Лучший Новый Год.

Он всегда писал стихи. Он готов был кровью на стенах писать, если рядом не было листочка и ручки. Начиная с подросткового возраста, вся его комната, была завалена листочками с набросками.  —Федяя...— сладко протянул беловолосый. Он хотел в очередной раз подарить свой стих другу. Фёдор всегда нейтрально реагировал на подобные подарки. Стихи были нейтральны, по большей части, но некоторые несли под контекст романтических чувств. Только через слова написанные на бумаге, Николай мог признаться, в чём-то столь шатком. Каждая попытка признаться словесно, заканчивалась комом в горле и очередным глупым анекдотом.  На тот момент им было по четырнадцать лет, но к сожалению им пришлось расстаться. Семья Фёдора переехала в Москву из Питера. Узнал об этом Гоголь, почти что в самый последний момент.  —Коль, прости, но я переезжаю. Я не знаю когда мы в следующий раз встретимся.— От этих слов мир Николая рухнул. Словно сердце остановилось. "В смысле переезжает?" "Куда?" "Почему?" "Насколько долго..?" Все эти вопросы роились у него в голове и ни на один он не мог найти ответ.  —Ладненько, удачи. Надеюсь что мы ещё встретимся! — с наигранной улыбкой, протараторил Николай, дабы не показать свою слабину.  Даже после переезда друга, он не переставал писать стихи. Только вот... Они стали похожи на записки сумасшедшего. Постоянные оскорбления, признания и ненависть, проглядывала через рифмующиеся строчки. С каждым новым стихом, количество оскорблений и негативных посылов увеличивалось. В какой то момент, Николай совсем перестал писать. Он возненавидел стихи и всё что связано с литературой. Последний стих, что был написан им, был: Если б я знал, где ты сейчас, Я прилетел бы сразу, Но жаль нельзя, я не могу. И я тону в потоке мыслей, В которых видимы лишь боль, Ты ушел, не сказав куда и как далеко. Я стихи свои, Посвящал тебе, Но игнорировал их ты, Будто это пустота.                                   *** Через достаточно долгое время, лет десять так точно, Достоевский вернулся в место, где случилась их последняя встреча с Николаем. Сколько же было воспоминаний, хороших и не очень. С неба тонкими хлопьями падал снег. Оставалось пару дней до Нового года и Фёдор специально вернулся в родной краешек, чтобы отпраздновать его как было до переломного момента. Ах да точно... Не известно, остался ли Николай здесь. Всё возможно.  "Знаешь Федь, даже если и начнётся апокалипсис, я останусь в Питере. Слишком дорог он мне..."— Пронёсся отрывок из давнего диалога, в голове.  Уже через пару мгновений, в большом сугробе лежало две персоны. Достоевский и кто-то, кого он не сразу узнал. —Молодой человек, соблюдайте личные границы. За такое ведь... — Договорить ему не дали договорить, как сразу же раздался звонкий смех, который мог принадлежать только одному человеку. — Николай? —Собственной персоной! А ты ни капли не изменился, что мне и нравится! — Встав с бедного брюнета и отряхнувшись, он помог тому подняться и отвёл к себе домой.  Уютная квартира, советской стилистики. Маленькая кухня, газовая плита и двое мужчин, которые что-то обсуждали, уже очевидно не первый час. —Ох Федя, если бы ты только знал как я страдал тут без тебя. Жить без тебя тут не выносимо, думал уже повешусь! А ты там как был? И вообще. Ты уехал ничего не сказав. Куда, почему, а ну рассказывай. — Было явно видно, что у Коли выброс серотонина в организм, учитывая что он не сидел на стуле ровно.  —Уехал я в Москву. Родители смогли найти там хорошую квартиру, в неплохом районе, вот и переехали. Оправдывались кончено ещё тем, что уровень образования лучше, чем у нас здесь, но он абсолютно одинаковый.  Чайник закипел и вот очередная кружка чая. Они готовы были проводить сутки, за подобными разговорами. Болтая ни о чём, минуты превращались в часы. Удовольствие длилось до часу ночи, когда Фёдор начал подавать признаки усталости. —Кровать в доме одна, на диван я тебя не пущу. Будешь спать со мной. — В некой маниакальной манере сказал Николай, но для брюнета это уже была привычка. Он знал, что светловолосый шутит. —Как скажешь. — В шуточной форме, Достоевский поднял руки в жесте "сдаюсь".  Прошло не много времени, но лёжа в кровати под одним одеялом, время летело ещё быстрее.  —Уже послезавтра Новый год. Спокойной ночи. — После сказанных слов, Николай погрузился в сон, а за ним и Фёдор. Весь следующий день прошёл в подготовке к празднику. Ёлка, гирлянда, украшения, стол, закуски и тому подобное. Всё это было готово уже заранее. В последний день в году, они оба посвятили выбору подарков друг для друга и своим родным.  На удивление, Николай ничего не собирался дарить брюнету, что было крайне странно, пока Достоевский уже купил подарок, в виде новой игральной колоды карт. Новый год. Президент произносит свою речь, после бой курантов и бокал шампанского. По традиции, все семьи выходили на балконы или улицы, дабы увидеть прекрасные фейерверки. Этот год не исключение. С улицы уже были слышны любимые взрывы пиротехники и радостные возгласы соседей и их детей. В тишине они простояли пару минут, лишь любуясь узорами на ночном небе.  —Помнишь, я всегда писал стихи? — В пол тона спросил Николай, не переводя взгляд с неба. —Помню. — Коротко ответил брюнет. —Я писал как и обычные, так и с неким под контекстом. После твоего переезда я почти что сошёл с ума, с одним и тем же повторяющимся словом в своих работах. Я не знал что мне делать и как облегчить муки и вот сейчас, я могу спокойно признаться. — Медленно наклоняясь говорил Гоголь. Приблизившись ужасно близко и буквально дыша в губы, он мягко произнёс. — Я люблю тебя.  Сразу же последовал мягкий поцелуй, который не перерастал во что-то большее, просто показатель нежности и невинности. Это был явно самый лучший Новый год на памяти у Фёдора.