Мессия

«Ты жива, Мессия» Каждая из их встреч начинается с этих слов. Случайно ли они встретились или нет — неважно. Лука приветствует её именно этими словами. Сейчас в его голосе лишь тихая и нежная радость от встречи и осознания того, что девушка жива. В груди становится тепло от этого. А ведь раньше он щурил глаза и говорил это с тихой, но отчётливой злостью. Или ехидством. Или ещё чем-нибудь. Но теперь... Теперь он рад каждому моменту, когда может видеть её. Видеть её глаза, отросшие волосы, шрам на щеке... Как до этого дошло? Почему он так рад этой девушке, некогда бывшей сопернице? (Хотя её и толком соперницей назвать нельзя было. Она бы проиграла.) В мыслях всё ещё чётко всплывают события прошлого шоу. Вот уж действительно было зрелище... Он, уже почти победитель, стоит на сцене и видит её. Эту несчастную душу. Ах, какая же злость бурлила тогда, и в мыслях звучало лишь одно: «Ты жива, Мессия» Тогда это был чистейший шок. Она должна была быть мертва!.. Хотя... Чего было ещё ожидать от вмешательства Хёны? Она же вечно... Неважно. Важно то, что он злился на свою Мессию, и его злость была почти осязаемой. На кончиках пальцев он чувствовал желание окунуть её в пучину отчаяния. Как в прошлый раз. Но всё произошло само. Кто же знал, что этот малец так оживится при виде своей любви, что будет готов почти уже прыгнуть со сцены? Неудивительно, что он словил пулю. Хотя он словил бы её в любом случае. Это была победа Луки. Чистая и безоговорочная. Он помнит, как в душе поселилось спокойствие. На пару лет, не больше. Но эти пару лет будут ощущаться двумя десятками. Эти два года как божий дар. Который он получил своими силами. Без вмешательства извне. Ничего удивительного. Это лишь его заслуга. Сколько было приложено сил! Радость теплилась в груди, и он почти не обратил внимания на побег Хёны и Мессии. Ну, хоть до этого додумались. С тех пор он часто замечал её... Краем глаза в переулке, где бы её не увидели другие, но он увидел. Естественно. (Имея статус победителя шоу, можно получить некоторые привилегии. С лёгкостью прогуляться по городу. Без поводка на шее надзирателя.) На больших мероприятиях, которые они приходили срывать, чтобы показать, что альянс сопротивления ещё жив и может показать себя. По новостям, которые рассказывали о них. И каждый раз в голове Луки звучит лишь одна мысль: «Ты жива, Мессия». После случая на шоу он думает об этом пару раз с удивлением. Ведь её можно было с лёгкостью убить. Она бы тоже могла словить пулю или ещё чего похуже, что есть у хозяев... А она всё ещё жива. И даже здорова на вид. Удивительно. Потом он думает об этом явлении с безразличием. Она жива, но это его не касается, хотя он так и называет её в мыслях «Мессия». Немного саркастично, со слабой улыбкой на холодных губах. Не факт, что она думает о нём так часто, как он. Всё же кровь её дружка наполовину на его руках. Какая жалость. Ему было плевать на эту кровь. Пока его собственная течёт внутри него, ему было всё равно на чужие смерти. Не его вина, что он хочет жить дольше других. Потом, он даже сам не знает когда, её появления вызывают внутри него что-то тёплое и странное. До этого эти чувства у него вызвала лишь победа и понимание, что жизнь продолжается. А теперь... Теперь хватает секундного взгляда на неё, и всё. В душе словно горит маленький огонёк, что греет его изнутри, когда он думает о ней. «Ты жива, Мессия» Эти слова теперь мягкие, нежные и бархатные. Она жива. Всё ещё жива. Это хорошо. Очень хорошо. Они пересекаются пару раз. И он смотрит на неё удивительно, даже для самого себя, мягко. Она тоже в шоке. Она не понимает и поспешно исчезает. А он желает ей выжить. Выжить и появиться ещё раз в поле его зрения. Ведь она, её появление дарят ему покой, тепло и чувство освобождения. Они временные, но Лука уже давно смирился, что нет ничего вечного под звёздами. Он улыбается, думая о ней. О его Мессии. Такой с виду слабой, но внутри сильной и прочной. Он начинает искать её в толпе. В любом месте. На любом концерте, званом вечере. Попадает на те мероприятия, где, как он думает, мог бы появиться альянс. Когда же их нет, он тревожно спрашивает в пустоту: «Ты жива, Мессия?» Ответа нет, и он чувствует холод. Кончики пальцев немеют. Губы не изгибаются в улыбке. Словно что-то случилось. Но всем хозяевам вокруг всё равно. Пока он успешно рекламирует их, всё нормально. Следующее мероприятие происходит через много месяцев. И она была там. Он улыбается, хотя она его ранила. Может, случайно, пока целилась в хозяев. Но он лишь с облегчением думает о том, что она жива. Его Мессия жива. Замечательно. Значит, они ещё увидятся. И они действительно видятся снова. Опять через пару месяцев. И снова на каком-то банкете. Он не знает как, но просто хватает её и уводит в отдельную комнату. Она не кричит, но тычет в его бок нож. Миленько. За закрытой дверью она словно отлетает от него, держа перед собой нож. Словно говоря прямо: одно лишнее движение, и ты не жилец. Он лишь улыбается и поднимает руки в капитуляции. Он смотрит с нежностью. «Ты жива, Мессия» Она хмурится и не отвечает. Он стоит на месте. «Я рад» Она снова не отвечает, и он просто подходит на шаг ближе. Она же отходит назад. Он останавливается. Понимает. Она не убивала людей. Только хозяев. А он ведь человек. Может, ненавистный и презираемый ею, но человек. Её естество не даёт его убить. Он говорит что-то о встрече, открывает дверь и, пока она выходит, с лёгкостью подкидывает ей место, где бы они могли встретиться после этого. Она не приходит. Он не расстроен. В конце концов, этого и следовало ожидать. Но спустя много времени, попыток, записок и ожидания... в один день она приходит. С ножом и со злостью в её красивых глазах. Он улыбается. И снова его фраза. Слова слетают с языка, словно песня. Настолько он привык, что сейчас совсем легко. Она не отвечает на это обращение. Спрашивает, что ему нужно. О, он бы хотел ответить, что ему нужна она. Но он... немного перефразировал. Ему нужно её внимание. Её взгляд. Её присутствие. Осознание, что она жива. Ему много чего нужно. Она не понимает его. И вряд ли хочет понять. После этой встречи она продолжает приходить туда, куда указано в коротких записках. Теперь уже не понимает он. Чего он такого сделал, что его Мессия соизволила спуститься к нему. Он не спрашивает, хотя, наверное, должен был. Но не делает этого. Он рад тому, что она пришла. Он может смотреть на неё, слышать, что она говорит, и просто ловить момент. Часики-то тикают. Тик-так. У них никогда не бывает много времени. Их встречи — короткие пятнадцать минут, с которыми в такт бьётся его сердце. Но он рад и этим крохам. Песчинки времени в бесконечном потоке космоса — жалкое явление, но не для него. Их встречи попервой очень тихие и неловкие. Хотя единственный, кто испытывает неловкость, — Мессия. Через пару встреч в тишине она начинает говорить и спрашивать. Он отвечает ей охотно и прямо. Хотя в некоторых ответах есть второе дно. Он просто не может отказать себе в своём маленьком развлечении — красноречии. Он находит красоту и изящество в плетении фраз и предложений. Словно паук, что плетёт сеть для бабочки, он плетёт кружево слов, фраз и предложений для своей Мессии. Она же говорит обо всём прямо. Она не привыкла плести паутину паука. Она скорее будет стрекозой. В каждую их встречу он рад. Она жива. Она дышит. Она тут. Со временем он понимает, что боится. Боится скорого дня её смерти. Невозможно долго бегать от хозяев. Сейчас им просто везёт. Он бы хотел как-то помочь ей. Может, начать придумывать план. Но... Но хозяева снова объявляют о начале шоу. Спустя два года с конца прошлого. И теперь он снова под вниманием хозяев. Его гонят на тренировки и много чего ещё. Он не видит свою Мессию долгое время. Четыре месяца, четыре дня и четыре часа. Он боится. Боится, что она мертва. Умерла на каком-то банкете, умерла на их базе от заражения крови. Умерла случайно. Он боится, но на его лице холодная маска спокойствия. Нельзя бояться перед сценой. По крайней мере открыто. Он снова выходит на сцену. Снова чувствует тысячи взглядов на себе. Но это уже не так страшно, как было в первый раз. Он чувствует страх соперника. Он уже изучил его. Он знает, где нужно надавить. Песня вибрацией проходит сквозь него. Он поёт медленно и чарующе. На его лице не его выражение лица, его руки двигаются не как он, он ходит и поёт не как он учился, а как дорогой, умерший друг его соперника. Ему не совестно. Он хочет жить. Он снова хочет увидеть свою Мессию, что дарит ему тепло и свет одним своим существованием. Но её сейчас здесь нет. Есть противник и тысячи глаз. Победа наступает быстро, и запах крови оседает на языке. Он ухмыляется. Следующий его противник хорош. У него сильный голос и жажда жизни. С ним приходится обходиться тоньше. Не как с другими. Это немного тяжелее. Но когда он снова видит в толпе её взгляд, он чувствует пожар в груди. Она здесь. Она жива. Он бы хотел приблизиться к ней. Но нет. Он стоит и продолжает петь. Не сейчас. Сейчас не время умирать. Его Мессия платила ему своим присутствием. Спустилась со своих небес к нему. К его греховной и запятнанной кровью душе. Он не умрёт. Не сейчас. Точно не сейчас! Но альянс всё портит. Как обычно. Они спасают его противника, и его Мессия тоже. Это было очевидно. А вот чего не было очевидно, что она умрёт. Просто в раз. Умрёт от пули, что пробила её сердце, взрываясь каплями крови в воздухе. Мир вокруг него замирает. Он снова чувствует холод. Пальцы немеют, губы словно холодны как лёд. Он не идёт в её сторону, но замирает. Её тело забирает Хёна. Его Мессия... Как же... Как же так вышло? Почему сейчас? Почему? Он не знает, как реагировать. Его Мессия спасала его от холода и дарила ему свет. Но что делать теперь, когда её нет? Он видит её во снах. Ему холодно, больно и горько. Её больше нет. Значит, мира тоже больше нет. В следующей своей битве он выходит на сцену с поднятой головой, но не поёт. Зрители не понимают. Что? Почему? Он тоже уже не понимает ничего. Он молчит и чего-то ждёт. А потом чувствует выстрел в руку. Ах, ему дают шанс начать петь. Как великодушно с их стороны. Но он не собирается. Другой выстрел — уже рядом с сердцем. Больно. Но не так больно, как потеря его Мессии. Он ждёт смерти, чтобы упасть в её объятия и увидеть свой свет. На языке и губах кровь смешались с солью. Скоро будет конец. Скоро. Скоро. Скоро... Скоро... Скоро... Он на миг закрывает глаза и падает в темноту. Больше ничего нет. Ничего. Ничего. Ничего. Ничего.