Спички и бабочки

Зажигалка сдохла. У него оставались две последние сигареты, машину снова отбуксировали, и грёбаная зажигалка решила сдохнуть. Он уже не помнил, когда она последний раз работала исправно, но руки все не доходили купить новую. Ха. "Купить" —ну конечно. Но, сняв перчатки —в них пальцы двигались слабовато —он все равно раз за разом щелкал зажигалкой, надеясь выманить из нее последнюю несчастную искру. Щелк. Щелк. Щелк. Вдруг что-то надломилось и колёсико отлетело при очередном движении большого пальца. "Блять" —прошипел Стэн, разгребая снег в надежде увидеть деталь. Бесполезно. Исчезла. Теперь, когда он перестал раз за разом щёлкать пальцем, Стэн вдруг понял, насколько онемела его рука. Снег ощущался лишь едва холодным. Хотя нет. Это в его теле уже не осталось тепла. Наверное, стоило подвигаться. Ведь именно это и советуют делать в такой ситуации. Или это всего лишь очередная фраза, которую люди говорили только чтобы он убрался восвояси? В это время года он часто сталкивался с подобным настроем. Действительно, дружелюбие Миннесоты. Вот он — их хвалёный дух рождества. Стэн прекрасно понимал, что на уме у здешних людей. На самом деле они хотели сказать: "Ты портишь наши праздничные украшения своим видом, выметайся". Сказать: "Нет, мы помогаем только тем бедным, которые выглядят опрятно, знают свое место и радуются всему, что дают, а не таким как ты". Сказать: "Нет, мы не дадим тебе доллар, чтобы твою машину на увезли, держи-ка, лучше, баночку начинки для тыквенного пирога"! И что он вообще должен был с ней делать? Проткнуть крышку и есть прямо из банки как пёс? Кухни-то у него не было, как, впрочем, не было ни дома, ни машины, ни вообще чего-нибудь кроме куртки, в которую он был одет, сломанной зажигалки и пары монет. Для людей вроде Стэна здесь не было места. Послужить они могли разве что уроком: "Давай, солнышко, ты же не хочешь вырасти и стать как этот дядя, так что кушай овощи, слушайся взрослых и не гуляй допоздна!" А то придётся жить в машине и, перебиваясь, зарабатывать на жизнь умом, кулаками, и, если станет совсем плохо, другими средствами. А то придётся умирать в заснеженном переулке, потому что больше некуда податься. Нет! Это же не... Он не умирал. Просто замёрз. Просто устал. Стэн хлопнул в ладоши, будто пытаясь убедить себя, что все ещё может их чувствовать и подышал на сомкнутые пальцы. Ведь дыхание-то должно было остаться горячим. Даже если никакого тепла он не ощущал, все равно должно. Но все было тщетно. Он засунул руки в карманы, зарылся головой в капюшоне и попытался свернуться, чтобы сберечь ту последнюю крохотную искорку в груди, которая, похоже, ещё не успела остыть. Когда он наконец пошевелил головой, с нее на тротуар осыпалась и легла небольшим сугробом на мостовую гора снега. Давно он уже здесь стоял. С того момента, как забрали машину. Он задумался о том, сколько ещё снега выпадет этой ночью. В конце концов, под снегом же должно быть тепло, да? Всякая живность ведь может вырыть в нем норку и спокойно спать там до весны. Может, если сугробы вырастут достаточно большими и укроют его под собой, ему стоило бы поступить так же —свернуться и залечь в спячку, пока не станет тепло. Стэн попытался пошевелить пальцами, но те упорно отказывались слушаться. Он едва мог чувствовать их, ощупать хлам, лежавший в карманах. Эти два жалких пенни. Обрывки старых бумажек. Выцветшая фотография, сложенная пополам. Использованные платки. Спичечная книжка. На секунду он не мог поверить. Стэн абсолютно про нее забыл —было дело, прихватил где-то в баре, там их раздавали бесплатно, но ни разу не использовал. Да и зачем, была же зажигалка? А теперь... Первую спичку он потратил впустую: пальцы отказывались слушаться. Головка отломилась и затерялась в сугробе. Осталось девятнадцать. Со второй повезло больше —она загорелась слабым мелькающим огоньком. Стэн чуть не заплакал, когда его лицо наконец почувствовало тепло. Он склонился к ней и, словно какую-то великую драгоценность, сжимал спичку в руках, пока она не прогорела и не начала обжигать пальцы, после чего бросил ее в снег. Какое-то время перед глазами, словно маленькие светящиеся духи, танцевали расплывающиеся круги. Осталось восемнадцать. Третьей удалось зажечь сигарету, и, хотя не уронить ее неуемно дрожащими пальцами было задачей не из лёгких, Стэн обхватил ее руками, затянулся, позволяя теплу заполнить лёгкие, и закрыл глаза. Он обожал снег, когда был маленьким, когда они с Фордом могли побежать играть на улице, а потом вернуться в тепло дома, отряхнуть сапожки и ринуться на кухню клянчить, чтобы мама заварила им горячего шоколада. Случись в те годы подобный снегопад, братья бы слепили самых лучших снеговиков, соорудили бы две крепости и бросались оттуда снежками, пока не онемеют руки. Зима, как и все остальное, казалась приятной только до тех пор, пока не приходилось выживать в ней. Пока был теплый дом, куда можно вернуться. Пока был брат, который напомнит, когда пора уходить. Пока брат был. Рука потянулась к карману, но остановилась: какой смысл смотреть на фотографию. Даже если Стэн смог бы разглядеть ее под тусклым свечением сигареты и последних 17 спичек, там они были слишком взрослыми. Картинка только навеяла бы воспоминания о том, каким он в последний раз видел лицо Форда, о начале конца. Быть может, если закрыть глаза, он смог бы представить, как брат, ещё ребенком, бежит впереди него, широко улыбаясь. Смог бы подумать о том, как выглядел бы Форд спустя годы. Наверное, так же, как и Стэн, только в хорошей форме, с ухоженными волосами и менее болезненным лицом. Как если бы у него было, куда возвращаться. А рядом он представил себя —здорового, имеющего куда меньше шрамов на теле и полный набор зубов во рту. И тогда бы они разговаривали и смеялись, как это было в детстве, пили горячий, именно горячий, тодди и ели до отвала и- Сигарета догорела и потухла. Пока Стэн пытался поджечь новую и последнюю, которая у него осталась, он почувствовал, как по лицу медленно стекла капелька воды. Он слизнул ее —она была солоноватой и уже успела замёрзнуть. На эту задачу ушло ещё четыре спички. Осталось тринадцать. Он стиснул сигарету дрожащими зубами и свернулся вокруг этого источника тепла, держа пальцы, вероятно, даже слишком близко. Но какая разница —если он случайно подожжет себя, то хотя-бы согреется. Наслаждаясь теплым рыжим огоньком, исходящим от сигареты, Стэн снова закрыл глаза. Они с Фордом были в баре. Нет, в доме. У Форда дома. Горел очаг, низкое пламя танцевало над обугленными деревяшками, излучая свет, такой яркий и теплый, что им приходилось быть осторожней, чтобы ненароком не обжечь лица. Стэн пошутил, а Форд рассмеялся, свободно и расслабленно. Между его зубами больше не было сигареты. Стэн разомкнул заиндевевшие ресницы и опустил взгляд. Горящий бычок упал ему на грудь. Смахнув его, Стэн увидел, что на куртке теперь зияла дыра, через которую начал проникать холодный воздух, заменяя собой пришедшее на мгновение тепло. Он потянулся, было, за спичками, но пальцы не шевелились. Они опустились, пока Стэн... думал? Дремал? И теперь отказывались слушаться. Все его тело разваливалось на части, как и эта никчемная зажигалка. А спичек оставалось тринадцать. Столько, сколько лет он уже так живёт. Идиотских, отвратительных, бесполезных лет. Стэн оттер снег с мощеной кирпичом дороги и поджёг всю книжку разом, бросив ее туда. Казалось, что вместе с ней сгорали и все ошибки последних лет десяти. "Скатертью дорожка", —пробормотал он. Точнее попытался, но не смог —слишком сильно дрожали зубы. Огонёк все сильнее мерцал, догорая, пока не погас вовсе, и Стэн остался совсем один в темноте. Он сомкнул глаза и постарался представить мир, где не темно. Мир, где он не один. Первым, что он заметил, когда проснулся, были свет и ощущение, что-то давит на плечо. Открыть глаза не получилось. Быть может, от усталости, а возможно они просто замёрзли. Однако даже сквозь неподъемные веки он видел, что что-то нарушило темноту, чувствовал, как чья-то ладонь схватила его за руку и потянула наверх. "Давай, Стэн. Пойдем со мной." Голос казался знакомым. А, это, наверное, сон. Но, только он попытался встать, онемение в его ногах сменилось болью. Неизвестный обхватил Стена рукой и поддерживал его, пока тот делал медленные неустойчивые шаги. Его чем-то обернули. Пледом. Теперь он наконец смог приоткрыть глаза, хоть и не полностью. Удалось разглядеть зелёно-желтую клетку пледа, в который Стэн теперь был укутан. "Спокойно, осторожно. Да, вот так, молодец." Он видел одетую в перчатку руку, которая поддерживала его, чувствовал ее. Было в этом прикосновении что-то смутно знакомое, может поэтому Стэн и не противился тому, что его ведут так, словно ребенка. Не то чтобы, даже при всем желании, он мог бы оказать значительное сопротивление, но что-то внутри говорило, что пытаться и не нужно. Что он в безопасности. Они остановились, звякнул колокольчик, и все вокруг, словно волной, заполнили свет и тепло. И тут Стэн понял, что может различить пальцы человека, который держит его за руку. Один-два-три-четыре-пять-шесть. "Ф— " пробормотал он сквозь дрожащие зубы. "Ф— Фо-" * Смотрите, кто проснулся! Давай-ка я заварю тебе кофе, дорогуша" Было больно. Не так, как обычно, к порезам и синякам, которые успели стать неотъемлемой частью жизни, Стэн давно привык. На этот раз его словно протыкали иголки и булавки, как если бы он пал в битве с батальоном крошечных, но очень решительных ежей. Он взял кофе у официантки— стоп, официантки? Куда делся— почему он здесь? Осмотревшись, он понял, что и правда сидел на бирюзовом кожаном диване за столиком в кофейне, оформленной в стиле ретро, а пожилая официантка стояла рядом и дружелюбно улыбалась ему. "Слышала, у вас заглохла машина и вы застряли в этой метели!" —сказала женщина, — "Как же не повезло!" Ну... Не так уж и далеко от правды. Стэн прижал ладони к чашке кофе и колющее ощущение постепенно сменялось теплом. На столе стоял ещё один недопитый кофе. Черный. Рядом лежала пара теплых шерстяных перчаток. Стэн взял одну из них, чтобы рассмотреть поближе. Самая обычная перчатка с самым обычным количеством пальцев. "Боюсь, вашему другу пришлось уйти", —продолжала официантка, —"Вы были немного не в себе, когда пришли, но он просил передать, чтобы вы не волновались, и что все будет хорошо". Стен усмехнулся. Ну конечно. Примерно так и затирали все, кто строили из себя благодетелей. "А ещё он заплатил вам за безлимитную еду, так что вы можете сделать заказ, когда будете готовы!" "Хорошо!" —ответил Стэн, ощущая, будто его мозг наконец-то начал размораживаться. "А насчёт моего, эм, друга. Как он выглядел?" "О, ну" Официантка задумалась и направила взгляд куда-то в сторону. "Это был мужчина в возрасте.. с седыми волосами. Очень вежливый." "У него—" То, что Стэн видел, казалось невозможным. Или же был невозможен вывод, к которому он пришел. Но он все равно не мог не спросить. "У него случайно не было шесть пальцев? На обеих руках?" "Хм, знаете.." —сказала официантка, —"Если честно, совсем не обратила внимания, простите." Глупо было даже думать. Просто позволил фантазиям перекинуться на дурака, решившего поиграть в спасителя. Просто воображение в который раз сыграло с ним злую шутку. Но этот голос.... он казался таким похожим.... Стэн отпил кофе. Чёрный он терпеть не мог, но это на вкус можно было закрыть глаза —горячий напиток согревал, разливался теплом по горлу. Столик заливал рыжеватый свет, который исходил от лампы, висящей с потолка. Когда Стэн уже собирался уходить, он обнаружил несколько скомканных банкнот в перчатке, оставленной незнакомцем. Этого хватило бы, если и не на то, чтобы вернуть машину, то на пару приемов пищи или ночь-другую в отеле. И на новую зажигалку. * "Н-да, Шестопал, что это ты так долго за едой ходил?" Форд ввалился в их номер, обхватывая рукой большой бумажный пакет и сжимая в зубах ключ. Посмеиваясь, Стэн подошёл к нему и взял еду. "Мог бы попросить меня помочь, умник." Форд вынул ключ изо рта и убрал его в карман. "У меня были дела", —ответил он, отряхивая ботинки от снега. Его очки запотели, так что он вслепую топтал неприглядного вида половой коврик с принтом индийского огурца, пока брат не взял его за руку, чтобы подвести к стулу. Когда Форд ушел, снег уже перестал идти, но погоде в Миннесоте нельзя доверять —это Стэн испытал на собственной шкуре. Про ту метель он вспомнил только когда они въехали в город. Он сразу узнал это место. Узнал провозглашающий его "Милейшим городком на Среднем Западе" приветственный знак. Когда Стэн был здесь впервые, он всерьез задумывался о том, чтобы изменить его на "злейший", с этой мысли и начал рассказывать Форду об этом. Думал, это будет забавная история. Просто-напросто забыл, сколько раз он чуть не замерзал до смерти в этих местах. "Не то чтобы это было чем-то из ряда вон!" —заверил Стэн в попытке разрядить обстановку, и только увидев выражение на лице брата он понял, что прозвучало это примерно так же, как в тот раз, когда Форд сказал: "Не переживайте; я сталкивался с болью и похуже, чем от мозговых червей!", —когда все были в ужасе от его рассказов о путешествиях по измерениям. Зато теперь он казался более радостным. Стэн развернул коробку с едой и с наслаждением вдохнул исходящий их нее аромат, теплый, насыщенный и острый. Его очки тоже запотели и ему пришлось отойти назад, чтобы их вытереть, что Форд, похоже, нашел забавным. Когда Стэн протер их, он увидел, что брат, наклонившись, просунул какую-то маленькую коробочку, похожую на рулетку или часы, в одну из своих сумок. "За подарками ходил?" Форд поднял глаза и пару раз озадаченно моргнул, прежде чем ответить: "Можно и так сказать." На этом разговор прекратился —они принялись за свои карри. Форд любил говорить, что за годы путешествий он научился без проблем есть острую пищу, но глаза все равно слезились и он несколько раз отходил к раковине, чтобы налить себе воды. "Так ты определился с тем, что думаешь о бабочках?" —спросил Стэн после того, как они поели, откинувшись на стуле и расстегнув рубашку. "Мм?" —переспросил Форд, который, как отметил Стэн, выглядел таким же сытым и довольным, как и он сам. "До того, как ты ушел. Ты что-то там бурчал себе под нос —спорил сам с собой о бабочках и изменениях во вселенной. Ну, о чем-то таком." "А. Это.... это так. Просто метафора." "Оой, фу", —скривился Стэн, потому что подумал, что Форду будет смешно. И не прогадал.