Завтра всё изменится.

      Джесси действительно ведет себя не так, как должен вести себя Джесси, однако радость от встречи переполняет писателя достаточно, чтобы он не уделил должное внимание промелькнувшей золотой вспышке в чужих глазах. На самом деле Лукас и сам выглядел так, словно вот-вот засветится от счастья ярче солнца.       Это так жалко.       Надо же, как далеко бы ты не ушел, сколько бы времени прошло, люди как и были, так и остаются жалкими. — Джесси, где все остальные? — голос пронизан тревогой, парень поддается вперед и с каждым шагом становится все ближе и ближе. — Долго рассказывать, — отмахивается. — Я... переживал. Мы все, я имею в виду, — они стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. — Вижу, ты устал... Не хочешь пойти домой? По пути расскажешь мне всё, что случилось.       Вернувшийся герой смотрит на человека перед собой с ног до головы оценивающим взглядом, и Лукас, замечая это, задерживает дыхание и замирает.       На Джесси ни царапинки и это мог увидеть абсолютно каждый. Так почему Лукас так обеспокоен выдуманной им же усталостью? Хотя, по легенде, Джесси пережил испытание восхитительного Администратора, перед этим не забыв принести друзей в жертву. Ну или просто сказать, что они не справились. — Если ты поведёшь, – как бы неохотно отвечает он и, почувствовав, как чья-то тёплая рука берет его руку в свою, повинуется идти следом.       До боли сжимая челюсть.       Сладко-медовый закат заставляет их ускорить шаг, когда они выходят из города, оставляя множество чужих взглядов позади. Герои не в первый раз сражаются, и они уж тем более не побояться дать отпор толпам, нахлынувшим из самых темных уголков мира. Действовали молча, изредка перекидываясь беглыми взглядами. В прочем, разговоры в его планы не входили, и все же почему бы не дать шанс маленькой интрижке? В этом мире так скучно, а найти развлечение по душе — та ещё задачка...       Он не боялся мобов. Он — бессмертен, однако Лукас — нет. Джесси мог взмахом руки заставить любого обратиться в пепел, но глядя на ни о чем не подозревающего писателя... На него рука попросту пока не поднималась.       Он успокаивает себя, что, по крайней мере, этот парень ведёт их "домой", поэтому они без лишних разговоров покидают город, направляясь в лес.       Ему не терпелось посмотреть на то, как мерцающие огни вдалеке погаснут. Возможно, эта ночь для жителей города станет последней.

***

      Лукас приковывает к себе взгляд.       Через могущественную перчатку, которую Ромео даровал своему новому герою, он слышал каждое его слово. Он раз за разом прокручивал в своей голове разговор между Джесси и Лукасом. Простое любопытство одержало над ним вверх и теперь он тут: разделяет с ним одну кровать в пижаме, которая ему слегка маловата.       Тепло.       Тепло от камина, тепло от одеял, тепло от человека, лежащего под боком. Всё это напоминало ему о ночёвках с друзьями.       Он встряхивает головой, пытаясь избавиться от образов того, кого убил, и того, кто навечно оказался заперт в горящем личном аду.       Здесь, в домике на окраине леса, нет никого, кроме них. Нет ничего необычного. Может быть, кроме Лукаса. Он выглядит настолько завораживающе и нереально, что новый Джесси вынужден себе лишний раз напомнить о том, зачем прибыл в этот мир...       Было бы неплохо покончить со всем прямо здесь и сейчас, ведь в будущем все равно его грандиозные планы по свержению некогда всеми любимого героя обернётся крахом. У Лукаса нет шансов притронуться к нему даже пальцем, если он сам этого не захочет.       А с чего бы ему этого хотеть?       Воткнуть в спину нож предательства, когда Лукас этого ожидает меньше всего, кажется ему довольно заманчивой идеей.       Он тянется руками чужому горлу.       Все закончится быстро. — Если бы тебя убил дорогой тебе человек, какие бы у тебя были последние слова? — спрашивает в пустоту.       Неожиданно Лукас хмурится во сне и поворачивается на голос.       Ладони предательски задрожали. — ...Джесси? Что ты... — Спи. Прости, что потревожил. Пустяки. — не дает договорить и перебивает сонное бормотание. Обворажительная улыбка появляется на собственных губах.       Ромео изнутри готов сгореть до тла. Он не мог понять, что его злило больше: этот выскочка Джесси, Лукас или этот глупый обречённый мир? К слову, непонимание своих чувств только сильнее разжигало в его душе огонь озлобленности.       Лукас, помолчав секунду, хмурится сильнее, но в миг расслабляется. Мягкая и неуверенная улыбка писателя содрогает его до глубины души. — Джесси, знаю, столько всего навалилось...       Ромео колеблется. Глаза возращается от опьяняющего красного к привычному зелёному цвету. В этот момент Лукас окончательно просыпается. — Мы найдём их. Ты слишком устал. Пожалуйста, выспись, ради наших друзей. Ты заслужил отдыха и знаешь...       Одолевающие чувства накрывают с головой. — ...не любишь обо мне беспокоиться. — Не люблю. — тихо смеётся Лукас и Ромео готов разорвать этот мир на части.       Завтра он разобьет ему сердце. Завтра он будет вести себя иначе. Завтра он поставит Лукаса перед выбором и сделает все, что угодно, чтобы Лукас выбрал не Джесси.       А о "Ромео" и речи не может быть.       Он может избавиться от него по щелчку пальца, но так шоу не будет интересным. Пусть в смертных людишках теплится надежда и их борьба ни к чему не приведёт.       У Лукаса нет ни малейшего шанса... — Лукас. — М? — Можно я тебя поцелую?       Как и у него самого. Во всем виноват хороший, глупый, идеальный Лукас. Каким образом такой человек, как Джесси, заполучил сердце такого, как он? — Ты знаешь мой ответ... — Лукас подмигивает. Ромео, утешающе взяв его руки в свои, наклоняется к его лицу.       Лукас любит Джесси. Но завтра...       Завтра все изменится.