Вина

И снова тут. И снова лес.

И снова небольшое, зажатое тело рядом со мной. Это был 4 раз, когда мы встретились. Его маленькие пальцы судорожно пытались забинтовать мне руку чёрным галстуком. - Как же так получилось, Эдд!? Была бы моя воля глаз бы с тебя не спускал.

Я хмыкнул, это было лучшее, что я мог сделать. Моя рука постепенно гнила начиная от оторванного пальца. Я, как мог, отводил глаза. Лишь взгляд на него пробуждал неистовую досаду и...вину.

- Прошу тебя, Эдд. - Он смаковал моё имя, словно пытаясь высосать из него все соки.- Расскажи мне. Я помедлил, взглянув на него. Я не видел его глаз. Нахлынуло осознание того, как же сильно я по ним скучал. - Я думал драки с крысой это как два пальца об асфальт. Он засмеялся. Ох..этот смех.. Этот грёбанный смех. Это был самый гнусный и обречённый звук, который я слышал за последнее время. В нём не было ни капли издевательства, ни капли злобы! Только искренное сочувствие и боль. Том, мой милый Том, как же ты не понимаешь, что я единственный, кто должен чувствовать это. - Эдвард! Твои шутки стали гораздо хуже! Я осмотрел его. Изменения были на лицо и не только на него. Мой дорогой друг стал гораздо матёрее, Красный урод стёр всё, что было связано с шахматной клеткой. Том называл себя Томска, отсылаясь на субкультуру. Теперь от "ска" не осталось ничего. Я всё ещё пытаюсь убедить себя, что от "Том" не так же. Как же мне было противно от красных повязок на руках, скрывающих такие родные клетчатые кругляшки. И от очков, хоть я и понимал, что они нужны ему. - Она оказалась не пальцем деланная! Том всё ещё улыбался, на щеках проступили ямочки. Мне хотелось шутить над его бородой, над тем, как же плохо тот выглядит, вот правда... Я гораздо хуже. Он не сводил с меня взгляда. Было похоже на то, что Том пытается понять настоящий ли я. Тяжело. - Знаешь, это так странно. - Он пытался поймать мой взгляд, хотя я резво избегал их встречи. - Словно совсем недавно ты меня так подлатывал. Том посмотрел на свою руку, вспоминая. Он снова улыбался. Ох насколько же двояко было то чувство. Я не хотел видеть его расстроенным, ведь тогда таковым становился и я, но.. я помню его улыбку совсем другой. Том никогда не был таким покорным, что ли. Да, он ранимый, правда показывал это только мне, наверное? Он нризнавался мне в обожании, а я старальнся не отвергать. Хотя, почему старался? Сейчас мы пытаемся спасти этот чёртов мир, и я снова вижу этот восхищённый взгляд. Это так приятно, что сводит с ума, но.. я не заслужил этого. Том заслуживает большего, действительно большего. Он опять начал в меня вглядываться, но теперь мимолётно касаясь. Видимо зрительного подтверждения того, что я жив и сижу тут, рядом с ним, больше не хватало. Я почувствовал напряжение гораздо сильнее, чем его прикосновения. Они были нежными, вот правда, ранили, как ножи. Да я бы лучше получил пулю сейчас, чем снова услышал это чёртово "Я люблю тебя, Эдд"! Том заметил мой напряг и убрал руки, стыдливо смотря в пол. Выглядело уморительно: 35 летний, седой и волосатый мужик, словно маленький зайчонок, прижал ушки. Вот правда мне было совсем не смешно. Я подпёр голову руками, ощущая отвратительную щетину. Как же мне было стыдно за всё. За свой облик, за всю ситуацию, за то, что оттолкнул снова. - Том, я... - Извини меня, давай вернёмся к плану. - Нет, пожалуйста, подожди! Я обнял его. Мне далось это трудно, пытался сожмуриться, лишь бы не видеть всё это. - Эдд. Я понимаю, что тебе некомфортно. Он пробубнил это в моё плечо. Его эрокез неприятно впивался в мой подбородок, но это была не его вина. Всё это не его вина. Выступили слёзы. Мне стало ещё противнее, чем прежде. - Ты помнишь, как я почти каждый вечер прибегал к тебе домой, спасаясь от ссор? Плакал у тебя на руках, выпивал ещё лет с 15. Он явно заметил мои слёзы. - Эдд, ты привык к этому. А вот я ни разу тебя таким не видел. Прошу, не стыдись. Ты же сам меня этому учил. Он погладил меня по плечу. Тело тряслось. Было больно, очень больно. Осталось совсем немного и он снова уйдёт. И неизвестно, когда мы сможем снова встретиться. Я караулю это место день ото дня, жутко желая хотя бы раз застать его, но это происходит мучительно редко. Он последний, кто остался. Мэтт и.. ОН больше никто, так же, как и я. Они стоят на противоположной мне стороне и они плохие, но лучше ли я? Сейчас ценность имеет только Том. Это я виноват. Это я не защитил его.