Поздняя осень

*** Как только свадьба прошла, все гости попрощались и ушли. Кин лично попрощалась с братьями, отцом и матерью. Больше она не Мацури. Теперь она Зенин. Стоило ей переступить общую спальню, которую они теперь будут разделять, как услышала щелчок. Щелчок запирающейся двери, был удивительно громким по сравнению с тишиной комнаты. По спине Кин прошлись мурашки. Почему осознание всего происходящего наступило только сейчас??? "Черт черт черт… что мне делать??? Мы будем делать это???" Хоть Наоя и не видел ее лица, он мог чувствовать ее растерянность, замечая как она не решается повернутся в нему лицом. "Это… весело." На лице снова расплылась ухмылка, пока он неторопливыми шагами стал надвигался к хрупкой фигуре. Словно хищник. Приоритетом младшего Зенина было не удовольствие, но никто ведь не запретит наслаждаться своим долгом. Он был крайне доволен, ведь ему не придется мысленно думать о привлекательных девушках, перед ним уже стоит одна. Улыбнувшись про себя, он без лишних слов придвинулся ближе, плавно опуская свои руки на ее талию. -Ооой! – она тут жа повернулась к нему лицом и шагнула назад, выставляя руки вперед. Она знала как все делается, но никогда не делала. Выглядя взволнованной и даже слегка испуганной, она не сразу дала отчет своим действиям, оттолкнув мужчину. Наоя не разозлила ее реакция, только раззадорила. Он хмыкнул и сделал еще шаг, беря в правую руку ее тонкое запястье. Прежде он так близко ее не рассматривал. Аккуратные черты лица, в совместимости с легким макияжем, подчеркивало ее природную красоту, а собранные волосы с цветочной заколкой, блестели под тусклым светом как нити шелка, придавали утонченности девушке. "Выглядит вкусно…" -Куда бежим, милая? - он произнес это, не скрывая своей насмешки и веселья над ее реакцией. Как не смотри на него, но каждая деталь в нем напоминала коварного лиса. Даже не глядя на обладателя этого притворно сладкого голоса, можно было нутром ощутить, он далеко не добрый. -Я… я просто думала мы с начала поговорим. – Наоя крепко держал ее руку, она не стала активно вырываться. Кин была смелой девушкой, когда дело касалось работы. Не дать умереть шаману, которому оторвали руку, требовало характера и выдержки. Сколько не наблюдай за смертями и кровавыми кашами, что до этого были людьми, никогда не привыкаешь. А вот сейчас она попала в проблему, которая в корне отличалась от всех ее прошлых передряг... Она хотела думать трезво, но честно говоря, она вообще не думала сейчас. -Поговорить? О чем? О том как именно я буду тебя брать ? – его тон оставался насмешливым, он потянул ее руку, так что ее грудь теперь была в паре сантиметров от него. - Или о нашем браке? Сейчас не время для разговоров, родишь сын и поговорим. Его слова застали врасплох. Он откровенно не давал ей выбора. Даже намека на выбор. Она бы поспорила с ним, если бы не его насмешливо приторный тон. В нем скрывалась угроза и предупреждение. Она сглотнула слегка наклонив голову вниз. Он ведь все еще ей нравился. Будет ли он ей нравится через пару часов…? -Хорошо… - она ответила, не желая усложнять все. Тон был довольно мягким, но никак не напуганным. - только будь нежен, это мой первый раз. Наоя был крайне доволен ее смирением. Интересно, будет ли подвох в подобной удаче? Красивая девушка, с телом которое родит сильного ребенка, еще воспитана и покорна. Да это джекпот, ему бы не хотелось самостоятельно воспитывать себе жену. У Кин были свои мысли по этому поводу. В голове уже стали зарождаться первые признаки в сомнениях его привлекательности. Сексит. До мозго-костей. -Я знаю что это твой первый раз…- на лице красовалась все та же ухмылка, но теперь стала словно более зловещей. Он потянул ее к себе ближе и зарылся лицом в ее шею, вдыхая аромат ее кожи. - вкусно… Кин сильно смутилась и чуть наклонила голову от щекотки. Не успев ничего ответить, голос Наоя стал строже и более нетерпеливым. -Не дергайся. Слова прозвучали как угроза, девушка замерла, но скорее от его неожиданного тона, чем от послушания. Руки Наоя стали неспешно раздевать ее. Слой за слоем, ткани что были до этого свадебным кимон, падали к ее ногам. Он словно распаковывал свой подарок. Она смущено отвела взгляд вниз, пока не оказалась в одном лишь белом халате, что носиться под кимоно. Под ним было такое же белое белье. С кружевами. Наоя хмыкнул про себя. Тетки в поместье хорошо постарались над этой девицей. Усадив ее на край кровати, он сам начал раздеваться. На этот раз не так бережно, как раздевал девушку. В нем двигало желание освободиться от лишних тканей, что казалось, теперь душили его. С себя он сразу скинул халат, оказавшись уже в одних боксерах перед ней. Она невольно посмотрела ему между ног, и тут же отвела в сторону голову, покрываясь густым румянцем. Почему то, сейчас всплыл совет Кацу, о том, как именно туда надо пнуть. Ткань боксеров, что сильно выпирала, буквально кричала об его возбуждении. Он усмехнулся ее реакции и повернул за подбородок к себе лицом. -Смотри на меня. Не отворачивайся. Ты ведь не хочешь обидеть мои чувства…?- этот была почти издевкой. Его руки опустились вниз к ее плечам и слегка надавив уложили ее на середину постели. Кин молчала, но в этот раз смотрела на него, ложась на спину. Он забрался сверху. Его колени были по сторонам от ее бедер, а руки по бокам от головы. Он не смотрел ей в глаза, это мало его интересовала. Он жадно поглощал ее фигуру глазами. Как голодное животное что увидело мясо. Честно говоря, Наоя не считал себя таким падким на женское тело, но это была одна из немногих польз от женщин, по его мнению, и теперь одна из польз от его собственной женщины. Его. Он не упустит ни одну возможность, чтобы выжать с этого брака пользу. Он сел на колени между ее ног, закинув ее ноги на свои бедра для удобства. Теперь его руки стали гулять по ее телу. Видя нервозность юной девушки, он решил немного ее расслабить. Ему не хочется, что бы сегодняшний секс был испорчен слезами или нытьем о боли. Зенин посмотрел на нее серьезнее. Руки остановились на талии. -Эй, знаешь, мы теперь муж и жена. Сколько тебе вообще лет? – Мужчина небрежно кинул вопрос, сбивая девушку в столку. Он старался звучать не так плохо, но от него, это все равно звучало не добро. Кин опешила от вопроса. Он даже ее возраста не знает??? "Вот дурак!" Она приподнялась на локти и взглянула на него, немного менее встревожено. Все же, вопрос Наоя отвлек. -Ты не знаешь сколько мне лет? – она спросила хмуря свои бровки. А ему не понравился ее тон. Он значит пытается быть добрым, а она так благодарит? Он фыркнул, хмурясь в ответ. -А я то думал ты покладистая. Разве тебя не учили как нужно разговаривать со своим мужем ? – он возобновил движения руками. Ладони и пальцы гладили ее талию вверх и вниз. "Такая гладкая и мягкая кожа…" -Ох поверь мне, - она уже собиралась кинуть ему что-то едкое, как одернула себя от этой идеи. Не в том она положении что бы сейчас дерзить. Она вздохнула глядя на его руки на себе, затем на его лицо. А тело то у него тоже красивое… шрамов много… Наоя развеселило что она закрыла рот раньше, чем закончить фразу. Причем это даже не он ее заткнул, поэтому решил подразнить ее дальше, увидеть, как далеко можно ее завести. -Вот и правильно. Держи язык за зубами, когда общаешься с мужчиной. – его руки плавно перетекли вверх, обе ладони накрыли аккуратные груди в круженой ткани. Грудь не была большой, за то была ровной и округлой формы. Наоя не жаловался, даже напротив. Он сам не отдавал предпочтение большим грудям, считая это вульгарным. А в маленьких формах видел свою эстетику. Дыхание Кин стало прерывистым, когда он мягко мял ее. Никогда прежде к ней там не прикасались. Это было настолько волнительно, что она даже не уделила внимание его словам. Заметив это, Наоя сжал одну грудь сильнее. Достаточно грубо, что бы принести дискомфорт. -Ахх! Что ты делаешь?? – реакция девушки не заставила ждать. Она мгновенно убрала его руку со своей груди, стыдливо прикрывая ее, и попыталась отстранится. Наоя это совершенно не понравилось. Он взял оба ее запястья в одну руку и сжал до боли. А голос был строг. Куда строже чем до этого. Как будто вовсе не к жене обращается. -Разве я разрешал? - Слова словно прыснули ядом, а брови недобро нахмурились. - Я думал ты знаешь своего место. Веди себя тише, женщина. На этот раз Кин с неверием посмотрела на Наоя. Это… это правда человек за которого она вышла замуж? "А почему…? Точно." Она ведь сама себе надумала, что между ними будет любовь, после одной встречи взглядами. Это все тот же Наоя, который известен своей мизогинией, отвратительным характером и высокомерием. Его голос снова вернул ее к происходящему. -Будь хорошей девочкой, и не раздражай меня больше. Ты здесь только что бы родить мне детей. - На этот раз слова звучали не так резко, но нотки раздражения сохранились внутри. - И не делай такой вид, будто я ударил тебя. Ведешь себя как ребенок. Так сколько тебе лет? Он вспомнил свой вопрос, который остался без ответа еще минут пять назад. -Мне восемнадцать… - Кин ответила довольно робко, потому что все еще переваривала произошедшее. Она уже обдумывала, стоит ли пожаловаться братьям? К тому времени Наоя отпустил ее руки. -Восемнадцать… Тч… - он усмехнулся и отвел взгляд в сторону. Было довольно ожидаемо, видя ее миловидную и юношескую внешность. Хотя он надеялся, что ей будет хотя бы двадцать - да ты и есть ребенок… Разница в семь лет могла бы быть довольно ощутимой, если бы они вообще разговаривали как нормальная пара, но Зенину до возраста дела не было. Его все устраивало. Самое главное она совершеннолетняя. Да и какая к черту разница, если она уже его жена. Он не стал дальше тянуть. Спокойно стянул с нее этот раздражающий халат, расстегнул ее лифчик, и притянул ее руки к своим плечам, что бы та не прятала свое тело. Кин лишь смущенно отводила взгляд, чувствуя как прохладный воздух касается ее верхней части тела. Следующим пошли ее трусики. Он стянул их, кинул куда то в сторону, что собственно сделал с предыдущей одеждой. Его взорву открылось ее полностью обнаженной тело. Все тело было гладким и нежным, где бы он не трогал. Наконец от нее стал исходить именно ее запах. Не дурацкий парфюм, который Наоя терпеть не мог. А запах ее тела. И он был вкусным, отдаленно напоминал что то молочное, а чувствуя его, хотелось еще больше утонуть в ее шею. Не смотря на отсутствие прелюдий, в виде поцелуев и прочей нежности, она уже была мокрой. Видимо поласкать грудь, было достаточно что бы, завести девственницу. Без предупреждения, он ввел в нее средний палец. Он проскользнул легко за счет ее возбуждения, естественная смазка почти стекала с нее. Кин тут же громко вздохнула и дернулась назад. Сейчас у Наоя не было желания шутить или издеваться. Он первый раз изучал ее тело, а для нее это вовсе был первый опыт. -Расслабься и не дергайся. Будет больнее если не расслабишься. Кин бы язвила, если бы не ее уязвимое положение. Она чувствовала его палец, который теперь двигался осторожно вперед-назад. Он делал это не из заботы об ее комфорте, а из желания спокойно и без слез продолжить. Видя ее нормальную реакцию, он добавил теперь безымянный палец, от чего она зашипела. -Неприятно… -Знаю, терпи. Девушка глубоко вздохнула, успокаивая себя, но теперь пальцы не выходили и входили. Он начал двигать ими непосредственно внутри. Расширяя стенки влагалища. Это было совершенно новым ощущением. Далеко не болезненным. Неприятно было именно у входа, а вот внутри стало очень горячо. Словно щекотно. Она не выдержала и застонала, сжав его плечи покрепче. Самое удивительное, что она захотела еще. -Ахх… - ее глаза расширились, она притянулась к нему за плечи, ища опору в таком уязвимом, но приятном положении. Сейчас она каждой клеткой тела ощущала что не контролирует ситуацию, что все в руках Наоя. И на вопрос будет ли она получать удовольствие или боль, мог ответить только ее муж. Наоя ухмыльнулся, но ускорять ничего не стал. Он вынул из нее пальцы посчитав ее достаточно готовой. От кончиков пальцев до ее чувствительного места протянулась нить прозрачной слизи. Наое нравилась эта картина. Это хороший знак. Он вытер пальцы об простынь и стянул свои боксеры вниз. При виде его органа, Кин тут же отвернулась. Мужской орган… -Аххахаа, ни разу не видела да? Можешь не смотреть. Заставлять не буду. - икрене позабавленный реакцией невинной девушки, он не спеша пристраивался к ее входу. Держа в одной руке возбужденный член, его взгляд пьянел, когда он видел такую красивую картину перед собой. Чувствуя себя по настоящему королем этого мира. Но быстро одернул себя. "Нельзя расслабляться... Это просто привлекательная женщина. И то только что бы родить сына." Она ничего ему не ответила и мысленно благодарила за то что ее никто не заставляет. Но затем она почувствовала его горячую и твердую головку у своего входа. В мыслях громко пронеслось. "ОНО НЕ ПОМЕСТИТЬСЯ!!!" -Сейчас будет больно… - Стой стой!!! Наоя стал постепенно, но уверенно вводить длину, держа за бедра, что бы та не убежала. -Ааай!! Ай ай ай… выйди… - девушка поморщилась, а из нее стал выходить скулеж при горячей боли. Ее буквально растягивали изнутри. Тело стало слабеть и на интуитивном уровне расслабляться, что бы не делать резких движений. -Потерпи… и не смей плакать. – он проник полностью, зарыв свою длину в ней, а что бы она расслабилась, он обнял ее за плечи, крепко прижимая к себе. Его выражение было полностью сфокусированное на процессе, что бы не делать лишних движений. Он всегда считал женщин слабыми и хрупкими, причем не в хорошем ключе. А свою женщину травмировать он не собирался, не сейчас по крайней мере. Иначе как она родит здорового ребенка? Он мог почувствовать ее дрожь. Зенин и раньше причинял боль женщинам, но почему сейчас паршиво…? Может потому что она нежная? Или потому что она первая кто не смотрит на него со страхом? Он отбросил эти мысли, замечая что она довольно тихо себя ведет, и был благодарен за спокойное поведение. Только сейчас он переключил внимание на ощущения. В ней было узко, горячо и так влажно... Хотелось просто сразу начать беспощадный темп, не жалея и получая желаемое. Но нельзя. Вдруг еще сломается? Он начал двигаться. Сначала неторопливо, медленно, давая ей привыкнуть к его размеру, а заметив, что ей уже не так больно, он стал наращивать темп. Комнату заполнил характерный звук шуршания постели, влажных звуков и тяжелое дыхание обоих, где девушка еще иногда издавала более привлекательные звуки, такие как стоны. Это не приносило такое удовольствие, как она думала, сравнивая процесс с видео для взрослых или пикантными главами эротических романов. Даже как-то неприятно. Это было огромным разочарованием для нее. Пару раз в процессе менялась поза, оба партнера молчали. Лишь изредка Наоя озвучивал команды. "Перевернись на живот", "Подними бедра", "Убери руки" и тому подобное. К счастью для нее все закончилось уже через 12 минут. Он излился внутрь, дыхание было рваным. Оставаясь внутри нее еще какое то время, он дал себе отдышаться, и сейчас четко чувствовал ее пульсацию. Ему тоже не особо понравилось… Но почему он вообще чувствует к ней это? И что это за чувство вообще? Жалость…? Не похоже. Через пару минут молчания, он первый встал с кровати. Даже не взглянув на нее он пошел в сторону ванной, абсолютно не смущаясь своей наготы. -Надеюсь через 9 месяцев ты родишь мне крепкого сына. С этими словами он закрылся в ванной, откуда доносились звуки стекающей воды. Кин осталась лежать на кровати и глядеть в потолок. "И это называют сексом? Чувствую себя использованной… он даже не поцеловал ни разу…" Внутри было пусто. Сев на край кровати, девушка приобняла себя за плечи, между ног она ощущала противную вязкую жидкость, но благо никакого намека на кровь. Девушка погрузилась в теперь уже не такие радужные мысли. Так всегда будет? Ей действительно придется родить от такого злобного мужчины? Почему еще в самом начале, когда они только вошли в комнату, он был веселым, а сейчас, закончив все, даже не спросил об ее самочувствии ? Ответы в прочем то она уже сама знала. Он такой человек. И ради семьи, она перетерпит подобное. Может ли она считать родителей и братьев все еще семьей? Или этот холодный мужчина теперь ее единственная семья? Сколько вопросов… Уже через десять минут Наоя освободил ванную комнату. К тому времени, Кин натянула халат и сама пошла искупаться и смыть с тела все непристойные жидкости. Как бы то ни было, отвращения она не чувствовала. Может только обиду, за то что он не уделил ей должного внимания. Однако по большей степени она винила себя, за те радужные ожидания, что сама себе придумала.