Поцелуй, да сразу в омут.

      Ночью на бетонном поле Со слезами слабой соли Сгусток жути женской доли Выскочит искрой из глаз       Что такое смерть? Окончание действия жизни? Это что-то кровавое, даже если не мясо. Мутное, несчастное и одинокое. Люди появляются одни в жизни и умирают одни, независимо, были ли у человека друзья, семья, любовь. Иногда сама любовь может обрушить твою жизнь, и об этом стоит задуматься. Это грустно! Жертва проплачет все поля и деревья, возможно, дороги и небоскребы или обломки разрушенного самолета. Но о чем будет она печалиться, если будет еще жива.       Ревность — ужасная штука, заставляющая идти на ужасные поступки. А месть — еще хуже.       Поцелуй, да сразу в омут Ферзь свой цвет считает домом Иногда его корона Камнем тянет в глубину       Настало время поговорить с читателем, вы параноик? А заметите, что-то странное в человеке идущем с мешком за плечом? В городе, вероятно, нет; да и вдруг грязный будет, не рабочий-ли? А около деревушки? Тоже, вероятно, нет. Да и стоит? Стоит. The 5th of october. 7pm.       Колеса цепляются за мокрую дорогу, если это вообще можно назвать дорогой: полуразрушенный грунт, длинные трещины и неровности, в ямках лужи. Машина сильно трясется и скачет, то и дело наезжая на камни, перед глазами качается подвисная икона. Вокруг сыро, холодно и мутно.       Единственное, что выделяется в этой глуши — это деревенские домики. — «Господи, давай, давай, давай. Ну же!», — а водителю не до красот пугающей природы. — «Ну что за рухлядь!», — колеса скрипят, а машина еле едет. — «Поскорей бы…», — за окном снова полились капли. — «Ну-ну-ну-ну!», — словно мантру она повторяла. — «Отлич-», — машина остановилась, будто испугавшись того, что впереди. — Да вообще прекрасно! — раздраженно выдохнула девушка, став раздраженно тереть виски.       Производились попытки завестись, следующая и мотор загремел, сморщенный лоб страдалицы чуть выровнился.       Девушка смотрит прямо. Ком в горле наворачивается в ту же секунду. Руки леденеют, а глаза мокрее, да мокрее. — «Нет… Нет! Уйди! Хватит! Прекрати… Ну же…», — руки нащупывают рычаг. — «Так… спокойно…», — дергает рычаг и машина резко катится назад. — «Тише… тиш-» — Кх! — страх затуманил разум, она уже и не помнит как давно здесь был забор. — «Нет! Нет!», — она готова была уже кричать.       День блеснул опасной сталью Злых обшарпанных трамваев А душа не хочет в пятки Иволгой летит на юг       Стальная дверца открывается, он хватет ее и швыряет на холодную землю, она цеплялась за возможность закричать, но кровь заставляет пролиться тупой удар, такой больной… И мерзкий. Но ему недостаточно, он зол, его глупость сейчас разрушает хрупкую жизнь, с каждым ударом. Теперь зверь бросает свое оружие и мечется скрыть следы. Забрать невинное тело и мучать дальше. Так прямо и жестко. Мужчина запихивает мертвое тело в мешок с листьями. Все. Цивилизация близко, но жертва так и не нашла спасения в ней.