О ранних тренировках и импульсивных решениях

На одном из интервью Сайрисса неосторожно сказала, что пусть и не согласна с Джоном во всех его высказываниях, но уважает его честность, говорить что он думает, и смелость, поднимать темы, которые другие боятся. Видимо происходящее сейчас – это наказание за ту неосторожную фразу. Один раз похвалила что-то в личности Джона Дейви Харриса и все, через полгода он уже в твоей тренерской группе, тренируется с тобой на одном катке, теперь ты будешь видеть его шесть дней в неделю, попробуй с этим как-нибудь выжить. Головой Сайрисса понимает, что фраза на том давнем интервью никак не связана с переходом Джона. По словам бывшего тренера Джона они разошлись мирно, спокойно и без обид, потому что Харриса решил что их сотрудничество достигло пика, а теперь ему нужно двигаться дальше. По словам Джона они прекратили сотрудничество, потому что “все там – полные тупицы, не умеющие держать язык за зубами, среди которых невозможно нормально тренироваться”. Сайрисса больше верит Джону. Но все же трудно не проклинать себя за тот комплимент, который едва ли можно было таковым назвать, когда Джон в своем греховно обтягивающем тренировочном костюме разминает прыжки. Какого черта Джон вообще делает на льду? Сейчас блядских шесть тридцать утра, Сайрисса думала, что сама пришла слишком рано, ведь до начала утренней тренировки еще полчаса, а этот придурок уже акселя разминает на льду. — Эй! — кричит Сайрисса Джону, подходя к бортику, — ты время вообще видел? Джон приземляет идеальный тройной аксель (Сайрисса ни в коем случае не признается, что засмотрелась на высокий, пролетный прыжок с идеальным, длинным выездом, нечего этому придурку еще больше эго раздувать), и подъезжает к бортику. — Время? — ехидно улыбаясь, спрашивает Джон, — а что с ним не так, красавица? Сайрисса закатывает глаза: — Все. Ты слишком рано, до тренировки еще уйма времени. Ты до сих пор что ли не привык к смене часовых поясов? Джон выглядит оскорбленным, тем что Сайрисса посмела предположить, что он – Джон Дейви Харриса – к чему-то там не привык. — Не привык к смене часовых поясов? Милая, не неси бредни. Просто я предпочитаю тренироваться чуточку больше, чем простые обыватели, — Джон говорит это так самоуверенно, что Сайрисса сдерживает порыв снова закатить глаза, — может, если бы ты тренировалась также, достигла бы моих высот. — Может тебе стоит перестать нести бред? Достичь твоих высот? Мы катаемся в разных категориях, придурок. Джон подмигивает ей: — Один один, красотка. — Один ноль, в мою пользу, — настаивает девушка, — твои слова про высоты настолько дурацкие, что я отказываюсь их принимать за хоть какое-то подобие победы. И вообще, может прекратишь называть меня красоткой? — Нет. Сайрисса смотрит на Джона. Джон смотрит на Сайриссу. Девушка видит нечеловеческое упрямство в глазах Харриса и сдается. Красотка, так красотка. Не худшее из того, что мог бы сказать Харрис. — Ладно, — вздыхает девушка, — но серьезно тебе не стоит так рано сюда приходить. Тут практически никого из персонала нет, упадешь неудачно, повредишь что-нибудь и будешь валяться минут сорок, пока на каток не придут. Даже если умудришься встать, врач на каток приходит только к семи, а до больницы тут далековато. Джон вскидывает брови: — Риск минимальный, опасаться такого нерационально. — Нерационально? — Сайрисса показательно переводит взгляд на правую лодыжку Джона, — с твоей ногой рационально – это не рисковать здоровьем лишний раз. Тем более когда на это нет никаких внятных причин. — Нет внятных причин? — Переспрашивает Джон, — дорогая, может быть тебе такое и непонятно, но именно благодаря тому, что ты считаешь нерациональным, я и стал лучшим. — И из-за этого ты и проиграл в прошлом году золото чемпионата мира Лололошке, — отвечает Сайрисса. Джон кривится от сказанных Сайриссой слов. Девушка явно ударила по больному. Пару месяцев назад на чемпионате мира Джон сенсационно проиграл три балла и тридцать две сотые Лололошке. Неожиданно Джон, который был достаточно стабилен весь сезон, уже в начале произвольной допустил ряд ошибок на прыжках. Конечно, он боролся за каждый прыжок, перекраивал программу, меняя прыжки и их расстановку прямо во время выступления, чтобы компенсировать ошибки в начале, но произвольную все равно проиграл. Лололошка может и не катал столь проникновенно, не владел коньком столь виртуозно как Джон, и не был так музыкален, но зато на его стороне был невероятный набор прыжков, которые он, в отличие от Джона, исполнил чисто. Это стало настоящей сенсацией. Журналисты давно разгоняли соперничество между Джоном и Лололошкой, но пока что Джон всегда оставался на ступеньку выше Лололошки. Никто особо не сомневался, что и на этом чемпионате мира Харрис будет первым. Сам Джон никак не комментировал свою неудачную произвольную программу. Джон ненавидел оправдания, и считал объяснение, почему именно его программа пошла не так, унизительными попытками оправдаться. Проболтался его уже бывший тренер. На тренировке за день до произвольной программы Джон неудачно упал с четверного лутца и снова повредил правую лодыжку. Несмотря на советы врачей сниматься с произвольной, Джон все равно решил выйти кататься. — Это, красотка, это не твое дело, — резко говорит Джон. Может быть, правда не ее, думает Сайрисса. Чего она так прицепилась к Джону? — Так и есть, — Сайрисса не отводит взгляд от Джона, не позволяя себе слабости, — но, если я однажды приду на тренировку, и застану тебя валяющимся на льду без сознания, мне будет, как минимум, неприятно. — Да хватит занудствовать, неприятно уже, — заявляет Джон, — мне нужны эти несчастные полтора часа, чтобы держать себя в форме. Все остальное – сопутствующие риски, которых я никак не могу избежать. Или что? Будешь сопровождать меня, чтобы если что, такому бедному и несчастному мне вызвать скорую? — А почему бы и нет, — толком не думая над тем, что говорит, отвечает Сайрисса. — Подожди, что? — Джон выглядит правда удивленным ответом девушки, и на секунду Сайрисса гордится собой. Удивить Джона Дейви Харриса на самом деле сложно. А потом она понимает, что именно сказала. Черт! Кто только за язык ее тянул. Но отступаться от своих слов уже поздно. — Ты разве не слышал? — на лице Сайриссы сама собой растягивается ехидная улыбка, — мне, я думаю, тоже не помешают лишние полтора часа тренировки. Джон заливается смехом. — А ты лучше, чем я думал, красавица, — через смех говорит Джон, — раз так хочешь, то кто я такой, чтобы мешать тебе? — Отлично, — во что я блять вязалась, — во сколько ты приходишь? — Около пяти утра. В зависимости от дня плюс минус полчаса. — Ты чертов мазохист Джон, — Сайрисса уже чувствует, что пожалеет об это решении. — Уже передумала? — улыбаясь, спрашивает парень. — Не дождешься. Сайрисса, не прощаясь с Джоном, уходит с катка. Ей надо еще переодеться и провести разминку перед тем, как выходить на лед. Девушка старается игнорировать, что перспектива проводить с Джоном столько времени наедине, не только ужасает ее, но и будоражит.