих чувствах! Я могу просто втайне о нем мечтать. Наслаждаться возможностью быть с ним рядом, пока нас связывает общий проект. И не больше. Ничего не может быть. Никогда.       Мы никогда не сможем быть вместе. Не важно, что я чувствую, — решил он. — Нужно вернуться к тексту, нужно готовится."       Хью посмотрел на часы, на распечатанные листки сценария и продолжил читать.       — На чем же я остановился? — сказал он вслух, перебирая страницы.

ГЛАВА 3

      Мадс находился в своем трейлере, который ничем не отличался от трейлеров других актеров. Всюду были разбросаны его вещи и царил творческий беспорядок. Также как и Хью, Мадс готовился к завтрашней съемке, учил текст будущей сцены в кабинете Ганнибала. Мадс налил себе крепкий эспрессо без сахара и отхлебнул.       За несколько лет, чтобы входить в свою роль требовалось одно лишь мгновенное усилие воли, и это не занимало много времени. Теперь нужно было прорабатывать грани личности Ганнибала, которые раскрываются в процессе сюжета.       Он отмечал про себя, что ему по-особенному приятно играть Ганнибала, значит, у него какая-то зависимость от этой роли. Это и плохо, и хорошо. Так трудно будет снять этот актерский костюм навсегда, когда придет время.       Он сделал еще один глоток кофе и поставил стакан обратно на тумбочку.       Он читал распечатанный сценарий и пытался в своем воображении представить, как он будет это играть.       Как и его герой он принимает себя таким, какой он есть. Также он импульсивен, как и Ганнибал. И много других сходств прослеживалось тоже. Поэтому Лектер был ему на удивление понятен и органично воссоздавался из небытия творческим воображением. Это не было трудно, как с некоторыми другими ролями, это было легко и как-то по-особенному приятно.       "Любопытно играть падшего ангела, врача-психиатра и психопата-убийцу в одном персонаже, едва ли какая-то роль может сравниться глубиной и многомерностью с этой ролью, — думал Мадс. — И, конечно, же я рад, что мне представилась возможность сыграть это."       Такая возможность появилась лишь благодаря Хью, ведь это он пригласил его на проект. Трудно переоценить дружеские взаимосвязи в нашем обществе, умение понравится кому нужно.       "А я пытался понравится Хью? Или как-то само собой так вышло? Я, честно говоря, никогда не задумывался о том, что он мог бы для меня сделать. Я хотел просто быть ближе к нему. С самого начала и всегда."       Он продолжал думать о предстоящей сцене с Хью, о Хью. Он чувствовал, что бесконечно ему благодарен за то, что он предложил ему сниматься в этом нереально крутом сериале. Редко кто-то делает что-то для него просто так. Без зависти, без задней мысли. Эта искренность и дружелюбие подкупили его в самом начале их общения.       Так на благодарности, поддержке, симпатии и общих интересах завязалась их дружба. Хью помогал и поддерживал в работе на иностранном языке, и вообще его поддержка была не оценима.       Со своей стороны Мадс пытался быть для него чем-то полезным, предлагал сниматься в Дании, чтобы расширить кинематографические горизонты. Но Хью всегда старался опекать его односторонне, не давая позаботиться о себе в ответ.       "Это в общем-то понятно, — думал Мадс, — только мне, как датчанину, нравится моя родина и язык. В этом плане Голливуд и американская культура в целом более универсальны. И потом не все имеют страсть ступать на чужую землю, говоря образно. Ради меня Хью не готов ступить в неизвестность."       "Это немного оскорбительно для меня, — продолжал размышлять Мадс, — но кажется, будто в этом нет какого-то неприятного подтекста, и поэтому я на него совсем не злюсь. Хотя будь на его месте кто-то другой, он бы получил по полной за все эти слова, отказы, но я ему всё прощаю, только ему — все прощаю заранее..."       "У него такая милая мордашка, томные глубокие глаза и чувственные губы…О чем я вообще думаю?" — Мадс улыбнулся своим мыслям.       Он поймал себя на том, что отвлекся и не понимает, о чем читает в тексте. Перелистнул страничку сценария обратно.       Он встал из кресла. Подошел к зеркалу.       "Так как в этой сцене я стою, — подумал он, — лучше репетировать стоя и перед зеркалом, чтобы попробовать разные позы и жесты. Надо еще раз повторить текст и почитать перед зеркалом, как можно жестикулировать в диалоге."       Начиная с карьеры танцовщика, Мадс привык опираться на движения тела, выразительность поз и при возможности репетировал свои сцены перед зеркалом. Это давало возможность сразу увидеть, как будет выглядеть движения героя.       Зеркало в трейлере было в полный рост, и можно было видеть себя целиком. Он оглядел себя со всех сторон в зеркале. Подумал о том, каким его видит Хью, как он на него смотрит…       "Я опять думаю о Хью, — он снова поймал себя на мыслях о нем. — Эти безумные фанаты пишут фанфики о сексуальных отношениях главных героев... Пожалуй, мне любопытно их прочесть."       Мадс подошел к столу, сел, открыл ноутбук и набрал в поисковике «Ганнибал фанфики» и принялся читать.       Он прочел несколько самых популярных.       "Странно, но мне это даже нравится, если бы это был сценарий, я бы хотел сняться в этом фильме вместе с Хью, — подумал он, — некоторые фанфики неплохо написаны, учитывая, что это любительская проза. Очень чувственно и эротично... В большинстве фанфиков Ганнибал сексуально доминирует над Уиллом, ну это достаточно органично в общем-то."       "Хм, есть даже фанфики о них, об актерах, о Мадсе и Хью, тоже достаточно интересные. Кто-то смог и в их взаимоотношениях разглядеть какой-то драматургический потенциал. Нет пределов человеческому воображению, — рассуждал Мадс, — мне ли этого не знать? Я зарабатываю на своем творческом воображении, умении представить то, чего нет. Что ж круто, что появилось такое фанатское творчество.       Такой он, постмодерн. В прежние времена я и представить себе не мог чего-то подобного, что интернет наполнят фанфики и арты о моем персонаже, и даже обо мне. Словно моя жизнь — это тоже фильм, который смотрят миллионы людей в реальном времени в интернете. Чем больше я живу, тем интереснее становится моя жизнь."       "А мне было бы интересно исследовать свою гомосексуальность как об этом пишут? В творчестве или в жизни? — Мадс улыбнулся своим мыслям, — у меня нет своих фантазий, но я могу легко загореться чужой идеей, если найду это интересным. Я играл в фильмах геев, но какого-то особого интереса за собой не замечал... Раньше не замечал. Эти фанфики так меня взбудоражили!"       "Мне срочно нужно его увидеть, прямо сейчас! Чтобы понять, что я к нему чувствую. Хочу я его или нет, я уже сам не понимаю. Столько эмоций, они затуманивают мой разум. Нет, я не могу больше здесь сидеть, пойду к нему в трейлер", — решил Мадс.       Почти бегом он дошел до его трейлера. Постучал, никто не открыл.       "Уже спит или просто не хочет открывать?" — подумал он.       Он постоял немного, подумал стоит ли стучать снова.       "Может он уже спит, всё таки достаточно поздно. Все же лучше уйти", — решил он.       Он прикурил сигарету, и медленно пошел в сторону своего трейлера. Свежий воздух освежал его, было приятно пройтись.       Сумерки скрыли большую часть окружающего пространства, но на горизонте еще была маленькая полоска света, которая становилась всё меньше.       — Хью, мой милый сладкий мальчик, как же дожить до утра, чтобы снова посмотреть в твои небесные глаза? — прошептал он. — Я хочу понять уже, наконец, пофиг мне или нет.       "Мы виделись несколько часов назад, а я уже умираю от тоски. Я влюбился? Но как такое может быть? Что со мной?       Я чувствую себя так странно. Сгущающаяся ночь словно говорит со мной, и я един со всем мирозданьем в эту минуту, и больше ничего не важно, есть только этот застывший миг тишины", — размышлял он.       Мадс уже пришел к себе.       "Как же теперь заснуть, я так взбудоражен, — думал он, — еще почитаю сценарий, может хоть от усталости смогу уснуть."

ГЛАВА 4

      Дверь в кабинет Лектера отворилась, на пороге стоял он сам и смотрел на пришедшего с ироничной улыбкой.       — Проходи, Уилл, я тебя жду, — он отступил, пропуская посетителя в глубь кабинета.       От взгляда Ганнибала у Уилла всё замерло внутри. На мгновение ему показалось, что ноги совсем ватные, и он сейчас упадет.       Он прошел внутрь.       Ему давно всё стало ясно, что между ними. И вопрос только в том, когда они перейдут еще одну грань. Одну грань они уже перешли, когда из отношений врач-пациент стали друзьями. Теперь еще один барьер между ними на пути к истинной сути их отношений. Уилл понимал, что это витает в воздухе, и что скоро между ними произойдет.       "Мы не выбираем, кого нам любить, — думал Уилл. — Я долго боролся с собой. И это не жизнь, это не я. Я принимаю, что я полюбил его — убийцу, психопата, презирающего всё человеческое. Я наслаждаюсь им, для меня он — лучший человек на земле. Хотя я должен был бы его осуждать. Но я люблю... Он единственный, кто смог заглянуть мне в душу. Он показал мне себя настоящего, я вижу его таким, какой он есть, и я принимаю его, и я люблю его такого. Вот и всё.       И самый главный вопрос. Кто я, если люблю такого человека? Нечто подобное? Меня больше не тяготит эта мысль. Я готов спуститься за ним прямо в ад. Жил ли я до встречи с ним? Я никогда не знал себя такого, пока не встретил его. Я и есть он. Мы — едины."       Ганнибал подошел ближе. Сердце Уилла бешено заколотилось.       — Уилли, — прошептал Ганнибал.       Ганнибал положил руку ему на плечо, и заглянул в глаза.       — Да, Ганнибал, — выдохнул Уилл.       Ганнибал приблизился еще ближе. Теперь Уилл чувствовал обжигающее дыхание Ганнибала на своем лице. Уилл поднял глаза и посмотрел в глаза Ганнибалу. Их губы уже практически касались.       "Да, я хочу этого, узнать его еще больше, — подумал Уилл. — Преступлением против истины будет не отдать себя ему до конца. Зачем и для чего жить, если врешь себе и врешь другим?"       Он обнял Лектера за талию, они чуть помедлили, как перед прыжком в пропасть, черные бездонные глаза Ганнибала затягивали Уилла, и их губы приоткрылись навстречу друг другу и слегка сомкнулись на одно мгновение.       Затем Уилл отодвинулся немного, чтобы взглянуть на него снова. В глубине глаз Ганнибала мерцали огоньки. Уилл чувствовал его тело, обнимая его руками, ощущал его запах. Кончиками пальцев он трогал его лицо, коснулся губ. Провел пальцами по его губам.       "Ох, эти чувственные изогнутые губы давно сводят меня с ума, — думал он. — Упругие, с небольшими трещинками, так невыносимо хочется их целовать..."       Уилл посмотрел в глаза Ганнибалу, который с интересом и волнением наблюдал за Уиллом. Уилл не мог больше терпеть, прикрыв свои глаза, он снова потянулся губами к его губам, и почувствовал, как они соприкасаются.       Невероятный вкус сладости, горечи, желания. Снова касание губ было легким, едва уловимым.       Он снова взглянул на Ганнибала, доктор давал ему проявить себя и просто наслаждался тем, что делает Уилл с ним, как он всё это видит. Позволял ему любить его так, как он хочет.       Поэтому Уилл его и полюбил, потому что он дает ему свободу быть собой, дает ему пространство.       Уилл снова потянулся к его губам, теперь он искал своим языком его язык. Наконец-то они встретились.       Этот опьяняющий первый поцелуй, эта жажда, разливающаяся по венам, освобождала Уилла, делала его таким настоящим, выкристаллизованным из хаотичной реальности, словно он родился заново в каком-то ином мире.       Словно под гипнозом Уилл ласкал трепещущий язык Ганнибала своим языком.       "Животное внутри меня ласкает животное внутри тебя, — думал Уилл, — освободи меня, Ганнибал, от оков моей правильности, на скорую руку слепленных по канонам причудливо уродливой реальности, в которой нет места красоте, нет места таким, как мы. Сделай меня частью твоей реальности, где все возможно, где возможны мы такие, какие мы есть, без уродливых правил, которые как хомут на шее ограничивают истинную свободу и наслаждение каждым мигом этой жизни."       Каждую минуту Уиллу хотелось еще немного больше Ганнибала.       Он гладил руками тело Ганнибала, прильнув к нему, и Ганнибал страстно прижимал его к себе в ответ.       Прижимаясь к Лектеру, он почувствовал его твердую плоть. Он коснулся его члена рукой через слои одежды.       Уилл намотал на руку галстук доктора, и повел его к дивану. Пора переходить к основному блюду. Пора отдать свое сердце тьме до конца.       Они помогли друг другу освободиться от одежды. Уилл любовался телом Лектера.       "Какой красивый", — подумал Уилл.       Уилл гладил руками грудь и плечи Ганнибала и ласкал языком его темные соски. Затем он прижимался к нему и упивался ароматом его тела. Руками он погладил его бедра и сжал ягодицы.       Чуть отстранившись, он взял его член в руку и обхватил его губами. Почувствовав его вкус и твердость, он понял, что хочет ощутить его внутри себя.       Выпустив его член изо рта, он посмотрел ему в глаза.       Он уже был вполне себе готов двинуться дальше, но боялся этого, что будет больно.       "Пусть будет больно, я хочу его больше всего на свете, — подумал он, — сделай со мной это! Сегодня я твоя девственница, Ганнибал, и самая грязная шлюха тоже!"       Он лег на спину и приподнял ноги, плюнул на свои пальцы, и стал вводить себе внутрь. Глядя в глаза Ганнибалу и пытаясь понять, как ему это зрелище.       Он хотел, чтобы он его взял быстрее, прямо сейчас. Чтобы скорее почувствовать, что это такое — отдаться ему, Ганнибалу. Как долго он об этом мечтал. И боялся.       Ганнибала возбудило то, как Уилл ласкает себя пальцами, как он манит его взглядом, как он его зовёт всем своим телом. Он был готов в него погрузиться. Он подошел и стал медленно проталкивать член внутрь. Он старался быть нежным, целовал его, сжимал и ласкал его член своей рукой. Он не хотел разочаровать его, а хотел, чтобы ему понравилось.       Он догадывался, что он у него первый и единственный в этом смысле.       "Уилли, какая сладкая дырочка, как туго, как горячо… ты доводишь меня до исступления, — думал Ганнибал.       Ганнибал почти полностью погрузил свой член. Уилл тяжело дышал от удовольствия.       "С самой нашей первой встречи я знал, я чувствовал, что нас ждет совместное будущее. И я был прав", — думал Ганнибал.       Уилл боялся, что будет больно, он никогда этого не делал, плохо себе представлял, как это всё может быть. Но он уже на всё решился, всё равно он этого хочет и готов на всё. И что будет потом тоже наплевать.       Но Ганнибал был нежен и двигался очень медленно, добавляя слюну, и постепенно тело Уилла медленно, жадно с наслаждением раскрылось ему.       "Да, я с ним трахаюсь, он делает со мной это! Я прыгнул в эту пропасть, и не жалею! О, да, как прекрасно, невероятно", — Уилл застонал от удовольствия, которого раньше не испытывал.       Уилл начал двигаться ему навстречу, он хотел весь отдаться этому удовольствию, которого он никогда не знал. Это было так необычно, так приятно. Он никогда не делал этого раньше ни с кем. И себя такого никогда не знал. И даже не думал о таком сексе, о мужчине. А сейчас с ним, с Ганнибалом открыл себя с новой, не познанной стороны.       Ему нравилось ощущать его в себе, и это было так удивительно сладко, так волшебно. Он чувствовал себя так естественно, как никогда прежде. С ним сейчас он настоящий, он живой. Он понял, что никогда не забудет эти мгновенья с Ганнибалом, что бы дальше не происходило.       "Боже, это не может быть настолько приятно! Как я вообще без этого жил?" — думал Уилл.       Они оба смотрели друг другу в глаза.       Ганнибал продолжал делать толчки, Уилл смотрел на его накаченное тело, как его член в нем двигается.       С уст Уилла сорвалось.       — Ганнибал…       Ему захотелось заплакать от радости. Теперь ничего не беспокоит и нет никаких сомнений. Всё правильно, так, как и должно было быть всегда. Он всегда к этому шел, к нему, к этому мужчине и теперь он его обрел, впустил в себя.       Уилл продолжал двигаться навстречу, постепенно движения приобрели характер яростных толчков. Руками он держался за Ганнибала. Ганнибал стимулировал член Уилла. Уилл чувствовал, что сейчас кончит. Он изогнулся, снова посмотрел на Ганнибала и ему в глаза, желая, чтобы его образ и то наслаждение, которое он испытывает сейчас с ним навсегда запечатлелись в его памяти, и семя Уилла стало стремительно изливаться.       Ганнибал тоже смотрел в глаза Уиллу и чувствовал спазмы Уилла и понял, что тоже сейчас кончит.       Он начал двигаться еще быстрее, и теперь оргазм сотрясал и его тело.       "Если бы Уилл только знал, — думал Ганнибал, — что я влюбился, как никогда раньше."       — Уилли, — выдохнул Ганнибал, вынимая свой член.       Они легли вместе на диван, прижавшись друг к другу и переводя дух.       Сперма стекала по ногам Уилла, он весь был в сперме своей и доктора. Он чувствовал, что теперь умереть за него готов. Если только ему понадобится его жизнь. Это так неправильно и так прекрасно. Теперь он настоящий, теперь он свободен.       "В каком-то смысле моя жизнь началась заново с этого момента, — думал Уилл, — теперь всё так, как и должно было быть всегда! Это я — настоящий!"       — Сегодняшняя консультация вывела меня на новый уровень, доктор Лектер, — сказал, улыбаясь Уилл и поцеловал его в губы. — Я надеюсь, мы и дальше будем продолжать в этом же духе.       "Столько теплоты и нежности я сейчас ощущаю к нему! — думал Уилл. — С каким трепетом и страстью держу его в своих объятиях! Эта нежность заполняет меня до краев."       Кончиками пальцев он мечтательно гладил тело Ганнибала.       В глазах Лектера вспыхнули огоньки, и довольная улыбка расползлась по его лицу.       — Конечно, Уилл, мы продолжим всё это! — ответил он ему.       "У меня столько планов на тебя, если бы ты только знал, — подумал Ганнибал, — но тебе пока об этом знать не нужно."       "Теперь никому тебя не отдам, — решил доктор, — даже тебе самому, Уилл. Ты не должен знать, что с самого начала я вел тебя по этой дороге, прямо в мои объятия! Думай, что ты сам полюбил меня, по доброй воле! Так будет лучше для всех нас."       Затем Ганнибал поцеловал Уилла в лоб по-отечески, и погладил по кудрявым волосам.

ГЛАВА 5

      Все готовились продолжать съемку эпизода, шли последние приготовления. Актеры были на местах, камеры расставлены, освещение включено, ждали только распоряжения режиссера.       Мадс предавался своим мыслям.       Он чувствовал, что приятно возбужден рядом со своим другом, ему было интересно, впервые в жизни ощущать сексуальное волнение рядом с мужчиной, а не с женщиной, и он наслаждался каждым мигом, пока мог быть рядом.       "Это неплохо для игры, будет многомерность, — думал он, — немного влюбиться для творчества — это всегда хорошо."       И он чувствовал, что отклик есть, что он нужен, что его хотят. Этот парень с глазами чувственной лани смог вскружить ему голову. Его присутствие заставляет быстрее биться сердце, и это так приятно и так необычно. Так вызывающе откровенно наслаждаться его присутствием, возможностью быть к нему так близко.       "Так круто, что в совместных сценах есть прикосновения, и я могу касаться его, — продолжал думать он, — могу трогать его тело. Тайное удовольствие, о котором никто не знает. И тем оно пленительней... Было забавно вталкивать трубку в его горло, я бы втолкнул туда кое-что другое, — усмехнулся Мадс. — Так приятно рассматривать его тело, глаз не оторвать от его губ, какой же он красавчик!"       "Как взглянет на меня, у меня такой прилив энергии, я никогда не был так счастлив просто так, быть рядом с кем-то, заниматься одним делом, — думал Мадс. — Это безумно, но я рад тому, что происходит, это интересно и так необычно! Я люблю жить, всё, что есть в этой жизни, всё новое всегда вызывает во мне энтузиазм и любопытство. И сейчас я тоже с радостью отдаюсь этому моменту, тому, что происходит со мной!"       "Что если он заметит мою дрожь? — беспокоился Хью. — Как же скрыть моё волнение от него самого? И он, как назло, всё ближе и ближе. Я чувствую запах его кожи, и он меня опьяняет. Мадс! Так хочется уткнуться носом в его шею, положить голову ему на грудь! Надо как-то взять себя в руки, и расставить всё по своим местам. Всё это ни к чему. Этим чувствам нет места в наших реальностях. Выбор давно сделан и больше нельзя свернуть, не свернув себе шею при этом."       Хью нервничал.       "Да как же сосредоточиться, я даже реплики свои с трудом вспоминаю! Хотя учу часами напролет."       Исподтишка он посмотрел на его руки.       "Я хочу коснуться этих рук, положить сверху свои, касаться пальцами его пальцев, разглядывать его руки, положить себе их на лицо, почувствовать запах его кожи, пройтись языком по этим рукам, почувствовать их вкус, пососать его пальцы… Это всё потому, что он слишком близко, — останавливал себя Хью, — надо собраться, сейчас начнется съемка. О чем я вообще думаю?"       — Мадс, может ты займешь своё место? — нервничал Хью.       — В чем проблема? Я не понял, — ответил Мадс.       — Мы должны занять наши места, сейчас уже начнется съемка.       — Окей. Я считаю, что Уилл в этой сцене…       Хью нервничал, что трудно сосредоточиться, что он с трудом вспоминает свои реплики. И резко выпалил.       — Слушай, я сам разберусь как мне играть эту сцену? Хорошо?       — Ты такой нервный сегодня, всё хорошо, у тебя ничего не болит? — побеспокоился Мадс.       — Все хорошо, просто дай мне минутку. Сосредоточиться.       — Давайте ребята, надо доснять сцену, — скомандовал режиссер. — Все готовы? Начинаем.       Вся съемочная группа заняла свои места.       — Экшн! — крикнул главный оператор.       — В прошлый раз ты ушел и бросил микрофон, образно говоря. Но теперь тебе пришлось вернуться и поднять его, — язвительно начал Мадс, изображая Лектера.       Хью в образе Уилла проигнорировал выпад, и сконцентрировался на том, зачем пришел.       — Без тебя я не смогу заманить Дракона, ты мне нужен, Ганнибал! Прошу тебя! — продолжил он.       Мадс довольно улыбнулся и сверкнул глазами, изображая триумф, радуясь тому, что он необходим.       — Стоп, снято! Отличная работа, ребята, на сегодня закончили, — скомандовал режиссер. — Эту локацию можно уже демонтировать, она больше не понадобится, завтра снимаем в следующей. Отправляйте материал на монтаж.       Всё выдохнули.       — Хочешь пойти выпить? — Мадс обратился к Хью.       — Нет, не сегодня. У меня свои дела, — ответил Хью.       — Хорошо... Да что с тобой такое сегодня? Что не так? Ты так напряжен, — Мадс положил руку на плечо друга, и попытался заглянуть ему в глаза.       Хью дернулся и сбросил его руку. Он содрогнулся всем телом от бессилия перестать им наслаждаться. Он не мог удержаться от того, чтобы не наслаждаться его прикосновением, его взглядом, ловить каждое его слово.       "Мадси, ты просто убиваешь меня", — думал он.       Мадс почувствовал уколы обиды, засевшие глубоко в сердце.       — Ладно, я понял, ты не в настроении, до завтра, — сказал Мадс и пошел прочь.       "Мной пренебрегают, меня отвергают, но за что? Что я сделал не так?" — думал Мадс.       "Когда я отталкиваю его, почему больно мне? — подумал Хью. — Неужели он настолько мне нужен? Это просто невыносимо."       Он смотрел, как Мадс удаляется.       "Вот он ушел, и словно свет погас, так пусто. Зачем я был с ним таким жестоким? — сокрушался Хью.       Он схватил свою одежду и пошел за ним, чтобы догнать и как-то сгладить грубость, но на улице уже было темно, и ничего было не разобрать в этой темноте.       "Эта темнота такая зловещая, такая ужасная, будто весь мир пропал в этих сгущающихся сумерках. А грустное выражение лица Мадса до сих пор стоит перед глазами... Как ты, Мадс, и всё, что с тобой связано, приобрели такую власть надо мной? Ты не должен этого во мне прочесть! Сейчас я живу, я дышу тобой, я в аду и раю одновременно, я сгораю, я не узнаю себя, я больше не знаю, кто я, и к чему это всё ведет", — рассуждал Хью и шел по направлению к своему трейлеру, чтобы готовиться к завтрашней сцене.       А под его ногами шелестела пожухшая осенняя листва.

ГЛАВА 6

      Было пасмурно, и стемнело очень рано. Слегка моросило с перерывами.       Мадс решил не идти сразу к себе, а развеяться, прогуляться по городу, проветриться, подумать о своем. Было уже достаточно темно и можно было не переживать, что кто-то его увидит. Можно идти среди людей, затеряться в толпе и вечерних сумерках, разглядывать всё вокруг. Город жил, шумел. Мимо проносились автомобили, шли парочки, которые весело переговаривались и торопливые молчаливые одиночки. Силуэты людей казались черными. Уже зажглись фонари, Мадс любил огни ночного города. Он любовался тем, как отражаются неоновые огни в витринах магазинов.       Он предавался своим мыслям. Обида на Хью больно колола его изнутри.       "Почему он такой жестокий со мной, - думал он, - может я слишком сильно к нему стремлюсь, и этим отталкиваю от себя?"       "Почему он на меня взъелся с недавнего времени? Прям не остановить, - подумал Мадс, - любит меня или ненавидит? Любит меня так сильно, что уже ненавидит? Как обычно. Да, я такой, свожу всех с ума, никто не остается равнодушным. В том или ином смысле. Эх, такая моя судьба, провоцировать всех на эмоции, – усмехнулся Мадс, - в общем это и есть работа актера – пробуждать в людях сильные эмоции."       "А если серьезно, может быть, я просто его уже достал, слишком много меня. Ну или не знаю, случилось у него что-то, и как-то внутри всё переживает, лучше, наверное, оставить его в покое. Пока что. Буду держаться более отстраненно, если смогу, конечно."       "Он такой нежный прекрасный цветок, чувственный и хрупкий, - Мадс продолжал думать о Хью. Так тонко чувствует, органично откликается на каждое моё действие в совместных сценах. Такая его игра по-своему завораживает, интересно смотреть, как он раскрывается в актерской игре. Да, что я говорю, не только это мне интересно в нём. Я не могу им надышаться. Не могу оторвать глаз. Один лишь взмах его ресниц заставляет быстрее биться моё сердце.       Я влюбился в мужчину?       Какая разница вообще, мужчина, женщина, или ты любишь человека или нет. Но, конечно же, в гомосексуальной эротике градус драматизма значительно выше, а я - люблю драму, - усмехнулся Мадс, - ну и любопытство никто не отменял. Интересно, как это всё вообще может быть. У меня никогда не было таких отношений с мужчиной. А я бы хотел?" – спрашивал себя Мадс.       "Я думаю, многие гетеросексуалы мечтают хоть раз в жизни побыть геями, хотя бы в творчестве, если не в жизни, чтобы понять, как это и нужно ли им это.       И отношения с мужчиной - это адреналин, риск, как езда на мотоцикле, хочется пощекотать себе нервы. Какой же я плохой мальчик!" – улыбнулся он собственным мыслям.       В лицо подул легкий ветерок.       "Так, странно от обиды не осталось и следа, настроение улучшилось. Пора завершать свою прогулку по городу, пойду к себе.       А я буду бороться за него против него самого? – спросил он сам себя, - да, я думаю, да. Тогда, выходит, это не просто эксперименты с моей стороны. Эх, ну я и влип. И чему я так рад? Завтра снова увижу его."       Неоновые огни — синие, красные, белые — подсвечивали город, потонувший в сумерках.       "Как красиво, - думал Мадс, глядя на город. — Я так рад отдаться еще одной моей фантазии."       Он шел и напевал себе под нос только что придуманную мелодию.       Мадс передумал идти к себе, и решил пойти в ближайший бар, где они с Хью бывали время от времени. ***       Хью шел по аллее к своему трейлеру, листья шуршали под ногами. Под порывами ветра листочки трепетали на ветках. Он не застегнул пальто, и холод немного пробирал его. Но ему это нравилось. Стать на минутку каким-то немного сумасшедшим и открытым всему, как в детстве.       "Чего я хочу больше - оттолкнуть его или притянуть? – думал он. - Я уже и сам не знаю, все эти бессонные ночи, мечты и сны о нём. С самого начала природа отношений с ним строилась на моем влечении в нему, и со временем это просто стало очевидно, или сказывается разлука с семьей, и я ищу некую отдушину?"       "Что он, кто он? Как он смог влезть мне в душу?" – думал он и разглядывал свои ботинки.       Понемногу зажигались уличные фонари, и уже не было так темно. Все вокруг приобрело иные очертания.       "Свет дарит человеку ощущение безопасности и уюта, даже как будто теплее стало", - подумал Хью.       "Скорее всего, стоит только побыть с семьей, и я о нем забуду – продолжал размышлять он, - а это так от одиночества, какой-то голод неведомый проснулся по человеческому теплу. Да, наверное, так и есть я просто соскучился по плотским утехам, по любви, по уюту."       "В любом случае, со временем я всё пойму. Что это за чувства, кто он для меня. А пока не нужно делать ничего лишнего, нужно держаться в рамках дружбы, вот и всё", - решил он.       Он пришел к себе, закрыл дверь. Здесь он почувствовал себя очень одиноким.       "Когда же я увижусь с женой и детьми, кажется я очень соскучился по ним", – подумал Хью.       Он взял телефон, чтобы позвонить жене.       "Наверное, еще не спит", - подумал Хью, взглянув на часы.       "Он - моё наваждение, соблазн, средство от одиночества, - рассуждал Хью, пока слушал гудки в телефоне, - буду наблюдать за собой и своими чувствами, как за своим персонажем, давая волю, но и не позволяя себе то, чего нет в сценарии."       Гудки прекратились. На другом конце провода ответили.       — Да, милый!

ГЛАВА 7

      После телефонного разговора с женой стало немного легче, и он решил пойти выпить в близлежащий бар.       "Пойду в бар, «накидаюсь» перед сном, - решил Хью. Может кого-нибудь встречу, развлекусь, поболтаю с фанатами или просто один отдохну ото всех. Скоро совсем уже свихнусь со своими плотскими желаниями. Только и остается дрочить, бухать и актерствовать."       Бар был недалеко, и он быстро туда дошел. Бар был в традиционном стиле с низким потолком, кожаными диванами, и с отделкой из дерева. Простенько, почти никого нет из посетителей. Не удивительно. Кто посреди недели сюда придет.       Хью расположился за столиком в углу, чтобы никто его тут не увидел. Принесли пиво темное нефильтрованное. Ничего лучше они не могли предложить. И Хью заказал его.       От стены падала тень, он чувствовал себя в полной безопасности, здесь его никто не узнает, не подойдут фанаты, и он может спокойно посидеть, выпить пару бокалов, подумать о своем, а потом пойти спать в свой трейлер. Завтра еще один длинный съемочный день.       На экране включили матч Боруссия – Реал. Хью следил немного, но в основном смотрел свой инстаграмм.       Прошло какое-то время, он уже почти допил, попросил счет и собирался уходить.       Вдруг он увидел, что в бар вошел Мадс. И стал озираться, где бы ему расположиться.       Хью подавился от неожиданности. Снова чувства изнутри нахлынули лавиной.       "Я прячусь от тебя здесь, но надеюсь, что, несмотря ни на что, ты меня найдешь!" – думал Хью.       — Посмотри на меня, Мадси! Посмотри! Я здесь! – беззвучно шептал Хью одними губами.       "Какая неведомая сила заставляет меня искать глазами твои глаза в толпе, мой рот сам растягивается в блаженной улыбке, когда я ловлю твой взгляд, я соблазняю тебя, я играю с тобой, и я не могу и не хочу остановиться", - думал Хью.       "Вот бы сейчас уехать с ним в какой-нибудь отель, чтобы он меня там отодрал, как последнюю шлюху, во все дыры, утопил бы меня в своей сперме, чтобы мне было мучительно сладко и больно одновременно, чтобы мне потом всю жизнь было что вспоминать, чтобы внутри меня всегда горел согревающий свет того, что ты был во мне, что однажды мы были едины, мы летели, мы горели.       Ох, но мы не можем так сделать!       Нам нет места в этой реальности по тысяче разных причин! О, Мадси!"       Мадс не замечал его, казалось, что он вот-вот уйдет.       Хью выдохнул, допил пиво и закрыл глаза.       Мадс в последний раз оглядел бар, и в глубине, в тени заметил сидящего с закрытыми глазами Хью.       "Вот она, моя пташка, замерла на ветке!" – подумал он.       - Привет, Хью, - британец услышал мягкий тембр Мадса у себя над ухом.       Хью открыл глаза.       - А ты здесь откуда, - изобразил удивление Хью.       Он пытался скрыть свою радость. Мадс был так близко, весь его облик вызвал в нем пилив нежности, хотелось кинуться ему на шею, обнять его. Усадить рядом, сказать, как сильно он ему нужен.       - Ищу тебя... по всем кабакам, - ответил, улыбаясь Мадс.       И подсел к нему поближе, глядя прямо в глаза.       - Вау! И зачем ты меня ищешь? Я уже собираюсь уходить, — сказал, поднимаясь Хью.       Он вложил оплату и чаевые в коробочку, которую принёс официант.       Он чуть пошатнулся. Хью очень устал, и от алкоголя быстро опьянел.       Мадс подхватил его.       - Ты пьян, еле на ногах стоишь. Давай помогу добраться до трейлера, нужно выспаться перед завтрашней съемкой, будет сложная сцена.       Хью взмахнул ресницами и посмотрел пристально ему в глаза. Потом перевел взгляд на его губы.       "Как же сильно я хочу их поцеловать, до крови бы впился в эти губы", — осознавал Хью.       - Что ты прицепился? – вызывающе выдохнул Хью в лицо Мадсу.       "Его лицо так близко, это так волнительно", - подумал британец.       - Хочу помочь тебе, - перешел на шепот Мадс, - Ты позволишь мне?       "О, боже, скорее нужно бежать от него", - подумал Хью, и он снова дернулся, чтобы освободиться из его рук.       Они споткнулись и упали на диван. Хью почувствовал, что его тело касалось тела Мадса.       "Даже это случайное прикосновение его тела дарит мне столько наслаждения, еще чуть-чуть, и я просто не смогу остановится, и буду умолять его трахнуть меня, сам вопьюсь в него своими жадными губами, покажу ему на деле, как я по нему изголодался. Я наслаждаюсь им так сильно, как никогда никем не наслаждался. Это просто сумасшествие какое-то."       Хью подумал о том, сколько ему надо выпить, чтобы он смог заняться с ним сексом. Он уже в нужной кондиции или нет. Вот сейчас они лежат и касаются друг друга телами. Даже не смотря на алкоголь, это прикосновение тел пронзает словно иглами. Это так восхитительно, что почти невыносимо.       Хью почувствовал, что у него встает член.       "О, нет, нужно вырваться от него, отсюда, бежать прочь…скорее. Пока еще есть силы противостоять соблазну."       - А я тебе что, сучка какая-нибудь, чтобы спасать меня от неприятностей? Что прицепился? – он старался быть максимально отталкивающим, - слезь с меня нафиг! Я домой, увидимся завтра, провожать меня не надо!       Хью как можно быстрее, пошатываясь, направился к выходу.       Мадс чувствовал себя взволнованным. У него тряслись руки. Он пытался прийти в себя.       "Упорхнула, моя пташка, прямо из рук", - подумал Мадс.       Он еще ощущал тонкий шлейф духов, теплоту прикосновения и мечтательно смотрел ему вслед.       — Хью… - выдохнул он.       "Я нуждаюсь в том, чтобы быть рядом с тобой. Дышать одним с тобой воздухом, ловить твой взгляд и улыбаться, глядя на твою милую улыбку. Не могу без тебя!"       Он словно еще ощущал это прикосновение к нему, и хотел удержать это чувство близости к нему.       Прежде чем уйти из бара, Мадс решил купить банку кока-колы в автомате возле входа, и закурил, чтобы немного упокоиться. Он оплатил, и ждал, когда автомат выдаст кока-колу.       - Дай закурить? – послышалось из темноты.       И навстречу шагнул парень.       - Что? – ответил Мадс.       - Закурить, говорю есть?       - А, да, - Мадс протянул сигареты, - взгляд прошелся по лицу незнакомца, перед ним стоял молодой крепкий парень с чуть насмешливой улыбкой и с таким же взглядом «щенячьих» глаз, как у Хью.       Парень взял сигарету, прикурил, затянулся и не спешил уходить.       Бцзынь!       Банка упала в лоток, и Мадс ее достал.       - Что-то ещё? – спросил Мадс, откупоривая баночку кока-колы.       "Наверное, узнал и автограф или фото попросит", — подумал Мадс.       - Ты здесь живешь? Не видел тебя никогда в этом баре.       "Не знает меня, значит. Или делает вид."       Мадс сделал несколько глотков.       - Тебе что нужно? – хмурился Мадс.       - Да не злись ты. Я подумал, вдруг ты ищешь что-то... Стоишь тут такой одинокий, смотришь вслед какому-то пьяному парнишке... Поссорились с ним? Хочешь что-нибудь? – спросил незнакомец, игриво улыбаясь.       Свет фонаря над входом освещал молодого человека, его лицо и тело.       "А он симпатичный, - отметил про себя Мадс, - молодой, спортивный, с приятными чертами лица." Вдруг возникла мысль.       "А мог бы я уйти с ним сейчас? Я хочу этого парня, имени которого даже не знаю? Очевидно, что ему нужно. Никогда о таком не думал. Может мне станет легче? И больше не будет так больно от отвержения? И я напьюсь досыта, наконец-то? Нет, нет, нет! Только Хью. Или он, или никто. С ним я не знаю, кто я. Он перевернул мой мир во всех смыслах. Я думаю, я больше никогда в жизни с таким не столкнусь. То, что между мной и ним - моя трагикомедия, и ничего с этим не поделать. Эх…       Но внимание людей всегда приятно. Зачем же еще заниматься актерской профессией, если не получать удовольствие от того, что ты нужен, что тебя хотят?! Это же круто! Что тебя хотят трахнуть и не могут себе такого позволить. Мне нравится дразнить.       Я всегда мечтал, чтобы меня любили, чтобы на меня смотрели, чтобы меня хотели. Ради этого я живу.       Поэтому я упиваюсь взглядами, вожделеющими меня, ищу их в толпе, они меня вдохновляют, они меня напитывают.       Я наполняюсь их любовью до краев и мне наконец-то становится тепло от их любви. И даже влюбленный взгляд этого молодого человека, который даже не знает, кто я - согревает меня изнутри.       Люби меня, пока можешь, люби меня изо всех сил, люби меня, не приближаясь, мечтай обо мне и надейся напиться этой водой, ну а я – буду сиять дальше, благодаря тебе и другим таким, как ты, ищущим любви!       И, как я теперь вижу, не только женщины могут меня полюбить."       "Дружба с Хью заставила меня смотреть на мужчин иначе, - продолжал думать Мадс, - есть какое-то отчаянье и некий соблазн во всем этом - утолить эту жажду, которую пробудил Хью, с кем-то другим. Вот так с кем-то уйти и выплеснуть все мои эмоции. И я так делал, когда был молодым и неопытным, теперь-то я знаю, что это не поможет, если нужен кто-то конкретный. Но мои чары не действуют на Хью, он им противостоит. Тем он мне интереснее. И к тому же на что же тогда я занимаюсь искусством, если не выражать эмоции в своем творчестве? Выложусь в своем ремесле, как всегда. Весь отдамся актерской игре. Вот и всё.       Я всегда с самого рождения тяготел к разрушению, семья научила и помогла направить мою разрушительную энергию в конструктивное русло, где я могу не разрушать свою жизнь, а поднять её на новый уровень.       Если бы не актерство и творчество, я уничтожил бы всё в погоне за адреналином, новыми ощущениями, тягой рисковать и склонностью драматично переживать. Я могу всё это направить в работу и жить в кадре, не разрушая свою жизнь, оставаясь в скучных социальных рамках в обыденной жизни.       В актерстве я могу ответить для себя на вопрос, а что будет если… и прожить новую роль, которая меня заинтересовала, а потом дальше жить своей серой жизнью, как у всех. В творчестве я могу быть кем угодно, и это меня спасает от того, чтобы всё разрушить, и себя в том числе.       И всё хорошо, но я слишком зависим от этого конкретного опыта, надо признать. Это уникально. Это неповторимо. Никогда и ни с кем не было так, как с ним, и не будет, я знаю. Я бы хотел узнать, что это такое, до конца это исследовать, но для этого словно нет возможности. Это больше, чем творчество, это больше, чем жизнь. Что же это?       Незавершенность пробуждает моё творческое воображение и не дает покоя!" – завершил свои рассуждения Мадс.       — Да, я понимаю, о чем ты, но не думаю, что стоит, – ответил незнакомцу Мадс, возвращаясь мыслями в реальность, - мне пора. Доброй ночи!       Он выбросил докуренную сигарету и пустую банку и зашагал прочь.       "Вот, черт, чуть не склеил какого-то мужика на ровном месте. Как разбередил мою душу малыш Хью в этом злосчастном баре, – подумал, ухмыляясь, Мадс, - но мне нравятся драматические противоречия между нами, они не дадут мне заскучать. Всё, как я люблю."       "Я такой мазохист! – с усмешкой подумал Мадс, играй мной, Хью, и не останавливайся! Я в восторге!"       Молодой человек продолжал стоять у входа в бар и смотрел вслед уходящему Мадсу. Он поежился от холода, открыл дверь и зашел внутрь.       На улице одиноко светил фонарь над входом. Ветром прибивало опавшую листву к порогу.

ГЛАВА 8

      Ганнибал и Уилл в домике на берегу Атлантического океана ждали Дракона. Были уже сумерки. На рояле стояли канделябры со свечами. Это было единственное освещение. От этого в комнате царил волнительный полумрак. Ганнибал разливал вино по бокалам.       - Нет выше любви, если отдать жизнь за друга своего, - произнес Ганнибал. В его глазах блеснули искорки.       - Спаси себя - убей их всех, - продолжил он.       Они отпили вина.       - Я не знаю, могу ли я себя спасти, и это нормально, - произнес Уилл.       - Пока мы ждем Дракона, можем кое-чем заняться, - прошептал Ганнибал на ушко Уиллу.       Он забрал у него едва начатый бокал и поставил на стол рядом со своим. Ганнибал мягко толкнул Уилла на кожаный диван. И затем расположился сверху. Погладил член Уилла сквозь брюки и почувствовал, что он начал набухать.       "Мой мальчик, хочет этого, также как и я", - подумал он.       Он расстегнул его брюки и взял в рот его член. Он быстро отвердевал и становился больше.       Уилл запрокинул голову. Он запустил руку в мягкие волосы Ганнибала. И еле слышно стонал.       Ганнибала безумно возбуждало чувствовать во рту член этого красавчика. Быть уязвимым самому и чувствовать его уязвимость. Он выпустил его член изо рта, прошелся языком по члену и обхватил головку губами, нежно посасывая. Он скользил губами вверх-вниз, рукой ласкал яички и сжимающуюся сладкую дырочку!       Ганнибал любовался Уиллом.       "Светлая нежная кожа, черные завитки волос, органично развитые мышцы, член красивой формы, Уилл – прекрасен, - думал он. — То, как он наслаждается моими ласками так возбуждающе. Его стоны – лучшая музыка для моих ушей. Я бы хотел навсегда запечатлеть в своей памяти этот момент - его красота, его наслаждение, то, как мои губы скользят по его члену, это так много значит для меня. Хочу запомнить это навсегда! Мир стал таким объемным, таким ярким с тех пор, как я с ним рядом!"       Руками Ганнибал гладил его живот, сжимал его ягодицы, и погружал его член себе в горло.       "Он во мне! Я поглощаю его! Какой же он сладкий! Не знаю, как буду жить без его члена! Хочу всего этого каждый день!       Мне кажется, у меня сейчас сердце разорвется, - думал он. — Уилли! Теперь даже умереть не страшно. Я испытал то, ради чего я жил! Я нашел его, того самого!       Я хочу запечатлеть этот момент у себя в памяти, чтобы, когда не останется ничего, не останется нас таких, какие мы сейчас, проматывать эту кинопленку у себя в воображении, как любимое стихотворение, как некий момент красоты жизни, который удалось уловить и выразить. И на этой пленке - я и ты!       Он так чувствительно откликается на всё, без остатка отдается, мы на одной волне сейчас", - думал Ганнибал.       "Это просто нереально, как я влюбился, он прекрасен, он совершенство, – размышлял Ганнибал, - вот так я сам стал жертвой своих манипуляций. И рад быть для него всем, чем он пожелает! Может быть, я всегда искал такого, как он, равного мне, в каждом встреченном человеке. И вот я его обрел, заслужил, отвоевал у тысячи других и даже у той, которую он выбрал! Он – мой!"       Ганнибал взглянул на него снизу вверх.       "Какие у него румяные щечки, ртом жадно ловит воздух! Какая милота!"       Когда Ганнибал заглотил член Уилла полностью, Уилл прижал его голову и начал двигаться в его горле.       Уилл снова застонал от наслаждения. Никто никогда ему так не отсасывал!       Уилл посмотрел ему в глаза взором, затуманенным от наслаждения.       "Да, Ганнибал, да!"       Потом откинул голову и снова застонал, отдаваясь ощущениям. Чуть быстрее двигаясь, предчувствуя свой скорый финал!       Уилла начали сотрясать волны оргазма, он громко стонал от удовольствия. Ганнибал почувствовал его сперму у себя в горле и проглотил сперму Уилла. Затем выпустил его член изо рта и слизал остатки спермы, затем вытерев рот.       "Как же я счастлив! Он – то, что я всегда хотел! Сколько радости мне дарит мой мальчик, никогда не чувствовал себя таким счастливым!" – думал Ганнибал.       Он сел отдышаться на диван, с нежностью глядя на Уилла.       По-отечески он провел рукой по его волосам, и посмотрел на него с любовью и нежностью.       "Наконец-то я попробовал тебя на вкус, мой милый малыш Уилл!" – подумал Ганнибал.       "Уилл, я всегда хочу быть с тобой до конца моих дней, - продолжал думать Ганнибал. Останься со мной, останься со мной навсегда! Он не должен знать сейчас, как сильно он мне нужен, надо готовить это блюдо на медленном огне, чтобы не испортить. Его оттолкнёт, если он поймет, как я им одержим!"       Он взял свой бокал и отпил вина. После секса с Уиллом он всегда чувствовал особое умиротворение и кристальную ясность ума.       "Готов на всё, готов рисковать, готов умереть, но сделаю всё, чтобы выжить! Не только ради себя, но и ради любимого Уилли. Его жизнь становится мне едва ли не дороже моей собственной, — думал Ганнибал. — Вот, черт, я влюбился дальше некуда! Или есть куда?" – задумался он.       — Где там, наш Дракон? – произнес Ганнибал вслух.       — Как думаешь, Уилли, когда он нас осчастливит своим появлением, - спросил Ганнибал. — Не терпится кому-нибудь выпустить кишки ради великолепного завершения сегодняшнего вечера!       Уилл был расслаблен, и с умиротворением глядел на Ганнибала.       — Да когда-нибудь придет … или нет, - ответил Уилл. Мне и без него хорошо.       Брюнет наклонился и поцеловал доктора в плечо.       Ганнибалу захотелось играть, он сел за рояль и начал играть прелюдию Рахманинова. Это последнее, что он играл Мише. А теперь он играет это Уиллу, его любимому Уиллу.       Уилл подошел сзади, начал гладить его плечи, уткнулся носом в его волосы, ему нравился запах Ганнибала.       Он продолжал гладить его тело, целовать его лицо, Ганнибал пытался продолжать играть, но это становилось труднее.       Уилл слегка укусил его за губу. И продолжал губами ласкать его губы.       Ганнибал улыбнулся.       Уилл посмотрел на бедра Ганнибала, и понял, что хочет ему отсосать прямо сейчас.       Он погладил его бедра, приспустил брюки и встал на колени. Уилл начал целовать внутреннюю поверхность бедер, Ганнибал облизнул губы от предвкушения удовольствия. Запах и вкус кожи Ганнибала доводили Уилла до исступления.       Музыка стихла…       Они переместились на пол.       Уилл опустился перед ним на колени, достал его член и принялся целовать, лизать и нежно посасывать его.       Свободной рукой он дрочил свой член.       Уилл заталкивал его член себе в рот так глубоко как мог, когда возникал рвотный рефлекс, выпускал его ненадолго, чтобы отдышаться и с жадностью заглатывал его снова.       Он ласкал его член губами и языком и сжимал рукой его яички и основание члена.       "Мог ли я подумать, что так самозабвенно буду сосать какому-то мужчине и еще так кайфовать при этом? – думал Уилл, - это моё еще одно открытие себя. И я всё еще не узнаю себя. Это так сумасшедше!"       Другой рукой продолжал дрочить свой член, пока не почувствовал приближение оргазма.       Волны оргазма накатывали друг за другом, а на глазах брюнета почти выступили слезы.       Ганнибал тем временем думал о том, что сосать член – это так откровенно, так обнаженно для них обоих, в этом процессе нельзя сфальшивить незаметно. Это доверие, это обнажение, это то, что на самом деле между вами. Есть или нет.       Испытав разрядку, Уилл продолжил ласкать Ганнибала, и Ганнибал почувствовал, что сейчас кончит ему в рот.       Уилл это понял и сжал чуть сильнее его член губами и рукой.       Ганнибал взглянул на Уилла, и волны оргазма одна за одной стали сотрясать его тело.       Испытав последний спазм, Ганнибал снова посмотрел на Уилла.       "Он - очень тронул меня, пробудил во мне очень давнюю версию меня, где у меня была семья, была Миша. Эта та моя уязвимая часть, которая пострадала. С ним я тот безумный мальчик-сирота, один в заснеженном поле с цепью на шее, потерявший всех своих близких. С ним я уязвим. Но не только уязвим, а еще жив и счастлив. Что ж, Уилли, вручаю тебе своё сердце, - думал Ганнибал, - интересно, куда меня это заведет. Я больше не представляю жизни без него. Я так счастлив сейчас!"       Ганнибал был так растроган, что на глазах почти наворачивались слезы.       "Пожалуй, самое время попросить его стать моим официально!" – усмехнулся своим мыслям Ганнибал.       Уилл проглотил сперму доктора, как и кожа Ганнибала, она была немного терпкая на вкус. Но ему нравился этот его особенный вкус и запах.       Проглотив всё и облизнув губы, Уилл откинулся назад, чтобы отдышаться и взглянуть на старшего мужчину. В горле пересохло, хотелось пить.       Ганнибал предупредительно подал ему бокал.       — За нас с тобой, Уилл! – дрожащими губами сказал Ганнибал.       Они приподняли бокалы и отпили.       "Я так странно себя чувствую, словно достиг какой-то важной для себя отметки. Как будто теперь и умереть не страшно. И больше вообще ничего не вызывает страх", - подумал Уилл.

ГЛАВА 9

      Все собрались в монтажной, чтобы попрощаться. Проект закончился и все начали разъезжаться по своим городам и странам, друг за другом, каждый день и каждый час.       Кто-то курил, кто-то говорил с теперь уже бывшими коллегами. Было волнительно и немного грустно. За эти три года они так все сдружились, что трудно было расстаться. Оставаться на позитивной ноте помогала надежда на то, что они еще соберутся, еще поработают вместе.       Хью стоял немного в стороне ото всех, размышляя о своём.       "Я и рад, и не рад, что проект закончился, - осознавал Хью. — Работа сделана, напряжение отступило, можно вернуться к обычной жизни, войти в эту понятную серость и в ней раствориться на какое-то время.       Но как я буду жить без него, куда теперь себя деть, куда деть всё то, что он во мне нежданно-негаданно пробудил?       Будет ли вообще что-то интересно после всего того, что произошло, смогу ли я найти себя в этой реальности заново?       Эта незавершенность между нами - не дает мне покоя. Что на самом деле я хочу сейчас? От себя. От него. От этой жизни.       Так грустно, что всё закончилось, какая-то вдруг пустота внутри. Интересно, он уже уехал или придет проститься со всеми?" – подумал Хью.       Вошел Мадс, глазами пробежался по всем и уставился на него.       И Хью почувствовал, как счастливая улыбка расплывается на его губах. Он не уехал, не посмотрев на него в последний раз, не сказав гудбай!       "Да, какого хрена я так счастлив рядом с ним! Это просто какое-то безумие, мне пора лечится!" – думал Хью.       Мадс подошел к нему, поприветствовал и спросил.       - Хочешь сниматься дальше? – начал Мадс.       - Да, а ты? – ответил Хью.       - Да, я тоже еще хотел бы сниматься в этом сериале.       - Думаешь будет 4 сезон?       - Не знаю...       - Интересно, что там можно было бы дальше развивать, какой сюжет построить?       - Ну вроде как по задумке режиссера они оказались вдвоем на Кубе. И дальше строят свои взаимоотношения. Может быть, Уилл становится новым Ганнибалом... Интересно, что могло бы быть в его превращении – финальным аккордом? Пока он убивал лишь преступников, других убийц. Потом переключится на обычных людей?       - Или может окажется, что Ганнибал – субличность Уилла? И Уилл сошедший с ума полицейский, хотя это противоречит первоисточнику, - попытался пошутить Хью.       - Знаешь, я думаю, мы уже очень сильно отошли от первоисточника, – засмеялся Мадс.       - А Ганнибал остается неизменным как персонификация зла или становится всё более человечным, и они заводят нового приемного ребенка вместо Абигейл? – продолжал Хью.       - Мне лично интересны отношения Ганнибала и Уилла, фанфики фанатов такие эротичные, было бы занятно исследовать эту плоскость их отношений. А тебе интересно такое? – Мадс игриво улыбнулся.       - Ох уж эти шипперы, пишут непотребное порево, представляют себя то тобой, то мной в своих влажных фантазиях... Это забавно. Думаешь, что нам с тобой придется играть двух любовников как в фанфиках?       - Ну, Ганнибал очевидно любит Уилла, считает его семьей, видит в нем сестру Мишу. Уилл единственный, кого Ганнибал не может и не хочет убить. К кому он привязан, с кем он настоящий.       - Вообще-то Ганнибал пытался убить Уилла, чтобы перестать его любить. А Уилл пытался убить Ганнибала, чтобы самому не стать таким же.       - Получается, что возможная арка Уилла - стать новым Ганнибалом в своем роде, а арка Ганнибала построить семью с Уиллом. Сообщники, любовники, мужья-убийцы. Или... Уилл умирает, как Миша, и Ганнибал продолжает свой путь, снова один.       - Как так, без Уилла нет смысла в сериале! – возразил Хью.       - Вообще-то Ганнибал главный герой, сериал называется Ганнибал, а не Уилл, поэтому очень даже можем без твоего героя обойтись!       - Да пошел ты, - засмеялся Хью, - почему ты вообще хочешь продолжения, что тебе говорит твой внутренний Ганнибал Лектер?       - Все мы внутри немного Ганнибалы, любим красивую музыку, вкусную еду, интересных людей, это жажда жить и животное удовольствие от жизни, в той или иной степени присуще всем. Всегда интересно исследовать свои темные стороны. Ганнибал как персонаж дает импульс задуматься, что именно мы хотим и не позволяем себе.       - А ты не думаешь, что вопросы, затронутые в сериале, мягко говоря, достаточно провокационные с точки зрения социума, и с точки зрения цензуры продолжение невозможно в принципе, - спросил Хью.       - Что ты имеешь в виду?       - Многие аспекты противоречивы с точки зрения общественной морали, притягательный образ злодея, который не получает по заслугам, а даже наоборот - процветает!       Также некоторая гомосексуальная эротика, которую прописали сценаристы на широкую аудиторию транслировать едва ли возможно, это нишевый сегмент, квир-бейтинг - да, возможен, но полноценное развитие отношений главных героев - едва ли.       И идеи раскрытия и принятия своих темных сторон – сами по себе провокационные. Так в жизни и есть, полный реализм, но это опасный реализм, общество более управляемое, если руководствуется христианскими нормами морали, что добро побеждает зло, идея высшей справедливости и прочее.       Едва ли большинство поймет, что происходящее на экране – это аллегория, борьба темного и светлого начала в человеке, «Фауст» нашего времени, так сказать, - размышлял Хью.       - Не в моем стиле - чего-то опасаться и тревожиться, но я согласен, что логика в этих опасениях присутствует. Я склоняюсь к тому, что все возможно всегда. Я думаю, что продолжение будет, потому что я этого хочу. Мне этого достаточно.       - Как же тебе подходит эта роль, в тебе действительно есть что-то сумасшедшее, Мадс! - засмеялся Хью, - что ж посмотрим, кто в итоге окажется прав! Я думаю, это невозможно, но будем надеяться, что скоро вернемся к этому сериалу, и окунемся в эту атмосферу снова, в любом случае было круто, и спасибо тебе!       - Ты тоже блестяще играешь медленно сходящего с ума Уилла! Спасибо, что пригласил, благодаря тебе я здесь и сыграл эту роль! – поблагодарил Мадс. — И если уж говорить о справедливости, - продолжил он, - Ганнибал не наказывает невиновных, они все убийцы или виновны в других грехах. Он – ангел смерти во плоти, судьба, которая настигает всех.       Каждому он дает выбор, и те, кто выбирают зло – получают от него по полной. Виновны в жестокости, честолюбии, алчности, тупости - он лишь воздает по заслугам. Среди его жертв нет невиновных.       Да, есть истории, которые недостаточно освещены, и мы до конца не знаем в чем там дело, но которые раскрыты достаточно, можно понимать именно так. Чем тебе не христианская мораль, Хью? Очень даже по-христиански. Именно это в нем и рождает симпатию зрителя к персонажу. Некая высшая справедливость, которую он несет.       - Я думаю, многим трудно будет это уловить. Особенно лицемерам, - отметил Хью с усмешкой.       - Да, это в основном к лицемерам и относится, воздаяние за те грехи, о которых они врут себе и врут другим. В общем это достаточно провокационное творение с любой стороны. Согласен с тобой.       Мадс взглянул на часы.       - Ох, время неумолимо убегает, нужно спешить в аэропорт. Пора прощаться, пиши, звони. Еще увидимся, - закончил разговор Мадс.       Они обнялись. Мадс почувствовал аромат духов Хью. Он подумал, что будет вспоминать этот запах и предвкушать их следующую встречу.       "Так жаль, что нельзя его поцеловать, только обнять", — думал он.       Он посмотрел пристально ему в глаза, не отпуская из объятий.       Хью смутился и отвернулся.       "Он такой слабый, боится меня, боится себя, боится того, что между нами, - думал Мадс, - это разочаровывает меня в нем. Он выбирает ложь. Что ж, это его право. Делать вид, что ничего нет.       Или действительно с его стороны – ничего нет, кроме дружбы ничего не чувствует, и мне лишь кажется, что он весь огнем горит рядом со мной и жаждет меня.       Я очень хотел бы этого, и поэтому вижу то, чего нет. Скорее всего так и есть, и я просто его смущаю", - подытожил свои размышления Мадс.       Он выпустил его из объятий. Затем взглянул в последний раз, чтобы запечатлеть его образ в своей памяти, чтобы потом им наслаждаться, извлекая из себя в минуту, когда тоска по нему начнет сжирать его изнутри.       Этот его образ будет гореть в нем как факел – согревать, а иногда даже сжигать. Но он знал, что выбора у него нет, что это его нектар и его яд. Он его нашел, и назад дороги не найти.       Он прощался с ним, не прощаясь. Пока он жив, он будет стремится к нему, туда, где он, чтобы быть рядом. Не важно - возможно это или нет.       Мадс вышел, еще раз махнув рукой на прощание.       Уже подъехало такси, он сел в него, захлопнул дверцу и поехал в аэропорт.       Мадс продолжал думать обо всем этом. В руках он крутил флакон духов Хью, и пытался вспомнить - Хью ему их подарил напоследок, или он не удержался, и просто внаглую их спер?       Он вдохнул аромат из флакона. Этот запах напоминал ему о Хью.       "Хоть что-то от него осталось на память, это так волнительно. Не верится, что всё закончилось. Я бы хотел вернуться, снова заглянуть в его глаза, поцеловать его первый и последний раз и раствориться в воздухе. Исчезнуть навсегда, просто раствориться в воздухе … абсолютно счастливым."       Рейс Хью был позже, и он всё еще неторопливо собирал вещи в своем трейлере и вспоминал об их первой встрече на первом совместном проекте.       "Мадс, мог ли я знать, кем ты для меня станешь, когда впервые увидел тебя. Ты потому и приблизился так близко, потому что я даже не подозревал, что такое может быть, как ты для меня опасен. Я не мог и предположить, что втрескаюсь в друга, - думал Хью. — Никто, никто не должен знать, что я втайне мечтаю о тебе! В этом мире нет места для нас обоих, для твоих и моих чувств. Это безумие, я не могу всё бросить и уйти с тобой в никуда. Как и ты. Даже если хочу этого больше всего на свете."       "Мне остается просто жить как прежде, но с этим новым знанием о себе. Придется как-то выносить эти неразрешимые противоречия внутри меня. И молиться, что скоро я обо всем этом забуду, и я стану таким как раньше – простым и понятным самому себе", - рассуждал Хью, запихивая вещи в чемодан.       "И я надеюсь, что это наваждение рассеется как туман.       Между нами будут города, тысячи километров, месяцы и годы, и всё, что было, сотрется из памяти, не останется и следа. От нас с тобой. Я буду игнорировать тебя, буду избегать встречи с тобой, чтобы ты забыл, чтобы я забыл, чтобы мы - всё забыли.       Ух, я, кажется, сейчас расплачусь. А что, никого здесь нет, можно и поплакать", - закончил свои размышления Хью.       Хью надел пальто, взял сумку, громко вздохнул и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 10

      Утреннее солнце заливало светом спальню в доме Хью.       Жена уже встала, и ушла на первый этаж, на кухню, дети тоже спускались вниз. Хью только сел на кровати и надевал халат. Смотрел в окно на начинающийся день.       "Каждое моё утро начинается с мыслей о нем, - думал он, - первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь. Мадс, Мадс, Мадс. Я сошел с ума. Определённо. Весь я остался там с ним, а тут только пустышка Хью, пустая оболочка. Смогу ли я теперь найти или создать себя заново?       Если бы Мадс узнал об этом, он бы, наверное, долго смеялся.       Я не могу ничем заполнить свою изнывающую по нему внутреннюю пустоту. Я хочу заорать так громко, как только могу."       Хью взял подушку, заткнул себе рот и заорал.       Отпрянул, набрал еще воздуха в легкие и заорал снова.       Повторив так несколько раз, он положил слегка влажную подушку на место.       "Надеюсь, ничего не было слышно. Вроде никто сюда не бежит, значит, всё окей. Уфф! Вроде стало чуть легче", - подумал он.       "Как же трудно порой встать с кровати. Но можно выпить немного прямо с утра, чтобы найти себя в этой жизни, на сегодня хотя бы", — ухмыльнулся он.       Он подошел к бару и налил себе виски со льдом.       Стоя с бокалом в руке, он продолжал смотреть в окно.       "У меня случился какой-то перебор всей этой семейной правильной жизни? Как трудно мне это дается! Где я свернул не туда? Мне стало так не доставать свободы, я вдруг связан по рукам и ногам, и стал чужим сам себе, из меня понемногу уходит жизнь, уходит радость… Но почему, что здесь неправильно? И в чем моё спасение?       Очевидно, я неправильно себя оценивал, не чувствовал себя самого, раз оказался в таком положении, - рассуждал Хью.       Или жизнь в этом и состоит – постоянные перемены? Как бы не хотелось противоположного, чего-то спокойного, созидательного.       С другой стороны, я ведь совсем не паинька, мне нужен адреналин, и сильные эмоции. Для этого я делал всё то, что я делал. А сейчас для этого словно не осталось места. Всё стало так предсказуемо, нет свободы, нет творческого полёта, я чувствую себя мёртвым в этой серой беспробудной мгле… Мне нужен какой-то азарт, постоянное движение.       Мне всегда казалось, что я ищу тихую гавань, где я смогу зализать мои раны, быть как все, жить по расписанию, но на деле оказывается я – плохой мальчик, мне нужны риск и новизна. Всегда.       От рутины я медленно схожу с ума. Я не смог раствориться в семье, и радоваться возможности полной самоотдачи, забыв о себе. Поначалу это было прикольно, жена, быт, детишки, но затем стало обыденностью, набившей оскомину. А я – эгоист, и хочу жить ярко или никак.       Вот и ты Мадс – моё лекарство от скуки.       Я нуждаюсь в чем-то крутом, дерзком, например - поцелуй Мадса, его руки, касающиеся моего обнаженного тела - размечтался он, - это было бы так кстати сейчас, чтобы почувствовать себя живым хоть на минутку."       Хью отхлебнул виски из стакана, открыл ноутбук и стал изучать присланные от агента предложения.       "Нужно выбирать, в чем я буду сниматься дальше, а я снова и снова возвращаюсь мыслями в то наше совместное прошлое, я всё еще там, с ним. Весь в мыслях и мечтах о нем.       Не смог попрощаться, не смог поставить точку.       Это были такие сильные яркие эмоции, что до сих пор дрожь по телу от одних воспоминаний…       Прошло какое-то время, и сможем ли мы органично продолжить своих персонажей, если снова начнут снимать и нужно ли? Но я помню то уникальное воодушевление… теперь этого нет, я погряз в рутине, в бесконечных серых днях, однотипных проектах, семейных делах и мне остается только вспоминать, вспоминать, вспоминать…что это, почему так? Я – в клетке своей серой жизни, как же я от нее устал. Но даже себе с трудом в этом признаюсь. Я сам понимаю, что продолжение маловероятно, но мне просто хочется верить, так легче переносить разлуку с ним…       Мне уже намекали, не влюбился ли я в него, раз так мечтаю о возобновлении, а не забыл еще. Это было так неловко. Слышать такое. Тогда я смутился очень. Отшутился как-то, но мне было не по себе. Неужели все видят, что он мне нужен? И подсмеиваются над геем-неудачником, который втайне мечтает о своем друге. Это так унизительно. Быть обнаженным перед всеми.       И всё, что мне осталось - надеяться на редкие встречи на совместных панелях, ловить каждый его взгляд, каждое слово, наглядеться, надышаться им впрок, чтобы хватило до следующей такой встречи… И усиленно делать вид, что мне похуй! Даже не для других, а ему показывать, что мне похуй, чтобы даже не думал меня обольщать собой!       И всё же, на какой струне моей души он играет? – продолжал думать Хью, - ведь дело не в нем, а дело во мне. Что такое я хочу и как мне это получить иначе? Риск, нарушение правил, сексуальная новизна, в чем я нуждаюсь? Как вышло так, что я 24/7 кого-то из себя изображаю, где я свернул не туда? Но с другой стороны - мне нравится моя жизнь, я много добился, карьера, семья – всё круто. Так чего же мне не хватает?       Я повстречал демона-искусителя, и нет мне теперь покоя. Я и не знал, что ты для меня значишь, Мадс, пока не лишился возможности видеть тебя каждый день!       Ты и вправду какой-то ментор для меня, я бы хотел быть тобой в каком-то смысле, ты всегда находишь, как тебе быть живым, где бы ты ни был, чем бы ты не занимался. И я этим восхищаюсь. В этом столько жизни. Пытаться получить удовольствие от всего, что происходит, никогда не отворачиваться, смотреть на то, что есть и не бояться.       Я им вдохновляюсь? Да, пожалуй, так. В нем есть то, чего мне не хватает. Смелость. Бесстрашие.       Нужно выходить из роли, но иногда роль чем-то цепляет, не отпускает, как будто это что-то во мне, а не только роль… чем же меня зацепила моя роль, и почему я не могу ее отпустить? – думал Хью.       Ну, конечно, надо признать, что литературный оригинал достаточно интересен сам по себе, эта история такая впечатляющая, книги о Ганнибале. Все эти смыслы, подтексты, аллюзии делают это произведение культовым. Мефистофель, маньяк-психопат, врач, одиночка, эстет - такой противоречивый наполненный образ, и люди просто пешки на его шахматной доске… Конечно, интересно в этом участвовать, это играть!       Да кого я обманываю? С тобой готов ввязаться во всё что угодно где угодно. Лишь бы с тобой быть рядом. Дышать одним с тобой воздухом, чувствовать тепло твоего тела, ловить твой ласкающий взгляд, слышать твой голос, говорить с тобой. Ради этого я готов на всё!       Но хочешь ли этого ты? Я не могу без тебя! Теперь я это знаю.       Убивая то, что между нами, что я чувствую к тебе – я убиваю себя, - теперь я это понял. Поэтому я плохо себя чувствую, такое насилие над самим собой не может пройти мне даром. Это больше, чем я думал. Я должен принять это, чтобы жить. Он нужен мне. Я скучаю. Хотя бы себе я могу больше не лгать.       Я не могу жить без твоих глаз, без этого такого ласкающего взгляда, без твоей доброты ко мне и поддержки, без твоей добродушной улыбки, что согревает меня самой темной холодной ночью. Ты тронул мою душу, ты меня пробудил! Где-то есть ты на этой земле - небесное совершенство, запечатленное в человеческой плоти, и ты озаряешь светом всех вокруг. И есть я, сидящий в своей темной норе, в своем сумраке души, прокручивающий слайды наших совместных дней, часов и минут, и в своем воображении я согреваюсь твоим добрым и ласкающим меня взглядом!       Спустя время и на расстоянии можно оглядеть всё трезво и наконец понять, что это всё для меня значило. И теперь всё яснее некуда. Проверенная временем, проверенная расстоянием, проверенная трудностями – любовь, которая одна единственная и на всю жизнь."       К глазам Хью подступили слезы.       "Как мне не хватает твоего теплого взгляда, твоего принятия, твоей открытой дружелюбной улыбки! Когда ты смотришь на меня ты словно ласкаешь меня изнутри, всё моё существо наполняется такой теплотой, я готов любить весь мир, если в нем есть ты, это достаточная причина для меня! Я перестаю быть чуждым самому себе, мир становится простым и понятным! Что же такое ты со мной сотворил, Мадси!       Я так соскучился и никому не могу об этом сказать! Когда я снова загляну в твои глаза, когда настанет этот удивительный миг? Мир снова станет прекрасным местом, пока ты смотришь на меня!       Как же безумно я скучаю по тебе! И по самому себе, каким я становлюсь рядом с тобой и только с тобой!"       В ноутбуке клацнул сигнал оповещения о новом сообщении на почту и прервал поток мыслей Хью.       Он заглянул, чтобы посмотреть, что там. Он увидел, что сериал «Ганнибал» возобновлен на 4 сезон. И актерам предлагается возобновить работу над ним.       — Что? Как? – с изумлением прошептал Хью.       Хью выронил бокал от неожиданности. Они понимал, что они снова будут вместе проводить много времени на сьемках. Блаженная счастливая улыбка начала расползаться по его лицу. Он снова будет дышать им безнаказанно, безлимитно, безумно. Так словно никого и ничего больше не существует. Ему не хватало воздуха, казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Вдруг посреди наступившего уже дня начался какой-то новый день!       "Такого просто не может быть, - думал Хью. — Я испытываю блаженство, представляя, что снова буду рядом с ним. Теперь у меня гарантированно будет приподнятое настроение каждый день, я снова ожил! Не могу это отрицать." ***       Мадс ходил по комнате у себя дома, собирая вещи и закидывая их в спортивную сумку, чтобы пойти на тренировку.       И всё вроде хорошо. И прекрасно складывается. Как нельзя лучше. Успех, новый виток карьеры, проекты, поклонники, всё классно. Только одна грустинка не дает покоя.       "Где-то там на другом континенте бьется сердце, стук которого я услышал, когда прижал его к себе в последней раз. И я скучаю по нему, по нам - тем, которыми мы были тогда друг с другом. Но он дает мне понять, что я ничего не значу. Не звонит и не перезванивает. Не зовет в гости и не приезжает сам, когда я его приглашаю. Какой же он мне друг, так приятель. Это так больно, так обидно даже.       Иногда я словно ловлю его на крючок, и мы говорим часами как раньше по видеосвязи, а потом он снова пропадает на недели, и месяцы… это так мучительно.       Я бы хотел вернуться к роли Ганнибала... С Хью или без него. Но почему? Чем интересна для меня эта роль? Что я не отрефлексировал в себе? В чем заключается незавершенность? Одиночество Лектера – это моё одиночество?       Что мне говорит мой внутренний Ганнибал Лектер?       Мечта любого натурала – хоть раз в жизни иметь однополые отношения? В этом дело?       Мне нравится упиваться собственным нарциссизмом? В чем привлекательность этой роли для меня?       Одно я знаю точно, что до сих пор не могу забыть Хью. Хочу снова каждый день быть рядом.       Я соблазнил целый мир своей игрой, но мне это всё не важно, мне нужен только он. Всё бы отдал, чтобы он смотрел на меня, чтобы полюбил меня, чтобы я ему был важен и нужен.       Мир – пустой и безликий без него. Я давно всем и всеми пресытился, как и мой герой Ганнибал, и всё чего я жажду – быть рядом с ним в одной сцене в одном кадре. Всегда. Мы с ним – на одной кинопленке. Что еще может быть нужно от этой жизни?       Так странно, выходит персонаж Ганнибал ближе мне, чем я думал. Он так страстно желает обрести родственную душу, завоевать понравившегося человека, и готов на всё ради него, абсолютно на всё!       В творчестве я настоящий, я играю себя, если бы не нужно было придерживаться всех социальных условностей. Ганнибал свободен стремиться к тому, чего он хочет. Кого он хочет. И это я и есть. В каком-то смысле.       Но между мной и Ганнибалом есть отличие существенное. Я легко завоевываю тех, кто мне не нужен, с ними чувствительный, но не могу завоевать тех, кого люблю, потому что мои чувства меня ослепляют, я перестаю быть чувствительным. И меня так больно ранит отвержение, а Ганнибала это лишь раздразнивает. Он может быть страстно увлеченным и сохранять холодный рассудок одновременно.       Хочу вернуться к этому сериалу, к игре вместе с Хью. Это не завершено для всех нас, и нигде это не найти больше. Но по чему именно я тоскую?       Если задуматься - вся наша жизнь игра! Вопрос только в том, что мы позволяем себе играть и что позволяют играть нам.       Воображение – моя самая сильная сторона. Моё спасение. Мой путь. Я могу снова и снова создавать себя заново и поверить в новое создание. Так я и живу - стираю и создаю себя заново.       Кто я сегодня, кто я сейчас?       Он отталкивает меня. Я знаю. Не приедет сниматься в Европу в совместных проектах. Не приедет сюда жить, хотя всё кино теперь снимают тут из-за налоговой системы. Не приедет просто в гости. И не позовет приехать к нему. Теперь это дружба, которой больше нет, которую уничтожило нечто большее, чему нет места, чему он не даёт быть.       Мы можем быть вместе лишь в искусстве.       Да, он такой, как я. И он мне нужен, несмотря ни на что. Жизнь бросает мне вызов. Что я буду делать? Что я хочу сделать?       Это звучит безумно, но похоже я просто физически не смогу его забыть. Никогда. Мой нежный цветок с британских островов…       Хочу просто сожрать тебя по кусочку, мой сладкий мальчик!"       Он надел кроссовки. Схватил телефон, чтобы выйти уже наконец-то.       Вдруг он увидел оповещение на почте, что сериал «Ганнибал» возобновлен на 4 сезон. От неожиданности он выронил телефон из рук.       — Как? Сериал будут снимать снова? – не поверил Мадс и перечитал сообщение снова. — Да, так и есть.       — Вот еще одна моя мечта сбылась. Я вернусь к тому, что не имеет завершенности, чтобы наконец закончить эту историю. Ты у меня по полной получишь, мальчик, я тебя проучу за твою холодность, - сказал Мадс вслух и ухмыльнулся.       Но внутри его сердце сначала сжалось, потом бешено застучало.       "Как бы не зарыдать от всех этих нахлынувших воспоминаний об оборванных на полуслове диалогах между нами, обо всех не сказанных словах, которые застряли комом в горле и не дают покоя! Вся эта недосказанность так больно ранит. Словно я не заслужил честного и открытого к себе отношения. Только это подлое игнорирование. После стольких лет дружбы это всё, что я заслужил? Держись, Хью, я тебе устрою."       "С возрастом я стал сентиментальным.       Как будто прорвало какую-то плотину эмоций, как-то нахлынули все подавленные чувства разом…Мне кажется, я сейчас заплачу", - подумал он.       "Я снова буду рядом с ним.       Я нахожу что-то поэтичное в этих тайных мечтах о нем. В этом можно найти какое-то вдохновение. Особое чувство сладости, боли, наслаждения, надежды и свободы! Никто не может накинуть хомут на мои чувства, и я могу проживать это, как я хочу!"       Взволнованный всеми этими новостями он вышел из комнаты.       "Теперь мои мысли только об этом и будут, хотя они и так только об этом и были, кого я обманываю, - смеялся над собой Мадс. — Теперь мне есть зачем жить, моя путеводная звезда снова светит мне! И всё неважно!"

ГЛАВА 11

      Уилл и Ганнибал только что разделались с Драконом, который захлебывался своей кровью и медленно затихал навсегда.       Ганнибал стоял на краю обрыва на фоне ночного неба и смотрел на Уилла, который пытался встать.       - В свете луны кровь действительно кажется черной, - произнес Уилл.       Уилл скользил в лужах крови. Он протянул руку к Ганнибалу, чтобы тот помог ему встать. Встав, он продолжал держаться за него.       - Это всё, что я хотел для тебя, Уилл, для нас обоих! – сказал Ганнибал.       - Это прекрасно, - ответил Уилл.       — Ох, - сзади них еще в предсмертных конвульсиях подрагивал растерзанный ими двоими Дракон, и издавал последние всхлипы.       Но им было наплевать на него и на весь мир. Сейчас существовали только они двое в свете полной луны - убийцы, друзья, любовники!       Это их первое совместное убийство - как первый секс, сделало их еще ближе, подняло их отношения на новую высоту. Теперь они стояли на краю обрыва, словно на краю земли, изможденные борьбой, окровавленные и израненные, и держали друг друга в объятиях, в эту минуту больше никого и ничего не существовало, кроме них двоих.       Ганнибал посмотрел на губы Уилла, потом ему в глаза, потом снова на губы. Его губы приоткрылись, жаждущие поцелуя. Уилл также смотрел на эти губы, зовущие его. Он предвкушал, что коснется их своими губами, и эта топкая влажная горячая тьма поглотит его, он станет частью её. Станет частью Ганнибала, того, кого он так долго искал, так долго ждал, и давно отчаялся найти, того, кто безраздельно завладел его сердцем, однажды появившись, вошел в его жизнь навсегда, разрушил в нём всё и воссоздал его заново из пепла.       "Кто я без него? – думал Уилл, - знал ли я себя настоящего, пока не встретил его и не узнал? Вся предыдущая жизнь, лишь сон наяву. Втайне я о нем всю жизнь мечтал, сам того не зная.       Что будет дальше с нами? Как нам жить в этом мире, где нет места таким как мы, сумасшедшим? Куда нам бежать, где мы можем быть вместе?       Но это всё не важно, есть только он и я. Пусть весь мир сгорит в огне, я не отрекусь от него. Больше никогда! Я познал свою истинную природу, рядом с ним я обрел себя настоящего. Я живу, как я хочу, и я умру, как я хочу. С ним, во имя его.       Я принимаю его таким, какой он есть. Принимаю, что люблю его. Я не могу без него жить, с тех пор как узнал его. Я готов ради него на всё, и меня больше не пугает цена. Жизнь без него не имеет смысла! Только с ним я живу, и я люблю, как я хочу.       Я полюбил монстра и сам стал монстром, и мне плевать, что будет дальше. Есть только этот миг правды.       Нет, не так, я не стал кем-то с ним, я проявился, я узнал себя настоящего, рядом с ним обрел себя!       Дьявол, я люблю тебя! – осознал Уилл, - но сказать вслух тебе об этом не смею!"       Но Ганнибал словно без слов его понимал, что он отдался до конца тьме и ему, Ганнибалу.       Глаза Ганнибала застилала поволока, он наслаждался успехами своего любимого, гордился им, обожал своё прекрасное творение и страстно его вожделел. Каждый поцелуй, каждый взгляд Уилла были для него как откровение.       "Какой же я злодей, Уилли, - думал Ганнибал, - отнял тебя у всего мира, у людей, у тебя самого, чтобы ты был только моим!       Интересно, когда-нибудь дьявол терял голову от любви, бывало ли такое раньше? Я какой-то неправильный дьявол, я не должен был его полюбить! Эх, как же так вышло?!"       Уилл припал к губам Ганнибала, словно умирал от жажды. Упругие губы слегка дрогнули, горячий дрожащий язык встретился с ищущим языком Уилла.       Ганнибал не мог напиться этим поцелуем, нужно больше - больше Уилла. Руками он обнял торс Уилла.       Ему почти хотелось зарыдать, как от прекрасной музыки, которая сильно тронула сердце. Он нашел своего человека, как долго он этого ждал. Он всё так же безумен, но больше не одинок.       "Теперь Уилл - моя яркая ослепительная звезда, которая горит в бесконечной мгле! И он будет сиять для меня одного! Совершенный закат, совершенные чувства, совершенные мы. Так жить – это настоящее искусство.       Он - мой, этот мужчина, я его завоевал и могу теперь им владеть", – думал Ганнибал.       Он с силой разорвал его окровавленную рубашку, чтобы коснуться его обнаженного тела. Губы Ганнибала жадно покрывали поцелуями плечи, грудь, руки Уилла. Он иступлено наслаждался его телом.       Ганнибал расстегнул ремень на брюках Уилла, приспустил их, и повернул его к себе спиной, и начал дрочить его член, прижимаясь грудью к спине Уилла. Они опустились на колени, Ганнибал вставил свои пальцы в анальное отверстие Уилла и услышал, как он стонет. Поласкав его пальцами, он взял свой член и начал медленно и аккуратно входить в него. Продолжая ласкать член Уилла другой рукой. Медленно он начал двигаться, придерживая Уилла за ягодицы.       "С ним так легко потерять контроль! – думал Ганнибал. — Такой сладкий, такой горячий! Ух!"       — Ганнибал, - прошептал Уилл. — В этой кромешной тьме всё, что я вижу это ты!       Энергичные движения доводили Уилла до исступления! Он чувствовал, как Ганнибал заполняет его изнутри, как он двигается в нем. И его тело отзывалось удовольствием на каждое движение Ганнибала.       "Как много удовольствия он может мне доставить, никогда не предавался сладострастию с таким упоением, как сейчас, с ним!" – думал Уилл.       Уилл скользил в луже крови, стоя на коленях и локтях, и продолжал думать.       "Я убил человека, сломал свою человечность, трахаюсь с мужчиной, сломал свою сексуальность, переродился в совершенно кого-то мне чуждого, что я ощущаю, жалею ли я? Конечно же нет, я никогда не наслаждался жизнью так, как сейчас!"       - Трахай меня, Ганнибал! Да! Я – твой! – умолял вслух Уилл.       Обеими руками Ганнибал схватился за ягодицы Уилла и начал двигаться быстрее, а Уилл начал яростно дрочить свой член.       Он наслаждался ощущением движений члена Ганнибала внутри себя. Уилл почувствовал, что близок к извержению семени. Ганнибал продолжал совершать энергичные толчки.       Уилл застонал от удовольствия и его тело начало содрогаться от волн оргазма. Уилл кончал и громко стонал!       "Никогда ни с кем не трахался так вдохновенно, как с ним! – подумал Ганнибал.       Ганнибал почувствовал его пульсирующие сжатия, вскрикнул от наслаждения и тоже начал содрогаться от излияния спермы. Испытав последний спазм, он медленно вынул член.       Обнявшись, они лежали на земле и тяжело дышали.       Чуть отстранившись, Уилл оглядел Ганнибала, он им любовался.       Обнаженное тело Ганнибала ослепляло его.       "Какое прекрасное вожделенное тело, - восхищался Уилл. — Как распятие, как знамение, как безумное видение, вот бог, которому я молюсь.       Только с ним я могу отдаться наслаждениям без тормозов как какое-нибудь животное, и он принимает меня таким – натуралистичным, во всей моей первозданной наготе!"       "Теперь мы вместе навсегда в каком-то непреходящем смысле, и чтобы не происходило дальше, никогда эта связь между нами не будет забыта. Эта тоненькая нить, которая будет нас связывать до последнего вздоха. Пока мы те, кто мы есть", - продолжал размышлять Уилл, переводя дыхание.       "Теперь мы вместе во всем, одна судьба на двоих, убийства, секс, бегство от мира, наша любовь, связь, которую никому никогда не разрушить. И позади себя мы всегда будем слышать тихий шепот мира людей с восторгом и завистью взирающих на огненные нимбы над нашими головами. Потому что мы - настоящие боги - жестокие, прекрасные, влюбленные друг в друга. И это недосягаемая высота нашего Олимпа. Такую правду я всегда искал", - подумал Уилл, восхищенно глядя на Ганнибала.       "Самая правильная религия, где бог – это ты сам в своем самом животном обличии", - закончил свои рассуждения Уилл.       Ганнибал думал о том, где они могут быть вместе, где, могут обрести своё пристанище.       — Хочешь на Кубу? – предложил Ганнибал, глядя на Уилла тёмными, как ночь глазами.       — С тобой - хочу, - ответил Уилл, глядя на Ганнибала.       Брюнет потянулся к доктору и коснулся рукой его щеки. Чуть помедлил, посмотрел на его чуть приоткрытые губы, ждущие поцелуя. Подумал, что всегда при взгляде на его губы, они вызывают у него жажду и ее же утоляют, и с радостью и восторгом коснулся их своими губами.       Правой рукой он схватил за шею доктора, чуть-чуть придушив.       — Вау, Уилли, как горячо! – завелся Ганнибал.       Уилл впился губами в губы Ганнибала, ласкал то верхнюю губу, то нижнюю, то обе сразу, не в силах напиться этой сладостью.       "Слаще его губ только его член", - подумал Уилл.       А вслух ответил.       — На Кубу — так на Кубу, с тобой куда угодно, дорогой!