Это - бардак

Трахаться с близнецами грозило оказаться огромной ошибкой, думал Начо. Если оглянуться назад, то инцидент с Гектором был еще не самым худшим, теперь у него действительны было о чем волноваться. Такие мужчины, как Марко и Леонель убьют, чтобы сохранить свою маскулинную репутацию. И речь не только о том, что близнецы Саламанка трахают мужиков, но они также мутят друг с другом, и Начо стал тем невольным свидетелем, который застал это во всем его мускулистом величии. Тогда он сравнивал это с другими опасностями, в которые он встревал, и как дурак решил, что это наименьшая из них. Теперь же над ним нависла куда большая опасность – еще одна тайна, еще одна мишень на его спине. Начо внезапно осознал, что пялится на Марко, размышляя о своих запретных знаниях, а Марко смотрит на него в ответ. Как глупо. Его поведение как-то вообще не доказывало им, что он в состоянии делать вид, будто ничего не произошло. Бровь Марко изогнулась вверх – возможно удивленно, или самодовольно, или с пониманием, или, вероятно, просто спрашивая, в чем нахрен проблема Начо. Начо не владел языком тонких намеков, которыми обменивались близнецы, поэтому он реально не мог дать точного ответа. Начо переключил внимание обратно на коллекторов, но и минуту спустя он все еще чувствовал на себе взгляд Марко. Он рискнул оглянуться. Марко склонил голову едва ли на миллиметр и, кажется, указал глазами на дверь в подсобные помещения, фактически не разрывая зрительного контакта. Затем он шагнул назад и молча вышел. Это, по крайней мере, была уже прямая команда следовать за ним. Казалось, только Начо и Леонель заметили его уход. Леонель глянул на своего брата, но не удостоил вниманием Начо. Затем отвернулся, следя за коллекторами с обычным отстраненным и сосредоточенным выражением лица. Начо не оставалось выбора, как выполнить не высказанную команду и выскользнуть следом. Сердце пустилось вскачь, но оно в последнее дни часто такое вытворяло, поэтому Начо проигнорировал его. В коридоре никого не было. Он подошел к задней комнате, служившей складом – бетонная коробка с рабочим местом. Марко сидел на стуле, ноги широко расставлены, в своем костюме, будто из кожи акулы, он был таким ярким среди всего этого старья и пыли. - Что такое? – спросил Начо. Марко вновь изогнул бровь, на этот раз более выразительно, и сжал своей большой ладонью внутреннюю сторону бедра. Начо мог разглядеть угловатую выпуклость на ноге под брюками. Оу. Напряжение немного отпустило его, едва он понял, чего Марко хочет. - Если ты заходишь, закрой дверь, - произнес Марко. Начо не отрывал взгляда от медленных поглаживающих движений руки Марко, его бросило в жар. Тело внезапно расставило совершенно неправильные приоритеты. На самом деле, ему стоило вежливо извиниться и свалить. Трахаться с близнецами все еще было ужасной идеей. Никто не должен был узнать о них троих - или о них двоих – да даже о том, что Начо вообще взглянул так на другого мужчину. Марко не разделял его переживаний. Он расстегнул ширинку и высвободил член. Тот был темным от прилива крови, толстым, длинным и тяжелым на вид, и Начо вспомнилось с мучительной детальностью, как каждый сантиметр этого члена входил в него. Возможно, эти мысли были такой же ошибкой, как и те, которые втянули его во все это, но он уже переступил черту. Он шагнул внутрь и закрыл дверь. Замок щелкнул, когда он его запер. Его первым порывом было сжать свой явно заинтересовавшийся член – быстрая взаимная дрочка была бы в тему – но он сразу же передумал. Он ведь только что решил, что уже одной ногой переступил черту, ведь так? Он подошел к Марко (все еще внимательно следя за выражением его лица – потому что в последнее время он постоянно был на чеку и не мог заставить себя расслабиться) и опустился на колени между широко расставленных ног (и между прочим, судя по тому каким взглядом окинул его Марко, тот был более чем доволен этим решением). Марко полностью расстегнул брюки, кожаный ремень мягко выскользнул из пряжки, и Марко откинулся на стуле, чтобы приспустить брюки и белье ниже задницы. Отвернул полы рубашки в стороны. И перед Начо открылся крупный план на крепкие бедра и дорожку волос, поднимающуюся вверх по животу и скрывающуюся под бронежилетом. Марко положил ладонь на завитки паховых волосков так, чтобы корень члена оказался в выемке между основанием большого и указательного пальцев, направляя потемневшую грибовидную головку в сторону Начо. - Не устраивай бардак, - пробормотал он. – Понял? Начо расстегнул джинсы, потому что Марко был прав – ему не нужно было, чтобы кое-что компрометирующее пропитало ткань. - Да, - сказал он. От открытой ему кожи исходил теплый аромат – он постарался не задумывался, чем была вызвана эта мысль – запах чистой кожи, которую все утро скрывали под одеждой, так что немного пота в складках успело превратиться в мускус, а еще легкие оттенки земли, цитрусов и гардении, которые, вероятно, были одеколоном Марко. Он замер в нерешительности, потому что не был достаточно опытен в этом деле, затем взялся за шелковистый ствол и лизнул головку. Марко был твердым в его ладони и бархатистым там, где он лизнул. Запах мускуса и пота вблизи стал сильнее, и вкус соленого предэякулята растекся во рту. Возбуждение прокатилось огнем до желудка. Он лизал языком самую вершину, пока та не стала гладкой от слюны, исследовал неровную складку под головкой. Марко одобрительно выдохнул. Начо глянул вверх. Даже расслабленный на стуле, Марко нависал над ним. Его рот приоткрылся, придавая немного мягкости его обычно жесткому пустому выражению лица. Его ноги были стенами по обе стороны от Начо. Левая рука вытянута на бедре, неподвижная, расслабленная, будто безобидная. Он направил член Марко себе в рот. Тот был здоровенным и широко растягивал губы и челюсти. Эта заполненность изнутри вызвала воспоминание о том, как Леонель неглубоко, но грубо трахал его рот, раздосадованный тем, что Начо не может принять его в горло. (Это было до того, как Марко старательно, сантиметр за сантиметром присунул ему в задницу – как только Марко отымел его и оставил мокрым и растянутым, Леонель смог получить тот жесткий, глубокий трах, который так хотел). Начо насадился глубже, пока член Марко не перекрыл ему глотку, заново переживая ощущение беспомощности, и простонал. Марко застонал вместе с ним. По жару в животе он знал, что сможет кончить прямо так, на коленях. Он вдохнул через нос и принялся дрочить себе, ладонь быстро стала влажной от предэякулята. Он сжал губы вокруг ствола и принялся сосать и сглатывать, используя нежную мягкость своего рта на члене Марко, чтобы доставить удовольствие им обоим. - Зубы, - тихо напомнил Марко. Начо помнил об этом и с прошлого раза – тихое раннее утро в отеле, вязкая струя спермы, которая залила его рот, когда он царапнул зубами вдоль члена Марко по его просьбе. Марко зашипел и дернулся, когда он осторожно (пусть даже ему велели это сделать, все еще осторожно) прикусил коренными зубами член, когда выпускал его изо рта. - Еще, - потребовал Марко, и он сделал это снова, более уверенно. Он позволил своим резцам зацепиться за выступ головки и царапнуть верхушку. Он поднял взгляд и увидел, что губы Марко искривлены в гримасе наслаждения, которая примерно на три оттенка отличалася от его “уничтожить-врагов-картеля“ выражения лица. Бедра Марко дернулись, они почти извивались, вздрагивали и старались прижаться ближе в поисках большего. Начо не понимал этого, но делать это было достаточно легко. Через минуту Марко подался вперед и протянул левую руку к затылку Начо. Кончики пальцев легли позади одного уха, а подушечка большого пальца позади другого, удерживая его в крепкой хватке. Он толкнулся членом глубже в рот Начо, вытащил и принялся долбиться. Начо инстинктивно напрягся, желая получить возможность дышать. Рукой, которой он держал член Марко, он слепо толкнул того в живот. Но Марко был непреклонен, а вторжение в рот было на самом деле зашибезно приятным – жесткая плоть натирала ему губы, терлась о язык и нёбо, стимулируя выделение слюны и стирая след предэякулята с вкусовых рецепторов. Через несколько толчков Начо расслабился, дыша между движениями Марко. В животе разливался жидкий огонь, и он издал еще один приглушенный стон. Марко даже не прилагал излишней силы. Это была лишь малая часть того, какой крепкой могла стать его хватка, что он мог бы заставить Начо сделать, если бы захотел. Он вздрогнул, когда оргазм накрыл его, издал отрывистый стон вокруг ритмичных толчков, которые бились о стенки его рта. Удовольствие стало оглушающим шоком, мышцы напряглись до предела и затем враз ослабели. Член судорожно дернулся в его кулаке. Марко согнул кисть, которой удерживал затылок, намеренно направляя свой член под углом, чтобы тереться о коренные зубы Начо. Сперва раздался рык, а затем поток горького, белесого семени ошеломил Начо, вынуждая его отвести голову в сторону, чтобы не задохнуться. Марко разжал хватку и быстро накрыл свой пульсирующий член. Начо отвернулся и выплюнул полный рот спермы на пол. Сожаление охватило его, испортив все посторгазменное впечатление, когда он осознал, что натворил. Марко смотрел вниз на него, отчасти недоверчиво, отчасти неодобрительно, выражение было почти абсурдным на его обычно суровом лице. Он поймал остатки семени в ладонь, спасая Начо от брызг, пока тот стоял на коленях у его ног. С легким неодобрением в тоне, соответствующим выражению его лица, он многозначительно произнес: - Это – бардак. На складе не было ничего подходящего для уборки. - Вот дерьмо, - сказал Начо. Его собственная сперма разбрызгалась полосами на полу под стулом. Помня о своей липкой правой руке, он расстегнул рубашку и выпутался из нее, спотыкаясь, поднялся под холодным взглядом Марко, и стянул майку. Вытер свою руку, затем протянул Марко. Тот майку не взял, лишь продолжал смотреть на Начо, молча и выжидающе. Начо понял, тот хотел, чтобы он вытер ему руку. По телу разлилось холодное покалывание, когда он принялся за дело. Это было жесткое подчинение. Это было почти интимно. Марко все не переставал смотреть на него. Он использовал майку чтобы соскрести большую часть спермы с крупной ладони Марко, для этого ему пришлось удерживать руку, осторожно сжимая запястье. Он использовал чистый участок, чтобы вытереть каждый длинный, крепкий палец дочиста. Аккуратные ногти, на указательном пальце бугорок мозоли. Начо отступил назад, но Марко не пошевелился, просто наблюдал, поэтому ему пришлось снова опуститься на колени и наклониться в пространство Марко, чтобы отчистить пол под ним. У Начо было неприятное чувство, что он должен попытаться сохранить лицо, но он не мог, отголоски оргазма размягчали его, в то время как Марко пожирал глазами его душу. Может, это было умно, может, трусливо, но он не посмел. Он даже не заговорил. Когда он встал и снова надел рубашку – без майки – Марко подтянул брюки и тоже встал, приводя костюм в порядок. Напряжение, угрожающая интимность момента прошли. Начо дождался, пока у Марко будет подобающий вид, прежде чем отпереть дверь. Сам вышел через заднюю, чтобы выбросить обличительную майку в мусорный бак. Начо проскользнул обратно в закусочную и увидел, как Леонель что-то тихо говорит Марко на ухо, на что Марко кивал. Оба одновременно наблюдали за тем, как он прокрался внутрь. Это была огромная ошибка. И он хотел ее повторить. © myriadofnothing перевод AVO Cor 5.11.2024 Рівне