Песнь греха

      Аль-Хайтам упорно продолжал смотреть в книгу, уже попросту игнорируя буквы, ведь перед ним во всей красе извивался надоедливый инкуб. Может, в первую встречу он и попытался задеть его, прокомментировав внешность светловолосого паренька, но уже тогда церковный служитель бессовестно врал, пятная себя первым грехом. А где первый, там и второй.       – Надоел, иди сюда, – четко отрезал Аль-Хайтам и показательно хлопнул книгой, кладя ее рядом с собой на лавочку.       – Стоп-стоп-стоп, – быстро затараторил инкуб, тут же прекращая свои танцы около колонны, – куда идти? Зачем идти? Сиди на месте.       – Разве не этого ты добивался? – хмыкнул церковный служитель, внимательно рассматривая фигуру находившегося перед ним существа. Наверное, он впервые так пристально изучал это явление.       – Ты священник, тебе нельзя! – на всю церковь заверещал светловолосый, явно не ожидая такого поворота событий.       – Тебе ли меня сейчас учить?       – Знаешь что? Ты неправильный церковный служитель. И вообще, обычно до такого не доходит. У меня нет дальнейших инструкций, – интересное зрелище. Инкуб никогда ранее не касался тела человека.       Тишина. На секунду может показаться, что пылкие слова Кавеха и правда в чем-то смогли переубедить никудышного священника. Но это спокойствие резко прерывается стуком обуви по кафелю церкви. И инкуб оказывается зажатым около той же колонны.       – Нельзя же так грешить, что ж ты вообще в церкви забыл? – голос Кавеха стал тише, но он не сопротивлялся, лишь отвел взгляд, прекрасно понимая, что в этом его сущность, прерывать действия грешника просто не имеет смысла.       – Посмотри на меня, – Аль-Хайтам приподнимает его лицо за подбородок, заглядывая в эти дьявольские глаза, – я уже согрешил, когда назвал тебя некрасивым.       Непонятный жар прокатился по всему телу Аль-Хайтама. Он не мог отвести взгляд от острых и красивых черт лица Кавеха, разве перед ним все тот же надоедливый юноша? А может это лишь его сущность дает о себе знать. Но, чтобы то ни было, служитель церкви был охвачен интересом. Какова на ощупь кожа инкуба?       Он коснулся кончиками пальцев шеи светловолосого. Горячо, но это тепло не обжигало, а согревало до самых костей. И после этого чувства отстраниться было уже невозможно. Ладонь быстро скользнула под рубашку на плечо Кавеха. Инкуб застыл под этими движениями, словно ожидая дальнейших действий, но через мгновение тут же дернулся с места, вовлекая Аль-Хайтама в поцелуй, слегка неловкий, но безумно горячий.       – Ты уверен? Все же... – попытался что-то возразить Кавех, как только удалось разорвать поцелуй, но Аль-Хайтам тут же зажал его рот своей рукой, заставляя затихнуть.       – Думай только о себе. Но если тебе так нравится моя роль священника, – одно верное движение и Кавех оказывается на лавочке, слегка хмурится от не особо приятного приземления и тут же убирает книгу, которую недавно оставил тут Хайтам.       Служитель церкви долго не ждал, тут же уселся на бедра инкуба, повалив его на лавку окончательно. Его намерения слишком ясны, все читается на его лице.       – По-твоему, грехи – это игры? Что скажет твой Бог? – губы Кавеха расползлись в улыбке. Нет, он не позволит этому грубияну играть в одни ворота. Раз уж он так загорелся этой идеей, позволить вести все ему одному просто невозможно.       Пальцы Аль-Хайтама суетливо расстегивали чужую рубашку. Не должно быть ничего, за что инкуб мог бы уцепиться и выкатить очередную колючую шутку.       – Раз ты такой из себя весь плохой, разве моей задачей не является наставить тебя на праведный путь? – в глаза Кавеху Аль-Хайтам уже не смотрел, он пытался запомнить каждый изгиб этого горячего тела, будто после этой ночи никогда больше не увидит его.       – Что ты несешь? Как можно... ТЫ... – Обжигающее тепло разнеслось по телу Кавеха, что тот не смог сдержать свой крик, так и не закончив предложение.       Аль-Хайтам быстро выхватил горевшую свечу из подсвечника около себя и наклонил его над чужим телом. Горячий воск тяжелыми каплями закапал на торс Кавеха, заставляя его извиваться под служителем церкви.       – Вы посмотрите, как извивается, святой дух так действует? – он тут же поймал руку Кавеха, которую он занёс над ним в попытке треснуть его же книгой, и с силой прижал ее к деревянной поверхности у того за головой.       Еще несколько обжигающих капель коснулись бледной кожи инкуба. Он рад бы вскочить, стряхнуть с себя эти до жути обжигающие пятна, но его лишь сильнее придавливали к лавке, оставляя лишь возможность выгибаться в пояснице, будто это хоть как-то заставит воск скатиться прочь на церковный кафель. Аль-Хайтам упорно вырисовывал восковой крест на торсе Кавеха , лишь ухмыляясь при каждой попытке инкуба выскочить из под него. Он шепчет какую-то молитву, внимательно наблюдая за каждым движением и эмоцией, путая местами слова, то ли специально, то ли просто не мог собраться с мыслями.       Свеча упала из его рук на пол за ненадобностью, он практически закончил свой никому не известный ритуал. Пригнувшись к самому уху Кавеха, обжигая своим дыханием его кожу, он аккуратно поправил прядь его волос.       – Аминь, – тихо прошептал он тому на ухо, заставляя самого инкуба прикусить губу и отвести взгляд. Кавех хотел было что-то возразить, но церковный служитель быстро вовлек его в поцелуй, одновременно исследуя его тело, блуждая по нему ладонями.       – Ты?.. – хотел было спросить Кавех, как только Хайтам отстранился, но его дыхание уже сбилось из-за таких странных для священников движений, поэтому он лишь снова закусил губу, сдерживаясь, пока Хайтам поцелуями медленно спускается по всему телу, и наконец на выдохе у инкуба лишь вырывается, – служитель хренов.       Аль-Хайтам, лаская чужое тело, явно потерял какую-либо осторожность, чем и воспользовался Кавех, столкнув того с себя на пол. Наглая ухмылка вновь заиграла на его лице, теперь его очередь изводить священника. Он медленно надавил ступней на грудь Аль-Хайтама, заставляя его максимально прижаться к полу, после чего по-хозяйски уселся на его бедрах, специально долго гнездясь, будто не может найти удобное положение.       – Ну так если в тебе столько сил, может попробуешь свои ритуалы немного в другом направлении? – пальцы Кавеха размеренно заскользили по чужой груди, добираясь до самой шеи и заигрывающе вскидывая чужой подбородок, – ну же, священник, не тяни время.       Через секунду инкуб уже полностью улегся на Аль-Хайтама, все еще постукивая пальцами то по его груди, то по плечам. Холодный церковный кафель и горячее тело создавали слишком головокружительный контраст.       Все происходит очень быстро, Кавех немедленно оказывается под Хайтамом, ощущая уже своим телом холод кафеля. Одежда уже в стороне, наверное, если бы она не спадала так послушно, то была бы просто разорвана. Холод смазки, пальцы. Кавех успевает лишь запрокинуть голову и сжать плечи Хайтама, в попытках не издать и звука. Пальцы быстро сменяются на член. От такой быстрой перемены Кавех недовольно жмурится, невольно выкрикивая имя священника и отчитывая его за поспешность.       – Нежнее! – он специально сжимает кожу Аль-Хайтама до боли, царапая ее, стараясь унять пыл этого парня, – Ты никогда?.. А...       – Нашелся умник, я же служитель церкви, – он все же приостановился, предоставляя возможность привыкнуть к новым ощущениям, – если хочешь, я могу позвать кого поопытнее.       – Идиот, – Кавех хлопнул ладонью по чужой спине, после чего нежно обвил шею священника, – Медленно, за каждый неверный шаг буду тебя кусать.       – И как я на службу, по-твоему, пойду? – спросил Аль-Хайтам, но ему пришлось тут же стиснуть зубы от резкого укуса в шею.       – Один, не болтай попусту, – горячее дыхание инкуба обожгло шею, и священник все же послушался, начиная аккуратно двигаться.       Кавех несколько раз касался губами кожи Хайтама, из-за чего тот в волнении задерживал дыхание, будто вот-вот вновь укусит, и священнику вновь придется корректировать свои действия. Но инкуб уже полностью отдался процессу, каждый раз томно выдыхая и ошпаривая кожу церковного служителя. Светловолосый все крепче цеплялся за шею Аль-Хайтама, будто стараясь прижаться как можно сильнее.       – Ты уже повис на мне, – выпалил священник, но тут же ахнул из-за очередного укуса.       – Два, кафель холодный, терпи, – с ухмылкой сказал Кавех, уже самостоятельно подаваясь бедрами навстречу, – давай, быстрее, не отдыхай.       Но Аль-Хайтам не успел почти ничего сделать, как снова укус.       – Нежнее, – но на этом Кавех не остановился, начиная периодически кусать еще нераскрашенную его следами кожу священника, специально выводя того из себя, – Быстрее, где все твои силы? А сейчас нежнее.       – Ты слишком много болтаешь, – Аль-Хайтам резко подался вперед, заставляя Кавеха под собой выгнуться и громко простонать от неожиданных движений.       Священник двигается быстрее, специально не давая Кавеху больше вымолвить ни слова. И вечные укусы прекратились, они сменились на хаотичное прикосновение губ к уже красной разгоряченной от наказаний кожи. Инкуб больше не мог сдерживать свои стоны, и стены, которые раньше слышали только церковные хоры, теперь отражали один безупречный голос. И он в этой тишине оглушал и опьянял.       – Хайтам, все, больше не могу, – быстро проговорил Кавех, запрокидывая голову назад.       – Еще немного, – будто в тумане ответил священник, покрепче обхватывая бедра светловолосого. Но Кавех тут же кончил, ослабляя хватку и соприкасаясь всем телом с холодным полом.       Аль-Хайтам подтянул Кавеха ближе к себе. Еще несколько чувственных толчков, и он излился следом, замирая на месте. Сейчас в стенах церкви было слышно лишь их сбитое дыхание.       – Для первого раза неплохо, – наконец, частично отдышавшись, выпалил Кавех, поднимаясь с кафеля.       – И с кем ты меня сравниваешь, если до этого тебя только посылали? – вопросительно подняв бровь, пробормотал Аль-Хайтам. Он еще не смог привести свои мысли в порядок.       – Ну... Не выпендривайся, я просто заранее знаю, – инкуб постарался как можно быстрее вскочить с пола, лишь бы побыстрее покинуть церковь, ему было впервые так неловко оставаться наедине с этим священником, в частности из-за этих последних слов.       – Ты же вернешься? – Аль-Хайтам поднял голову, провожая Кавеха лишь взглядом. Ответа не последовало, но он заметил, как на несколько секунд инкуб задержался на месте, раздумывая над его словами. Это точно да. Он так чувствовал.