The Tragedy of Two Souls Apart

После предательства Сугуру Гэто и его скоропостижного ухода из магического мира прошло несколько недель. Сатору не мог смириться с происходящим: он несколько раз набирал цифры номера телефона Гэто, но потом зависал над кнопкой вызова, не в силах преодолеть моральный барьер. Просто не мог, и всё. Он прожигал взглядом смартфон и очень хотел, чтобы тот зазвонил прямо сейчас, и чтобы на том конце трубки оказался Сугуру. Этого, понятное дело, не происходило. Тот предательски молчал, когда Сатору больше всего на свете нужно было, чтобы он не молчал. Однажды, набравшись смелости, Годзё всё же позвонил ему, но внезапно выяснилось, что Гэто заблокировал его номер телефона. Это ударило по нему похуже, чем хитроумный удар Тодзи когда-то. Почему? За что? Как так вышло? Отсутствие ответов на эти вопросы и невозможность связаться с Сугуру убивало его. Так продолжалось пару месяцев. Сатору в свободное от преподавания и работы время шлялся по Токио, как бы специально оказываясь в непосредственной близости от дома бывшего друга, часами высиживая в своём любимом кафе в надежде, что Сугуру решит зайти туда снова, но пока не складывалось, и шаман лишь сидел и нервно вздрагивал каждый раз, как собака Павлова, реагируя на приветственный звон колокольчика на входе в кафе. …Шли недели, и Годзё находился в состоянии постоянного волнения. Он с головой ушёл в тренировки и работу, используя физические нагрузки как способ высвободить сдерживаемое разочарование и эмоции, но в глубине души он всё ещё был поглощён мыслями о Сугуру, и боль от невозможности дотянуться до него или увидеть его была подобна гнойной ране, которая всё никак не заживала. Однажды ночью, в минуту слабости, Сатору импульсивно решил поехать к нему домой, надеясь поговорить с Гэто с глазу на глаз. Он знал, что это опрометчивое решение, но чувствовал, что так не может продолжаться и дальше, что он не может не видеться с бывшим другом. Но когда он приехал в многоквартирный дом, то заметил, что в нужных окнах выключен свет, и не было никаких признаков того, что кто-то там живёт.  Годзё прождал некоторое время, надеясь, что, возможно, Гэто и его подопечные вернутся, но минуты шли, и Сатору понял, что никого там не было, и что он зря проделал весь этот путь. Это осознание ударило его похуже тонны кирпичей: друг порвал с ним все связи. Годзё не знал, что ему делать. Мысль о том, что они никогда больше не увидятся, казалась настоящим кошмаром. Сатору ещё глубже погрузился в свою магическую карьеру, используя её как способ отвлечься от гложущей пустоты внутри. Прошло ещё полгода, а Годзё всё ещё находился в цикле боли и тоски. Его карьера была на самом пике, но всё это не приносило ему настоящей радости или удовлетворения. Он словно оцепенел. Молодой человек постоянно нервничал, видя лицо друга в толпе, но каждый раз, когда он подходил ближе, оказывалось, что это всего лишь игра света либо кто-то очень похожий. Сердце каждый раз бешено колотилось в надежде, что это окажется действительно Сугуру Гэто, но воображение играло с ним злые шутки. И всё же у судьбы были на них свои планы.  Однажды Сатору сидел в кафе и пил кофе, когда случайно заметил знакомую фигуру в другом конце зала. Это был Сугуру, который тоже сидел за столиком и спокойно пил чай. Годзё позвал парня по имени, а его сердце стремительным галопом зашлось в груди, когда Гэто поднял глаза и встретился с ним взглядом через всё кафе. Этот момент показался сюрреалистичным, как будто само время замерло на одну секунду. Гэто был настолько удивлён его внезапным появлением, что пролил чай на стол, в результате чего другие посетители смотрели на них обоих, но Годзё этого словно не замечал. Его лазурные глубокие глаза были сосредоточены на Сугуру, рассматривая каждую деталь на его лице. Они оба какое-то время сидели молча, но напряжение ощущалось в воздухе едва ли не физически. Никто из них не знал, что сказать или сделать, каждый ждал нападения от другого, ведь они теперь были по разные стороны баррикад. Тяжесть времени, как песок, сочившийся между пальцев, словно создала невидимую стену, которую невозможно преодолеть. Маг, наконец, сделал первый шаг, поднялся со стула и пересёк расстояние между ними. Его шаги были нерешительны, как будто он боялся, что Сугуру исчезнет, если он станет двигаться слишком быстро. Годзё слабо улыбнулся, внезапно потеряв дар речи. Увидев Гэто так близко, впервые за последний год, он почувствовал, как его желудок волнительно сжался, а разум опустел. Именно по этой причине, вместо того чтобы начать драку, подойти с хитроумной заготовленной фразой, которую он не раз прокручивал в своей голове, Сатору выдал самое глупое и банальное, на что только был способен: – Привет. Сугуру смотрел на него неотрывно, и по лёгкому выдоху Годзё определил, что и он тоже волновался. Он. Волновался! Это было уже что-то… Уста Гэто разжались, и он спросил: – Разве тебе можно со мной разговаривать? Маг сглотнул, его улыбка слегка потускнела, пока обдумывал его вопрос; он знал, что должен держаться от “врага” подальше, чтобы не нарваться на скандал, чтобы не нарушить приказ магического сообщества – уничтожить предателя Сугуру Гэто, едва лишь он его увидел. Конечно, он бы не смог этого сделать – как он и сказал раньше директору Яга: “Вы смеете спрашивать, почему я не смог?”. – Меня это не волнует, – наконец сказал Сатору, его голос был мягким и серьёзным. – Меня это не волнует. Я должен был увидеть тебя. В глазах Сугуру мелькнуло что-то такое, что-то волнительное и пугливое, словно Годзё начал говорить о том, чего было говорить нельзя. Словно если он продолжит, то случится непоправимое. Поэтому черноволосый оккультист дёрнул подбородком, и Сатору увидел, как у него за щеками ходят желваки. – Лучше бы, чтобы нас не видели вместе… – наконец выдавил из себя он. Годзё кивнул, понимая необходимость быть осторожными, оглядел кафе, замечая несколько любопытных взглядов, направленных в их сторону, и понизил голос, наклоняясь ближе к Сугуру: – Да. Наверное, будет лучше, если мы не станем устраивать здесь сцену. – Именно так, Сатору, – как будто бы с лёгким облегчением отреагировал на это Гэто. Словно он боялся, что Сатору продолжит провоцировать его на что-то… И если так, то боялся он не зря. Годзё глубоко вздохнул, пристально поглядев на брюнета, пытаясь осмыслить всё, что хотел сказать ему, но понимал, в сущности, что сейчас неподходящие время и место. – Послушай... Можем пойти куда-нибудь в более уединённое место? Мне действительно нужно с тобой поговорить. Самый большой страх Сугуру Гэто свершился. Его бывший лучший друг хотел поговорить. Обсудить случившееся, видимо, задать вопросы, что-то понять, но ему нечего было ответить и нечего сказать. Для их отношений, для пере-дружбы, которую они вели, всё, что сделал Сугуру, было важно только для Сугуру, и объяснений для Сатору Годзё своего поведения и своих поступков у него не было. Гэто был неимоверно рад, когда отделался от объяснений с ним тогда возле КФС. С Сёко разговаривать было проще простого: она не осудила, она вообще была в доску своей, просто потому что у них не было такой же близости, как у него с Годзё. Тогда на улице он даже не подошёл к нему ближе, чем на пять шагов, удерживая дистанцию через толпу – это было потому, что он очень боялся посмотреть в небесно-голубые глаза Сатору. И тогда, чтобы избежать разговора, Сугуру решил быть искренним, может быть, впервые даже с самим собой после всего того, что случилось. – Я не могу. Я… я вряд ли это выдержу, – честно признался он. Сатору видел конфликт на его лице, нерешительность в глазах парня, и его сердце практически остановилось в груди от сопереживаний и боли, но он понимал опасения Гэто. – Хорошо... Я понял. Я просто... – Годзё раздраженно провёл рукой по белым волосам. Он сейчас был так близко к Сугуру, но всё равно было такое чувство, будто между ними – пропасть, бесконечная пропасть тишины и боли. – Прости, – шмыгнув виновато носом, прервал его Гэто в надежде, что этот разговор скорее закончится. Сатору покачал головой, показывая, что ничего страшного, что он всё понимает, и его голос был мягким и немного горьким. – Нет, не извиняйся. Я понимаю. Просто… Он протянул руку к Сугуру почти неосознанно, словно хотел прикоснуться к старому другу, убедиться, что тот действительно был здесь, но в последний момент он остановился, и его рука зависла всего в нескольких дюймах от сугуровой щеки. Годзё ясно видел боль в его глазах, он хотел заключить его в свои объятия, обнять и всё исправить, но не мог сделать это на публике. – Пожалуйста... Не смотри так, – прошептал Годзё. Он больше не мог выносить выражения его лица. Он импульсивно взял на себя ответственность за всё, что произошло дальше, и схватил руку Гэто в свою. – Пойдём, – сказал он решительным голосом. Годзё вывел не сопротивляющегося Сугуру из кафе, всё ещё держа его за запястье. Когда они вышли на тротуар, он оглянулся за спину, убеждаясь, что никто не следовал за ними, затем ускорил шаг, его хватка на руке стала чуть крепче, как будто не хотел его отпускать. Парни шли молча, городской шум отступил на задний план, когда они пришли в более тихое и уединённое место, в небольшой пустой парк в глубине района. Сатору выбрал одинокую скамейку и опустился на неё, жестом приглашая Гэто сделать то же самое. Обычно Годзё был спокоен и собран, но сейчас он представлял из себя целый спектр разнузданных эмоций, и это ослабляло его самообладание. Он всё ещё держал Сугуру за руку, но теперь его хватка усилилась, стала почти болезненна, и в его голосе прозвучала нотка резкости, которой не было раньше. – Почему ты ушёл? – спросил он низким и напряженным голосом. Кажется, вопрос о том, почему Сугуру Гэто ушёл, не давал ему покоя очень долгое время, и наконец-то можно было озвучить его вслух. – Почему ты заблокировал мой номер? Почему ты исчез, не объяснившись передо мной? Мы же… мы же были вместе. Сатору сыпал вопросами, озвучивания которых Гэто так сильно боялся, но теперь уже некуда было деваться: оставалось только честно ответить, как он чувствовал. – Я стал лишним в твоей жизни, Сатору, – с напускным спокойствием, которое далось ему миллионами умерщвленных нервных клеток, ответил ему Сугуру. В ответ Годзё напряжённо усмехнулся, гнев в его голосе стал всё более очевиден. – Что, чёрт возьми, это значит? Ты думал, что ты просто ненужная часть моей жизни? Что-то, что я могу просто отбросить, когда мне будет удобно? – он сделал глубокий вдох, его пальцы с силой впились в руку мага, пока он пытался сдержать свои эмоции. – Ты – сильнейший Годзё Сатору, а я… – такое слабое, никчёмное объяснение выдавил из себя Гэто. Произнеся его вслух, он понял, каким мелким было его собственное ощущение, но именно таким – маленьким, ненужным, неуместным он себя чувствовал после смерти невинной Аманай Рико.  По его мнению, этого было достаточно, чтобы случилось то, что случилось. В действительности, так оно и было, ведь Сатору шёл вперед вместе со своей растущей силой, в то время как брюнет влачился за ним, сильно отстав. Маг посмотрел на Сугуру, и в выражении его лица была смесь разочарования и недоверия, словно он не мог поверить, что тот вообще мог придумать такое. – Ну и что, что я сильнейший? Для меня это абсолютно не имеет значения. Ты думаешь, меня волнует вся эта чушь? Я хотел видеться с тобой и дальше, а ты заблокировал мой номер. Какого хрена, Сугуру? – Наши пути разошлись, Сатору. Ты решил помогать слабым, я же хочу избавиться от вшивых обезьян. Сатору горько рассмеялся, недоверчиво качая головой. – Ты действительно думаешь, что меня волнует вся эта философская чушь? – он смотрел на Сугуру, и его глаза горели огнём ярости. – Я предлагал тебе тогда убить всех в Звездной секте. Мы могли отомстить вместе. Я хотел тебя. Я хочу тебя, и только тебя. И всё остальное не имело ровным счётом никакого значения. А вместо этого ты устроил геноцид в той маленькой деревне…  Гэто изо всех сил пытался сохранить самообладание, хотя его начало слегка трясти от нервного напряжения. Он постарался расслабить мышцы, но присутствие рядом сильнейшего Годзё Сатору – его бывшего Годзё Сатору, не могло помочь расслабиться в его присутствии. – И что бы это изменило, Сатору? – спросил Сугуру и тут же ответил сам. – Ничего. После смерти Аманай я пытался найти новый курс в своей жизни. Потом умер Хаибара – чем он заслужил? А чем заслужили две маленькие девочки, Нанако и Мимико, то, что с ними делали жители той деревни? Ты говоришь, что это всё не важно тебе – допустим. Это важно для магического сообщества и для всего человечества. Это было важно для меня. Сатору снова усмехнулся, и его гнев разгорелся еще сильнее. – Магическое сообщество? Наш учитель? Они все могут пойти к чёрту. Они не могут решать, с кем мне разрешено видеться, а с кем нет, – блондин наклонился ближе, ледяной огонь в его глазах практически сжёг Сугуру. – Всё, что их волнует, это дурацкий скандал. Но мне плевать на всё это. Я просто хочу тебя. – И что ты предлагаешь, Сатору? Начать встречаться тайно? – Годзё уловил его тон, намёк на вызов в голосе Сугуру. Он не привык к такому его поведению, и теперь это только подливает масла в огонь, горящий внутри него. – Да. Чертовски верно, мы будем встречаться тайно. Меня не волнует, что нам придётся затаиться, чтобы видеться друг с другом. Меня не волнует, что это будет сложно. Меня не волнует всё это, если это означает, что я буду с тобой. – Но меня это волнует, Сатору, – отбрил его Сугуру, повысив голос. Стало понятно, что и он тоже стал понемногу выходить из себя, и его самообладание постепенно истончилось.  Годзё же скрипнул зубами, разочарованный его отказом. – Почему это имеет значение? Неужели так важно, если нам придется встречаться тайно? Пока мы вместе, это всё, что имеет значение, разве нет? – Конечно, это имеет значение! Я хочу нормальные отношения, хочу демонстрировать всем свою привязанность, а не прятаться по углам… Сатору провёл рукой по волосам, его разочарование было более ощутимым с каждым новым словом. – Ты думаешь, я не хочу того же? Думаешь, мне понравится прятаться, скрывать наши отношения, как будто это какой-то секрет? Конечно, я хочу нормальных отношений, я хочу показать, что я к тебе чувствую. Но это невозможно, потому что ты ушёл, Сугуру. Бросил меня, ни слова не сказав, устроил геноцид и… Мне нужно думать о карьере, и ты знаешь, каковы законы магического мира. Они съели бы нас заживо, если бы узнали о нас. – Хорошо, что ты это понимаешь. Это ответ на вопрос, почему я заблокировал твой номер. Сатору замер, его грудь болезненно сжалась, когда он наконец понял доводы своего друга. Это было похоже на пощёчину, но он знал, что заслуживал её. – То есть... Ты оставил меня, потому что не смог бы справиться с секретностью? – он сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать свои эмоции. – Ты просто взял и ушёл, ничего мне не сказав. Ты заблокировал мой номер, исчез из моей жизни. И ты ожидал, что я просто приму это? – постепенно голос Годзё переходил на повышенные тона, а проклятая энергия вокруг него словно начала искрить от напряжения. – А какой ещё был вариант, Сатору? – спросил Гэто слегка озлобленно от того, что Годзё его словно игнорировал и продолжал тупо гнуть свою линию, не слушая его доводы. Его небесно-голубые глаза сверкали гневом, а голос стал ещё громче. – Другой вариант? Как насчёт того, чтобы просто поговорить со мной? Пообщаться? Вместо того чтобы убегать, вести себя так, будто я вообще не имею значения? Разве ты не думаешь, что я, по крайней мере,заслуживал этого? Он крепко сжал челюсти, гневным взглядом буравя своего друга. Сугуру взволнованно перевёл дыхание, стараясь свести накал страстей к минимуму. – Это бы ни к чему не привело, мы бы точно также поругались и разошлись. – Значит, ты не думаешь, что мы могли бы договориться? Ты просто предположил, что мы неизбежно расстанемся, поэтому даже не дал нам шанса? – Сатору смотрел на него, и его голубые глаза были полны боли. – Ты действительно так плохо о нас думаешь? Что наши отношения были настолько хрупкими, что мы даже не могли ни о чём поговорить? Годзё не мог видеть, как болезненно исказилось лицо Гэто. И хотя саторово сердце сжималось в груди, его гнев всё ещё не угас, но теперь он был смешан с глубокой, ноющей печалью. После небольшой паузы, не услышав ответ от Сугуру ни на один из вопросов, он решился вырвать своё сердце и отдать на растерзание искренности друга. – Ты вообще не думал обо мне? Ты просто делал то, что было лучше для тебя, и никогда не думал обо мне?! Его голос стих, последние угли его ярости медленно перешли в отчаяние. Сугуру прикрыл глаза на мгновение и перевел дыхание, но чувства вырывались наружу. Он больше не мог их сдерживать, не после того, как Сатору вскрыл его грудную клетку и залез под самую кожу. Очень хрипло Гэто ответил: – Я думал о тебе каждый божий день, Сатору. Годзё разрывался между желанием утешить Сугуру и желанием продолжить злиться на него, но, видя боль на его лице, он понял, что не может продолжать обижаться, когда Гэто выглядит таким разбитым, таким уязвимым. – Не надо. Пожалуйста, просто... не делай такое лицо, – Годзё притянул Гэто к себе ближе, крепко обнимая его. Повисла долгая мучительная пауза, во время которой каждый из парней пытался крепче схватить другого, кривил губы, чтобы не заплакать. Они стояли так, слушая учащённое сердцебиение друг друга, пока их ритмы не синхронизировались, а сами они не успокоились настолько, что смогли бы продолжать разговор. – Ты разбил мне сердце, ты знаешь это? Ты просто ушёл, не сказав ни слова, как будто я даже не имел значения, – Годзё сделал судорожный вдох, его гнев медленно, но верно угас. – Но я понимаю, почему ты это сделал. Я понимаю причину этого, даже если мне всё ещё больно… – Прости, – вот и всё, что мог ответить на это Гэто. Сатору почувствовал, как тело друга задрожало мелкой дрожью, и он утешительно провёл рукой по волосам брюнета, его другая рука все еще надежно обнимала его. – Я хочу... Я хочу простить тебя. Правда. Но это тяжело, понимаешь? Это чертовски тяжело. – Я знаю, – голос Сугуру был сиплым, натужным, но он в кои-то веки смог выплеснуть чувства, которые накопились в нём из-за долгого, почти двухлетнего молчания и переживания такого количества трагичных событий. – Я знаю, – повторил с более отчаянными нотками в голосе. Годзё сжал его обеими руками, прижался лбом ко лбу Сугуру, его голос был мягким и усталым. – Мы действительно облажались, не так ли? – Это точно, – в ответ Гэто издал слабый смешок. Слабая, усталая улыбка дёрнула и уголки рта Сатору. – Да, мы действительно это сделали. Союз, заключенный в аду, – он мягко, безрадостно рассмеялся, в его голосе чувствовалась горечь. – Мы, наверное, установили рекорд по провалам. Самый быстрый и самый катастрофический разрыв отношений в истории. Повисла длинная пауза. Парни неловко отстранились друг от друга и сели обратно на скамью. Сугуру достал из кармана рукава кимоно пачку сигарет и нетерпеливо закурил, чувствуя, как сладкий никотин расплывается по венам. Сделав первую затяжку, он снова почувствовал себя человеком, хотя до этого казался самому себе размазнёй. Сатору тихо сидел рядом, глядя куда-то вперед. Он даже не гримасничал в ответ на горький дым, как это бывало раньше, когда Сугуру дымил вместе с Сёко, словно они вдвоём представляли собой фабричное производство. Медленно, но верно сигарета истлела в тонких пальцах Гэто, и он бросил её в стоящую рядом со скамьёй урну. Пауза затянулась, поэтому пришлось ему прервать долгое молчание. – И что теперь? – тяжело вздохнул Сугуру. – Я не знаю. Я, честно говоря, не знаю, – Годзё посмотрел на него сверху вниз, его глаза скользнули по его мрачному лицу, на лице блондина чувствовался намёк на усталость. – Можно вопрос? – Конечно, Сатору, – голос его был мягким, как когда-то в юности, когда Сугуру нежно звал друга по имени. Тот на мгновение заколебался, собираясь с мыслями. – Если бы мы сделали это снова… Если бы мы попытались, несмотря на все препятствия, секретность и всё такое… Ты думаешь, что справился бы с этим?  У Сугуру не было прямого ответа на этот вопрос, но он решил признаться хотя бы в своей слабости. – Мои чувства к тебе всё ещё сильны. Сердце Годзё замерло, когда он услышал слова Сугуру, заветное признание, а его лучезарные глаза были прикованы к его лицу. – И мои к тебе, – быстро ответил он. – Это не изменилось, ни капельки. – Сатору поднял руку и убрал прядь отросшей чёлки с лица Гэто. – Но это не единственная проблема. Мне нужно знать… – он сглотнул, в горле внезапно пересохло. – Ты всё ещё хочешь меня? После всего, что произошло, ты всё ещё хочешь быть со мной? И на это у Гэто был ответ. – Я хотел бы быть с тобой больше всего на свете, Сатору. Годзё слышал искренние эмоции в его голосе, и это было похоже на удар под дых, так что ему потребовалась вся сила воли, чтобы не сойти с ума прямо здесь и сейчас. – Тогда скажи это. Скажи, что хочешь быть со мной. Скажи, что больше не уйдёшь. Потому что я не думаю, что смогу выдержать это во второй раз. Сугуру повернулся к нему, и фиалковые глаза встретились с голубыми озерцами, в которых Гэто готов был утонуть – с самой первой встречи с Годзё. – Я хочу быть с тобой больше всего на свете, – выпалил он на одном дыхании. Сердце Сатору от радости раздулось в груди, смесь облегчения и быстрого счастья переполнили его тело, и он облегчённо выдохнул, его голос был полон эмоций. – Скажи, что ты больше не уйдешь. – Годзё обхватил лицо Сугуру руками, его глаза цепко смотрели прямо в его. – Скажи это. Поклянись мне, что ты больше не убежишь, когда дела пойдут плохо. – Я клянусь, – прошептал Сугуру, не мигая глядя в ответ на Сатору. – А я клянусь, что, если ты снова оставишь меня, я выслежу тебя и притащу обратно, даже если ты будешь сопротивляться. Ты не избавишься от меня так легко, понял? – Сатору сжал его в объятиях крепче и закрыл глаза, наслаждаясь ощущением их соприкосновений, родного запаха, и зарылся лицом в его плечо. – Обязательно запомни это. Не думаю, что смогу пройти через это снова, правда, – он слегка отстранился и снова посмотрел Сугуру в лицо. – Тебе не разрешено покидать меня, понятно? Больше никаких исчезновений, никакой блокировки телефонных номеров. Ты застрял со мной, нравится тебе это или нет. – Обещаю, я больше никогда не причиню тебе боль, Сатору… Годзё заметил чувство вины и раскаяния, отражающиеся в каждой черточке сугурового лица. – Тебе лучше иметь это в виду. Потому что, если ты когда-нибудь, когда-нибудь сделаешь что-то подобное снова, я не несу ответственность за свои действия, – его тон был твёрдым и бескомпромиссным. – Лучше поклянись. Поклянись своей жизнью, что никогда больше не причинишь мне такой боли. – Я клянусь, – снова прошептал Сугуру в ответ, – клянусь своей жизнью. Сатору зарылся лицом в его шелковистые волосы, наслаждаясь этим ощущением и теплом его тела. Он невозможно скучал по этому, скучал по ощущению рук Гэто, запаху его шампуня, звуку его голоса. – Боже, я так скучал по этому. Я так скучал потебе. Гэто тоже тяжело вздохнул и выдал искреннее, такое прекрасное признание: – Я не жил без тебя…  Годзё напрягся от его слов, их тяжесть давила на него, как грузовик, и мысль о том, что Сугуру тоже был несчастен без него, как и Сатору без него, была почти невыносима. Блондин слегка отстранился, чтобы посмотреть на лицо Гэто. — Ты... Ты правда не жил без меня? Всё это время ты тоже был несчастен? – Конечно… Годзё по какой-то причине был ошарашен его признанием, его сердце сжалось в груди от мысли, что ему было так же больно, как и ему, что он тосковал по нему так же сильно, как он тосковал по нему... Это принесло облегчение и в то же время уничтожило его изнутри.  Он-то всё это время думал, что Сугуру Гэто стёр его из жизни лёгкой рукой, ни на секунду не мешкаясь, и за одну только эту мысль он был готов уничтожить его кёскэ мурасаки, но любил друга больше, чем ненавидел.  – Почему ты ничего не сказал? Почему ты не позвонил мне, не написал, не сделал хоть что-нибудь? – Я думал, что тебе будет лучше забыть меня после всего, и что ты легко меня забудешь. Годзё усмехнулся, в его голосе чувствовалась горечь. – Чёрта с два я так легко тебя забыл. Тебя не так-то легко забыть, понимаешь? – Это была ошибка, которую я больше не повторю. – Лучше не повторяй, а то я сверну тебе шею, слышишь? – Сатору снова притянул его к себе, его руки скользнули вверх и вниз по спине Сугуру, как будто убеждая себя, что он был здесь, что он был настоящим и действительно был рядом. – Нам будет сложно в этот раз всё наладить, как ты думаешь? – Да, это будет тяжело. Не буду скрывать, на этот раз, вероятно, будет намного сложнее, со всеми препятствиями, секретностью и всем остальным. – Но знаешь что? – подхватил его мысль Годзё. – Мне все равно. Меня не волнует, насколько тяжело это будет, я готов сделать это, если это означает быть с тобой. Я не думаю, что смогу пережить ещё одно такое горе. – Прости, Сатору, – Сугуру перевел дыхание. – Как я могу залечить твоё сердце? Тот горько рассмеялся, его голос звенел от напряжения. – Да чтоб я знал. Я не уверен, что кто-то сможет вылечить моё сердце после того, через что мне пришлось пройти, – его голос упал до самого шёпота. – Но если кто-то и может его залечить, то это ты. Ты тот, кто разбил моё сердце, так что именно ты должен быть тем, кто должен его склеить обратно, понял? – Я обязательно его залечу, – Гэто положил руку на грудь Годзё. – Обещаю. Сугуру почувствовал ускоренное сердцебиение под своей рукой, сердце Годзё колотилось так, как будто оно отчаянно пыталось вырваться из груди.  – Вот-вот, потому что моё разбитое сердце сейчас полностью в твоей власти. Сугуру посмотрел на Сатору, огляделся по сторонам и, наконец, привлек его к себе, тем самым принимая все предложения: скрываться, заботиться, залечивать чужое разбитое сердце и, в конечном итоге, просто быть вместе, несмотря на обстоятельства и преграды.